author pht

Беседовала:
Лара Копылова

English version

Сергей Чобан: «Необходимо делать такую кожу зданий, которая будет прогнозируемо хорошо стареть»

Говорим с Сергем Чобаном о принципах современной архитектуры в свете его теории «30:70».

24 Декабря 2020
Разговор о ЖК Veren place в Петербруге перерос в обсуждение возможностей регулирования пространственного развития городов, об ордере и ритме, допустимости имитации, задач и возможностей современной архитектуры, отношений между интересами владельца участка и логики пространственного развития города, невозможности скатных крыш в современных зданиях выше 5 этажей. Мы вынесли эти темы в отдельное интервью.

Архи.ру:
Недавно агентство Bloomberg опубликовало результаты опроса американцев всех возрастов, полов и политических убеждений относительно предпочтений в архитектуре. Респондентам показывали равноценные постройки в традиционном и модернистском стиле (например, Джона Рассела Поупа и Марселя Брейера) и спрашивали, какую из них они выбрали бы для федерального общественного здания. 72% предпочли традиционную архитектуру, 28 % – модернизм. Соотношение – почти как в вашей с Владимиром Седовым книге «30:70. Архитектура как баланс сил». Хотелось бы рассмотреть стратегию 30:70 на примере ваших проектов. Совпадает ли ЖК Veren Place в Санкт-Петербурге со стратегией, намеченной в книге?

Да, Veren Place – часть этой стратегии. Если посмотреть на квартал 10-й Советской, то на той стороне улицы, где стоит Veren, всего три дома. Угловое здание Никиты Игоревича Явейна – представитель категории тридцати процентов иконических зданий. Оно обращено к перекрестку, у него модернистский подрезанный первый этаж, четыре основных белых этажа, которые раскрываются в плане, как кленовый лист, и цилиндрический объем в качестве навершия угловой части. Это активная форма, которая была заслуженно отмечена профессиональными наградами. Этот дом, безусловно, можно отнести к категории выдающихся жестов, которые я и охарактеризовал в книге как наиболее подходящие для проектирования угловых зданий.
ЖК Veren Place
Фотография © Дмитрий Чебаненко

На другом углу квартала 10-й Советской находится типичный доходный дом, четырехэтажный, с пятым аттиковым этажом. В середине участок был свободен и предназначался под новую застройку, и мне казалось, что дополнить существующие здания фоновым объектом было бы максимально правильно. Поэтому я выбрал простую форму, но более интересно члененную, с мелкой деталировкой фасада. В рамках этой улицы форма показала себя как действенная. Единственное, по высоте наше здание получилось на один этажбольше, чем, на мой взгляд, должно быть. Заказчик настоял на повышении дома, поскольку имел на это право. Мне кажется, если б здание имело не два рифленых этажа, которые поднимаются выше карниза соседнего доходного дома, а только один, было бы лучше. Я пишу в своей книге, что профиль улицы должен сочетаться с высотой домов, – это неотъемлемая часть концепции. Когда дома становятся слишком высокими, идеология деталированного фасада перестает работать, потому что на большой высоте человеку труднее разглядеть эти детали.

Как можно описать область применения стратегии 30:70?

Философия и программа, изложенные в книге, связаны с регламентацией, то есть определенным сводом законов и правил. Если смотреть с позиции заказчика, в ней есть изъян. Скажем, если ты владеешь угловым участком, ты можешь делать на нем что-то более импозантное и высокое, с большей плотностью, а владелец соседнего участка не может. Получается, кто-то один от этой программы выиграл, а остальные проиграли. В Петербурге люди воспитаны определенным образом, там есть охранная зона в центре города, так что там вопросов практически не возникает. Но если говорить о другом городе, с менее жесткими охранными характеристиками, например, о Берлине, там каждый может спросить: «А почему на моем участке нельзя построить высокий дом? Почему можно только на угловом?». Такие вопросы мне неоднократно задавали, когда я в разных странах докладывал эту стратегию. Демократический подход, связанный с защитой равноправия девелоперов, работающих на разных участках, нарушается при выстраивании такой регулятивной стратегии.

Лично мне кажется, что эстетически это верный подход, и в тех случаях, когда застройка ведется по единому мастер-плану, он приемлем. Именно этой стратегии мы придерживались, скажем, в проекте района Адмиралтейской слободы в Казани. В общей пяти-шестиэтажной застройке были выделены точки расположения высоких зданий, и эти яркие по своей архитектуре доминанты работали на формирование восприятия района с дальних точек, в частности, с воды, тогда как фоновые здания имели подчеркнуто детализированные фасады, но при этом скромные форму и этажность.

Но, конечно, в городе, где уже есть сложившиеся интересы владельцев участков, такую теорию внедрить не просто. Я верю в эту программу и стараюсь ее внедрять, но город – гораздо более многослойный «пирог». Не далее, как в выходные шел по Бисмарк-штрассе в Берлине, наблюдая за тем, насколько разные по архитектуре и времени постройки здания образуют ее силуэт. Здания 1960-х, 1930-х, начала ХХ века и совсем современные выстраиваются там вовсе не по принципу «два фоновых – одно не фоновое». Но «читать» эти эпохи безумно интересно, – как будто читаешь историю архитектуры! Берлин – это, конечно, один из тех городов, которые к этой архитектурной дисциплинированности привыкали и продолжают привыкать с трудом. Москва тоже, конечно, относится к этой категории. В таких городах всё живее догмы. Как говорится, интересно не само золотое сечение, но колебания вокруг него. Интересна не сама теория, а то, что в итоге складывается вокруг нее. Но, конечно, отправные точки необходимы, и именно их мы с Владимиром Седовым постарались в книге наметить.

Как в вашей стратегии соотносятся традиционные и современные приемы, если мы говорим о решении стены и структуре фасада?

Модернисты постановили, что гладкой стены достаточно для восприятия объема здания. Гладкая стена в сочетании с проемом – основной мотив современной модернистской архитектуры, языка, которому уже больше ста лет. Это было бы хорошо, если бы дома не старели, а оставались глянцевыми, как новенькие автомобили и холодильники. Новое всегда выглядит хорошо, а когда стареет, мы его выбрасываем и покупаем другое. Но со зданиями этот принцип не работает: здание стареет быстрее, чем мы готовы выбросить его на свалку. И даже если здание имеет интересный силуэт и необычный план, но гладкие фасады, лишенные деталей, оно стареет некрасиво и быстро, постепенно приобретая облик просто безобразный, и это, конечно, основная причина, по которой постройки 1960-1980-х стараются сегодня снести. А это плохо: на снос тратятся ресурсы, не говоря уже о ресурсах, некогда затраченных на проектирование и строительство этих домов.

Вот, например, здание Лениздата на Фонтанке. Оно имеет вертикальные окна и лишенные деталей гладкие вертикальные и горизонтальные тяги, которые постарели из-за отсутствия ухода за фасадом и деталей, которые помогли бы фасаду без чистки и ремонта достойно покрываться патиной. Моя идея заключалась в том, чтобы сделать кожу здания, которое прогнозируемо хорошо будет стареть.

Если встраивать фоновое здание в исторический контекст, как быть с кровлей? Я нежно отношусь к скатным крышам, но приходится признать, что пейзаж из кровель в стиле Добужинского в современном городе утрачен.

Я тоже нежно отношусь к скатным крышам, но тут встают проблемы водоотведения. Сами знаете, как выглядят исторические водосточные трубы. И как они забиваются льдом в холода. И если в случае с относительно невысокими зданиями борьба с сосульками – это сложная, но все еще технически решаемая задача, то ледяные наросты на высоте 10 этажей – это потенциальная катастрофа, которую нельзя допустить. В результате, если сегодня делать кровлю наклонной, в зоне карниза необходим противоуклон для организации внутреннего водостока. На одном объекте меня даже просили сделать подогрев карнизов. И, понятно, что на фоне подобных решений простая плоская кровля становится гораздо более целесообразной с точки зрения экономики. Но над плоской кровлей, как правило, вырастают «чемоданы» техники, которые с кровельным ландшафтом Тосканы, увы, ничего общего не имеют.

Назначение архитектуры – символическое выражение космологических структур. Как вы относитесь к ордеру, который в европейской архитектуре, и шире – в европейской цивилизации, эстетически и символически выражает присутствие человека и его место в мире?

Мне нравятся классические здания. Но для меня ордер – застывшая латынь. Конечно, вокруг ордера можно делать много импровизаций. Но возникает ощущение, что у тебя огромное количество ингредиентов, из которых можно приготовить блюдо, а ты используешь только помидоры. Ордер очень быстро перестал быть конструктивно оправданным, – не будет большим преувеличением сказать, что он не является таковым примерно столько, сколько мы его знаем. Это просто способ измельчения поверхности. Почему на нас производит приятное впечатление фасад с пилонами? Дэвид Чипперфильд придумал для галереи Джеймса Симона в Берлине, казалось бы, простейший прием: антаблемент в форме балки и стоящие пилоны. И вот этот бесконечный ритм – этакой колоннады в Пальмире – производит на нас магическое впечатление.

Столь же магическое впечатление производят на нас закругляющиеся пространства. Скажем, колоннада в Сан Суси, или колоннада собора Святого Петра, или колоннада Казанского собора. Есть мотивы, производящие магическое действие. Так и с ордером: его не надо копировать, а надо спросить себя, что именно в нем производит такое магическое впечатление? Между берниниевской, воронихинской и чипперфильдовскими колоннадами общее – ритмизация. Или возьмем потрясающий мотив сдвоенной колонны. Мне все равно, имеют эти колонны ордер или нет, но последовательность «сдвоенная колонна, пауза, сдвоенная колонна» – совершенно магическая. Или мотив из палладианской базилики в Виченце – третичное членение проема с одним большим и двумя малыми пролетами… Магия ритма, как и магия измельчения поверхности стены – сильное средство. Если мы это средство выражения потеряем, мы потеряем очень многое. В любом случае поверхность фасада, на мой взгляд, должна быть измельчена: материалами, орнаментом, системой рам, уступов. Взгляд должен за что-то цепляться.

Как соотносятся с исторической застройкой окна ЖК Veren Place? Какие вообще окна уместны в новой архитектуре Петербурга?

В Петербурге не бывает квадратных и горизонтальных окон. Вертикальность окон в домах до 1910-х годов ХХ века предопределена. В доме Никиты Явейна горизонтальные окна, но это иконическое здание. А для рядового мы сделали вертикальные, расстояние между ними – две трети окна, чтобы соотношение окон к фасаду было примерно 50 на 50 процентов. Это связано с холодным климатом: надо сохранить тепло, но дать доступ свету. Улицы достаточно узкие, детали фасада с близкого расстояния имеют значение. Тема панорамного остекления для петербургского центра контрпродуктивна. Ленточные окна дематериализуют здание. Но в Петербурге, дематериализуя фасад, ты не получаешь вид лучше, чем если смотришь в «паспарту» окна.

В решении слоев фасада в ЖК Verenplace мне видится связь с высокой модой. Когда лацкан пиджака продолжается вниз и уходит в карман, превращаясь в основную поверхность…

Мне нравится аналогия с высокой модой. Когда одежда внешне скромная, но в этой одежде есть еще что-то. Не просто черный пиджак, а переход материалов, поверхностей или новаторство в крое. Это особенность нашего мира: то, что просто на первый взгляд, на самом деле сложно. В архитектуре это приводит не только к своеобразию, но и к целевому старению, когда старение происходит с уважением к зданию: например, прогнозируются места, где откладывается грязь и т.д.

Возможно ли применение детализированных фасадов из фибробетона в более демократичном жилье?

Да, я применяю фибробетон в очень многих домах. И, кстати, на фасаде Veren Place, в основном, из-за диктата бюджета, также применялся архитектурный бетон. Сегодня это, безусловно, один из тех материалов, которые очень часто используются в проектах бизнес-класса, наряду с кирпичом и кирпичной плиткой на подсистеме. Есть еще бетонная плитка, которая имитирует кирпич. Должен признаться, что я не в восторге от этого, но, учитывая необходимость выдерживать определенную недостаточную для более дорогих технологий стоимость строительства, не вижу проблемы в имитации. Мы же не удивляемся, что в исторических зданиях делали имитацию материалов на фасаде при помощи живописи. Вспомните гризайль, или искусственный мрамор, или имитацию штукатуркой каменного руста и других присущих каменным фасадам деталей на домах исторического Петербурга. Мне понятно стремление бюджетными средствами добиться материальности и мелкости членения фасада. Лучше добиться любыми средствами, чем не добиться вообще.

В России в 2018 году принята госпрограмма «Жилье и комфортная среда», по которой до 2024 года должно быть построено 600 млн м2 жилья. Мы привыкли оценивать города по слоям: мы часто говорим о екатерининских городах, поскольку при Екатерине Великой начали создавать по альбомам образцовых строений центры исторических городов, которые мы ценим до сих пор. Речь не о памятниках, а о ткани. Также сохранилась ткань более позднего времени Александра, Николая и так далее, вплоть до Серебряного века и советской неоклассики. Это районы, которые сегодня востребованы и любимы горожанами. И только в 1960-х возникла ткань из панельных коробок, так сказать, одноразового характера, которую не сохраняют. И сейчас есть опасность, что опять воспроизведут эту одноразовую застройку, но в пять раз выше хрущевок, а через 30 лет она превратится в трущобы. Вопрос: можно ли внедрить вашу стратегию 30:70, адаптировав ее для массовой застройки?

Да, опасность есть. Внедрить мою стратегию было бы можно, но, с одной стороны, такая стратегия не предполагает плотности выше чем 25 000 квадратных метров на гектар, а, с другой, ведёт к несколько более высоким расходам на строительство из-за более внимательного и детального отношения к поверхности здания. Но без этого отношения создание долговечной и хорошо стареющей городской структуры невозможно.

24 Декабря 2020

author pht

Беседовала:

Лара Копылова
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой (DNK ag), Алексея Козыря, Михаила Бейлина(Citizenstudio) и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом «Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Светлые грани у подножия Монблана
Бюджетный, влагостойкий и удобный облицовочный материал – цементные плиты КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ® – стал основой для создания узнаваемого образа центра водных видов спорта в курортном альпийском Салланше.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Сейчас на главной
Сложный белый
Спортивный центр на берегу Суздальского озера – редкий пример того, как архитекторы пошли до конца в отстаивании своих идей. Ответом на ограничения участка и пожелания заказчика стала изощренная композиция, уравновешенная чистотой линий и лаконичной отделкой.
Один памятник вместо другого
Новый зал Мойнихана по проекту SOM для Пенсильванского вокзала в Нью-Йорке призван заменить общественные пространства снесенного в 1965 его исторического здания.
Сложение растущего города
Жилой квартал «1147» разместился на границе старого «сталинского» района к северу и активно развивающихся территорий к югу от него. Его образ откликается на эту непростую роль: многосоставные кирпичные фасады – разные у соседних секций, их высота от 9 до 22 этажей, и если смотреть с улицы кажется, что фронт городской застройки из длинных узких объемов складывается в некий сложный ряд прямо у нас на глазах.
Древность, дроны и кортен
Руины средневекового замка Гельфштын на востоке Чехии благодаря реконструкции по проекту бюро atelier-r не только избежали обрушения, но и стали доступней туристам.
Умерла Ольга Севан
Реставратор, исследователь и защитник деревянной архитектуры и исторической среды русского Севера, малых городов и сел.
Традиции энергетики
В Порсгрунне на юге Норвегии по проекту архитекторов Snøhetta построено четвертое здание из их ресурсоэффективной серии Powerhouse: как и три предыдущих, оно произведет за время эксплуатации (минимум 60 лет) больше энергии, чем потратит, включая периоды строительства и демонтажа и даже процесс производства стройматериалов.
Подвижность модульного
В ЖК Discovery ADM architects предложили современную версию структурализма: форма основана на модульных ячейках, которые, плавно выдвигаясь и углубляясь, придают контурам объемов сдержанную гибкость, «дифференцированную» поэлементно. Пластично-ступенчатые фасады «прошиты» золотистыми нитями – они объединяют объемы, подчеркивая рельефность решения.
Наследники трамвая
Офисный комплекс Five в пражском районе Смихов «вырастает» из исторического здания трамвайного депо. Авторы проекта – бюро Qarta Architektura.
Бинокль архитектора
Новый собственный дом Тотана Кузембаева – удивительный деревянный катамаран, врытый в склон под углом, обратным перепаду рельефа. Сама двухчастная структура дома была выбрана ради лучшей звукоизоляции, столь необычная посадка на участке – ради лучшего вида, ну а выбор дерева как ключевого материала постройки, конечно, никого не удивил.
Забег по петле
Образовательный центр и информационный павильон нового района в окрестностях Чэнду связаны красной лентой – эксплуатируемой кровлей с беговой дорожкой по проекту Powerhouse Company.
СПбГАСУ 2020: Архитектурный факультет
Лучшие работы архитектурного факультета СПбГАСУ, созданные под руководством Владимира Линова, Владлена Лявданского и Наталии Новоходской в 2020 году: деревянный жилой комплекс, оздоровительный центр в горах, еще одна история для Кенигсберга и преображение бывшего детского лагеря.
Жизнь на биеннале
Скандинавский павильон на ближайшей венецианской биеннале превратится в экспериментальное жилье-кохаузинг по замыслу норвежских архитекторов Helen & Hard при участии восьми жильцов из их «коммунального» дома в Ставангере.
Полифония строгого стиля
Проект жилого комплекса «ID Московский» на Московском проспекте в Петербурге – работа команды Степана Липгарта минувшего 2020 года. Ансамбль из двух зданий, объединенных пилонадой, выполнен в стиле обобщенной неоклассики с элементами ар-деко.
Металлическая «улыбка»
В жилом комплексе The Smile по проекту BIG на Манхэттене 20% квартир рассчитаны на малообеспеченных жильцов, а еще 10% горожане со средним доходом могут снять по сниженной стоимости.
Кирпичный узор
Многофункциональный комплекс Theodora House на месте бывшего пивоваренного завода Carlsberg в Копенгагене: в историческом складе архитекторы Adept устроили офисы и пристроили к нему жилые корпуса, восстановив планировку начала XX века.
Архитекторы.рф 2020, часть II
Продолжаем изучать работы выпускников программы Архитекторы.рф 2020 года: стратегия для пасмурных городов, рабочие места в спальных районах, эссе о демократическом подходе к проектированию, а также концепции развития для территорий Архангельска и Воронежа.
Древесина как ценность
Спроектированный Nikken Sekkei к Олимпиаде в Токио центр гимнастики имеет двойное назначение: когда Игры, наконец, состоятся, трибуны уберут, и он станет выставочным павильоном.
В три голоса
Высотный – 41-этажный – жилой комплекс HIDE строится на берегу Сетуни недалеко от Поклонной горы. Он состоит из трех башен одной высоты, но трактованных по-разному. Одна из них, самая заметная, кажется, закручивается по спирали, складываясь из множества золотистых эркеров.
Зеленые ступени наверх
В 400-метровых парных башнях для нового бизнес-комплекса на юге Китая Zaha Hadid Architects предусмотрели террасные сады, связывающие небоскреб с окружением.
Архитекторы.рф 2020
Изучаем работы выпускников второго потока программы Архитекторы.рф. В первой подборке: уберизация школ, Верхневолжский парк руин, а также регламент для застройки Купецкой слободы и план развития реликтового бора.
Как на праздник, часть II
В продолжении подборки современных офисных интерьеров: висячие и вертикальные сады, живой уголок, капсулы для сна и офис-трансформер.
Истина в Зодчестве
Алексей Комов выбран куратором следующего фестиваля «Зодчество». Тема – «Истина». Рассматриваем выдержки из тезисов программы.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Умерла Зоя Харитонова
Соавтор Алексея Гутнова, одна из тех архитекторов, кто стоял у истоков группы НЭР. Среди ее работ – многофункциональный жилой район в Сокольниках и превращение Старого Арбата в пешеходную улицу.
Умер Виктор Логвинов
Архитектор и юрист, увлеченный «зеленой архитектурой» и отдавший больше 30 лет защите корпоративных прав архитектурного сообщеcтва в рамках своей деятельности в Союзе архитекторов. Один из авторов закона «Об архитектурной деятельности».
Походные условия
Конгресс-центр Китайского предпринимательского форума в Ябули на северо-востоке КНР по проекту пекинского бюро MAD вдохновлен образами туристической палатки и доверительной беседы бизнесменов у костра.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Пост-комфортный город
С появлением в программе традиционной конференции Москомархитектуры термина «пост-комфортный» стало очевидно, что повестка «комфортности» в пандемию если и не отменяется, то значительно корректируется.
Остаточная площадь, добавленная стоимость
Выстроенный на сложном участке на юге Парижа «доступный» жилой дом соединяет экологические материалы, вертикальное озеленение, городскую ферму и помещения общего пользования вместо пентхауса. Авторы проекта – бюро Мануэль Готран.
В пространстве парка Победы
В проекте жилого комплекса, который строится сейчас рядом с парком Поклонной горы по проекту Сергея Скуратова, многофункциональный стилобат превращен в сложносочиненное городское пространство с интригующими подходами-спусками, берущими на себя роль мини-площадей. Архитектура жилых корпусов реагирует на соседство Парка Победы: с одной стороны, «растворяясь в воздухе», а с другой – поддерживая мемориальный комплекс ритмически и цветом.
Как на праздник, часть I
В первой подборке офисных интерьеров, отвечающих современному трудовому процессу – wi-fi и камины, переговорные и игровые, эффектность и функциональность.
Динамика проспекта
На Ленинградском проспекте недалеко от метро Сокол завершено строительство БЦ класса А Alcon II. ADM architects решили главный фасад как три объемные ленты: напряженный трафик проспекта как будто «всколыхнул» материю этажей крупными волнами.
Кирпич и золото
Новый кинотеатр в Каоре на юге Франции по проекту бюро Антонио Вирга восстановил историческую структуру городской площади, где при этом был создан зеленый «оазис».
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Каменные профили
В Цюрихе завершено строительство нового корпуса Кунстхауса, крупнейшего художественного музея Швейцарии. Авторы проекта – берлинский филиал бюро Дэвида Чипперфильда.
Пароход у причала
Апарт-отель, похожий на корабль с широкими палубами, спроектирован для участка на берегу Химкинского водохранилища в Южном Тушино. Дом-пароход, ориентированный на воду и Северный речной вокзал, словно «готовится выйти в плавание».
Не кровля, а швейцарский нож
Ландшафтное бюро Landprocess из Бангкока превратило крышу одного из старейших университетов Таиланда в городской огород, совмещенный с общественным пространством и резервуарами для хранения дождевой воды.
Магия ритма, или орнамент как тема
ЖК Veren place Сергея Чобана в Петербурге – эталонный дом для встраивания в исторический город и один из примеров реализация стратегии, представленной автором несколько лет назад в совместной с Владимиром Седовым книге «30:70. Архитектура как баланс сил».
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.