«На вершине мира…»

20 февраля 1909 года, ровно 100 лет назад, на первой полосе французской газеты Le Figaro был опубликован первый манифест первого авангардного течения ХХ века — футуризма.

Автор текста:
Анна Вяземцева

20 Февраля 2009
mainImg

    

zooming
Тато. Футуристический портрет Маринетти. Ок.1930
В этом тексте, гиперболизируя урбанистические реалии, в экспрессивно-ницшеанской манере поэт и писатель Филиппо Томмазо Маринетти изложил свою эстетическую, мировоззренческую и геополитическую позицию. Первый манифест, хотя и был представлен в качестве программы «реформирования» поэзии, все же имел не только эстетический, но и мировоззренческий характер: «Гордо расправив плечи, мы стоим на вершине мира и вновь бросаем вызов звездам!»

    

zooming
Антонио Сант’Элиа. Из серии «Citta’ nuova» («Новый город»)
Футуризм стал первым авангардным течением ХХ века — с его декларативностью, отказом от традиции и радикализмом. Характерно определение, данное в одноименной статье «Enciclopedia Italiana» под авторством Маринетти: «Футуризм — художественно-политическое движение, обновляющее, новаторское, ускоряющее…».

     

zooming
Карло Карра. Похороны анархиста Галли. 1911
Однако название как обозначение определенного художественного направления было заявлено раньше, чем появился материал, к которому можно было его приложить. В первом манифесте Маринетти декларативно заявлял, какой «должна быть» итальянская поэзия, однако, кроме своего собственного наследия, не имел ничего, чтобы доказывало существование движения как единой стилистической тенденции. Не остановившись на газетной публикации, «отец футуризма» продолжал усиленно распространять свои идеи: читал лекции, привлекал сторонников, устраивал декламации собственных стихов и произведений сочувствующих, а также потасовки с «пассеистами» (т. е. с противниками радикального антитрадиционализма идей Маринетти), причем не только в Италии, но и за ее пределами – в Мадриде, Лондоне, Париже, Берлине, Москве. К движению стали присоединяться деятели и других видов искусств: художники (Карло Карра, Умберто Боччони, Луиджи Руссоло, Джакомо Балла, Джино Северини, 1910 г.), музыканты (Франческо Балилла Прателла, 1911 г.), архитекторы (Антонио Сант'Элиа, 1914 г.); манифест футуристической скульптуры был написан в 1912 г. одним из авторов манифеста живописцев — Умберто Боччони. И в музыке, и в сфере станкового искусства (живописи и скульптуры) «футуризация» происходила примерно по сценарию манифеста 1909 года: сначала, не без участия самого Маринетти, сочинялась программа, затем, в сопровождении бойкого текста, публике представляли работы, которые не отличались особой новизной, но обладали легким парижско-венским авангардным флером. Только после этого начинался собственно поиск соответствующих новых художественных средств.

    

zooming
Луиджи Руссоло. Восстание. 1911
Разрыв между желаемым и действительным в творчестве футуристов невероятно значим, более того, именно он определяет саму суть движения, цель которого — в «освоении» будущего, когда реальность теряет свое значение, а эфемерное грядущее становится как бы материальным. И единственным способом для выражения подобных эстетических чаяний является язык не столько художественный, сколько литературный, который хоть как-то может обозначить намерение, подвесить его во времени-пространстве и зафиксировать в истории.

     Например, футуристическая живопись, представленная в феврале 1912 г. в парижской галерее Бернхейма-Жена, зрителей скорее разочаровала, не смотря, а, может, и по причине новаторства программы. «Многие решили, — вспоминал Умберто Боччони, — что мы остановились на пуантилизме…». Текст каталога был более «авангардным», чем сами экспонируемые работы.

     Архитектурный футуризм, наоборот, к моменту провозглашения «Манифеста футуристской архитектуры» уже был состоявшимся явлением. Работы Антонио Сант'Элиа, Марио Кьяттоне, Уго Неббиа, участников группы "Nuove tendenze" появлялись на выставках и до публикации «Манифеста», текст которого представлял собой осуществленную Маринетти редакцию предисловия каталога выставки «Новый город. Милан 2000» в миланском Palazzo delle Esposizioni 1914 г. И хотя собственно лицо архитектурного футуризма формировалось скорее под влиянием архитектора Вагнера, чем литератора Маринетти, все же обозначение «футуризм» дало особое звучание инженерной эстетике работ Кьяттоне и Сант'Элиа, во многом благодаря чему идеи последнего в значительной степени повлияли на дальнейшее развитие итальянской архитектуры в ХХ веке. 

zooming
Умберто Боччони. Состояния души. 1911
Сама поэтика футуризма строится «от противного»: от декаданса — целеустремленно к будущему, от эстетизма — к брутализму, от европейского «космополитизма» — к национальному самоопределению. Основные положения — это антонимы к существующим реалиям art nouveau и еще не столь далекого fin de siècle. Т. е. «новое» трактуется довольно прямолинейно, как противостояние «старому», как его отрицание.  В то же время — это активизированные, очищенные и абсолютизированные идеи того же самого модерна: витальности, иррациональности, эфемерности и разрушения. Упругая линия модерна в футуризме превращается в динамичную спираль, растительный орнамент — в машинный ритм, синтез — в «Футуристическую реконструкцию Вселенной».

     Будучи самым ранним авангардным движением, футуризм просуществовал как более или менее цельная концепция довольно долго, по сравнению с другими «-измами» 1910-х — до 1944 года, до смерти его создателя.

     Хронологическое деление футуризма на «первый» («primo», до Первой мировой войны) и «второй» («secondo» — межвоенного десятилетия) обусловлено сменой действующих лиц. Умберто Боччони и Антонио Сант'Элиа погибли в ходе военных действий («Война — единственная гигиена мира» — звучало в манифесте 1909 г.). Карло Карра, в 1910 подписавший «Манифест художников-футуристов», с 1914 постепенно отходит от футуризма, в 1919 издает свою книгу «Pittura metafisica», а с 1923 участвует в выставках неоклассического движения «Novecento». Джино Северини также оставляет свои прежние «контртрадиционные» позиции и обращается к освоению наследия. Подобная эволюция характерна и для других художников, например, начинавшие как футуристы Марио Сирони и Акилле Фуни останутся в истории искусства прежде всего как выразители эстетики 1930-х.

    

zooming
Джакомо Балла. Полет ласточек. 1913
Футуризм не исчез с окончанием Первой мировой войны во многом благодаря своему создателю Маринетти. Хотя, как писал писатель и критик Джузеппе Прецолини в своей книге «Итальянская культура» (1930), «война была случаем для переосмысления и ликвидации футуристской авантюры. После канонады никто уже не мог слышать «Дзанг-тумб-тумб» Маринетти». Однако футуризм не сдавал позиций. Наряду с литературно-художественными концепциями, Маринетти обращался к политике, вменяя себе в заслугу то, что именно футуристы первыми выдвинули лозунг: «слово Италия должно доминировать над словом Свобода». Футуризм был первым художественным направлением в Италии, поддержавшим режим Муссолини (поддерживать радикальные режимы свойственно авангарду), и в 1931 последний посылал Маринетти приветствия следующего содержания: «неутомимому и гениальному утвердителю итальянского духа, поэту-новатору, передавшему мне ощущение океана и машины, моему дорогому старому другу первых фашистских боев».  И из этого сотрудничества получались порой курьезные «концептуальные» гибриды: звание «Академик», пожалованное Маринетти, или манифест «Футуристической церковной живописи» (Arte sacra futurista).  

     Главными персонажами «второго футуризма» («secondo futurismo») были Фортунато Деперо и Джакомо Балла, провозгласившие в 1915 году манифест под названием «Футуристическая реконструкция Вселенной», к которому затем присоединился и Энрико Прамполини. После Первой мировой войны они начали воплощать идею «тотального» произведения искусства, конструируя «среду» — от чайных сервизов до выставочных павильонов, и продуктивно работая на плодотворной для таких экспериментов почве — в театре. Реальная практика футуристической архитектуры воплощала лозунг «Манифеста футуристической архитектуры» Сант'Элиа: «Дома продержатся меньше нас».

     «Второй футуризм» продолжал поиски выражения в пластической форме ощущений скорости, динамизма мегаполиса и красоты техники, итогом которых стала «aeropittura», т.е. «аэроживопись» — изображение реальности, как она видится в момент полета на аэроплане.

     Таким образом, итальянский футуризм времен первых манифестов развился в два различных по духу направления, причем классические реминисценции бывших футуристов Карло Карра, Марио Сирони и Акилле Фуни в своих композиционных построениях и цветовых решениях оказались не менее логичным продолжением их же футуристических художественных поисков, чем aeropittura второго поколения футуристов Джерардо Доттори и Туллио Крали.

    

Джузеппе Терраньи. Монумент погибшим в Первой мировой войне. 1930-1933, Комо. Фото Анны Вяземцевой
Архитектурный футуризм, несмотря на пропаганду Вирджилио Марки, не нашел воплощения в реализованных архитектурных сооружениях, за исключением выставочных павильонов Прамполини и Деперо и — частично — работ Анджоло Мандзони, подписавшего в 1933 «Футуристический манифест воздушной архитектуры». Однако идеи, выраженные в «Манифесте» Сант'Элиа 1914 года, равно как и графические листы его серии "Città Nuova", имели определенное влияние на архитектурный процесс последующего времени не только в Италии, но и за ее пределами. Два основных направления итальянской архитектуры межвоенного времени — рационализм и неоклассицизм — провозгласили себя (правда, в разном ключе) продолжателями итальянской архитектурной традиции. Однако, это не помешало на V Миланской Триеннале 1933, где были представлены ведущие мастера мировой архитектуры (Мельников, Нойтра, Гропиус, Ле Корбюзье, Райт, Лоос, Мендельсон, Перре), итальянские рационалисты (Пагано, Либера) и неоклассики (дель Деббио, Пьячентини), в «галерее отдельных мастеров» предоставить особое место Сант'Элиа, как предшественнику всей современной архитектуры Запада. Если в неоклассическом направлении «футуристический след» виден скорее в «подтексте» — в стремлении выразить иррациональное, то  творчестве рационалистов он прослеживается и на формальном уровне, что послужило причиной «смешанной» стилистической атрибуции построек таких мастеров как уже упомянутый Анджоло Мандзони, постройки которого с энтузиазмом воспринимались и футуристами, и рационалистами, а также Альберто Сарторис, который в 1928 одновременно принимал участие в «Первой выставке рациональной архитектуры» и в экспозиции «Футуристический город». 

      Главным посвящением архитектурному футуризму (впрочем, скорее самому Сант'Элиа) является Монумент погибшим в Первой мировой войне (Комо, 1930-33), спроектированный по одному из рисунков Сант'Элиа одним из главных представителей итальянской рационалистической архитектуры Джузеппе Терраньи.

     

Антонио Сант’Элиа. Из серии «Citta’ nuova» («Новый город»)
Зигфрид Гидион в своей книге "Пространство, время, архитектура» (1941), одной из первых «историй» современного движения, начнет ХХ век с футуризма — творчества Боччони и Сант'Элиа. И здесь интересна действенность печатного слова: текст «Манифеста футуристической архитектуры» имел едва ли не большее значение и влияние, чем непосредственно его графика. Однако, от Сант'Элиа идут две характерные тенденции зодчества ХХ века — инновационная архитектура и утопическое проектирование. И едва ли можно найти сегодня исторический труд по архитектуре прошлого столетия, в котором не упоминался бы проект «Città nuova» первого архитектора-футуриста.   

     Футуризм не внес радикальных новаций в темы искусства, но предложил свою концепцию нового художественного видения. Среди его главных формальных открытий — активность ритма, цвета и формы, влекущая за собой визуальную агрессию («нет искусства без борьбы» — слова первого манифеста), что будет развиваться как в искусстве, так и в архитектуре ХХ века; а также — привнесенное в искусство представление о нематериальности и прозрачности предмета в движении («проникание планов» у живописцев и определение архитектуры Сант'Элиа как «усилия к тому, чтобы свободно и смело привести к согласию среду и человека; то есть сделать мир вещей прямой проекцией мира духа»). Это стало своего рода лейтмотивом художественного творчества прошлого столетия и предметом искусствоведческой рефлексии — наподобие эссе Колина Роу и Роберта Слуцки «Прозрачность: буквальная и феноменальная».

     История искусства склонна пересматривать значение тех или иных явлений и личностей в художественном процессе. Однако сложно преувеличить влияние футуризма, распространившегося за немногие годы перед началом Первой мировой войны по всему свету. Тогда художественный мир хотел хулиганства и безобразия, но одновременно впервые осознал потребность в изображении будущего, в которое впервые в истории был обращен позитивный взгляд.

zooming
Умберто Боччони. Уникальные формы продолжительности в пространстве. 1913
zooming
Карло Карра. То, что мне рассказал трамвай. 1910-1911
zooming
Джакомо Балла.Скорость автомобиля. 1913
zooming
Джакомо Балла.Скорость автомобиля + свет. 1913
zooming
Альфредо Гауро Амбрози. Аэропортрет дуче. 1930
zooming
Умберто Боччони. Материя. 1912
zooming
Туллио Крали. Погружаясь в городское пространство. 1939
zooming
Анджоло Мандзони. Морская колония в Каламброне. 1925-35
zooming
Анджоло Мандзони. Почтамт в Остии. 1934. Фото Анны Вяземцевой
zooming
Альберто Сарторис. Группа зданий центральных издательств. Проект. 1920
zooming
Архитектор Мараини. Город будущего. 1920-е гг.
zooming
Вирджилио Марки. Архитектурная фантазия. 1920-е гг.

20 Февраля 2009

Автор текста:

Анна Вяземцева
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
«Работа с сопротивлением»
Публикуем отрывок из книги Ричарда Сеннета «Мастер» о постижении сути мастерства – в градостроительстве, инженерном искусстве, стрельбе из лука. Книга вышла на русском языке в издательстве Strelka Press.
Крепости «Красной Вены»
Многочисленные дома для рабочих, построенные в Вене социал-демократическими бургомистрами в 1923–1933, положили начало ее сильной традиции муниципального жилья. Массивы «Красной Вены» – в фотографиях Дениса Есакова.
Макеты в масштабе 1:1
Поселок Веркбунда в Вене, идеальное социальное жилье, построенное ведущими европейскими архитекторами для выставки 1932 года – в фотографиях Дениса Есакова.
Будущее вчера и сегодня
Публикуем статью Александра Скокана, впервые появившуюся в прошедшем году в Академическом сборнике РААСН: о Будущем, как его видели в 1960-е, о НЭР, и о том будущем, которое наступило.
Руины Лондона. Часть II
Продолжаем публикацию эссе историка архитектуры Александра Можаева, посвященного практике сохранения остатков старинных зданий в Лондоне. На этот раз речь о средневековье.
Руины Лондона. Часть I
Архитектор и историк Александр Можаев – о лондонской практике сохранения и экспонирования археологического наследия в свете недавнего открытия музея храма Митры. В сравнении с московскими утратами выглядит особенно остро.
Технологии и материалы
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Сейчас на главной
Районные ряды
Один из вариантов общественного пространства шаговой доступности, способного заменить ушедшие в прошлое дома культуры.
Пресса: Вальтер Гропиус и Bauhaus: трансформация жизни в фабрику
Это школа искусства (с Василием Кандинским в роли профессора), скульптуры, дизайна (где он, собственно, и был изобретен как самостоятельная деятельность), театра — Баухауc не сводится к архитектуре. Но в архитектуре Баухауса можно выделить три этапа развития утопии
Территория детства
Проект образовательного комплекса в составе второй очереди застройки «Испанских кварталов» разработан архитектурным бюро ASADOV. В основе проекта – идея создания дружелюбной и открытой среды, которая сама по себе воспитывает и формирует личность ребенка.
Новая идентичность
Среди призеров конкурса на концепцию застройки бывшей промышленной территории в чешском городе Наход – российское бюро Leto architects. Представляем все три проекта-победителя.
Человек в большом городе
В проекте масштабного жилого комплекса архитекторы GAFA сделали акцент на двух видах общественного пространства: шумных улицах с кафе и магазинами – и максимально природном, визуально изолированном от города дворе. То и другое, работая на контрасте, должно сделать жизнь обитателей ЖК EVER насыщенной и разнообразной.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Живой рост
Масштабный жилой комплекс AFI PARK Воронцовский на юго-западе Москвы состоит из четырех башен, дома-пластины и здания детского сада. Причем пластика жилых домов – активна, они, как кажется, растут на глазах, реагируя на природное окружение, прежде всего открывая виды на соседний парк. А детский сад мил и лиричен, как сахарный домик.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Из кино в метро
Трансформация советского кинотеатра «Ереван» в Единый диспетчерский центр метрополитена: параметрические фасады, медиаэкраны и центр мониторинга в бывшем зрительном зале.
86 арок
В жилом комплексе Westbeat по проекту бюро Studioninedots на западе Амстердама обширный подиум вмещает многофункциональное общественное и коммерческое пространство для нужд жителей района.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
Модульный «Круг»
Комплекс The Circle по проекту бюро Riken Yamamoto & Field Shop в аэропорту Цюриха соединяет в себе, как в маленьком городе, офисы, магазины, клинику, отель и конференц-центр.
Стеклянный шар, золотой цилиндр
В Лос-Анджелесе завершено строительство музея Киноакадемии по проекту Ренцо Пьяно и его бюро RPBW: основой проекта стал универмаг в стиле ар деко. Открытие запланировано на эту осень.
Ценность подиума
В китайской штаб-квартире компании Schindler в Шанхае по проекту Neri&Hu проблема разобщенности производственных и офисных корпусов решена с помощью выразительного подиума.
Ажур и резьба
Жилой комплекс в Уфе с мостиком-эспланадой, разнообразными балконами и декором, имитирующим деревянные наличники. Дом отмечен Золотым знаком Зодчества-2020.
Фрагменты Тулузы
Новое здание школы экономики по проекту бюро Grafton продолжает богатые кирпичные традиции Тулузы, благодаря которым ее называют «Розовым городом».
Чтение на «ковре-самолете»
Историческая библиотека университета Граца получила «надстройку» с 20-метровым консольным выносом по проекту Atelier Thomas Pucher: там разместились читальные залы.
Масштаб 1:1
Пять разноплановых объектов бюро «А.Лен», снятых на квадрокоптер: что нового может рассказать съемка с высоты.
Сицилийские горизонты
Выбранный по итогам международного конкурса проект административного комплекса области Сицилия в Палермо задуман как ансамбль из дерева и стали с садом на шестом этаже.
Пресса: Модернизированная сельская идиллия: Джозеф Ганди...
В 1805 году британский архитектор Джозеф Майкл Ганди опубликовал две книги, «Проекты коттеджей, коттеджных ферм и других сельских построек» и «Сельский архитектор». Этот жанр — сборники проектов сельских домов — среди архитекторов уважением не пользуется, люди строили и сейчас строят такие дома без помощи архитектора. Немногие числят Ганди в истории архитектурной утопии, из недавно опубликованных назову прекрасную книгу Тессы Моррисон «Утопические города 1460–1900». Но, видимо, именно с Ганди начинается особая линия новоевропейской утопии — утопии сельской жизни
Музей в «холодной куртке»
Корпус Киндер Хьюстонского музея изобразительных искусств по проекту Steven Holl Architects: фасады из полупрозрачного стекла отражают 70% солнечного жара.
Красный дом
В районе Новослободской появился Maison Rouge – комплекс апартаментов по проекту ADM, который продолжает начатую БЦ «Атмосфера» волну обновления квартала в сторону улицы Палиха
Эффект оживления
Проект Останкино Business Park разработан для участка между существующей станцией метро и будущей станцией МЦД, поэтому его общественное пространство рассчитано в равной степени на горожан и офисных сотрудников. Комплекс имеет шансы стать катализатором развития Бутырского района.