English version

Роман Леонидов: «В жилых домах главное – человеческий масштаб»

Разговор о тенденциях в городском благоустройстве и загородном строительстве.

Лара Копылова

Беседовала:
Лара Копылова

06 Февраля 2019
mainImg
zooming
Проект набережной в Казани. Конкурс «Экоберег». 3-я премия. Архитекторы: Р.Леонидов, Шутегов А., Сороковов П., Фианцева С.,Галкина Ю., Шпилько А.,Царьков С., Е.Курмалиева, Н.Харламова.

Archi.ru:
Осенью ваше бюро участвовало в конкурсе «Экоберег» в Казани. Почему вы решили сделать проект для городской среды, если ваша ведущая деятельность – авторские частные дома?

Роман Леонидов:
Участие в конкурсах – это попытка продуктивно занять время сотрудников в моменты, когда у нас лакуны в годовом графике. Чтоб солдат не дремал. График работы мастерской изменился по сравнению с 2010-ми. До 2014 у нас пик прихода новых клиентов приходился на октябрь – февраль, а сейчас он сместился на январь- апрель, что поздновато. А конец лета-осень – спокойное время, можно поучаствовать в конкурсе. Мы заняли в Казани третье место. У нас там уже есть большой проект, поэтому мы хорошо знаем местность на Стрелке рек Волги и Казанки. По конкурсному заданию надо было предложить архитектурное решение проблемной набережной, которая отрезана от Кремля железнодорожной станцией. А станция – всегда шум, отсутствие благоустройства и так далее. Вдоль этой линии запускают новую трассу, но набережную надо привести в порядок, чтобы люди могли отдыхать. 

Что было основной идеей вашего проекта в конкурсе «Экоберег»?

Организовать доступ от Кремля к набережной. Сделать «прострел» к ней от смотровой площадки Кремля. Мы устраиваем пешеходную дорогу, а автомобильную закрываем насыпью, как в Барселоне. Ты не видишь дороги, потому что она находится ниже. То есть она есть, но не раздражает. Это решение пришло за несколько часов до сдачи.
Проект набережной в Казани. Конкурс «Экоберег». 3-я премия. Архитекторы: Р.Леонидов, Шутегов А., Сороковов П., Фианцева С.,Галкина Ю., Шпилько А.,Царьков С., Е.Курмалиева, Н.Харламова.
Проект набережной в Казани. Конкурс «Экоберег». 3-я премия. Архитекторы: Р.Леонидов, Шутегов А., Сороковов П., Фианцева С.,Галкина Ю., Шпилько А.,Царьков С., Е.Курмалиева, Н.Харламова.
Проект набережной в Казани. Конкурс «Экоберег». 3-я премия. Архитекторы: Р.Леонидов, Шутегов А., Сороковов П., Фианцева С.,Галкина Ю., Шпилько А.,Царьков С., Е.Курмалиева, Н.Харламова.
Проект набережной в Казани. Конкурс «Экоберег». 3-я премия. Архитекторы: Р.Леонидов, Шутегов А., Сороковов П., Фианцева С.,Галкина Ю., Шпилько А.,Царьков С., Е.Курмалиева, Н.Харламова.

Исходная ситуация в Казани такова: на Стрелке есть дикая марина, шанхай, который выглядит никак. Народ там купается. Была задача разбить его на кластеры, разделить потоки: дети, велосипедисты, инвалиды, яхтсмены... Времени было мало, погрузиться было сложно. Есть Кремль – достопримечательность. Чтобы набережную сделать достопримечательностью, надо просто связать ее с Кремлем удобной пешеходной дорогой. И замкнуть это еще одной доминантной. У нас это подвесной мост, который привлекает внимание. Сейчас дорога есть, но шумная и неудобная. А мы прокладываем пешеходную дорогу над землей. Ты в любом случае пойдешь по этой дороге, после того как посмотрел Кремль, если не планируешь заниматься шопингом на центральных улицах. Достаточно поставить пару пунктов по аренде велосипедов и самокатов, – и все это будет бурлить.

А подвесной мост – некоторая цитата воздушного моста в Зарядье?

В каком-то смысле да, но и реакция на исходные условия. Полукруг возникает естественно, чтобы сохранить линию, а потом привести ее куда нужно. С моста будет видно Кремль. Поскольку он протяженный, ты будешь видеть все в изменчивой перспективе.
Дом «ZEPPELIN». Архитектурное бюро Романа Леонидова © предоставлено архитектором.

Как вы считаете, почему вообще в российских городах возник бум благоустройства?

Власти это важно для привлечения электората. Это быстро и видно сразу: полгода – и у тебя есть площадка, велодорожка и так далее. Все хотят перемен. А то, что последние 25 лет – период сплошных перемен, никто не видит. Скажем, качество дорог: нет никакого сравнения с тем, что было 25 лет назад. Раньше по провинции нельзя было проехать, не сломав колесо. Сейчас дороги европейские. Так что власть с помощью благоустройства может показать быстрые и явные перемены.
 
Вы думаете, власти пытаются привлечь людей в города, потому что 25 процентов городской казны – налоги с физических лиц?
 
Нет. Куда ж больше привлекать? Думаю, нас ждет вариант американской субурбии. Я уже сейчас четыре дня провожу за городом. Будет у нас, как в американских городах: там есть перехватывающие парковки, где человек оставляет свой автомобиль и садится в машину, в которой едут четыре человека, и только автомобиль с четырьмя пассажирами имеет право ехать по скоростной полосе. А тот, кто один в своем шарабане, будет тащиться в правой полосе.
 
А кооперируются они в сети через бла-бла-кар или как?
 
Нет, не обязательно, объединяться могут сотрудники одной компании. Плюс надо платить за дороги – около 30 долларов в день получается, если едешь из пригорода Нью-Йорка на Манхэттен. На одного тяжеловато, а если 5-6 человек в машине, то вроде ничего.

Благоустройство состоит из малых форм и павильонов, часто деревянных, срок их жизни невелик. Каково отношение архитектора к временной архитектуре? Не жалко, что через 20 лет сломают?
 
Вся архитектура временная, если мы говорим о жилье, а не о сакральной в широком смысле архитектуре, от храма до музея, у которой есть шанс жить долго. Много моих зданий было перепродано. Часть было реконструировано, часть мне же и заказали реконструировать, я их расширяю, приспосабливаю к новому использованию. Но мне будет не жалко, если их уничтожат. Это одна из потаенных мечт – посмотреть, как их сломают.
 
Разве дом – не «ребенок» для архитектора?
 
Сначала да, а потом нет. Строится дом 7 лет, и ты не видишь процесс, а ломают быстро, и можно увидеть, как всё устроено. Художник видит процесс и результат, а у нас процесс растягивается на годы, поэтому увидеть структуру дома можно только в момент, когда его ломают. Я бы поучаствовал в демонтаже. В остальное время ты не в состоянии это склеить в динамическую цельную картинку. Долговечность для меня не имеет значения. Для меня работа над домом заканчивается в тот момент, когда я сделал карандашный набросок. Тут творчество кончается, и начинается кропотливый труд. Держать ощущение первого эскиза и донести его до конца – это тяжело. У каждого дома своя судьба. Некоторые рождаются за два года, быстро, а некоторые прорываются долго, скорлупу ломают. Например, дом ZEPPELIN заказчик строил десять лет, а сейчас будем его достраивать, потому что меняется состав семьи.
Эскиз дома “Sailor”. Автор Роман Леонидов.

Неужели не хочется, чтобы дом простоял пятьсот лет, как виллы Палладио?

Что это изменит на фоне пятитысячелетней истории архитектуры? Я к этой теме равнодушен. Думаю, мои карандашные эскизы проживут дольше, чем построенные дома.
Гостевой дом. Архитектурное бюро Романа Леонидова

В двухтысячных была парадигма аттракционной нелинейной архитектуры, а потом она сменилась экологической ориентацией на более скромную. Прокомментируйте эту тенденцию.
 
Эту тенденцию диктует непростая экономическая ситуация. Сейчас купить готовый дом на участке дешевле, чем пустой участок. Сейчас главное – убедить клиента снести то, что там построено. Потому что любая реконструкция таких домов – это ад для всех: архитектора, строителя, заказчика. Это путь компромиссов, который к хорошему не ведет. И экономически это невыгодно. При сносе дома и строительстве нового заказчик выигрывает как минимум два года стройки и от 15 до 20 млн руб. Есть коэффициент на реконструкцию. Реконструкция всегда дороже, в среднем в 1,5 раза. А снос стоит от нуля до 1,5 млн руб. При реконструкции надо делать обмеры, потом проводить обследование, потому что мы всегда меняем что-то внутри, ведь не понятно, для кого дом строился, из чего его делали, или обмеры показывают, что он кривой. Потом выясняется, что вентиляция не была предусмотрена, а вроде как ее хочется, а высота межэтажных перекрытий не позволяет. Начинаются сложности с коммуникациями. При расширении дома состыковать разные фундаменты – это тоже всегда сложно и даже опасно.

Соответственно это увеличивает срок и количество проектной работы. И стоимость увеличивается не в полтора, а в два и в три раза. А самое интересное начинается, когда мы вышли в стройку, сняли часть штукатурки с фасадов, – и тут выплывает вообще все что угодно. И начинается корректировка проекта, дополнительное обследование. Если новый дом я могу построить за сезон, а за следующий сезон дать ему внешнюю отделку, то с реконструкцией – никогда. Минимум три-четыре года. А за это время дети вырастут, для которых проектировали детские.
 
Можно ли все-таки сказать, что из-за экономической ситуации стилистика поменялась от индивидуального авторского жеста к спокойной деревянной архитектуре?
 
Нет, это параллельная история. Есть и то, и другое. Деревянные коттеджи – это усредненная тема, попытка сформулировать среднестатистические запросы и профессионально, элементарно правильно, ответить на них, чтобы образ дома при этом читался.
Гостевой дом. Архитектурное бюро Романа Леонидова
Гостевой дом. Архитектурное бюро Романа Леонидова

В образе типового деревянного дома есть связь с архетипом, характерным для данной местности? На что обращать внимание архитектору при проектировании типовых домов?
 
Есть два архетипа – скворечник и детский домик с трубой. Дальше манипулируем деталями. Терраса с навесом присутствует обязательно, а балкон нет. Если судить по практике жизни в загородном доме, балкон на втором этаже никогда не используется, разве что выйти покурить ночью. Он просто не нужен, хотя и помогает продавать дома.
Гостевой дом. Архитектурное бюро Романа Леонидова
Гостевой дом. Архитектурное бюро Романа Леонидова
Гостевой дом. Архитектурное бюро Романа Леонидова

Главное в проектировании жилых домов – горизонталь, чтобы ясен был человеческий масштаб. Важно артикулировать этажность, не забывать о трехчастности в композиции. Хорошая архитектура тем и отличается, что в ней используются все основные композиционные законы, открытые тысячу лет назад. К стилистике они не привязаны. Как у человека есть ноги, туловище, голова, так и у дома. Ноги – цоколь. Тело – один-два этажа, голова – подкровельное пространство, чердак вместе с крышей.
Гостевой дом. Архитектурное бюро Романа Леонидова
Гостевой дом. Архитектурное бюро Романа Леонидова

Каковы черты традиционных северных и южных русских домов? Отражаются ли они в современных коттеджах?

Для архангельских изб характерны балконы с русалками, которые отпугивали все нехорошее. Над балконом располагали так называемые «небеса», своды со звездами. Но это сложно переводить в современную архитектуру. Раньше каждый строил себе сам, но следуя общей традиции. Сейчас эта традиция исчезла, и строят кто во что горазд, убивая ландшафт. Конфигурация дома зависела от образа жизни. В Архангельске между строениями усадьбы зазора не было, всё было закрыто: и дом, и скотный двор, и гумно, потому что люди могли недели провести под снегом. А на юге, в Ставрополье, очень жарко, поэтому террасу и вход закрывали от солнца и степных ветров. Зимой люди украшали дом, крестьянин брал топор и делал резьбу. А сейчас это не работает, потому что в дома приезжают люди из города.

А на Западе как обстоит дело с архетипическими домами?
 
Там многое сохранилось, потому что очень жесткие региональные требования. На Юге это традиционная кирпично-каменная архитектура без деталей, а на Севере, скажем в Норвегии, очень популярны травяные крыши. Хотя сам этот прием существует с IX века.

Какие тенденции сегодня существуют в авторских домах?

Растет поколение молодых архитекторов, потому что более взрослое поколение уходит в большую архитектуру. Но авторских домов по-прежнему меньше, чем хотелось бы. Люди не отличают хорошее от плохого, к архитектору при строительстве дома не обращаются. Можно ведь сейчас в интернете готовые проекты найти, но даже этого не делают.

Размеры загородных домов в связи с экономической ситуацией стали меньше, приближаются к европейским?

Сегмент масштабных домов всегда был узким, и он сохранился. Скорее можно говорить о том, что ушли такие крайности, как огромный дом в несколько тысяч квадратных метров на маленьком участке или огромные земли в 150 км от Москвы, куда никто не доедет.

Можно ли сказать, что со сменой поколений заказчиков в авторских домах стало больше модернизма, чем классики?

Нет, как и раньше, примерно поровну того и другого. Всегда есть и консерваторы, и новаторы.
 

06 Февраля 2019

Лара Копылова

Беседовала:

Лара Копылова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.
«Аппетит к современности»
В Париже закончена реконструкция исторической Товарной биржи по проекту Тадао Андо: этой весной там откроется музей современного искусства – произведений из коллекции Франсуа Пино.
Содержание крупнее формы
Музей художественного образования Хуамао близ Нинбо по проекту Алвару Сиза и Карлуша Каштанейра – это компактный темный объем с наполненным светом просторным интерьером.
Пятый элемент
Клубный дом во Всеволожском переулке оперирует сочетанием дорогих фактур камня и металла, погружая их в буйство орнаментики. Дом представляется фантазией на темы театра эпохи модерна и символизма, разновидностью восточной сказки, что парадоксальным образом позволяет ему избежать прямой стилизации и стать отражением одной из сторон современной московской жизни.
Ходить по воде
Благоустройство, которое сделало спальный микрорайон не только комфортным, но и запоминающимся.
Летят перелетные птицы
В Чжухае на южном побережье Китая строится крупный центр искусств по проекту Zaha Hadid Architects: его самая заметная часть, модульный навес, должен напоминать летящих клином перелетных птиц.
Трамплины и патио
Центром усадьбы в Антоновке, спроектированной Романом Леонидовым, стал внутренний двор с перголами, напоминающий хозяину об отдыхе в экзотических странах. Открытые деревянные конструкции подчеркнули устремленные вверх диагонали односкатных крыш.
Башни с талией
Архитекторы Heatherwick Studio спроектировали жилой комплекс 1700 Alberni в Ванкувере – с озелененными балконами и рассчитанными на комфорт пешеходов нижними этажами.
Сложный белый
Спортивный центр на берегу Суздальского озера – редкий пример того, как архитекторы пошли до конца в отстаивании своих идей. Ответом на ограничения участка и пожелания заказчика стала изощренная композиция, уравновешенная чистотой линий и лаконичной отделкой.
Сложение растущего города
Жилой квартал «1147» разместился на границе старого «сталинского» района к северу и активно развивающихся территорий к югу от него. Его образ откликается на эту непростую роль: многосоставные кирпичные фасады – разные у соседних секций, их высота от 9 до 22 этажей, и если смотреть с улицы кажется, что фронт городской застройки из длинных узких объемов складывается в некий сложный ряд прямо у нас на глазах.
Один памятник вместо другого
Новый зал Мойнихана по проекту SOM для Пенсильванского вокзала в Нью-Йорке призван заменить общественные пространства снесенного в 1965 его исторического здания.
Технологии и материалы
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Сейчас на главной
Пресса: Паоло Солери и Arcosanti: как построить Бога
Паоло Солери учился у Фрэнка Ллойда Райта, в художественной коммуне «Талиесин-Вест», и его оттуда выгнали — вероятно, из-за конфликта с Ольгой Ивановной Райт, женой великого мастера. Видимо, логика отталкивания и притяжения привели к тому, что хотя утопия Солери не имеет ничего общего с идеями Райта, сам тип жизни коммуной он воспроизвел.
Возможности ограничений
МАРШ проводит весенний интенсив для архитекторов и кураторов выставок с практикой в реальных музеях. А здесь – его куратор Егор Ларичев объясняет, как полезны архитекторам и кураторам ограничения, и как их много для участников курса. Все, кто не испугается, присоединяйтесь.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
«Аппетит к современности»
В Париже закончена реконструкция исторической Товарной биржи по проекту Тадао Андо: этой весной там откроется музей современного искусства – произведений из коллекции Франсуа Пино.
Иркутск как Дрезден
Фрагмент из книги «Регенерация историко-архитектурной среды. Развитие исторических центров», посвященной возможности применения немецких методик сохранения исторической среды в российских городах.
Содержание крупнее формы
Музей художественного образования Хуамао близ Нинбо по проекту Алвару Сиза и Карлуша Каштанейра – это компактный темный объем с наполненным светом просторным интерьером.