Валид Каркаби: «В Хайфе есть коллекция арабского Баухауса»

В 2022 году в порт города Хайфы, самый глубоководный в восточном Средиземноморье, заходило рекордное количество круизных лайнеров, а общее число туристов, которые корабли привезли, превысило 350 тысяч. При этом сама Хайфа – неприбранный город с тяжелой судьбой – меньше всего напоминает туристический центр. О том, что и когда пошло не так и возможно ли это исправить, мы поговорили с архитектором Валидом Каркаби, получившим образование в СССР и несколько десятилетий отвечавшим в Хайфе за охрану памятников архитектуры.

mainImg
Людмила Лунина, Архи.ру:
Валид, как давно вы живете в Хайфе?
zooming

Валид Каркаби: 
С самого рождения. Семь поколений моей семьи живет в этом городе. В 1862 году мой прапрадед приехал в Хайфу из местечка Абелин в Галилее и стал священником греческой православной церкви в Старом городе. Он служил общине 30 лет до самой смерти. Там же в церкви он похоронен.

Семьи моих родителей были состоятельными, у дедушки был магазин фарфора в центре города. Но в 1948 году мы потеряли все. (В результате арабо-израильской войны 1947–1949 годов из Израиля уехали 700 000 арабского палестинского населения, в том числе 70 000 человек были вынуждены покинуть свои дома в Хайфе – Л.Л.).
zooming
Старый город, 1931. Городской Архив Хайфы
Из личного архива Валида Каркаби

Мои родственники уехали в Ливан. Они были мирными жителями, у них не было амбиций воевать. В начале 1949 года они вернулись обратно нелегальным путем. Проблема состояла в том, что весь арабский центр Хайфы к тому времени был разрушен. Это произошло очень быстро: 14 мая 1948 года было провозглашено государство Израиль, а в начале июня первый премьер-министра Израиля Бен Гурион приехал в Хайфу и сказал первому еврейскому мэру города Шабтаю Леви: «Сносите!». Просто чтобы людям некуда было вернуться. Операция называлась «Шикмона», «реконструкция»: оставили две церкви, две мечети, даже несколько синагог снесли.
Операция «Шикмона» – разрушение Старого города. 1948
Из личного архива Валида Каркаби

Прошло 75 лет – Хайфа до сих пор не оправилась от тех потрясений: она лишилась своего центра. У тех 70 тысяч ее жителей была здесь своя жизнь – бизнес, школы, культура, социальные проекты – и когда в одночасье всего этого не стало, это не могло пройти бесследно. Современный город с вырванным сердцем – как вы можете себе такое вообразить?! На месте разрушенных кварталов сегодня строят многоэтажные правительственные учреждения, но они сильно выбиваются по масштабу и не складываются в единый городской ансамбль.
zooming
Традиционный арабский дом. 1898
Фотография © Валид Каркаби

Почему после пережитой катастрофы ваши родители остались в Израиле?

Они были коммунистами, считали эту страну своей родиной и хотели бороться за равные права для всех граждан Израиля, в том числе для арабского палестинского меньшинства. У нас в семье абсолютная терпимость ко всем национальностям: два моих дяди женились на девушках-еврейках. В такой либеральной обстановке я вырос. Окончил английскую школу, частный колледж и получил стипендию на продолжение образования в СССР. Я выбрал архитектуру. В 1975 из своей маленькой Хайфы я приехал в Ленинград.

И как?

Конечно, шок. И что я до этого видел?! Передо мной открылось невероятное культурное богатство: театры, музеи, сам город с его потрясающими ансамблями. Это было время брежневского застоя, но вот лично мне было очень комфортно и безопасно.

Я учился на архитектурном факультете в ЛИСИ – Ленинградском инженерно-строительном институте [ныне – Санкт-Петербургский архитектурно-строительный университет. Основан в 1831-м году Николаем I – Л.Л.]. Прекрасный вуз с глубокими традициями. На потоке было всего три иностранца, я жил в общежитии с русскими ребятами, так что ничего не оставалось, как только выучить язык. Я прожил в СССР семь лет и получил прекрасное архитектурное образование. Компьютеров еще не было, мы все делали руками. Нас учили чертить, разбираться в инженерии, делать отмывки, эскизы, были уроки рисования, история архитектуры и история искусств.

То, чего не было в Советском Союзе, но было здесь, в Израиле – так это поле для реализации полученных знаний. Когда я вернулся домой, то произвел небольшой фурор. Ребята, окончившие Технион, еле-еле держали карандаш в руках, а я легко рисовал любые визуализации. На мои рисунки смотрели как на чудо.

Три года  я проработал в Хайфском муниципалитете: мы сделали проект реконструкции старинного района Вади-Салиб, хотели превратить его в квартал художников. Проект прошел все согласования – и замер без должного финансирования. Тогда вместе с другом-инженером мы открыли архитектурную студию, и начали проектировать и строить общественные здания и частные виллы. Через пять лет я попробовал стать главным инженером Назарета, пришел в Хайфскую мэрию за рекомендательным письмом – и неожиданно мне предложили создать и возглавить Департамент по охране памятников архитектуры. В этой должности я проработал 30 лет.

То есть, до 1990-х годов никто в Хайфе архитектуру не охранял?

Не только в Хайфе. В молодом государстве в Израиль не было традиций охраны памятников культуры. Парламент принял соответствующий закон только в 1991 году. Мы начали с инвентаризации.

И какое архитектурное наследие показалось вам самым ценным?

Современную Хайфу основал в 1761 году бедуинский лидер Дахир Аль-Омар  (ок. 1690 – 1775). Он правил в Северной Палестине около полувека, много строил, торговал с Европой хлопком, ему нужен был порт, и он начал развивать Хайфу. Но архитектура его эпохи была фактически в 1948 году уничтожена.
План Хайфы в 1919 году
Хранится в Английском инженерном корпусе

Нам досталось наследие XX века. Золотое время Хайфы – 30 лет английского мандата. Англичане пришли сюда в 1918 году, они нашли смешанный арабо-еврейский город, без межнациональных конфликтов, с хорошей транспортной системой, глубоководным портом – и решили превратить его в свой форпост на Ближнем Востоке. За 30 лет Хайфа пережила невероятную трансформацию, ее население увеличилось в семь (!) раз и достигло 150 000:  половина евреев, половина арабов.

Конечно, никаких прекраснодушных идей у англичан не было, они были самими настоящими колонизаторами. Но они имели большой опыт градостроительства – и достигли впечатляющих результатов. Первый генеральный план Хайфы они разработали в 1921 году. В 1934 увидели, что этого недостаточно, и сделали новый генплан, по которому город жил целых 80 лет!
План Хайфы в 1945 году
План хранится в муниципалитете Хайфы

В 1919 году в Палестину по приглашению Хаима Вейцмана приехал шотландский эколог и мыслитель сэр Патрик Геддес [один из основоположников урбанизма, спасший, в частности, от сноса центр Эдинбурга – Л.Л.]. Широко известно, что Геддес разработал планировку Иерусалимского университета и той части Тель-Авива, которую позже назовут «Белым городом» и которая включена сегодня в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Меньше известно, что Геддес побывал и в Хайфе. Он, конечно, пришел в восторг от идеи города на склоне горы и описал словами принципы городского планирования. Это была идея «города-сада»: он предлагал строить не очень высокие, свободно стоящие здания с видом на залив. Геддес придумал и транспортную систему: дороги для машин шли по склону серпантином, а пешеходы пользовались лестницами, проложенными перпендикулярно дорогам. Хайфу сегодня называют городом лестниц – это все благодаря шотландскому мыслителю.

В 1921 году в Хайфу приехал Рихард Кауфман, выпускник Мюнхенского технического университета и главный архитектор сионистского движения. Идеи Геддеса он превратил в четкий план и разбил землю на участки под застройку. Его проект отличался невероятной детализацией: он предложил даже сорта растений, которые следовало сажать вокруг домов. 

Когда в конце 1920-х – начале 1930-х годов, после прихода в Германии к власти нацистов, в Палестину хлынул поток еврейской эмиграции и возникла потребность в большом количестве жилья, площадки под будущее строительство были уже готовы. Из Германии и Австрии приехало немало прекрасно образованных архитекторов, практиковавших  модернизм. За 10–15 лет на склонах горы Кармель выросла современная Хайфа – нынешний исторический еврейский район Адар, с самой прогрессивной на тот момент архитектурой. Пока Европа готовилась к войне, Хайфа переживала ренессанс.
Улица Герцеля – главная улица района Адар. 1940-е годы
Из личного архива Валида Каркаби

Но англичане не только принесли сюда цивилизацию. Они сделали вещи, от которых мы страдаем до сих пор, например, подвели к порту железную дорогу вдоль линии берега – и отсекли город от моря! Сегодня вы можете быть в нижней Хайфе, в 100 метрах от берега – и не увидите моря, все заблокировано. Так что с английским наследием непросто.

А до 1920-х в Хайфе не было архитектурной традиции?

Была ближневосточная арабская традиционная архитектура: частный дом состоял из большой общей комнаты и спален по периметру. На фасаде центральная комната обозначалась тремя арочными окнами. Старый город представлял собой традиционную средиземноморскую касьбу: лабиринт узких улиц, дома-кубики, очень живописно. Если бы его не снесли, Хайфа была бы туристическим магнитом как Акко.

Строительный бизнес в регионе испокон веков держали арабы. Еврейские архитекторы из Европы сильно повлияли на арабскую интеллектуальную элиту в том, что касалось планировок, кубатуры, образа. Но арабские строители хотели сохранить традиционную каменную отделку. Поэтому в Хайфе мы видим микс стиля Баухаус (хотя этот термин некорректен) и фасадов, облицованных тесаным камнем. Очень интересное, совершенно уникальное явление: в Хайфе есть коллекция арабского Баухауса!
zooming
Деловой центр в Нижнем городе рядом с портом. 1936. Арх. Клиффорд Холлидей (1897-1960)
Из личного архива Валида Каркаби

Сколько же всего конструктивистских зданий было построено в городе за 30 лет английского мандата?

Примерно полторы тысячи. Не все они являются памятниками архитектуры, но в целом ансамбль представляет исключительное явление. Когда Тель-Авив подавал заявку на включение своего конструктивистского квартала «Белый город» в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, Хайфа могла к этой заявке присоединиться, но тогдашний мэр не рискнул. Это налагало большие обязательства: надо было вложить колоссальные деньги в реконструкцию Адара, и ограничить новое строительство. 
zooming
Городской рынок Тальпиот – сердце района на Адар. 1941. Арх. Моше Герстель

В открытом конкурсе на проект рынка участвовало 96 архитекторов и студий. Герстель выиграл с большим отрывом
Из личного архива Валида Каркаби

Почему центр Хайфы, будучи выдающимся городским ансамблем мирового уровня, находится в таком плачевном состоянии?

Израильский закон охраны архитектурного наследия всю ответственность и бремя расходов возлагает на местные власти. На первый взгляд, это хорошо, но на самом деле – ужасно. Охрана зданий требует колоссальных денег, и везде в цивилизованном мире (в Западной Европе, США, Канаде и проч.) на эти цели выделяются деньги из общегосударственного бюджета. В Израиле же мы не получаем ни гроша. Пока этот закон не поменяется, бума в области реставрации и приспособления исторических зданий не будет.

Когда я работал в муниципалитете, приходилось максимально творчески подходить  к каждому проекту, чтобы, с одной стороны, дать инвесторам шанс заработать, а с другой, не сильно менять облик зданий.
Вилла Джона Асфора. 1933. Арх. Моше Герстель (1886-1961)

Выпускник Венского технического университета Моше (Морис) Герстель бежал от фашизма в Палестину в 47 лет. Его заказчик и первый владелец дома – христианин-протестант, известный хайфский адвокат и политический деятель Джон Асфора
Из личного архива Валида Каркаби

А как удалось привести в порядок Немецкую колонию и превратить бульвар Бен Гурион в хайфские Елисейские поля?

Сам район основали в 1860-е годы немецкие христиане-темплеры. В 1930-е часть из них поддержала Гитлера, поэтому, когда началась вторая мировая война, темплеров из Палестины выслали. В 1952 году Германия передала земли Немецкой колонии, выкупленные у владельцев, Израилю. Только потому, что земля вдоль бульвара была в собственности государства и оно финансово проект поддержало, нам удалось провести реконструкцию. Мы выселили многочисленные автомастерские, отреставрировали первые 15 домов, в них открылись кафе и рестораны, цены на недвижимость подскочили. Бульвар располагается на линии Бахайских садов, и эта ось – от вершины горы Кармель, вдоль Бахайских садов и почти до самой воды – стала главным туристическим местом в Хайфе.
  • zooming
    Жилой комплекс возле Немецкой Колоний. 1937. Арх. Антуан Табет (1907-1964)

    Ливанский архитектор и общественный деятель, Табет родился в семье кузнеца, окончил Высшую инженерную школу в Бейруте и Académie des Beaux-Arts в Париже, где учился у Огюста Перре, пионера железобетонного строительства. Табет был модернистом, но учитывал ближневосточный климат
    Из личного архива Валида Каркаби
  • zooming
    Дом Карамана и Саракби. 1936. Арх. Моше Герстель Тахир Караман – один из крупнейших хайфских предпринимателей 1930-1940-х годов и близкий друг архитектора
    Из личного архива Валида Каркаби

Нет ли идеи продлить бульвар до воды?

Есть, конечно. Старый хайфский порт утратил свою функцию: морская торговля перешла на контейнеры и для их разгрузки построили новый порт восточнее  города в Хайфском заливе. Мы предложили (как во многих городах мира, например, в Гамбурге) открыть порт широкой публике, построить там кафе и рестораны, филармонию, киноконцертный комплекс для Международного хайфского кинофестиваля, люксовую недвижимость. План реконструкции порта получил одобрение на всех уровнях, даже дирекция порта поняла свой профит. Но есть одно препятствие: надо убрать железную дорогу в подземный тоннель, а это стоит миллиарды долларов. Однако я  уверен, что рано или поздно этот проект будет реализован: центр Хайфы получит выход к морю, и это даст мощный толчок туристической индустрии и городской экономике. Если при этом мы еще отремонтируем Адар, то у города совершенно изменится образ. Это позволит удержать тысячи молодых образованных людей, выпускников Техниона и Университета, которые сегодня, получив образование, из Хайфы уезжают.

А Хайфская промзона – некогда самая большая в Британской империи – насколько она безопасна?

В этой области еще много проблем, и есть над чем работать.

Что надо сделать, чтобы в Хайфе перестала напоминать бриллиант на помойке?

Я бы не желал Хайфе такого безудержного роста, который переживает Тель-Авив. Мне нравится, что это соразмерный человеческому масштабу город, с населением плюс-минус 300 тысяч, с большим количеством учащейся молодежи, с потрясающей топографией (на горном хребте, у моря, в окружении лесов!) и с собственной прекрасной историей.

В октябре 2023 года пройдут выборы главы муниципалитета. Я надеюсь, что новые люди наладят контакты с правительством страны, а также (хотя бы) обеспечат вывоз мусора и уборку улиц.

А какое может быть у Хайфы позиционирование?

Это город национальной и религиозной толерантности. В Хайфе нет такого жесткого деления на районы в зависимости от конфессиональной принадлежности, какое мы наблюдаем в других израильских городах. Такая терпимость – явление исключительное. Нужно все время работать, чтобы эту хорошую спокойную атмосферу сохранить. Каждый год, с 1 по 25 декабря в Хайфе проходит «праздник праздников»: Хаг ха Хагим, когда весь город сообща отмечает мусульманский Рамадан, иудейскую Хануку и христианское Рождество. Торжества проходят в историческом арабском районе Вади Ниснас, на улице с видом на Бахайские сады. На Хаг ха Хагим в Хайфу съезжаются гости со всей страны. Миролюбие и терпимость Хайфы, не говоря уже о потрясающей природе, глубоководном порте и уникальной истории, – ее главные стратегические козыри.

14 Апреля 2023

Похожие статьи
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Женская доля: что говорят архитекторы
Задали несколько вопросов женщинам-архитекторам. У нас – 27 ответов. О том, мешает ли гендер работе или, наоборот, помогает; о том, как побеждать, не сражаясь. Сила – у кого в упорстве, у кого в многозадачности, у кого в сдержанности... А в рядах идеалов бесспорно лидирует Заха Хадид. Хотя кто-то назвал и соотечественниц.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Сергей Скуратов: «Если обобщать, проект реализован...
Говорим с автором «Садовых кварталов»: вспоминаем историю и сюжеты, связанные с проектом, который развивался 18 лет и вот теперь, наконец, завершен. Самое интересное с нашей точки зрения – трансформации проекта и еще то, каким образом образовалась «необходимая пустота» городского общественного пространства, которая делает комплекс фрагментом совершенно иного типа городской ткани, не только в плоскости улиц, но и «по вертикали».
2024: что говорят архитекторы
Больше всего нам нравится рассказывать об архитектуре, то есть о_проектах, но как минимум раз в год мы даем слово архитекторам ;-) и собираем мнение многих профессионалов о том, как прошел их профессиональный год. И вот, в этом году – 53 участника, а может быть, еще и побольше... На удивление, среди замеченных лидируют книги и выставки: браво музею архитектуры, издательству Tatlin и другим площадкам и издательствам! Читаем и смотрим. Грустное событие – сносят модернизм, событие с амбивалентной оценкой – ипотечная ставка. Читаем архитекторов.
Наталья Шашкова: «Наша задача – показать и доказать,...
В Анфиладе Музея архитектуры открылась новая выставка, и у нее две миссии: выставка отмечает 90-летний юбилей и в то же время служит прообразом постоянной экспозиции, о которой музей мечтает больше 30 лет, после своего переезда и «уплотнения». Мы поговорили с директором музея: о нынешней выставке и будущей, о работе с современными архитекторами и планах хранения современной архитектуры, о несостоявшемся пока открытом хранении, но главное – о том, что музею катастрофически не хватает площадей. Не только для экспозиции, но и для реставрации крупных предметов.
Юрий Виссарионов: «Модульный дом не принадлежит земле»
Он принадлежит Космосу, воздуху... Оказывается, 3D-печать эффективнее в сочетании с модульным подходом: дом делают в цеху, а затем адаптируют к местности, в том числе и с перепадом высот. Юрий Виссарионов делится свежим опытом проектирования туристических комплексов как в средней полосе, так и на юге. Среди них хаусботы, дома для печати из легкого бетона на принтере и, конечно же, каркасные дома.
Дерево за 15 лет
Поемия АРХИWOOD опрашивает членов своего экспертного совета главной премии: что именно произошло с деревянным строительством за эти годы, какие заметные изменения происходят с этим направлением сейчас и что ждет деревянное домостроение в будущем.
Марина Егорова: «Мы привыкли мыслить не квадратными...
Карьерная траектория архитектора Марины Егоровой внушает уважение: МАРХИ, SPEECH, Москомархитектура и Институт Генплана Москвы, а затем и собственное бюро. Название Empate, которое апеллирует к словам «чертить» и «сопереживать», не должно вводить в заблуждение своей мягкостью, поскольку бюро свободно работает в разных масштабах, включая КРТ. Поговорили с Мариной о разном: градостроительном опыте, женском стиле руководства и даже любви архитекторов к яхтингу.
Андрей Чуйков: «Баланс достигается через экономику»
Екатеринбургское бюро CNTR находится в стадии зрелости: кристаллизация принципов, системность и стандартизация помогли сделать качественный скачок, нарастить компетенции и получать крупные заказы, не принося в жертву эстетику. Руководитель бюро Андрей Чуйков рассказал нам о выстраивании бизнес-модели и бонусах, которые дает архитектору дополнительное образование в сфере управления финансами.
Василий Бычков: «У меня два правила – установка на...
Арх Москва начнется 22 мая, и многие понимают ее как главное событие общественно-архитектурной жизни, готовятся месяцами. Мы поговорили с организатором и основателем выставки, Василием Бычковым, руководителем компании «Экспо-парк Выставочные проекты»: о том, как устроена выставка и почему так успешна.
Влад Савинкин: «Выставка как «маленькая жизнь»
АРХ МОСКВА все ближе. Мы поговорили с многолетним куратором выставки, архитектором, руководителем профиля «Дизайн среды» Института бизнеса и дизайна Владиславом Савинкиным о том, как участвовать в выставках, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно потраченные время и деньги.
Сергей Орешкин: «Наш опыт дает возможность оперировать...
За последние годы петербургское бюро «А.Лен» прочно закрепило за собой статус федерального, расширив географию проектов от Санкт-Петербурга до Владивостока. Получать крупные заказы помогает опыт, в том числе международный, структура и «архитектурная лаборатория» – именно в ней рождаются методики, по которым бюро создает комфортные квартиры и урбан-блоки. Подробнее о росте мастерской рассказывает Сергей Орешкин.
2023: что говорят архитекторы
Набрали мы комментариев по итогам года столько, что самим страшно. Общее суждение – в архитектурной отрасли в 2023 году было настолько все хорошо, прежде всего в смысле заказов, что, опять же, слегка страшновато: надолго ли? Особенность нашего опроса по итогам 2023 года – в нем участвуют не только, по традиции, москвичи и петербуржцы, но и архитекторы других городов: Нижний, Екатеринбург, Новосибирск, Барнаул, Красноярск.
Александра Кузьмина: «Легко работать, когда правила...
Сюжетом стенда и выступлений архитектурного ведомства Московской области на Зодчестве стало комплексное развитие территорий, или КРТ. И не зря: задача непростая и очень «живая», а МО по части работы с ней – в передовиках. Говорим с главным архитектором области: о мастер-планах и кто их делает, о том, где взять ресурсы для комфортной среды, о любимых проектах и даже о том, почему теперь мало хороших архитекторов и что делать с плохими.
Согласование намерений
Поговорили с главным архитектором Института Генплана Москвы Григорием Мустафиным и главным архитектором Южно-Сахалинска Максимом Ефановым – о том, как формируется рабочий генплан города. Залог успеха: сбор данных и моделирование, работа с горожанами, инфраструктура и презентация.
Изменчивая декорация
Члены экспертного совета премии Innovative Public Interiors Award 2023 продолжают рассуждать о том, какими будут общественные интерьеры будущего: важен предлагаемый пользователю опыт, гибкость, а в некоторых случаях – тотальный дизайн.
Определяющая среда
Человекоцентричные, технологичные или экологичные – какими будут общественные интерьеры будущего, рассказывают члены экспертного совета премии Innovative Public Interiors Award 2023.
Иван Греков: «Заказчик, который может и хочет сделать...
Говорим с Иваном Грековым, главой архитектурного бюро KAMEN, автором многих знаковых объектов Москвы последних лет, об истории бюро и о принципах подхода к форме, о разном значении объема и фасада, о «слоях» в работе со средой – на примере двух объектов ГК «Основа». Это квартал МИРАПОЛИС на проспекте Мира в Ростокино, строительство которого началось в конце прошлого года, и многофункциональный комплекс во 2-м Силикатном проезде на Звенигородском шоссе, на днях он прошел экспертизу.
Резюмируя социальное
В преддверии фестиваля «Открытый город» – с очень важной темой, посвященной разным апесктам социального, опросили организаторов и будущих кураторов. Первый комментарий – главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова, инициатора и вдохновителя фестиваля архитектурного образования, проводимого Москомархитектурой.
Технологии и материалы
LVL брус в большепролетных сооружениях: свобода пространства
Высокая несущая способность LVL бруса позволяет проектировщикам реализовывать смелые пространственные решения – от безопорных перекрытий до комбинированных систем со стальными элементами. Технология упрощает создание сложных архитектурных форм благодаря высокой заводской готовности конструкций, что критично для работы в стесненных условиях существующей застройки.
​Teplowin: 20 лет эволюции фасадных технологий – от...
В 2025 году компания Teplowin отмечает 20-летие своей деятельности в сфере фасадного строительства. За эти годы предприятие прошло путь от производителя ПВХ-конструкций до комплексного строительного подрядчика, способного решать самые сложные архитектурные задачи.
«АЛЮТЕХ»: как технологии остекления решают проблемы...
Основной художественный прием в проекте ЖК «Level Причальный» – смелый контраст между монументальным основанием и парящим стеклянным верхом, реализованный при помощи светопрозрачных решений «АЛЮТЕХ». Разбираемся, как это устроено с точки зрения технологий.
Искусство прикосновения: инновационные текстуры...
Современный интерьерный дизайн давно вышел за пределы визуального восприятия. Сегодня материалы должны быть не только красивыми, но и тактильными, глубокими, «живыми» – теми, что создают ощущение подлинности, не теряя при этом функциональности. Именно в этом направлении движется итальянская фабрика Iris FMG, представляя новые поверхности и артикулы в рамках линейки MaxFine, одного из самых технологичных брендов крупноформатного керамогранита на рынке.
Как бороться со статическим электричеством: новые...
Современные отделочные материалы всё чаще выполняют не только декоративную, но и высокотехнологичную функцию. Яркий пример – напольное покрытие iQ ERA SC от Tarkett, разработанное для борьбы со статическим электричеством. Это не просто пол, а интеллектуальное решение, которое делает пространство безопаснее и комфортнее.
​Тренды остекления аэропортов: опыт российских...
Современные аэровокзалы – сложные инженерные системы, где каждый элемент работает на комфорт и энергоэффективность. Ключевую роль в них играет остекление. Архитектурное стекло Larta Glass стало катализатором многих инноваций, с помощью которых терминалы обрели свой яркий индивидуальный облик. Изучаем проекты, реализованные от Камчатки до Сочи.
​От лаборатории до фасада: опыт Церезит в проекте...
Решенный в современной классике, ЖК «На Некрасова» потребовал от строителей не только технического мастерства, но и инновационного подхода к материалам, в частности к штукатурным фасадам. Для их исполнения компанией Церезит был разработан специальный материал, способный подчеркнуть архитектурную выразительность и обеспечить долговечность конструкций.
​Технологии сухого строительства КНАУФ в новом...
В центре Перми открылся первый пятизвездочный отель Radisson Hotel Perm. Расположенный на берегу Камы, он объединяет в себе премиальный сервис, панорамные виды и передовые строительные технологии, включая системы КНАУФ для звукоизоляции и безопасности.
Стеклофибробетон vs фиброцемент: какой материал выбрать...
При выборе современного фасадного материала архитекторы часто сталкиваются с дилеммой: стеклофибробетон или фиброцемент? Несмотря на схожесть названий, эти композитные материалы кардинально различаются по долговечности, прочности и возможностям применения. Стеклофибробетон служит 50 лет против 15 у фиброцемента, выдерживает сложные климатические условия и позволяет создавать объемные декоративные элементы любой геометрии.
Кирпич вне времени: от строительного блока к арт-объекту
На прошедшей АРХ Москве 2025 компания КИРИЛЛ в партнерстве с кирпичным заводом КС Керамик и ГК ФСК представила масштабный проект, объединивший застройщиков, архитекторов и производителей материалов. Центральной темой экспозиции стал ЖК Sydney Prime – пример того, как традиционный кирпич может стать основой современных архитектурных решений.
Фасад – как рукопожатие: первое впечатление, которое...
Материал, который понимает задачи архитектора – так можно охарактеризовать керамическую продукцию ГК «Керма» для навесных вентилируемых фасадов. Она не только позволяет воплотить концептуальную задумку проекта, но и обеспечивает надежную защиту конструкции от внешних воздействий.
Благоустройство курортного отеля «Славянка»: опыт...
В проекте благоустройства курортного отеля «Славянка» в Анапе бренд axyforma использовал малые архитектурные формы из трех коллекций, которые отлично подошли друг к другу, чтобы создать уютное и функциональное пространство. Лаконичные и гармоничные формы, практичное и качественное исполнение позволили элементам axyforma органично дополнить концепцию отеля.
Правильный угол зрения: угловые соединения стеклопакетов...
Угловое соединение стекол с минимальным видимым “соединительным швом” выглядит эффектно в любом пространстве. Но как любое решение, выходящее за рамки типового, требует дополнительных затрат и особого внимания к качеству реализации и материалов. Изучаем возможности и инновации от компании RGС.
«АЛЮТЕХ» в кампусе Бауманки: как стекло и алюминий...
Воплощая новый подход к организации образовательных и научных пространств в городе, кампус МГТУ им. Н.Э. Баумана определил и архитектурный вектор подобных проектов: инженерные решения явились здесь полноценной частью архитектурного языка. Рассказываем об устройстве фасадов и технологичных решениях «АЛЮТЕХ».
D5 Render – фотореализм за минуты и максимум гибкости...
Рассказываем про D5 Render – программу для создания рендеринга с помощью инструментов искусственного интеллекта. D5 Render уже покоряет сердца российских пользователей, поскольку позволяет значительно расширить их профессиональные возможности и презентовать идею на уровне образа со скоростью мысли.
Алюмо-деревянные системы UNISTEM: инженерные решения...
Современная архитектура требует решений, где технические возможности не ограничивают, а расширяют художественный замысел. Алюмо-деревянные системы UNISTEM – как раз такой случай: они позволяют решать архитектурные задачи, которые традиционными методами были бы невыполнимы.
Цифровой двойник для АГР: автоматизация проверки...
Согласование АГР требует от архитекторов и девелоперов обязательного создания ВПН и НПМ, высокополигональных и низкополигональных моделей. Студия SINTEZ.SPACE, глубоко погруженная в работу с цифровыми технологиями, разработала инструмент для их автоматической проверки. Плагин для Blender, который обещает существенно облегчить эту работу. Сейчас SINTEZ предлагают его бесплатно в открытом доступе. Публикуем рассказ об их проекте.
Фиброгипс и стеклофибробетон в интерьерах музеев...
Компания «ОРТОСТ-ФАСАД», специализирующаяся на производстве и монтаже элементов из стеклофибробетона, выполнила отделочные работы в интерьерах трех новых музеев комплекса «Новый Херсонес» в Севастополе. Проект отличает огромный и нестандартный объем интерьерных работ, произведенный в очень сжатые сроки.
​Парящие колонны из кирпича в новом шоуруме Славдом
При проектировании пространства нового шоурума Славдом Бутырский Вал перед командой встала задача использовать две несущие колонны высотой более четырех метров по центру помещения. Было решено показать, как можно добиться визуально идентичных фасадов с использованием разных материалов – кирпича и плитки, а также двух разных подсистем для навесных вентилируемых фасадов.
От концепции до реализации: технологии АЛБЕС в проекте...
Рассказываем об отделочных решениях в новом терминале международного аэропорта Камов в Томске, которые подчеркивают наследие выдающегося авиаконструктора Николая Камова и природную идентичность Томской области.
Сейчас на главной
Y-школа
По проекту «БалтИнвест-Проект» в Гатчине построена школа на 800 учеников. Лучевая планировка позволила разделить младшую и старшую школы, а также спортивный блок, обеспечив помещения большим количество естественного света. На многослойны фасадах оштукатуренные поверхности сочетаются с навесными элементами разных цветов и фактур.
Краеугольный храм
В московском Музее архитектуры на днях открылась выставка, посвященная всего одному памятнику средневековой русской архитектуры. Зато какому: Георгиевский собор Юрьева-Польского это последний по времени храм, сохранившийся от домонгольского периода. Впрочем, как сказать сохранившийся... Это один из самых загадочных и в то же время привлекательных памятников нашего средневековья. Которому требуется внимание и грамотная реставрация. Разбираемся, почему.
Блеск глубокий и хрустальный
Новый клубный дом про проекту ADM architects спроектирован для района Патриарших, недалеко от Новопушкинского сквера. Он заменит три здания, построенных в начале 1990-х. Авторы нового проекта, Андрей Романов и Екатерина Кузнецова, сделали ставку на разнообразие трех частей объема, современность решений и внимание к деталям: в одном из корпусов планируются плавно изогнутые балконы с керамическим блеском нижней поверхности, в другом стеклянные колонны-скульптуры.
Фасад под стальной вуалью
Гостиница Vela be Siam по проекту местного бюро ASWA в центре Бангкока напоминает о таиландских традициях, оставаясь в русле современной архитектуры.
Спокойствие, только спокойствие
В издательстве «Кучково поле Музеон» вышла книга Александра Змеула «Большая кольцевая линия. Новейшая история московского метро». Ее автор – историк архитектуры и знаток подземки – разобрал грандиозный проект БКЛ в подробностях, но главное – сохранил спокойную и взвешенную позицию. С равным сочувствием он рассказал о работе всех вовлеченных в строительство архитекторов, сосредоточившись на их профессиональном вкладе и вне зависимости от их творческих разногласий.
Вся мудрость океана
В Калининграде открылся новый корпус Музея мирового океана «Планета океан». Примечательно не только здание в виде 42-метрового шара, но и экспозиция, которая включает научные коллекции – их собирали около 10 лет, аквариумы с 3000 гидробионтов, а также специально разработанные инсталляции. Дизайн разработало петербургское бюро музейной сценографии «Метаформа», которое соединило все нити в увлекательное повествование.
Перепады «высотного напряжения»
Третья очередь ÁLIA с успехом доказывает, что внутри одного квартала могут существовать объемы совершенно разной высотности и масштаба: сто метров – и тридцать, и даже таунхаусы. Их объединяет теплая «кофейная» тональность и внимание к пешеходным зонам – как по внешнему контуру, так и внутри.
Хрупкая материя
В интерьере небольшого ресторана M.Rest от студии дизайна интерьеров BE-Interno, расположенного на берегу Балтийского моря в Калининградской области, воплощены самые характерные черты меланхоличной природы этого края, и сам он идеально подходит для неторопливого времяпрепровождения с видом на закат.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Уступы, арки и кирпич
По проекту PRSPKT.Architects в Уфе достроен жилой комплекс «Зорге Премьер», честно демонстрирующий роскошь, присущую заявленному стилю ар-деко: фасады полностью облицованы кирпичом, просторные лобби украшает барельефы и многоярусные люстры, вместо остекленных лоджий – гедонистические балкончики. В стройной башне-доминанте располагается по одной квартире на этаже.
Карельская кухня
Концепция ресторана на берегу Онежского озера, разработанная бюро Skaträ, предлагает совмещать гастрономический опыт с созерцанием живописного ландшафта, а также посещением пивоваренного цеха. Обеденный блок с панорамными окнами и деревянной облицовкой соединяется с бетонным цехом аркой, открывающей вид на гладь воды.
От кирпича к кирпичу
Школа Тунтай на северо-востоке Китая расположена на месте карьера по добыче глины для кирпичного производства: это обстоятельство не только усложнило работу бюро E Plus и SZA Design, но и стало для них источником вдохновения.
У лесного пруда
Еще один санаторный комплекс, который рассмотрел Градостроительный совет Петербурга, находится недалеко от усадьбы «Пенаты». Исходя из ограничений, связанных с площадью застройки на данной территории, бюро «А.Лен» рассредоточило санаторно-курортные функции и гостиничные номера по 18 корпусам. Проект почти не обсуждался экспертами, однако коэффициент плотности все же вызвал сомнения.
Вечный август
Каким должен быть офис, если он находится в месте, однозначно ассоциирующемся не с работой, а с отдыхом? Наверное, очень красивым и удобным – таким, чтобы сотрудникам захотелось приходить туда каждый день. Именно такой офис спроектировало бюро AQ для IT-компании на Кипре.
Санаторий в стилях
Градсовет Петербурга рассмотрел проект реконструкции базы отдыха «Маяк», которая располагается на территории Гладышевского заповедника в окружении корабельных сосен. Для многочисленных объектов будущего оздоровительного комплекса бюро Slavyaninov Architects предложило использовать разные стили и единый материал. Мнение экспертов – в нашем репортаже.
Налетай, не скупись…
В Москве открылся магазин «Локалы». Он необычен не только тем, что его интерьером занималось DA bureau, что само по себе привлекает внимание и гарантирует высокий уровень дизайна, но и потому, что в нем продаются дизайнерские предметы и объекты модных российских брендов.
Ласточкин хвост
Бюро Artel architects спроектировало для московского жилого комплекса «Сидней Сити» квартал, который сочетает застройку башенного и секционного типа. Любопытны фасады: клинкерный кирпич сочетается с полимербетоном и латунью, пилоны в виде хвоста ласточки формируют ритм и глубокие оконные откосы, аттик выделен белым цветом.
Белый дом с темными полосками
Многоквартирный дом Taborama по проекту querkraft architekten на севере Вены включает на разных этажах библиотеку, художественную студию, зал настольного тенниса и другие разнофункциональные пространства для жильцов.
Ступени в горах
Бюро Axis Project представило проект санаторно-курортного комплекса в Кисловодске, который может появиться на месте недостроенного санатория «Каскад». Архитекторы сохранили и развили прием предшественников: террасированные и ступенчатые корпуса следуют рельефу, образуя эффектную композицию и открывая виды на живописный ландшафт из окон и приватных террас.
Сопряжение масс
Загородный дом, построенный в Пензенской области по проекту бюро Design-Center, отличают брутальный характер и разноплановые ракурсы. Со стороны дороги дом представляет одноэтажную линейную композицию, с торца напоминает бастион с мощными стенами, а в саду набирает высоту и раскрывается панорамными окнами.
Работа на любой вкус
Новый офис компании Smart Group стал результатом большой исследовательской и проектной работы бюро АРХИСТРА по анализу современных рабочих экосистем, учитывающих разные сценарии использования и форматы деятельности.
Змея на берегу
Деревянная тропа вдоль берега реки Тежу, спроектированная бюро Topiaris, связывает пешеходным и велосипедным маршрутом входящие в агломерацию Большой Лиссабон муниципалитеты Лориш и Вила-Франка-ди-Шира.
Храм тенниса
Павильон теннисного клуба в Праге по проекту Pavel Hnilička Architects+Planners напоминает маленький античный храм с деревянной конструкцией.
Пикник теоретиков-градостроителей на обочине
Руководитель бюро Empate Марина Егорова собрала теоретиков-градостроителей – преемников Алексея Гутнова и Вячеслава Глазычева – чтобы возродить содержательность и фундаментальность профессиональной дискуссии. На первой встрече успели обсудить многое: вспомнили базу, сверили ценности, рассмотрели передовой пример Казанской агломерации и закончили непостижимостью российского межевания. Предлагаем тезисы всех выступлений.
Вопрос сорока процентов: изучаем рейтинг от «Движение.ру»
Рейтингование архитектурных бюро – явление достаточно частое, когда-то Григорий Ревзин писал, что у архитекторов премий едва ли не больше, чем у любой другой творческой специальности. И вот, вышел рейтинг, который рассматривает деловые качества генпроектных компаний. Топ-50 генпроектировщиков многоквартирного жилья по РФ. С оценкой финансов и стабильности. Полезный рыночный инструмент, крепкая работа. Но есть одна загвоздка: не следует ему использовать слово «архитектура» в своем описании. Мы поговорили с автором методики, проанализировали положение о рейтинге и даже советы кое-какие даем... А как же, интересно.
Перспективный вид
Бюро CNTR спроектировало для нового района Екатеринбурга деловой центр, который способен снизить маятниковую миграцию и сделать среду жилых массивов более разнообразной. Архитектурные решения в равной степени направлены на гибкость пространства, комфортные рабочие условия и запоминающийся образ, который позволит претендовать зданию на звание пространственной доминанты района.
МГАХИ им. В.И. Сурикова 2025: часть II
Еще шесть бакалаврских дипломных работ факультета Архитектуры, отмеченных государственной экзаменационной комиссией: объекты транcпортной инфраструктуры, спортивные и рекреационные комплексы, а также ревитализация архитектурного наследия.