Владимир Кузьмин:
Мы выбрали девизом фестиваля слово «РЕКОНТЕКСТ», которое для наз означает специфику момента, в котором мы живем, когда все вокруг – наш контекст, изменяется, трансформируется и требует от нас новых навыков и подходов в работе. Не удивительно, что сегодня так часто встречаются слова с приставкой «ре». Это слово «РЕ» или приставку мы и выбрали, как ключевую. И пусть это звучит неоригинально и даже в каком-то смысле банально, но мы этого не стесняемся. Потому что РЕ-процессы составляют сейчас львиную долю того, чем все мы занимаемся.
Влад Савинкин:
Да и, честно говоря, само слово «Зодчество» носит архаичный характер. Поэтому внутри своей команды мы думаем про РЕ-зодчество. Неслучайно же нас приглашают каждые 6 лет – чтобы как-то по-новому взглянуть на фестиваль: и с экспозиционной точки зрения, и со смысловой.
В.К.: Найти новые драйверы развития!
В.С.: Но прежде всего мы размышляем, конечно же, об экспозиции и работаем с формой. Мы по-прежнему наивны до такой степени, что считаем, будто преобразуя экспозицию, мы можем преобразовать и смысл, и даже людей. И профессионализм проделанной нами работы и точность предоставленной документации для сметы еще позволяют надеяться, что все будет сделано так, как мы задумали.
Влад Савинкин и Владимир Кузьмин. Арх Пароход 2017. Фотография Юлии Зинкевич
Эскиз концепции экспозиции фестиваля «Зодчество 2018». Рисунок Влада Савинкина
Профессионализм именно в работе с формой? Или все-таки со смыслами? Почему из 11 проектов, представленных на конкурс кураторов «Зодчества», выбрали именно вас?
В.К.: Надо отметить, что все конкурсные предложения потенциальных кураторов были очень интересными. Там было много молодых, горящих энтузиазмом людей, которые чего-то хотели...
В.С.: Но большинство из них были оторваны от реальности.
В.К.: И история с нами как с выбранными персонажами – это, скорее, компромисс с реальностью. Потому что «эти сделают». Нас не за талант выбрали, а за то, что мы точно сделаем.
В.С.: То есть хотим новое, а выбираем старое.
В.К.: И вот каждые 6 лет этими «старыми и проверенными» оказываемся мы. Хотя кураторами мы не стремились быть никогда – мы всегда были экспозиционерами. Однако у фестиваля существует устоявшийся идеологический и формальный каркас, который никто не собирается, не может и не хочет менять в силу объективных причин. Поэтому мы пытаемся прежде всего придать этому пространственное визуальное качество, отличное от ожидаемого. А благодаря поддержке целого ряда институций и их кураторским проектам, у всего этого появится еще и содержание. Собственно, на кураторские проекты мы и делаем ставку.
Основные тезисы концепции экспозиции фестиваля «Зодчество 2018»
Так за счет чего же родится новое визуальное качество? В чем ваша главная пространственная идея?
В.С.: Пространственная концепция зиждется на оси, обозначенной архитектонами разного размера. Эта ось задает волнообразное движение между ними к завершающей части зала, которая обнаруживает два фланкирующих перевернутых архитектона, поставленных на попа и символизирующих сцену. А начинается все традиционно масштабным архитектоном рецепции, который развивается до такой степени вверх, что с антресолей -1 этажа, где будет располагаться выставка, можно достать до него рукой.
Эскиз концепции экспозиции фестиваля «Зодчество 2018». Рисунок Влада Савинкина
Проект экспозиции фестиваля «Зодчество 2018». © «Поле Дизайн»
Проект экспозиции фестиваля «Зодчество 2018». © «Поле Дизайн»
То есть «Зодчество» будет проходить только в нижнем зале «Манежа»? А сверху что?
В.С.: Наверху в это время должна быть какая-то церковная выставка.
В.К.: Это удивительно точно характеризует текущую ситуацию в стране, специально такого не придумаешь.
В.С.: Мы с Кузьминым давно знакомы, и у нас все в жизни складывается не специально, но случайно. Еще зимой, когда мы поняли, что будем на -1 этаже, то сначала удивились, а потом обрадовались. Очень захотелось выключить там свет и оставить светящимися только архитектоны. Мы ведь много ездим по миру, смотрим разные экспозиции, выявляем тенденции. И мне кажется, это такой современный тренд: если 10 лет назад все должно было быть залито светом, то сейчас большинство сильных выставочных проектов все больше уходят в некую темноту и слепоту, когда человек уже движется по сути на ощупь. Конечно, существует при этом некий сценарий прохождения, заложенный экспозиционерами, но когда перемещаешься в темноте по маякам, то теряешь ощущение размера пространства. А когда еще черные стены сочетаются с зеркалом, то вообще непонятно, сколько там метров: 100 или 1000.
Фрагмент экспозиции “Moooi Through the Eyes of Megan Grehl” компании MOOOI на iSaloni 2018. Фотогарфия Влада Савинкина
Во сне мне наша выставка видится такой темной, черной, с архитектонами, горящими единым светом, но при этом с разнообразными лоскутными плоскостями – макетами или информационными экранами. Это такая неизбывная мечта.
В.К.: Потому что никто не увидел бы, что архитектоны светятся: оказалось, днем в этом зале светло…
На сами архитектоны вас тоже вдохновили какие-то мировые тренды?
В.С.: Когда мы защищали свой проект на конкурсе в Союзе архитекторов, то его сравнили с фильмом «Новая Москва» – с этими кадрами, в которых возникали на горизонте еще только намечавшиеся высотные здания.
Кадр из филма «Новая Москва». 1938 г. Режисер Александр Медведкин
Но впоследствии, когда мы стали дорабатывать и развивать свое конкурсное предложение, мне лично открылось другое сравнение. В 1980 году на венецианской архитектурной биеннале куратор Паоло Портогези сделал в анфиладе Арсенала экспозицию «Новая дорога»: каждому участнику выделялась фасадная плоскость между колонн.
Экспозиция “La Strada Novissima” архитектора Паоло Портогези для Венецианской Биеннале. 1980 г. Подробнее см.: https://www.domusweb.it/en/from-the-archive/2012/08/25/-em-la-strada-novissima-em–the-1980-venice-biennale.html
И все выдающиеся архитекторы того времени, многие из которых трудятся до сих пор и продолжают формировать архитектурную картину мира, демонстрировал свою позицию через плоскость, через фасад. А мы через 40 лет, на новом витке, даем архитекторам, критикам и всем, заинтересованным в понимании и развитии городской среды, не плоскость, а объем – и предлагаем его по-своему интерпретировать.
А почему именно архитектон?
В.С.: С одной стороны, это архитипическая форма современного искусства и дизайна, с другой – форма общеизвестная, популярная и одновременно простая в изготовлении, потому что экономику надо считать все время. И самое главное, что эти разные объекты, которые, мы надеемся, будут один бумажный, другой металлический, третий прозрачный, четвертый черный, пятый лежащий, шестой перевернутый, – они должны создать уже не фасад, не объем, а новую экспозиционную среду. Поэтому даже мы – люди, которые не раз делали экспозиции, – сейчас находимся в эйфории: эта улица разных и по-разному поставленных архитектонов должна создать задуманную нами визуальную новизну.
Проект экспозиции фестиваля «Зодчество 2018». © «Поле Дизайн»
В.К.: Был еще один вдохновляющий нас образ, тоже из венецианской биеннале, – это знаменитый Il Teatro del Mondo Альдо Росси, плывущий архитипический объем. И в каком-то смысле наши архитектоны, расставлены по главному проходу экспозиции, – это такие плывущие зиккураты в реке русской позднейшей архитектуры.
Проект “Il Teatro del Mondo” архитектора Альдо Росси для Венецианского Биеннале. 1979 г. Подробнее см.: http://www.nowhereoffice.it/a-rossi-il-teatro-del-mondo/
В.С.: Заметьте: эти наши сравнения, прототипы, прообразы – они от нашего внутреннего стремления позиционировать себя как часть мировой проектной культуры.
В.К.: Да, у некоторых из нас оно очень сильно развито.
Проект экспозиции фестиваля «Зодчество 2018». © «Поле Дизайн»
Объемы архитектонов монолитные или устроены на манер павильонов?
В.К.: В большую часть из них можно будет зайти: внутри – пространство примерно 3 на 3 метра. Как раз в «обитаемых» архитектонах разместятся кураторские проекты – кроме выставки Владимира Фролова «Идеал и норма», которой отведено место рядом со сценой: она очень соответствует нашей теме и удачно сможет приехать в Москву из Санкт-Петербурга. А вот журнал «Проект Россия» будет отвечать как раз за бумажный архитектон: страницы из старых номеров красноречивее прочего продемонстрируют всю 23-летнюю историю издания. Заодно будет представлена очередная РЕ-форма – к 19 ноября выйдет в свет первый номер в новом формате.
В.С.: Еще у нас есть проект кафедры дизайна архитектурной среды МАРХИ – «Альфа и Омега средового творчества» под кураторством Марии Соколовой и Татьяны Шулики. Он посвящен сразу двум юбилеям: 100 лет основателю кафедры Георгию Борисовичу Минервину, про которого сделан фильм, и 30 лет самой кафедре, на которой сейчас работают активные и разнообразные преподаватели.
В.К.: Например, мы являемся и выпускниками этой кафедры, и действующими преподавателями. И это важная, как мне кажется, веха, отмечающая, что несмотря на скепсис и снобизм архитектурного цеха, кафедра дизайна среды МАРХИ за это время выпустила несколько сотен специалистов, без исключения каждый из которых востребован и работает. И проблематика, которую она поднимала в течение всех этих 30 лет, сейчас стала чуть ли не самым обсуждаемым вопросом и федеральной программой. Кто бы мог подумать об этом в 1992 году, когда все начиналось!
В.С.: Мне на кафедре среды в Институте бизнеса и дизайна тоже удалось собрать 5-6 выпускников ДАС МАРХИ, которые работают там вместе со мной. Так что экспозиция Института бизнеса и дизайна на «Зодчестве» тоже будет представлена.
Экспозиция из архитекторов, выполненная студентами кафедры дизайна среды Института бизнеса и дизайна. Фотография предоставлена Владом Савинкиным
В.К.: И еще «Пластические миниатюры», я надеюсь. Сейчас идет кастинг.
Что за пластические миниатюры?
В.С.: В Институте бизнеса и дизайна есть несколько направлений: графический дизайн, дизайн мод и дизайн среды. И кафедра дизайна мод все время проводит кастинги. Я один раз это увидел и сказал: у меня будет также.
В.К.: Мы очень надеемся, что я тоже буду на кастинге. А тем временем Институт бизнеса и дизайна будет показывать свою достаточно интересную бизнес-программу. Она, с одной стороны, продолжает и развивает программу кафедры ДАС МАРХИ, а с другой – содержит целый ряд авторских методик, которые, имея жесткую структуру, позволяют каждому педагогу действовать абсолютно своеобразно и самостоятельно в рамках той задачи, которую он перед собой ставит.
В.С.: Как мой учитель: он сам занимался обычно двоечниками, а мне давал полную свободу. Вообще свобода в жизни – это самое главное.
В.К.: Это еще один наш эпиграф к нашей выставке.
А еще один архитектон – наша ретроспектива: «2006-2012-2018. Неслучившиеся «Зодчества». Мы достанем архивы и покажем, как это было: обмотаем часть оранжевым скотчем, конечно, а часть – сделаем из лесов. А главное – покажем, как это могло бы быть.
Экспозиция фестиваля «Зодчество 2006» в ЦВЗ «Манеж». Фотография Елены Петуховой
Экспозиция фестиваля «Зодчество 2012» в ЦВЗ «Манеж». Фотография Елены Петуховой
Кажется, вы еще не все заявленные архитектоны описали...
В.К.: Оставшиеся из них специфические, потому что связаны в значительной степени с персоналиями их авторов. Наринэ Тютчева – один из немногих актуальных архитекторов в первой двадцатке, которая очень последовательно и проникновенно занимается наследием, сохранением, преобразованием и вообще работой в условиях сложного ландшафта, имеющего охранный статус. Здесь самое главное – умение решить проблемы актуального и формообразования, и средообразования и при этом соблюсти все требования и нормы и концепции сохранения и сбережения смыслов и форм. В своей книги Наринэ назвала то «средовой палимпсест». И мы считаем очень важным показать работу ее «Ре-школы»: она прекрасно ложится в контекст нашей концепции именно как новая форма образования специалистов в этой области.
Кроме того, Агенство стратегического развития «Центр» представит свое комплексное исследование «МОСКВА RE:ПРОМЫШЛЕННАЯ», в котором проанализированы особенности практически всех промзон Москвы: их градостроительный потенциал, наличие объектов наследия, возможности и сценарии их редевелопмента и перепрофилирования.
Другой важный проект, который мы демонстрируем, – это политически оправданный жест, «РЕ-Акция». Свой опыт покажет Алексей Комов. Деревянные конструкции, с которыми он работает, – в ситуации, когда ничего другого невозможно сделать, становятся своего рода панацеей. И это очень интересная и объективно растущая сейчас идеология ревитализации среды в подобных ситуациях. Алексей в этом очень убедителен. А мы как кураторы должны показывать разные ипостаси решения проблемы.
Алексей Комов с его тактическим урбанизмом стал уже завсегдатаем «Зодчества»...
В.К.: Да, как и еще один искрометный персонаж, олицетворяющий собой альтернативное градоустроительство, – Илья Заливухин и его «Ре-гломерация», концепция развития городов, мегаполисов и застройки. И хотя нам она, может быть, не сильно близка, но мы отдаем дань ее цельности. И, кстати, последовательность участия Ильи в подобных форумах, и изменение во времени его статуса говорят о том, что вода камень точит, и усилия не пропадают даром.
А что за персоналия отвечает за следующий архитектон?
В.К.: Это Свят Мурунов со своим Центром прикладной урбанистики. Он будет показывать, как решать проблемы на уровне микроориентирования в непосредственном взаимодействии с жителями и пользователями. Вплоть до того, что он и его команда будут строить свой архитектон в процессе выставки – вместе с посетителями.
Как это будет называться? «РЕ-участие»?
В.К.: У нас записано – «РЕ-осмысление градостроительных подходов».
А кроме архитектонов вообще что-то будет?
В.К.: Конечно! Они – лишь имиджевая ось, решающая общественное пространство экспозиции. На самом деле все необходимые и уже привычные разделы фестиваля «Зодчество» никуда не делись. Есть гигантские стены для развешивания конкурсных работ в номинациях «Проекты» и «Постройки», есть павильоны регионов и различных структур, поддерживающих фестиваль, – они идут в два ряда. Есть детский раздел, раздел материалов и технологий. Еще очень интересная тема – создание галереи городов: провинциальные и малые города смогут выставить свои проекты не на каком-то большом стенде, который, может быть, по бюджету слишком дорог, а в специально организованном пространстве.
Вот мы поговорили про то, как можно сделать РЕ:Зодчество. А если смотреть шире – какие архитектурные фестивали нужны в России?
В.К.: «Зодчество» и различные форумы, связанные с архитектурой и градостроительстовом, безусловно, нужны: они позволяют собрать, показать и, в целом, отразить состояние российской архитектуры. Но это менее важно, чем то, что они показывают отношение общества и власти к архитектуре. И наши фестивали архитектуры такие, какими общество видит архитекторов и их деятельность. Поэтому мы сидим в подвале под РПЦ.
В.С.: Зато хотя бы в центре Москвы.
На Манежную площадь будете выходить?
В.К.: Хотим. У нас даже был разговор в Минкульте о конструкции перед фасадом «Манежа», которая теоретически может быть согласована, – еще один архитектон значительного размера, несущий информацию о проходящем фестивале. 97% вероятность, что нам откажут, но – кто знает…
А какой может быть внутренняя мотивация для участия в подобных мероприятиях со стороны архитектурного сообщества?
В.С.: Если бы дело было 5-10 лет назад, мы бы, конечно, сказали, что это тусовка, это некое позиционирование себя рядом с другими и демонстрация, что ты жив. Но от этого хочется уходить. Хочется искать весомые доводы. Но мешают все эти коллаборации с девелоперами, производителями материалов и сантехники. Разглядеть там позицию архитекторов уже, мне кажется, невозможно: за какими-то метрами, макетами и фильмами нивелируется акт творчества, новое видение.
То есть архитекторам выставки не нужны?
Именно для творческого высказывания – очень нужны. Выставки тебя провоцируют. Я даже сделал специальный курс для студентов – «Экспозиционный дизайн». О том, как архитектор должен делать выставки и как через них себя позиционировать. Работа с формой не может уйти только в цифру и плоскость. Хотя бы раз в год нужно выставить и показать то, вокруг чего хочется бродить и получать реакции.
Влад Савинкин и Владимир Кузьмин. Арх Пароход 2017. Фотография Юлии Зинкевич
«Зодчество», кстати, в меньшей степени изобилует продукцией от производителей...
В.К.: Тут другая проблема – в том, что его, как и многие другие российские архитектурные фестивали, устраивают официальные организации. Что влечет за собой «всем сестрам по серьгам», непременно позитивный имидж участников, отсутствие ценза в выборе работ и так далее. Но все было бы хорошо, даже можно было бы смириться с необходимым чинопочитанием, если бы фестиваль определял качественный статус. Однако, когда мы видим все, что прислали, без минимального отбора и экспертного заключения, – это, конечно, тоже своего рода демонстрация имеющегося среза, но непонятно, для чего. Не лучше ли выставить не 400 работ, а 50, но зато те, на которые интересно смотреть и у которых можно учиться? Но тут мы сталкиваемся с политикой проведения подобных конкурсов и мнимой необходимостью показать всех, кто подал заявки. Это, к сожалению, реальность, с которой ничего не происходит вот уже 18 лет нашего участия в «Зодчестве». И усилия кураторов, которые периодически меняются, делают эту картинку чуть более привлекательной только косметически. Наша очередная попытка нацелена на то, чтобы хоть как-то эту ситуацию изменить. РЕ-волюции, может, и не произойдет, но мы надеемся.
