English version

Алексей Гинзбург: «Дом Наркомфина нельзя просто отреставрировать»

Глава «Гинзбург Архитекстс» – о плане и деталях реконструкции дома Наркомфина, которая уже почти началась. Об уникальной структуре инженерных коммуникаций, предложенных в доме Моисеем Гинзбургом, необходимости дополнительных исследований и проекте благоустройства с понижением мостовой.

mainImg
Архитектор:
Алексей Гинзбург
Проект:
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома Наркомфина» (2015–2017)
Россия, Москва, Новинский бульвар, 25, к.1

2015 — 2017

Заказчик: «Лига Прав»
0 Архи.ру:
– Почему вы вернулись к проекту реставрации дома Наркомфина? Вы же его бросали.

Алексей Гинзбург:
– Не то чтобы я его бросал. Я перестал им заниматься потому, что понял: ничего, кроме разговоров, не происходит. Велись незаконные ремонты, из дома выносили подлинные элементы. Обсуждали какие-то пристройки гаражей, фитнес-центров. Тогда я принял решение максимально дистанцироваться от всего этого.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Генплан. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– А когда и с чего начался новый этап в истории реставрации?

– Новый этап начался в конце 2015 года, когда у дома появился владелец, компания «Лига Прав». Ей удалось сделать то, что не удавалось никому последние лет двадцать. Она консолидировала собственность в доме – выкупила на аукционе за полную стоимость площади, принадлежащие городу. Хотя эти площади не «сахарные», это коридоры и первый этаж, который должен быть в основном демонтирован. И еще коммунальный корпус, верхний уровень которого тоже нужно будет демонтировать. Никакого отношения к красивым материям все это не имеет. Но иначе были невозможны никакие шаги, связанные с реставрацией.

После того, как у дома появился единый владелец, который может вести работы со всеми его инженерными системами, и может выполнять функции заказчика и застройщика с юридической точки зрения, было получено официальное разрешение на производство работ. Не хочу называть даты, поскольку это зависит не от меня, но реализация начнется в ближайшее время. Конечно, все будет происходить постепенно, начиная с тех частей дома, которые свободны от обитателей.

– А сколько там сейчас живет человек? Все квартиры заняты?

– Там пока почти все квартиры сдаются, как и сдавались до того. Сейчас нам освободили две первые ячейки, но, конечно, мы будем постепенно заниматься всеми квартирами.

– Чем новый проект реставрации отличается от того, что был прежде?

– Дом сложнейший. Во многие его места – в те, что были выкуплены – даже я впервые попал только в прошлом году. И обследовать эти зоны мы тоже начали в прошлом году. В качестве изыскателей и проектировщиков по строительным конструкциям и инженерным разделам была привлечена ПФ «Градо», а мы – к реставрации и приспособлению в части архитектуры и интерьеров.

Совместно мы выполнили и согласовали проект реставрации и приспособления, а также рабочую документацию, части которой мы еще продолжаем выпускать. Равно как и продолжаем вести определенные изыскания. Какие-то технологические нюансы еще прорабатываются, но проект сделан на принципиально ином качественном уровне. Он намного более подробен.
zooming
Поздние пристройки и надстройки. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Поздние пристройки и надстройки. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– В какой последовательности будут вестись работы? Уже есть какой-то план на этот счет?

– Сначала будет демонтаж тех пристроек и настроек, которые появились в позднее время. Это касается коммунального корпуса и первого этажа. Дальше уже можно будет работать с коммунальным корпусом полностью и с северной частью дома. Мы хотим работать по частям. Раньше я считал, что это неправильно и нужно работать со всем домом в целом. Но глубокая комплексная проработка здания привела к пониманию того, что лучше начать работать с конструкциями и инженерными системами в части дома, чтобы апробировать многие из тех методик, которые мы заложили в проект и рабочую документацию. Ведь сказать, что мы занимались архитектурной частью проекта – значит ничего не сказать. Мы инженерам объясняли, как устроены в доме инженерные системы, потому что, не продумав их, невозможно сохранить структуру дома. А мы считаем очень важным ее сохранить.

– То есть, сохранение всей инженерной структуры заложено в проект? А в каком состоянии находятся инженерные системы?

– Дом Наркомфина невозможно просто отреставрировать. Во многих других конструктивистских зданиях можно в конце концов ограничиться тем, чтобы сделать – сохранить только фасад. Но специфика дома Наркомфина – именно во внутренней структуре. В ней так много заложено, что если допустить какие-то изменения, то разрушишь ее всю. Наша задача – создать образцово-показательный кейс, иначе дом мы утратим.

Большую часть инженерных систем нужно заменять. Например, в доме есть сгнившие стальные водопроводные трубы. Но в проект заложены решения, где все соответствует точной исторической трассировке. И мы на этом настаиваем. Эта историческая трассировка очень непростая. Она противоречит современным нормам и требованиям.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Трассы коммуникаций. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

Например, канализация в доме была сделана так: между третьим и четвертым этажами внутрь сборно-монолитных перекрытий были вмонтированы горизонтальные участки.

– А для чего это делалось таким образом?

– Это стояк, который следует структуре дома. Там, где квартиры типа F переходили в более крупный шаг ячеек типа К, требовалось перекидывать горизонтальные участки просто потому, что нижние квартиры больше.

На самом деле внутренняя структура дома непроста для понимания. У некоторых первый подход был такой: «А мы сейчас сделаем новые стояки и все!». И где вы их сделаете? Они у вас пройдут через центр квартиры. Это невозможно. Возможно только в пустотелых блоках в стене или опять в этом же перекрытии.

Дальше мне пришлось объяснять инженерам, что часть колонн того застроенного первого этажа были на самом деле толстыми. На старых фотографиях это видно. В них проходили и канализация, и водопровод. Никто не верил, что так может быть – бродили по дому, искали водопровод, искали канализацию. Разве что с рамками не ходили.

– А как там был устроен отвод воды с крыши?

– Внутренний водосток. Совершенно модернисткая история. Он забился, никто не хотел возиться с тем, чтобы его прочищать. Сделали какие-то байпасы, они текли, вода попадала внутрь дома. Нынешнее состояние дома полностью отвечает уровню и культуре его обслуживания.

– Но наружные стены, они ведь из камышита? 

– Хорошо, значит, поговорим о камышите. У меня была идея для развлечения масс оставить кусочки камышита под стеклом внутри корпуса прачечной, для которой уже получено разрешение на строительные работы и готова рабочая документация – после реставрации в ней будет кафе. На самом-то деле камышит – это предтеча каменной ваты. В доме заложено очень много технологий современного строительства. В этом большая часть его инновационности, а не только в архитектуре, структуре или организации пространства. Камышит служил утеплителем торцевых монолитных балок. Там, где они выходили на фасад близко к поверхности, эти маленькие участки им утеплялись.

– Камышит есть только там?

– Только. Дом построен из блоков, которые отливали из бетона на стройплощадке. Блоки были двух типов. Одни – это «блоки Прохорова», похожие на те, что использовались при строительстве Баухауса. Они для внутренних стен и имеют две пустоты. Как раз в этих пустотах прокладывались коммуникации.
Схема кладки блоками типа «Крестьянин». Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

Другие назывались «блоки типа крестьянин». Они использовались для кладки наружных стен. Комбинация была такой: блок – засыпка шлаком или чем-то еще в качестве утеплителя – полблока – штукатурка – покраска. Вот так была устроена эта первая трехслойная стена
Блоки инженера Прохорова. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– А как вы будете поступать со стенами?

– Это один из самых дискуссионных вопросов. Где-то стены руинированы, где-то уже переложены, где-то в прекрасном состоянии. В основном все повреждения связаны с водой. Например, страшнее других выглядит восточный фасад. По нему идут цветочницы, в них были отверстия для того, чтобы вода выливалась наружу. В какой-то момент, скорее всего после войны, отверстия заделали. Никаких кашпо внутри не было, просто почва и растения. Оттуда на фасад выливалась грязная вода, которая попадала в трещины между штукатуркой и блоками. А вот со стенами коммунального корпуса или западного фасада все абсолютно нормально, и ничего там делать не надо. Но есть южный и северный торцы, есть эти куски восточного фасада, которые частично нужно будет перекладывать.
zooming
Восточный фасад, схема сохранности. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Западный фасад, схема сохранности. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

Процент утрат мы указали достаточно приблизительно: только в процессе, идя от оси к оси и исследуя каждую ось, мы сможем понять все точно. Но перекладка будет осуществляться только теми же блоками. Мы будем делать копии этих блоков и восстанавливать кладку. Всем, кто вместо того предлагал пеноблоки или пустотелый кирпич, я на двух эскизах, нарисованных рукой, объяснил, почему чисто технически, а даже не из реставрационных соображений, так делать нельзя.
Схема воздействия воды на фасад. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– Так почему же нельзя?

– Потому что у каждого материала есть свои габариты. Другие габариты меняют внутреннее пространство дома, а там все компактно, и одно сразу цепляет за собой другое. У других материалов и другой объемный вес, на который не рассчитаны перекрытия.

– Будет ли как-то отражено на фасадах, согласно Венецианской хартии, где новая часть, а где старая? Или пока еще рано об этом говорить?

– Мне очень нравится, как, согласно хартии, отреставрирован Neues Museum в Берлине. Это одно из моих любимых зданий. Но когда я на него смотрю, то понимаю, что это история скорее разбомбленного музея, нежели восстановленного. Память разрушенного Берлина – важная часть исторической памяти немцев.

Нужно ли в случае с домом Наркомфина показывать, что вот тут мы переложили этот квадратный метр, а здесь – нет? То есть, хотим ли мы, чтобы фасад дома напоминал кожное заболевание, какой-то псориаз? Для меня это большой вопрос.

Когда я смотрел в Дессау отреставрированный Баухауз, то ничего подобного не заметил. Там все едино в отделке, нигде не показано, где у них новое, а где старое. На здании «Известий» я позволил себе не делать так, чтобы было видно, где новый витраж, а где старый. Иначе фасад был бы похож на калейдоскоп, а мне хотелось, чтобы образ здания был цельным. Для меня это очень серьезный вопрос – выбора, каким путем идти. Я долго об этом думал и все еще продолжаю думать.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– Вот вы говорите, что многое удалось исследовать впервые. Вы обнаружили что-то новое?

– Есть вещи, которые для меня стали открытием. Например, витраж коммунального корпуса. Я всегда считал, что он темный, как и на «Известиях». А он был светлый, почти белый и снаружи, и внутри. Кстати, само здание не было белым, таким, как сейчас изображают конструктивистскую архитектуру. Такого не было, мы точно откроем первый цвет. У нас уже есть исследования, и мы будем продолжать зондажи. Еще мы нашли горизонтальные световые приямки, которые в начале века были очень модными. Они сейчас завалены, и мы их будем, естественно, сохранять.

– А что происходит с интерьерами?

– У меня есть мечта. Я хочу добиться, чтобы квартиры в этом доме продавались с интерьерами. Если не с мебелью, то хотя бы с оборудованием кухни и санузлов. Мне важно показать, что в доме не было никаких случайных элементов, дизайна ради дизайна, архитектуры ради архитектуры. Там каждая деталь имела очень понятный функциональный смысл. Это относится даже к покраске стен.

Все ремонты, которые там происходили, полностью забили оригинальную отделку. Сейчас мы в двух первых квартирах уже взяли 49 проб краски со стен. Разные стены в ячейках красились в разные цвета. В журнале «Современная Архитектура» была статья Моисея Гинзбурга про то, как надо красить стены, там были две цветовые гаммы – холодная и теплая, и потом была колористическая таблица Шепера. Сейчас мы будем эти цвета анализировать, сличать с шеперовской таблицей.
Проект воссоздания колористических решений интерьеров. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект воссоздания колористических решений интерьеров © Гинзбург Архитектс

– Значит ли это, что цветовая гамма зависела от типа ячейки?

– Я не знаю. И никто сейчас этого не скажет. Нет никакой информации. Мы ничего не узнаем, если не будем ходить со скальпелем и сверлом, а технолог не будет исследовать зондажи в лаборатории. В двух первых квартирах мы уже открыли первую и вторую покраску. Мне самому очень интересно понять, красились ли все квартиры в разные цвета или в одинаковые. Мне кажется это такой «вкусной» частью. Я готов хоть каждую квартиру делать индивидуально, но находить оригинальные цвета.
zooming
Слева и в центре: цветовая гамма ячейки типа Ф; справа: цветовая гамма ячейки типа К. / Из кн. М.Я. Гинзбурга «Жилище»

Заказчик вот хочет, чтобы мы сделали деревянные полы. Понятно, что ксилолитовые полы практически все жильцы заменили на деревянные и паркетные, кроме, может, Милютина. Он положил ковры на этот ксилолит. Паркет я сделать готов, но стены хочу покрасить в оригинальные цвета.

– А с квартирой Милютина как обстоят дела? Вы уже занимались его «виллой»? 

– Да какая же она вилла… Я всем рассказываю, как появилась квартира Милютина. Я считаю, что историческая правда не должна теряться. Начнем с того, что квартиры Милютина не было в проекте. Она появилась только потому, что не хватило денег на покупку приточной вытяжной вентилляции. А венткамера на крыше уже была. И Милютин решил сделать себе там квартиру. Они переругались с Гинзбургом вдрызг, и Милютин сказал, что сам спроектирует себе квартиру. Взял ячейку типа К, привязал к этому объему и покрасил в синий цвет. Я был там еще до того, как в ней сделали ремонт и нарисовали «Симпсонов» на стене. Сейчас их уже закрасили, но все равно это чудовищно. Мы, конечно, воссоздадим в ней оригинальную покраску. Все будет сделано так же, как и в других квартирах. Она для нас ничем не отличается от других квартир. Это в общем-то, кунштюк: нарком сделал себе пентхаус в венткамере рядом с четырьмя комнатами общежития рабочих. Имел право.
Квартира Милютина. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– Один из последних скандалов до того, как сменился собственник, был связан с тем, что из коридоров выносили столярку. Там хоть что-нибудь в итоге осталось?

– Немного, но осталось. Есть по чему восстанавливать. Небольшой процент окон мы все-таки постараемся отреставрировать. Но чертежи есть, и как все делать, понятно.

– А кухонные шторки, которые мы все по учебникам знаем, от них что-нибудь сохранилось?

– Подозреваю, что их вообще не было.

– Как не было? А как же чертеж?

– Чертеж этот из книги «Жилище», я его сам очень люблю. Но я нигде не видел ни одной фотографии. Нет ни одного подтверждения, никакого. Не уверен, что их реализовали. Когда я в детстве туда приходил, в тех местах, где, по проекту Гинзбурга, должны были быть кухни, стояли газовые плиты в большинстве квартир. Во всяком случае в тех, в которых я был. То есть место кухонного элемента в ячейках F было заполнено чем-то, связанным с кухней. Моя мечта – сделать кичинетты по эскизам из книги «Жилище» с той самой гармошкой; но газовых плит у нас, понятно, не будет.
zooming
Мини-кухня ячейки типа Ф. / Из кн. М.Я. Гинзбурга «Жилище»

– Что еще входит в ваши планы реставрации?

– Мы хотим опустить уровень земли. Там уровень пола был примерно на сантиметров 30 ниже, чем сейчас земля. Это отдельная такая программа, всегда очень много говорилось о том, что надо открыть первый этаж. То, сколько всего надо сделать, чтобы его открыть, особо не анализировалось. А прежде всего нужно понять, куда девать воду. Дом находится в низине. Сейчас вода течет под него даже с парковки перед «Новинским пассажем». Мы сделали проект, генплан, согласовали с УПДК(?), согласовали с американским посольством. Заказчик получил технические условия на присоединение к коллектору ливневой канализации. Только благодаря этому вся эта история стала возможной. Сейчас согласовываем с полицией. Но, помимо этого, там есть сети, которые, возможно, надо будет опускать ниже, заглублять. Это тоже требует получения технических условий, выполнения работ, дополнительных средств.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– То есть проект предусматривает благоустройство?

– Я хочу сделать единую пешеходную территорию от американского посольства до парка с проходом под домом. Понятно, что исторически там была земля, а под домом бетон, но я предложил мощение гранитом по системе, которая в Москве уже принята, просто по принципу единообразия.

 А музей в доме Наркомфина планируется сделать?

– Обсуждаем этот вопрос с заказчиком. Мы убеждены, что музеефикация одной из ячеек очень нужна.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) Кровля © Гинзбург Архитектс
Конструкции и элементы здания, подлежащие реставрации и восстановлению. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Поздние пристройки и надстройки. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Архитектор:
Алексей Гинзбург
Проект:
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома Наркомфина» (2015–2017)
Россия, Москва, Новинский бульвар, 25, к.1

2015 — 2017

Заказчик: «Лига Прав»

26 Июня 2017

Юлия Тарабарина

Беседовали:

Наталья Мурадова, Юлия Тарабарина
Похожие статьи
2022: что говорят архитекторы
Мы долго сомневались, но решили все же провести традиционный опрос архитекторов по итогам 2022 года. Год трагический, для него так и напрашивается определение «слов нет», да и ограничений много, поэтому в опросе мы тоже ввели два ограничения. Во-первых, мы попросили не докладывать об успехах бюро. Во-вторых, не говорить об общественно-политической обстановке. То и другое, как мы и предполагали, очень сложно. Так и получилось. Главный вопрос один: что из архитектурных, чисто профессиональных, событий, тенденций и впечатлений вы можете вспомнить за год.
KOSMOS: «Весь наш путь был и есть – поиск и формирование...
Говорим с сооснователями российско-швейцарско-австрийского бюро KOSMOS Леонидом Слонимским и Артемом Китаевым: об учебе у Евгения Асса, ценности конкурсов, экологической и прочей ответственности и «сообщающимися сосудами» теории и практики – по убеждению архитекторов KOSMOS, одно невозможно без другого.
КОД: «В удаленных городах, не секрет, дефицит кадров»
О пользе синего, визуальном хаосе и общих и специальных проблемах среды российских городов: говорим с авторами Дизайн-кода арктических поселений Ксенией Деевой, Анастасией Конаревой и Ириной Красноперовой, участниками вебинара Яндекс Кью, который пройдет 17 сентября.
Никита Токарев: «Искусство – ориентир в джунглях...
Следующий разговор в рамках конференции Яндекс Кью – с директором Архитектурной школы МАРШ Никитой Токаревым. Дискуссия, которая состоится 10 сентября в 16:00 оффлайн и онлайн, посвящена междисциплинарности. Говорим о том, насколько она нужна архитектурному образованию, где начинается и заканчивается.
Архитектурное образование: тренды нового сезона
МАРШ, МАРХИ, школа Сколково и руководители проектов дополнительного обучения рассказали нам о том, что меняется в образовании архитекторов. На что повлиял уход иностранных вузов, что будет с российской архитектурной школой, к каким дополнительным знаниям стремиться.
Архитектор в метаверс
Поговорили с участниками фестиваля креативных индустрий G8 о том, почему метавселенные – наша завтрашняя повседневность, и каким образом архитекторы могут влиять на нее уже сейчас.
Арсений Афонин: «Полученные знания лучше сразу применять...
Яндекс Кью проводит бесплатную онлайн-конференцию «Архитектура, город, люди». Мы поговорили с авторами докладов, которые могут быть интересны архитекторам. Первое интервью – с руководителем Софт Культуры. Вебинар о лайфхаках по самообразованию, в котором он участвует – в среду.
Устойчивость метода
ТПО «Резерв» в честь 35-летия покажет на Арх Москве совершенно неизвестные проекты. Задали несколько вопросов Владимиру Плоткину и показываем несколько картинок. Пока – без названий.
Сергей Надточий: «В своем исследовании мы формулируем,...
Недавно АБ ATRIUM анонсировало почти завершенное исследование, посвященное форматам проектирования современных образовательных пространств. Говорим с руководителем проекта Сергеем Надточим о целях, задачах, специфике и структуре будущей книги, в которой порядка 300 страниц.
Олег Манов: «Середины нет, ее нужно постоянно доказывать...
Олег Манов рассказывает о превращении бюро FUTURA-ARCHITECTS из молодого в зрелое: через верность идее создавать новое и непохожее, околоархитектурную деятельность, внимание к рисунку, макетам и исследование взаимоотношений нового объекта с его окружением.
Юлия Тряскина: «В современном общественном интерьере...
Новая премия общественных интерьеров IPI Award рассматривает проекты с точки зрения передовых тенденций современного мира и шире – сверхзадачи, поставленной и реализованной заказчиком и архитектором. Говорим с инициатором премии: о специфике оценки, приоритетах, страхах и надеждах.
Владимир Плоткин:
«У нас сложная, очень уязвимая...
В рамках проекта, посвященного высотному и высокоплотному строительству в Москве последних лет поговорили с главным архитектором ТПО «Резерв» Владимиром Плоткиным, автором многих известных масштабных – и хорошо заметных – построек города. О роли и задачах архитектора в процессе мега-строительства, о драйве мегаполиса и достоинствах смешанной многофункциональной застройки, о методах организации большой формы.
Александр Колонтай: «Конкурс раскрыл потенциал Москвы...
Интервью заместителя директора Института Генплана Москвы, – о международном конкурсе на разработку концепции развития столицы и присоединенных к ней в 2012 году территорий. Конкурс прошел 10 лет назад, в этом году – его юбилей, так же как и юбилей изменения границ столичной территории.
Якоб ван Рейс, MVRDV: «Многоквартирный дом тоже может...
Дом RED7 на проспекте Сахарова полностью отлит в бетоне. Один из руководителей MVRDV посетил Москву, чтобы представить эту стадию строительства главному архитектору города. По нашей просьбе Марина Хрусталева поговорила с Ван Рейсом об отношении архитектора к Москве и о специфике проекта, который, по словам архитектора, формирует на проспекте Сахарова «Красные ворота». А также о необходимости перекрасить обратно Наркомзем.
Илья Машков: «Нужен диалог между профессиональным...
Высказать замечания по тексту закона можно до 8 февраля на портале нормативных актов. В том числе имеет смысл озвучить необходимость возвращения в правовую сферу понятия эскизной концепции и уточнения по вопросам правки или искажения проекта после передачи исключительных прав.
Год 2021: что говорят архитекторы
Вот и наш новый опрос по итогам 2021 года. Ответили 35 архитекторов, включая главных архитекторов Москвы и области. Обсуждают, в основном, ГЭС-2: все в восторге, хотя критические замечания тоже есть. И еще почему-то много обсуждают минимализм, нужен и полезен, или наоборот, вреден и скоро закончится. Всем хорошего 2022 года!
Михаил Филиппов: «В ордерной системе проявляется...
Реализовав свою градостроительную методику в построенном в Сочи Горки-городе, крупных градостроительных проектах в Тюмени и в Сыктывкаре, известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов занялся оформлением своей методики в учебник. Некоторые постулаты своей теории архитектор изложил в интервью для archi.ru.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Татьяна Гук: «Документ, определяющий развитие города,...
Разговор с директором Института Генплана Москвы: о трендах, определяющих будущее, о 70-летней истории института, который в этом году отмечает юбилей, об электронных расчетах в области градпланирования и зарубежном опыте в этой сфере, а также о работе Института в других городах и об идеальном документе для городского развития – гибком и стратегическом.
Феликс Новиков: «Я никогда не предлагал заказчику...
Большое и очень увлекательное интервью с Феликсом Новиковым. О репрессированных родителях, погибшем брате, о переходе от классики к модернизму, об авторстве и соавторстве, о том, как обойти ограничения. По видео связи в Zoom, Hью-Йорк – Рочестер, штат Нью-Йорк, 16-17 Августа, 2021.
Технологии и материалы
Формула надежности. Инновационная фасадная система...
В компании HILTI нашли оригинальное решение для повышения надежности фасадов, в особенности с большими относами облицовки от несущего основания. Пилоны, пилястры и каннелюры теперь можно выполнять без существенного увеличения бюджета, но не в ущерб прочности и надежности
МасТТех: успехи 2022 года
Кроме каталога готовой продукции, холдинг МасТТех и конструкторское бюро предприятия предлагают разработку уникальных решений. Срок создания и внедрения составляет 4-5 недель – самый короткий на рынке светопрозрачных конструкций!
ROCKWOOL: высокий стандарт на всех континентах
Использование изоляционных материалов компании ROCKWOOL при строительстве зданий и сооружений по всему миру является показателем их качества и надежности.
Как применяется каменная вата в знаковых объектах для решения нетривиальных задач – читайте в нашем обзоре.
Кирпичное узорочье
Один из самых влиятельных и узнаваемых стилей в русской архитектуре – Узорочье XVII века – до сих пор не исчерпало своей вдохновляющей силы для тех, кто работает с кирпичом
NEVA HAUS – узорчатые шкатулки на Неве
Отличительной особенностью комплекса NEVA HAUS являются необычные фасады из кирпича: кирпич от «ЛСР. Стеновые» стал материалом, который подчеркивает индивидуальность каждого из корпусов нового комплекса, делая его уникальным.
Керамические блоки Porotherm – 20 лет в России
С 2023 года Wienerberger отказывается от зонтичного бренда в России и сосредотачивает свои усилия на развитии бренда Porotherm. О перспективах рынка и особенностях строительства из керамических блоков в интервью Архи.ру рассказал генеральный директор ООО «Винербергер Кирпич» и «Винербергер Куркачи» Николай Троицкий
Латунный трек
Компания ЦЕНТРСВЕТ активно развивает свою премиальную трековую систему освещения AUROOM, полностью выполненную из благородной латуни.
Обучение через игру: новый тренд детских площадок
Компания «Новые горизонты» разработала инновационный игровой комплекс, который ненавязчиво интегрирует в ежедневную активность детей разного возраста познавательную функцию. Развитие моторики, координации и социальных навыков теперь дополняет знакомство с научными фактами и явлениями.
Живая сталь для архитектуры
Компания «Северсталь» запустила производство атмосферостойкой стали под брендом Forcera. Рассказываем о российском аналоге кортена и расспрашиваем архитекторов: Сергея Скуратова, Сергея Чобана и других – о востребованности и возможностях окисленного металла как такового. Приводим примеры: с ним и сложно, и интересно.
Нестандартные решения для HoReCa и их реализация в проектах...
Каким бы изысканным ни был интерьер в отеле или ресторане, вся обстановка в прямом смысле слова померкнет, если освещение организовано неграмотно или использованы некачественные источники света. Решения от бренда Arlight полностью соответствуют этим требованиям.
Инновации Baumit для защиты фасадов
Австрийский бренд Baumit, эксперт в области фасадных систем, штукатурок и красок, предлагает комплексные системы фасадной теплоизоляции, сочетающие технологичность и широкие дизайнерские возможности
Optima – красота акустики
Акустические панели Armstrong Optima от Knauf Ceiling Solutions – эстетика, функциональность и широкие возможности использования.
Кирпичный модернизм
​Старший научный сотрудник Музея архитектуры им. А.В. Щусева, искусствовед Марк Акопян – о том, как тысячелетняя строительная история кирпича в XX веке обрела новое измерение благодаря модернизму. Публикуем тезисы выступления в рамках семинара «Городские кварталы», организованного компанией «КИРИЛЛ» и Кирово-Чепецким кирпичным заводом
Из чего сделан фасад дома-победителя «Золотого Трезини»?
Для реконструкции и нового строительства в исторической части Васильевского острова архитекторы бюро «Проксима» использовали кирпич Terca Stockholm концерна Wienerberger и фасадную плитку ZEITLOS от Stroeher. Материалы поставила компания «Славдом».
Delabie ставит на черный
Компания Delabie представляет линейку сантехнических изделий Black Spirit, выполненных в матовом черном покрытии. В нее вошли как раковины, смесители и унитазы, так и многочисленные аксессуары, позволяющие добиться эффекта total black.
Мода на плинфу
Коммерческий директор Кирово-Чепецкого кирпичного завода Данил Вараксин в рамках семинара «Городские кварталы» представил архитекторам российский кирпич ригельного формата
Строительный атом архитектуры
В рамках семинара «Городские кварталы» архитектор Роман Леонидов проследил историю кирпичного строительства от древнего Вавилона до наших дней.
Сейчас на главной
Стихия воды
Ванная на 84 этаже, купание под звездами, заплыв к Финскому заливу и спуск к горному источнику – в нашей подборке спа-комплексов.
Искусство в аэропорту
Бюро OMA разработало выставочный дизайн для 1-й Биеннале исламских искусств: экспозиция размещена в знаменитом Терминале хаджа в аэропорту Джидды.
Кожа вокзала
Продолжая собирать подписи за сохранение подлинной архитектуры вокзала города Владимира (1969–1975), рассматриваем его более внимательно: разбираемся, что в нем ценного и почему его надо сохранить и отреставрировать с обновлением, а не одевать в вентфасады. Обнаружилось достаточно много тонкостей и нюансов – если здание бережно очистить, оно само сможет стать туристической достопримечательностью и позитивным примером сохранения наследия авторской архитектуры модернизма.
«Новая Эллада»
Публикуем рецензию на вышедшую в этом январе книгу Андрея Карагодина «Новая Эллада. Два века архитектурной утопии на южном берегу Крыма».
Архитектор как граффити
В Нижнем Новгороде провели конкурс и реализовали победивший проект граффити в честь Александра Харитонова. Оно разместилось на улице архитектора, в арке между первой и второй очередью банка Гарантия. Илья Сакович – о конкурсе, граффити, Александре Харитонове.
Фанера над Парижем
Небольшой корпус социального жилья, построенный бюро Mobile Architectural Office в 10-м округе Парижа, выполнен из панелей клеёной древесины. Проект получился недорогим, экологичным и был реализован в кратчайшие сроки.
Зал торжеств
Недостроенный кинотеатр при санатории «Русь» в Геленджике архитекторы Fox Group Interiors превратили в конгресс-холл, где можно проводить мероприятия разной степени торжественности: от свадеб до бизнес-завраков и детских праздников.
Кристалл квартала
Типология и пластика крупных жилых комплексов не стоит на месте, и в створе общеизвестных решений можно найти свои нюансы. Комплекс Sky Garden объединяет две известные темы, «набирая» гигантский квартал из тонких и высоких башен, выстроенных по периметру крупного двора, в котором «растворен» перекресток двух пешеходных бульваров.
Градсовет Петербурга 25.01.2023
Для Пироговской набережной «Студия 44» предложила белоснежный дом с тремя ризалитами и каскадом террас. Эксперты разбирались, что в проекте перевешивает: вид на воду или критическая близость к шестиполосной магистрали.
Парк железнодорожников
После реконструкции районный парк Уфы получил больше площадок и сценариев отдыха, в их числе – терапевтический сад для людей с ограниченными возможностями и смотровая площадка. Дизайн малых архитектурных форм отсылает к железнодорожной станции Дёма.
Умер Балкришна Доши
В возрасте 95 лет скончался индийский архитектор Балкришна Доши, лауреат Притцкеровской премии, сотрудник Ле Корбюзье и Луиса Кана.
Ландшафтная мимикрия
Массимо Альвизи и Дзюнко Киримото реконструировали виллу на севере Италии. Их минималистичный средовой проект одновременно традиционен и современен, став при этом неотъемлемой частью пейзажа.
Искусство чтения
«Хора» продолжает «библиотечную» серию: по проекту бюро пространство антресольного этажа Западного крыла Новой Третьяковки преобразовалось в книжную гостиную. Сюда можно прийти почитать или поработать без билета или абонемента.
«Звездное облако»
В Чэнду строится музей научной фантастики по проекту Zaha Hadid Architects: проектирование началось в 2022, а уже летом 2023-го он примет церемонию вручения международной премии Hugo – самой важной в области фантастики и фэнтези.
Солнце, воздух и вода
По проекту ПИ «АРЕНА» завершилось строительство «Солнечного» – нового и самого большого лагеря в составе «Артека». Он был задуман еще в советские годы, но не был реализован. Современный вариант удивляет сложными инженерными решениями, которые сочетаются с ясной структурой: вместе они порождают пространства сродни эшеровским.
Ар-деко на границе с Космосом
Конкурсный проект Степана Липгарта – клубный дом сдержанно-классицистической стилистики для участка в близком соседстве со зданием Музея космонавтики в Калуге – откликается и на контекст, и на поставленную заказчиком задачу. Он в меру респектабален, в меру подвижен и прозрачен, и даже немного вкапывается в землю, чтобы соблюсти строгие высотные ограничения, не теряя пропорций и масштаба.
Природные оттенки
Кровля и фасады виллы на побережье Нидерландов по проекту Mecanoo полностью облицованы глазурованной плиткой голубых, серых и зеленых оттенков.
Выбрать курс
В Ульяновске завершился конкурс на развитие бывшей территории Суворовского военного училища. В финал вышли три консорциума, сформированные из местных организаций и столичных бюро: Asadov, ТПО ПРАЙД и TOBE architects. Показываем все три предложения.
Сопка за стеной
Мастер-план микрорайона в Южно-Сахалинске, разработанный Институтом генплана Москвы при участии Kengo Kuma & Associates, основан на сложностях и преимуществах рельефа предгорья: дома располагаются каскадами, а многоуровневое благоустройство пронизывает все кварталы и соединяется с лесными тропами.
Сохранить модернистское здание вокзала города Владимира!
Открываем сбор подписей под открытым письмом директора Музея архитектуры Елизаветы Лихачевой и архитектора Сергея Чобана в защиту модернистского здания вокзала города Владимира, которому сейчас угрожает реконструкция с обезличиванием, и всех памятников модернизма в целом – авторы призывают поставить их на охрану как федеральные ОКН. Поддерживаем инициативу, эти здания, действительно, давно пора поставить на охрану.
На лучезарном острове
Wyndham Clubhouse, построенный по проекту вьетнамского бюро MIA Design Studio на курортном острове Фукуок, мыслился как гигантский уютный светильник с узорчатыми кирпичными стенами в качестве абажура.
Лоу-тек для музея
Бюро gmp выиграло конкурс на проект реконструкции и расширения гипсоформовочной мастерской Государственных музеев Берлина – крупнейшей в мире. Слепки скульптур производятся здесь уже более 200 лет.
День и ночь в лесу
Гастробар в Калининграде, в оформлении которого архитекторы Line Design использовали настоящие природые объекты: стволы и ветви сосен, залитые в эпоксидную смолу папоротники, песок Балтийского моря и ковер из мха.
Белое внутри
Обновленный по проекту бюро ГОРА интерьер филармонии имени Ростроповича в Кремле Нижнего Новгорода – белый и текучий, – по словам архитекторов, как мелодия. Он действительно стал ощутимо свежее и современнее, проявил и усилил достоинства, заложенные при реконструкции 1960-х, добавив современной цельности, пластичности и медитативности.