О сохранении владимирского вокзала: мнения экспертов

Продолжаем разговор о сохранении здания вокзала: там и проект еще не поздно изменить, и даже вопрос постановки на охрану еще не решен, насколько нам известно, окончательно. Задали вопрос экспертам, преимущественно историкам архитектуры модернизма.

Мы уже рассказывали о здании железнодорожного вокзала во Владимире (1969–1975) довольно подробно; под петицией, инициированной Елизаветой Лихачевой и Сергеем Чобаном, больше 5500 подписей. Между тем эксперты сферы охраны памятников города недавно проголосовали большинством голосов простив постановки вокзала на охрану в качестве ОКН. Хотя представители заказчика, компании РЖД, в тот же день пообещали рассмотреть возможность сохранения части белокаменной облицовки. Мы подумали, что среди голосовавших было, вероятно, не очень много историков архитектуры советского модернизма, и решили опросить их, как очень опытных и именитых, написавших книги о об этом явлении, так и тех, кто в данный момент работает над диссертациями по теме. 
Железнодорожный вокзал города Владимира
Фотография © Константин Антипин, 2020-е гг.

Задали вопрос: почему, с вашей точки зрения, здание вокзала во Владимире нуждается в охране, сохранении подлинного вида, а может быть, даже в постановке на охрану?

Получили 7 ответов, публикуем.
  
 
zooming

Дмитрий Швидковский, 

доктор искусствоведения, профессор, ректор МАРХИ, президент РААСН

Сейчас во всем мире идет отбор построек ХХ века в качестве памятников архитектуры. Особенно актуально это для России, сыгравшей первостепенную роль в мировой художественной истории прошедшего столетия. Если давно была признано значение русского авангарда и его архитектуры, если наше общество более ли менее достигло консенсуса о ценности зданий советского неоклассицизма 1930–1950-х годов, то вся вторая половина ХХ века все еще не получила признания. А оно должно появиться, и прямо сегодня, иначе из наследия строительного искусства уже нечего будет сохранять, – а в то время архитекторы создали много интересного и качественного. Наша профессиональная культура оставалась высокой и в брежневскую эпоху. Одно из несомненных свидетельств этого – здание вокзала во Владимире. И его образ, и применение белого камня заслуживают сохранения. Это памятник времени особенно значительных успехов нашей страны.
 
 
zooming

Константин Антипин, 

историк советской архитектуры, аспирант МГУ

Конец 1960-х – время, когда советские архитекторы начали задумываться о выражении в своих проектах локального или национального своеобразия. И происходило это практически во всех республиках, включая Россию. Владимир тому яркий пример: в облике всех крупных общественных зданий, строившихся в городе с этого момента, в том или ином виде выражена связь с архитектурным наследием Владимиро-Суздальского княжества.
 
Драматический театр и здание обкома, спроектированные в ЦНИИЭП зрелищных зданий и спортивных сооружений, дворец пионеров, созданный ЦНИИЭП учебных зданий, вокзал, разработанный Мосгипротрансом, и одновременно огромное число зданий, построенных по проектам местного Владимиргажданпроекта. Общей чертой всех этих объектов является облицовка белым камнем, не встречающаяся в таких количествах, наверное, больше ни в одном российском городе. Фасады некоторых зданий украшены барельефами, отсылающими к белокаменной резьбе храмов XII–XIII веков.
 
Будет лукавством говорить о полном переосмыслении традиционного для того периода формообразования под влиянием древнерусского зодчества. Зачастую имела место скорее поверхностная стилизация – декорирование модернистских «сараев». Но даже в таком виде сформированный в течение последних трех десятилетий существования СССР пласт архитектурного наследия Владимира представляет собой самобытное и интересное для исследований явление. Уникальности ему придает и то, что в едином русле над его созданием работали как местные, так и московские архитекторы из разных проектных институтов.
 
Место вокзала в этой россыпи памятников советского модернизма Владимира недооценить сложно. Для многих гостей города он ее открывает. При этом вокзал открывает ее еще и хронологически – это один из первых объектов из очерченного мной круга. Конечно, хотелось бы сохранить общность всех входящих в него зданий, и для этого необходимым и базовым шагом в обращении с ними является сохранение белокаменной облицовки.
 
Постановка зданий на охрану чревата для их пользователей большими тяготами. На самом деле то, что необходимо для них – это осознание их ценности на всех уровнях. В случае с железнодорожным вокзалом его уникальность должны понимать как условный директор этого объекта, так и руководство региона и РЖД. В условиях, когда такого понимания нет, статус ОКН может выступить оружием, которое поможет остановить порчу здания в результате варварской реконструкции. Увы, но одновременно это же оружие может начать медленно убивать и сам вокзал. В силу возраста любые здания рано или поздно нуждаются в реставрации: при этом разница в стоимости одних и тех же работ, выполняющихся на здании без охранного статуса и с ним, может достигать нескольких раз. Следствием этого может стать бесконечное откладывание реставрации зданий «со статусом», результатом которого становится приход их в аварийное состояние. И все же зачастую постановка на охрану становится единственным шансом сохранить здание. На мой взгляд, владимирский вокзал сейчас находится именно в таком положении.
   
 
zooming

Ольга Казакова, 

историк архитектуры, кандидат искусствоведения. Сооснователь и директор некоммерческой организации по проведению исследований в области архитектуры и градостроительства «Институт Модернизма»

Относительно необходимости сохранения облика здания вокзала во Владимире мне бы хотелось поделиться следующими соображениями.
 
Во-первых, чтобы посмотреть на этот объект объективно, необходимо отказаться от привычной мысли, что памятник – это что-то древнее. Памятники создаются в любую эпоху, и памятники эпохи советского модернизма не меньше нуждаются в защите, чем памятники модерна, историзма или нарышкинского барокко.
 
Вокзалы всегда и везде являлись не только частью транспортной инфраструктуры, и решать их судьбу должны не только «транспортники». Вокзалы намеренно проектировались как важные архитектурные объекты, заведомо «памятники», как «ворота в город», рассчитанные на большой поток «зрителей», в случае с древним Владимиром – в том числе искушенных зрителей, способных оценить и тесаную белокаменную поверхность внешних стен, и точно рассчитанные на зрительское восприятие детали интерьеров.
 
Вокзал во Владимире был продуман авторами с разных точек зрения, он вписан в исторический контекст, при этом не отказывается от выразительных черт своей эпохи.

Советская эпоха неизбежно и неминуемо уходит глубже в прошлое, и памятники архитектуры через много лет смогут рассказать о ней  что-то хорошее, а плохое мы и так помним.
 

zooming

Сергей Гнедовский, 

архитектор, кандидат архитектуры, генеральный директор ООО «Архитектура и культурная политика ПНКБ»

Идея заменить подлинный фасад из белого камня на вентфасад из керамогранита выглядит как дань уходящей моде, но не здравому смыслу. Он разрушит тектонику здания и лишит его обаяния природного материала, тепла и памяти.

Очистка фасада, ремонт и реставрация отдельных элементов способны вернуть вокзалу первоначальную свежесть в более короткие сроки и за меньшие деньги, направив достаточные средства на воссоздание интерьеров, дополненных современной мебелью и системами навигации.
 
 
zooming

Анна Броновицкая,

кандидат искусствоведения, историк модернизма
 
Обсуждаемая реконструкция железнодорожного вокзала во Владимире с облицовкой фасадов керамогранитом грозит городу утратой исторического памятника. 1970-е – уже история, а проектировался вокзал не просто как утилитарный объект транспортной инфраструктуры, а в поддержку концепции «Золотого кольца», и потому соединил модернистские формы с историческими отсылками, среди которых важнейшая – облицовка фасадов белым камнем. Я бы порекомендовала Владимиру присмотреться к опыту соседнего Суздаля, где есть недавние примеры бережного обновления исторических зданий, в том числе модернистского отеля.

 
zooming

Николай Васильев, 

кандидат искусствоведения, доцент НИУ МГСУ, профессор МГАХИ им. Сурикова, советник РААСН, генеральный секретарь DOCOMOMO Россия

Вокзал во Владимире достоин сохранения в своих оригинальных формах и, главное, видимых каждому пассажиру и жителю города материалах стен, членениях оконных проемов, деталях осветительной арматуры, произведений прикладного и монументального искусства. В первую очередь – как памятник отечественной архитектуры эпохи модернизма, не первых послевоенных лет и восстановления, но развитой архитектурной мысли позднесоветского времени. Эта эпоха модернизма крупных мастеров была достаточно долгой и на поколение отстояла от пертурбаций и реформ борьбы с излишествами, освоения новых конструкций и материалов, безудержной типизации и упрощенчества. Крупные общественные здания 1970-х стали во многом лицом советской архитектуры, не менее важным и уж точно более позитивным в художественном плане, чем массовое панельное жилье. Увы, вокзалы (и железнодорожные, и речные, и аэро) этого времени стремительно уходят. На той же Горьковской железной дороге совсем недавно был «обновлен» вокзал в Нижнем Новгороде – кроме свежих отделочных материалов и сохранения общих объемов здания ничего нового мы не получили, но потеряли и белоснежную фактуру ребер-пилонов, и люстры, и едва не потеряли мозаичное панно. Под угрозой и вокзал в Твери. Владимирский же интересен еще и тем, что он остается частью инфраструктуры Золотого Кольца – иногда единственным вообще модернистским зданием, заметным туристам кроме, разве, туристического комплекса Суздаля. Его «крепостные» бруталистские формы вполне комплиментарны белокаменным храмам XII века и, несмотря на кажущуюся современность, за почти полувековую жизнь вокзал вписался в исторический ландшафт Владимира.

Независимо от получения охранного статуса к зданию вокзала необходимо отнестись уважительно, сохранить основные визуальные характеристики: толщины пилонов и ребер внешних стен, профиля и шага оконных импостов, цвета и, по возможности, фактуры поверхности. Более того, многие изменения, произошедшие в постсоветские десятилетия, перепланировки, выгородки, зашитые проемы, сейчас можно было бы «откатить» назад, поскольку возможности современного строительства, если поставить задачи правильно, позволили бы воплотить замысел 1970-х лучше и качественнее. К примеру, это касается гидро и теплоизоляции, особенно остекления. В тех случаях, когда мебель в зале ожидания, осветительная арматура, материалы обшивки фальш-потолка, и т.п. дизайнерские решения были утрачены, новые дополнения целесообразно увязать со стилем 1970-х, не придавая им «ультрасовременных» форм, поскольку они выйдут из моды и морально устареют уже через несколько лет – в то время как мощный выразительный стиль 1970-х уже не рискует выйти из актуальности, поскольку он давно стал частью всеобщей истории архитектуры.

К сожалению, подходы РЖД к реконструкции вокзалов, как дореволюционных кирпичных и деревянных, так и советских, реализуемые при попустительстве местных властей, – давно стали примером варварского отношения к историческим зданиям. Положительных примеров, увы, крайне мало. Хотелось бы, чтобы здесь появился один.
 
  
zooming

Дмитрий Михейкин, 

архитектор, руководитель архитектурного бюро «НЛО», старший научный сотрудник, ученый секретарь Ученого совета НИИТИАГ, ученый секретарь Научного совета РААСН по историко-теоретическим проблемам архитектуры и градостроительства, профессор МААМ
 
Образ «Золотого кольца» России, возникший в конце 1960-х, привлек внимание к хрупкой ценности русских городов и проблеме сохранения их наследия. Одним из примеров поиска идентичности стала архитектура здания железнодорожного вокзала во Владимире: его авторы искали пути к новой образности в русле контекстуального проектирования, которое открывало двери в многогранный мир постмодернизма. Все это встраивает авторскую архитектуру того времени в мировой мейнстрим, в котором отечественная архитектурная мысль занимала одну из лидирующих позиций.
 
В случае вокзала во Владимире интенции и аллюзии к старине более всего проявляются в уникальной белокаменной фактуре стен, хотя и ряд деталей подчеркнуто целостного архитектурного облика также обращены в своей сложносмысловой цитатности к владимиро-суздальской архитектуре.
 
Метод реконструкции с использованием навесных фасадов за последние десятилетия погубил в нашей стране уже не одну сотню прекрасных зданий. Замена фасадов и прочие «улучшения» – это грубая топорная работа против действительно стратегического мышления. Я думаю, люди уже тихо ненавидят навесные фальшь-фасады, одновременно привыкая к ним из-за повсеместного распространения. Мы постепенно забываем, что можно действовать иначе: не порождать «пустышки» и профанацию, из-за которых кто-то начинает даже сомневаться в ценности современной архитектуры как таковой.
 
В наибольшей степени от варварских ремонтов и реконструкций страдает наследие 1960–1980-х годов, пока еще плохо понятое, в том числе в силу тяжелейших эксплуатационных обстоятельств. Между тем оно было проникнуто гуманистическими, жизнеутверждающими в своей основе взглядами, воплощенными в идеях, образах и формах, в том числе связанных с поиском локальной идентичности и раскрытием местных особенностей городов. Поиски того времени актуальны и сейчас, в частности, у авторов здания вокзала можно было бы поучиться подходам к созданию истинно нового через творческое и живое переосмысление традиции – в этом подходе заключен серьезный смысловой потенциал, способный одним своим примером оживить и нашу современную архитектуру.

Натуральный камень лучше искусственного керамогранита во всех смыслах. Необходимо сохранить всё, по-настоящему ценное в здании вокзала: очистить фасады, привести к оригинальному виду решения интерьеров. Сохранение исходной аутентики вполне совместимо с применением современных технологий энергосбережения – в частности, это могло бы стать местом приложения отечественных технологий в области термоостекления. Новейшие технологии следует применить для сохранения и отчасти – возвращения зданию первоначального облика и раскрытия замысла его авторов, относящегося к периоду 1960-х – 1970-х годов, времени «золотого века» Советского Союза.
 
Дайте народу не подделку, а оригинал!
 
  
zooming

Денис Ромодин, 

кандидат политических наук, историк, краевед

Здание владимирского железнодорожного вокзала – это специально разработанный для Владимира проект, не имеющий повторения. Это нетиповая постройка 1970-х годов. При этом облик вокзала очень узнаваем за счет своей неповторимой формы и мог бы быть еще одним символом города наряду с его самыми известными постройками. Внешние стены здания облицованы известняком, они отсылают к белокаменному владимиро-суздальскому зодчеству и вместе с украшениями на фасадах начинают знакомить туристов, пребывающих в город, с зодчеством владимирской земли. Сами же интерьеры – это отражение эпохи и эстетики советской архитектуры того времени. Здесь все детали были тщательно продуманы, согласованы между собой и составляют единство интерьера, которое требует всего лишь приведения в порядок и аккуратной интеграции современных деталей, которые сделают вокзал визитной карточкой и туристическими воротами города.

14 марта 2023

Похожие статьи
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
«Наутилус» спорный, но бесспорно наш
Интервью, взятое Еленой Леонидовной Косоренковой у архитектора Алексея Ростиславовича Воронцова. О капроме, девяностых как свободе и символе эпохи. Каком именно? По словам Алексея Воронцова, никакой ИИ «Наутилус» спроектировать не сможет.
Олег Шапиро: «Мы проектируем жизнь целиком, во всем...
Wowhaus давно уже не специализируется на «благоустройстве». Одна из новых тем – неоиндустриализация. Другая – большие мастер-планы. Но и с Парком Горького работа вновь идет. Только более системная и масштабная. В этом интервью – одновременно вспоминаем Колхаса, Стрелку, историю внимания к «городской среде» – и выясняем, чем именно сейчас занят Wowhaus и как устроена его работа. Из 9 подразделений и 160, примерно, сотрудников.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Технологии и материалы
Архитектура в движении: как театр приходит в современные...
Движение в архитектуре может быть не только визуальным эффектом, но и физическим свойством пространства. Кинетические потолки, подвижные конструкции и объемные арт-объекты позволяют менять конфигурацию и сценарии интерьера, объединять движение со светом и звуком. На примере разработок Paper Design® смотрим, как работают такие системы, какие задачи они решают и почему при их проектировании архитекторы обращаются к театральной драматургии.
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Сейчас на главной
Началось, такое вот... бурление на тему
Юлия Ардабьевская сделала интервью с Петром Моничем – коллективной личностью ведущих ТГ-канала «Недвижимость инсайды». Юлия называет канал НИ «самым влиятельным медиа про архитектуру». Монич, в отличие от Юлии, все же признает существование Проекта Россия и Архи.ру как профессиональных СМИ. На том спасибо за тенденцию к объективности! Интервью надо смотреть, читать и исследовать. Мы же пока ограничимся анонсом и парой рассуждений.
Дом не для бегемота
Бюро Ofis построило в родной Любляне жилой комплекс из 8 средневысотных корпусов: он способен противостоять паводкам, а также меняться и развиваться.
Архитектура за пределами чертежа
Объявлены победители международной премии The Architecture Drawing Prize 2026. Среди 11 отмеченных работ – архитектурные фантазии, исследования исторической памяти, размышления о будущем городов и эксперименты с традиционными способами изображения архитектуры.
Читай, играй, общайся
Библиотека «Притяжение», созданная бюро DE-SENSE, кажется, вобрала в себя все основные приемы, характерные для формата «Третье место», но с адаптацией на детскую и подростковую аудиторию. В результате получилось пространство, наполненное радостью и интересом к знаниям, куда хочется возвращаться.
Ключ к историческому поселению
В Казани в рамках Строительной недели БРИКС состоялся IV форум «РЕБУС», темой которого стало «Градостроительство в исторических поселениях». Предлагаем репортаж с мероприятия, некоторые тезисы дискуссий, а также итоги смотр-конкурса, отмечающего лучшие практики в сфере градостроительства на исторических территориях.
По стопам Кулибина
Бюро ГОРА спроектировало три станции канатной дороги для Нижнего Новгорода. Маршрут свяжет берега Оки и район станции метро «Заречная», предлагая не только удобную переправу, способную транспортировать около 30 000 человек в день, но и новый взгляд на город – как с точки зрения панорам, так и его наследия. Архитектурное решение, вдохновленное инженерными достижениями нижегородца Ивана Кулибина, оставляет открытыми механизмы и коммуникации, а также закладывает выставочную функцию.
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.