English version

Алексей Гинзбург: «Дом Наркомфина нельзя просто отреставрировать»

Глава «Гинзбург Архитекстс» – о плане и деталях реконструкции дома Наркомфина, которая уже почти началась. Об уникальной структуре инженерных коммуникаций, предложенных в доме Моисеем Гинзбургом, необходимости дополнительных исследований и проекте благоустройства с понижением мостовой.

mainImg
Архитектор:
Алексей Гинзбург
Проект:
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома Наркомфина» (2015–2017)
Россия, Москва, Новинский бульвар, 25, к.1

2015 — 2017

Заказчик: «Лига Прав»
0 Архи.ру:
– Почему вы вернулись к проекту реставрации дома Наркомфина? Вы же его бросали.

Алексей Гинзбург:
– Не то чтобы я его бросал. Я перестал им заниматься потому, что понял: ничего, кроме разговоров, не происходит. Велись незаконные ремонты, из дома выносили подлинные элементы. Обсуждали какие-то пристройки гаражей, фитнес-центров. Тогда я принял решение максимально дистанцироваться от всего этого.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Генплан. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– А когда и с чего начался новый этап в истории реставрации?

– Новый этап начался в конце 2015 года, когда у дома появился владелец, компания «Лига Прав». Ей удалось сделать то, что не удавалось никому последние лет двадцать. Она консолидировала собственность в доме – выкупила на аукционе за полную стоимость площади, принадлежащие городу. Хотя эти площади не «сахарные», это коридоры и первый этаж, который должен быть в основном демонтирован. И еще коммунальный корпус, верхний уровень которого тоже нужно будет демонтировать. Никакого отношения к красивым материям все это не имеет. Но иначе были невозможны никакие шаги, связанные с реставрацией.

После того, как у дома появился единый владелец, который может вести работы со всеми его инженерными системами, и может выполнять функции заказчика и застройщика с юридической точки зрения, было получено официальное разрешение на производство работ. Не хочу называть даты, поскольку это зависит не от меня, но реализация начнется в ближайшее время. Конечно, все будет происходить постепенно, начиная с тех частей дома, которые свободны от обитателей.

– А сколько там сейчас живет человек? Все квартиры заняты?

– Там пока почти все квартиры сдаются, как и сдавались до того. Сейчас нам освободили две первые ячейки, но, конечно, мы будем постепенно заниматься всеми квартирами.

– Чем новый проект реставрации отличается от того, что был прежде?

– Дом сложнейший. Во многие его места – в те, что были выкуплены – даже я впервые попал только в прошлом году. И обследовать эти зоны мы тоже начали в прошлом году. В качестве изыскателей и проектировщиков по строительным конструкциям и инженерным разделам была привлечена ПФ «Градо», а мы – к реставрации и приспособлению в части архитектуры и интерьеров.

Совместно мы выполнили и согласовали проект реставрации и приспособления, а также рабочую документацию, части которой мы еще продолжаем выпускать. Равно как и продолжаем вести определенные изыскания. Какие-то технологические нюансы еще прорабатываются, но проект сделан на принципиально ином качественном уровне. Он намного более подробен.
zooming
Поздние пристройки и надстройки. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Поздние пристройки и надстройки. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– В какой последовательности будут вестись работы? Уже есть какой-то план на этот счет?

– Сначала будет демонтаж тех пристроек и настроек, которые появились в позднее время. Это касается коммунального корпуса и первого этажа. Дальше уже можно будет работать с коммунальным корпусом полностью и с северной частью дома. Мы хотим работать по частям. Раньше я считал, что это неправильно и нужно работать со всем домом в целом. Но глубокая комплексная проработка здания привела к пониманию того, что лучше начать работать с конструкциями и инженерными системами в части дома, чтобы апробировать многие из тех методик, которые мы заложили в проект и рабочую документацию. Ведь сказать, что мы занимались архитектурной частью проекта – значит ничего не сказать. Мы инженерам объясняли, как устроены в доме инженерные системы, потому что, не продумав их, невозможно сохранить структуру дома. А мы считаем очень важным ее сохранить.

– То есть, сохранение всей инженерной структуры заложено в проект? А в каком состоянии находятся инженерные системы?

– Дом Наркомфина невозможно просто отреставрировать. Во многих других конструктивистских зданиях можно в конце концов ограничиться тем, чтобы сделать – сохранить только фасад. Но специфика дома Наркомфина – именно во внутренней структуре. В ней так много заложено, что если допустить какие-то изменения, то разрушишь ее всю. Наша задача – создать образцово-показательный кейс, иначе дом мы утратим.

Большую часть инженерных систем нужно заменять. Например, в доме есть сгнившие стальные водопроводные трубы. Но в проект заложены решения, где все соответствует точной исторической трассировке. И мы на этом настаиваем. Эта историческая трассировка очень непростая. Она противоречит современным нормам и требованиям.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Трассы коммуникаций. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

Например, канализация в доме была сделана так: между третьим и четвертым этажами внутрь сборно-монолитных перекрытий были вмонтированы горизонтальные участки.

– А для чего это делалось таким образом?

– Это стояк, который следует структуре дома. Там, где квартиры типа F переходили в более крупный шаг ячеек типа К, требовалось перекидывать горизонтальные участки просто потому, что нижние квартиры больше.

На самом деле внутренняя структура дома непроста для понимания. У некоторых первый подход был такой: «А мы сейчас сделаем новые стояки и все!». И где вы их сделаете? Они у вас пройдут через центр квартиры. Это невозможно. Возможно только в пустотелых блоках в стене или опять в этом же перекрытии.

Дальше мне пришлось объяснять инженерам, что часть колонн того застроенного первого этажа были на самом деле толстыми. На старых фотографиях это видно. В них проходили и канализация, и водопровод. Никто не верил, что так может быть – бродили по дому, искали водопровод, искали канализацию. Разве что с рамками не ходили.

– А как там был устроен отвод воды с крыши?

– Внутренний водосток. Совершенно модернисткая история. Он забился, никто не хотел возиться с тем, чтобы его прочищать. Сделали какие-то байпасы, они текли, вода попадала внутрь дома. Нынешнее состояние дома полностью отвечает уровню и культуре его обслуживания.

– Но наружные стены, они ведь из камышита? 

– Хорошо, значит, поговорим о камышите. У меня была идея для развлечения масс оставить кусочки камышита под стеклом внутри корпуса прачечной, для которой уже получено разрешение на строительные работы и готова рабочая документация – после реставрации в ней будет кафе. На самом-то деле камышит – это предтеча каменной ваты. В доме заложено очень много технологий современного строительства. В этом большая часть его инновационности, а не только в архитектуре, структуре или организации пространства. Камышит служил утеплителем торцевых монолитных балок. Там, где они выходили на фасад близко к поверхности, эти маленькие участки им утеплялись.

– Камышит есть только там?

– Только. Дом построен из блоков, которые отливали из бетона на стройплощадке. Блоки были двух типов. Одни – это «блоки Прохорова», похожие на те, что использовались при строительстве Баухауса. Они для внутренних стен и имеют две пустоты. Как раз в этих пустотах прокладывались коммуникации.
Схема кладки блоками типа «Крестьянин». Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

Другие назывались «блоки типа крестьянин». Они использовались для кладки наружных стен. Комбинация была такой: блок – засыпка шлаком или чем-то еще в качестве утеплителя – полблока – штукатурка – покраска. Вот так была устроена эта первая трехслойная стена
Блоки инженера Прохорова. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– А как вы будете поступать со стенами?

– Это один из самых дискуссионных вопросов. Где-то стены руинированы, где-то уже переложены, где-то в прекрасном состоянии. В основном все повреждения связаны с водой. Например, страшнее других выглядит восточный фасад. По нему идут цветочницы, в них были отверстия для того, чтобы вода выливалась наружу. В какой-то момент, скорее всего после войны, отверстия заделали. Никаких кашпо внутри не было, просто почва и растения. Оттуда на фасад выливалась грязная вода, которая попадала в трещины между штукатуркой и блоками. А вот со стенами коммунального корпуса или западного фасада все абсолютно нормально, и ничего там делать не надо. Но есть южный и северный торцы, есть эти куски восточного фасада, которые частично нужно будет перекладывать.
zooming
Восточный фасад, схема сохранности. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Западный фасад, схема сохранности. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

Процент утрат мы указали достаточно приблизительно: только в процессе, идя от оси к оси и исследуя каждую ось, мы сможем понять все точно. Но перекладка будет осуществляться только теми же блоками. Мы будем делать копии этих блоков и восстанавливать кладку. Всем, кто вместо того предлагал пеноблоки или пустотелый кирпич, я на двух эскизах, нарисованных рукой, объяснил, почему чисто технически, а даже не из реставрационных соображений, так делать нельзя.
Схема воздействия воды на фасад. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– Так почему же нельзя?

– Потому что у каждого материала есть свои габариты. Другие габариты меняют внутреннее пространство дома, а там все компактно, и одно сразу цепляет за собой другое. У других материалов и другой объемный вес, на который не рассчитаны перекрытия.

– Будет ли как-то отражено на фасадах, согласно Венецианской хартии, где новая часть, а где старая? Или пока еще рано об этом говорить?

– Мне очень нравится, как, согласно хартии, отреставрирован Neues Museum в Берлине. Это одно из моих любимых зданий. Но когда я на него смотрю, то понимаю, что это история скорее разбомбленного музея, нежели восстановленного. Память разрушенного Берлина – важная часть исторической памяти немцев.

Нужно ли в случае с домом Наркомфина показывать, что вот тут мы переложили этот квадратный метр, а здесь – нет? То есть, хотим ли мы, чтобы фасад дома напоминал кожное заболевание, какой-то псориаз? Для меня это большой вопрос.

Когда я смотрел в Дессау отреставрированный Баухауз, то ничего подобного не заметил. Там все едино в отделке, нигде не показано, где у них новое, а где старое. На здании «Известий» я позволил себе не делать так, чтобы было видно, где новый витраж, а где старый. Иначе фасад был бы похож на калейдоскоп, а мне хотелось, чтобы образ здания был цельным. Для меня это очень серьезный вопрос – выбора, каким путем идти. Я долго об этом думал и все еще продолжаю думать.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– Вот вы говорите, что многое удалось исследовать впервые. Вы обнаружили что-то новое?

– Есть вещи, которые для меня стали открытием. Например, витраж коммунального корпуса. Я всегда считал, что он темный, как и на «Известиях». А он был светлый, почти белый и снаружи, и внутри. Кстати, само здание не было белым, таким, как сейчас изображают конструктивистскую архитектуру. Такого не было, мы точно откроем первый цвет. У нас уже есть исследования, и мы будем продолжать зондажи. Еще мы нашли горизонтальные световые приямки, которые в начале века были очень модными. Они сейчас завалены, и мы их будем, естественно, сохранять.

– А что происходит с интерьерами?

– У меня есть мечта. Я хочу добиться, чтобы квартиры в этом доме продавались с интерьерами. Если не с мебелью, то хотя бы с оборудованием кухни и санузлов. Мне важно показать, что в доме не было никаких случайных элементов, дизайна ради дизайна, архитектуры ради архитектуры. Там каждая деталь имела очень понятный функциональный смысл. Это относится даже к покраске стен.

Все ремонты, которые там происходили, полностью забили оригинальную отделку. Сейчас мы в двух первых квартирах уже взяли 49 проб краски со стен. Разные стены в ячейках красились в разные цвета. В журнале «Современная Архитектура» была статья Моисея Гинзбурга про то, как надо красить стены, там были две цветовые гаммы – холодная и теплая, и потом была колористическая таблица Шепера. Сейчас мы будем эти цвета анализировать, сличать с шеперовской таблицей.
Проект воссоздания колористических решений интерьеров. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект воссоздания колористических решений интерьеров © Гинзбург Архитектс

– Значит ли это, что цветовая гамма зависела от типа ячейки?

– Я не знаю. И никто сейчас этого не скажет. Нет никакой информации. Мы ничего не узнаем, если не будем ходить со скальпелем и сверлом, а технолог не будет исследовать зондажи в лаборатории. В двух первых квартирах мы уже открыли первую и вторую покраску. Мне самому очень интересно понять, красились ли все квартиры в разные цвета или в одинаковые. Мне кажется это такой «вкусной» частью. Я готов хоть каждую квартиру делать индивидуально, но находить оригинальные цвета.
zooming
Слева и в центре: цветовая гамма ячейки типа Ф; справа: цветовая гамма ячейки типа К. / Из кн. М.Я. Гинзбурга «Жилище»

Заказчик вот хочет, чтобы мы сделали деревянные полы. Понятно, что ксилолитовые полы практически все жильцы заменили на деревянные и паркетные, кроме, может, Милютина. Он положил ковры на этот ксилолит. Паркет я сделать готов, но стены хочу покрасить в оригинальные цвета.

– А с квартирой Милютина как обстоят дела? Вы уже занимались его «виллой»? 

– Да какая же она вилла… Я всем рассказываю, как появилась квартира Милютина. Я считаю, что историческая правда не должна теряться. Начнем с того, что квартиры Милютина не было в проекте. Она появилась только потому, что не хватило денег на покупку приточной вытяжной вентилляции. А венткамера на крыше уже была. И Милютин решил сделать себе там квартиру. Они переругались с Гинзбургом вдрызг, и Милютин сказал, что сам спроектирует себе квартиру. Взял ячейку типа К, привязал к этому объему и покрасил в синий цвет. Я был там еще до того, как в ней сделали ремонт и нарисовали «Симпсонов» на стене. Сейчас их уже закрасили, но все равно это чудовищно. Мы, конечно, воссоздадим в ней оригинальную покраску. Все будет сделано так же, как и в других квартирах. Она для нас ничем не отличается от других квартир. Это в общем-то, кунштюк: нарком сделал себе пентхаус в венткамере рядом с четырьмя комнатами общежития рабочих. Имел право.
Квартира Милютина. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– Один из последних скандалов до того, как сменился собственник, был связан с тем, что из коридоров выносили столярку. Там хоть что-нибудь в итоге осталось?

– Немного, но осталось. Есть по чему восстанавливать. Небольшой процент окон мы все-таки постараемся отреставрировать. Но чертежи есть, и как все делать, понятно.

– А кухонные шторки, которые мы все по учебникам знаем, от них что-нибудь сохранилось?

– Подозреваю, что их вообще не было.

– Как не было? А как же чертеж?

– Чертеж этот из книги «Жилище», я его сам очень люблю. Но я нигде не видел ни одной фотографии. Нет ни одного подтверждения, никакого. Не уверен, что их реализовали. Когда я в детстве туда приходил, в тех местах, где, по проекту Гинзбурга, должны были быть кухни, стояли газовые плиты в большинстве квартир. Во всяком случае в тех, в которых я был. То есть место кухонного элемента в ячейках F было заполнено чем-то, связанным с кухней. Моя мечта – сделать кичинетты по эскизам из книги «Жилище» с той самой гармошкой; но газовых плит у нас, понятно, не будет.
zooming
Мини-кухня ячейки типа Ф. / Из кн. М.Я. Гинзбурга «Жилище»

– Что еще входит в ваши планы реставрации?

– Мы хотим опустить уровень земли. Там уровень пола был примерно на сантиметров 30 ниже, чем сейчас земля. Это отдельная такая программа, всегда очень много говорилось о том, что надо открыть первый этаж. То, сколько всего надо сделать, чтобы его открыть, особо не анализировалось. А прежде всего нужно понять, куда девать воду. Дом находится в низине. Сейчас вода течет под него даже с парковки перед «Новинским пассажем». Мы сделали проект, генплан, согласовали с УПДК(?), согласовали с американским посольством. Заказчик получил технические условия на присоединение к коллектору ливневой канализации. Только благодаря этому вся эта история стала возможной. Сейчас согласовываем с полицией. Но, помимо этого, там есть сети, которые, возможно, надо будет опускать ниже, заглублять. Это тоже требует получения технических условий, выполнения работ, дополнительных средств.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс

– То есть проект предусматривает благоустройство?

– Я хочу сделать единую пешеходную территорию от американского посольства до парка с проходом под домом. Понятно, что исторически там была земля, а под домом бетон, но я предложил мощение гранитом по системе, которая в Москве уже принята, просто по принципу единообразия.

 А музей в доме Наркомфина планируется сделать?

– Обсуждаем этот вопрос с заказчиком. Мы убеждены, что музеефикация одной из ячеек очень нужна.
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) Кровля © Гинзбург Архитектс
Конструкции и элементы здания, подлежащие реставрации и восстановлению. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Поздние пристройки и надстройки. Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома-коммуны Наркомфина» (2015–2017) © Гинзбург Архитектс
Архитектор:
Алексей Гинзбург
Проект:
Проект реставрации и приспособления объекта культурного наследия «Здание дома Наркомфина» (2015–2017)
Россия, Москва, Новинский бульвар, 25, к.1

2015 — 2017

Заказчик: «Лига Прав»

26 Июня 2017

Юлия Тарабарина

Беседовали:

Наталья Мурадова, Юлия Тарабарина
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Михаил Филиппов: «В ордерной системе проявляется...
Реализовав свою градостроительную методику в построенном в Сочи Горки-городе, крупных градостроительных проектах в Тюмени и в Сыктывкаре, известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов занялся оформлением своей методики в учебник. Некоторые постулаты своей теории архитектор изложил в интервью для archi.ru.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Татьяна Гук: «Документ, определяющий развитие города,...
Разговор с директором Института Генплана Москвы: о трендах, определяющих будущее, о 70-летней истории института, который в этом году отмечает юбилей, об электронных расчетах в области градпланирования и зарубежном опыте в этой сфере, а также о работе Института в других городах и об идеальном документе для городского развития – гибком и стратегическом.
Феликс Новиков: «Я никогда не предлагал заказчику...
Большое и очень увлекательное интервью с Феликсом Новиковым. О репрессированных родителях, погибшем брате, о переходе от классики к модернизму, об авторстве и соавторстве, о том, как обойти ограничения. По видео связи в Zoom, Hью-Йорк – Рочестер, штат Нью-Йорк, 16-17 Августа, 2021.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Технологии и материалы
Как укладка металлических бордюров влияет на дизайн...
Любой дизайн можно испортить неаккуратной работой, особенно если в отделке помещения участвует металлический бордюр. Он способен внести в интерьер утончённость, а может закапризничать в неумелых руках и подчеркнуть кривизну укладки отделочного материала. Как правильно устанавливать металлические бордюры, чтобы дизайнеру было проще контролировать исполнителя и не пришлось краснеть перед заказчиком?
Больше воздуха
Cтеклянные навесы и павильоны Solarlux расширяют пространство загородного дома, позволяя наслаждаться ландшафтом в любое время года и суток.
Испытание пространством и временем
Цифровая эпоха приучает к быстрым переменам. То, что еще вчера находилось в авангарде технологического прогресса, сегодня может безнадежно устареть. Множество продуктов создается под сиюминутные потребности, потому, что завтрашний день открывает новые горизонты возможностей. И в этом смысле архитектура остается неким символом здорового консерватизма
Тенденции в освещении жилых комплексов
Современные тенденции в строительстве жилых комплексов таковы, что застройщик использует качественный свет для освещения мест общего пользования даже на объектах эконом класса и среднего ценового сегмента. Это необходимо, чтобы у покупателя возникло желание купить квартиру именно в данном ЖК. Каким образом реализовать эту задумку, мы разберем в этой статье.
Ясное небо от AkzoNobel
Рассказываем про ключевой цвет Dulux 2022 – им назван воздушный и нежный светло-голубой оттенок «Ясное небо» (14BB 55/113), призванный стать «глотком свежего воздуха», символом перемен и свободы.
Rehau для особенных архитектурных решений
Самые популярные на европейском рынке пластиковые окна – это не только шумоизоляция и теплосбережение, но и стильный дизайн с богатой палитрой оттенков, разнообразием фактур и индивидуальными решениями.
Гуляют все!
Как сделать уличную площадку интересной для разных категорий горожан, знает компания Lappset: мини-футбол и паркур для подростков, эффективные тренировки для взрослых и развитие координации движений для пожилых.
Корабль на берегу города
Образ двух глядящихся друг в друга озер; или космического паруса, наводящего тень и освещающего одновременно; или корабля, соединяющего город и бухту; все это – здание Центра культуры и конгрессов в Люцерне. А материальность этому метафорическому плаванию обеспечивают серебристые сверхлегкие сотовые панели ALUCORE ®.
Каменная речка
Компания Zabor Modern представляет технологию ограждения без столбов и фундамента, которая позволяет экономить на монтаже и добиваться высоких эстетических решений.
«ОРТОСТ-ФАСАД»: мы знаем фасады от «А» до «Я»
Компания «ОРТОСТ-ФАСАД» завершила выполнение работ по проектированию, изготовлению и монтажу уникальной подсистемы и фасадных панелей с интегрированным клинкерным кирпичом на ЖК «Садовые кварталы».
Тектоника, фактура, надежность: за что мы любим кирпичные...
У многих вещей есть свой канонический образ, так кирпич обычно ассоциируется с однотонной кладкой терракотового цвета. Однако новый, третий по счету, выпуск каталога облицовочного кирпича Terca полностью разрушает стереотипы. Представленные в нем образцы настолько многочисленно-разнообразны, что для путешествия по страницам каталога читателю потребуется свой Вергилий. Отчасти выполняя его функцию, расскажем о трёх, по нашему мнению, самых интересных и привлекательных видах кирпича из этого каталога.
COR-TEN® как подлинность
Материал с высокой эстетической емкостью обещает быть вечным, но только в том случае, если произведен по правильной технологии. Рассказываем об особенностях оригинальной стали COR-TEN® и рассматриваем российские объекты, на которых она уже применена.
Хорошо забытое старое
Что можно почерпнуть из дореволюционных книг современному заказчику и производителю кирпича? Рассказывает директор компании «Кирилл» Дмитрий Самылин.
Сейчас на главной
Серебряная хижина
Интровертный дом от SA lab со ставнями и рассчитанном алгоритмами окном в кровле дает возможность для уединения и созерцательного отдыха.
Альпийские луга на крышах
Бюро Benthem Crouwel выиграло конкурс на проект многофункционального комплекса в Праге: на кровлях планируется воспроизвести флору горных массивов Чехии.
Отель на понтонах
Инициативный проект Антона Кочуркина и Аллы Чубаровой представляет собой модульный отель на понтонных – или бетонных – платформах. Группы модулей могут складываться в любые рисунки.
«Открытый город»: Археология будущего
Начинаем публиковать проекты воркшопов «Открытого города» 2021 – фестиваля архитектурного образования, который ежегодно проводит Москомархитектура. Первый проект – Археология будущего, курировали Даниил Никишин, Михаил Бейлин / Citizenstudio.
Третья ипостась Билярска
Проект-победитель конкурса Малых городов: культурно-рекреационный кластер, деликатно вписанный в ландшафт заповедника, который расширяет пространство паломнического центра «Святой ключ» неподалеку от древней столицы Волжской Булгарии.
«Маленькие миры»
Жилой комплекс в Кортрейке для молодых пациентов с ранней деменцией и пожилых людей, переживших инсульт или же страдающих соматоформными расстройствами, воплощает собой концепцию «невидимой заботы». Авторы проекта – Studio Jan Vermeulen совместно с Tom Thys Architecten.
Непрерывность путей
Квартал 5B по проекту бюро Raum в Нанте соединяет офисы и мастерские железнодорожной компании, городской паркинг и доступное жилье.
Растворение с углублением
Обнародован проект реконструкции Шестигранника Жолтовского для Музея современного искусства «Гараж». Его авторы – знаменитое японское бюро SANAA, известное крайней тонкостью решений и интересом к современному искусству. Проект предполагает появление под павильоном подземного пространства с большим безопорным выставочным залом и хранением, а также максимально возможную проницаемость верхней части здания.
Таежными тропами
Благоустройство живописного, но труднодоступного маршрута в пермском заповеднике Басеги призвано помочь туристам во время восхождения как физически, предоставляя места для отдыха и обогрева, так и духовно, открывая самые красивые места без ущерба для экосистемы.
Парковый узел
Проект «Супер-парка Яуза» предлагает связать несколько известных парков на северо-востоке Москвы велопешеходным и беговым маршрутом, улучшив проницаемость этой части города и, кроме того, соединив части двух крупных туристических маршрутов Москвы и Подмосковья. Это своего рода проект-шарнир.
Город-впечатление
Проект-победитель конкурса Малых городов для Мосальска предполагает создание цепочки разнообразных пространств, которые привлекут туристов и сделают досуг горожан более насыщенным.
Ритмическое соответствие
Дом первой очереди проекта Ленинский, 38 – светлая пластина, вытянутая в глубине участка параллельно проспекту – можно рассматривать как пример баланса контекстуальной уместности и пластической, также как и фактурной, детализации, организованной сложным, но достаточно строгим ритмом.
Стереоскопичность и непрагматичность
Экспозиционный дизайн, реализованный Сергеем Чобаном и Александрой Шейнер для выставки, которая справедливо претендует на роль главного художественного события года, активно реагирует на ее содержание и даже интерпретирует его, буквально вылепливая в залах ГТГ «пространство Врубеля». Разбираемся, как оно выстроено и почему.
Дом среди холмов
Вилла на юге Португалии по проекту бюро Promontorio и Жуана Краву – архетипическое огражденное пространство среди ландшафта.
Спасение Саут-стрит глазами Дениз Скотт Браун
Любое радикальное вмешательство в городскую ткань всегда вызывает споры. Джереми Эрик Тененбаум – директор по маркетингу компании VSBA Architects & Planners, писатель, художник, преподаватель, а также куратор выставки Дениз Скотт Браун «Wayward Eye» на Венецианской биеннале – об истории масштабного проекта реконструкции Филадельфии, социальной ответственности архитектора, балансе интересов и праве жителей на свое место в городе.
Когда стемнеет
Проект-победитель конкурса Малых городов предлагает подчеркнуть двойственный характер Гурьевского парка и сделать его интересным для посещения в вечернее время.
Злободневное
Megabudka опубликовали в инстаграме собственный «проект капитального ремонта здания ТАСС» – в виде небоскреба. Такого рода полезные шутки становятся распространенными; но в данном случае ироническое предложение перекликается не только с актуальной московской повесткой, но и с историей места.
Укорененный музей
В Гонконге открылся музей M+ по проекту архитекторов Herzog & de Meuron – флагманский проект нового Культурного района Западного Коулуна.
Небоскреб на биомассе
В ходе Конференции ООН по изменению климата в Глазго архитекторы SOM представили проект Urban Sequoia – небоскреба, поглощающего CO2 из атмосферы.
Эконом-вилла
Доступный, просторный и эстетичный каркасный дом от бюро ISAEV architects предназначен для отдыха от города и созерцания природы.
Солнце встает над Амуром
В компактном и эффективном с точки зрения планировок аэропорту Хабаровска немецкое бюро WP|ARC обыгрывает тему речной волны и света и добавляет капельку иронии в виде белого медведя.
Звезды для Черемушек
Победитель закрытого конкурса на ЖК Кржижановского, 31, «звездное» голландское бюро UNStudio, был объявлен 9 ноября. Мы попросили у организаторов дополнительные материалы и рассказываем о проекте несколько подробнее, чем это было сделано ранее. С планами и схемами.
Нюансы сохранения
Как взаимодействуют фандрайзинг и помощь благотворительных фондов при сохранении наследия – рассказывает Роман Ушаков, координатор фонда «Внимание», спикер фестиваля архитектурного образования и карьеры «Открытый город 2021», организованного Москомархитектурой.