Олег Рыбин: «После принятия Градостроительного кодекса в 2004 году мы живем, скорее, вопреки закону»

Интервью с Олегом Рыбиным, который с 16 апреля официально вступил в должность главного архитектора Петербурга и председателя Комитета по градостроительству и архитектуре этого города.

Беседовала:
Анна Домрачева

mainImg
– Вы занимаете сразу две должности – главного архитектора и председателя Комитета по градостроительству и архитектуре Санкт-Петербурга. В Москве сейчас не так. Чем обусловлено объединение двух постов?

Совмещение этих постов важно не только для Петербурга, а для любого города России, потому что административный ресурс помогает главному архитектору принимать профессиональные и блокировать неверные решения.

После принятия Градостроительного кодекса в 2004 году мы живем, скорее, вопреки закону. В его версии отменено согласование проектов органами архитектуры. Это  порождает недовольство и профессионалов и горожан, увидевших, наконец, здание, с которого сняли леса. Резонанс вокруг нового здания Мариинки это подтвердил и заставил задуматься – может, пришла пора подкорректировать федеральный закон? Ведь сейчас у главного архитектора города нет правовых рычагов воздействия на ситуацию.

Кстати, именно на примере Мариинки-2 виден полный срез проблем в механизме принятия решений: организация конкурсов и его результаты, согласование проектов, работа градостроительного совета и рекомендательный характер принятого им решения.

А ведь все города болеют одной и той же болезнью, различна лишь степень поражения. Болезнь прогрессирует, потому что архитектор, как принято считать, мешает девелоперам. Их цели понятны, в итоге часто строится то, что продается, а не то, что нужно городу. В связи с этим главного архитектора стараются отодвинуть подальше, ссылаясь на административный  барьер, что идет городам только во вред. Снимать все административные барьеры в отсутствии общей культуры поведения оказывается небезопасно.

Необходимо разобраться, кто он – главный архитектор города, в чем его роль и предназначение. Человек у власти, навязывающий свой вкус, или специалист, способный организовать экспертное сообщество, разработчиков, чиновников на совместную работу.

– Какие задачи в работе главного архитектора Вы назвали бы основными?

Порядок, тот или иной, есть в любом городе. Вопрос в том, как работает система, соблюдаются ли законы и функционируют ли инструменты градостроительного регулирования. Таким образом, главная задача дробится на множество различных подзадач: внесение изменений в генеральный план, актуализация правил землепользования и застройки, исполнение проектов планировок.

Причем надо помнить, что планировки – продукт скоропортящийся. Если нет внятной программы, особенно по промышленным зонам, то проект планировки вскоре после утверждения превращается в макулатуру, становится ненужным, потому что и интересы, и программа, и нормативы могут поменяться. Так что основной приоритет – создание и исполнение градостроительной документации.

Отсюда следуют уже совершенно конкретные документы, такие как градостроительный план земельного участка, являющийся последним рубежом. Если он нечеток и невнятен, то породит появление в городе непонятных объектов с неверными параметрами и странной функцией.

Планирую продолжить работу петербургских градостроительных советов –профессионального и общественного. Как сказал известный московский архитектор, градостроительные советы, которые действуют во многих городах, являются «фильтрами на пути беспредела». Порой это последняя надежда на появление объектов полезных, прочных и красивых.

– Петербург в архитектурном отношении особенный город. Как можно сохранить его архитектурное наследие и самобытность?

Надеюсь, что опыт Нижнего Новгорода окажется здесь востребованным. В 2008 году мы завоевали золотой диплом в номинации «Архитектура и градостроительство регионов России», на конкурсе «Исторический город и новая архитектура». Создание параметрических регламентов для исторических территорий — принципиально важные позиции.

Петербург создан «по воле и плану». Из этой его специфики вытекает и задача – необходимость создания и, самое главное – соблюдения жестких и очень конкретных правил.

Принципиальные положения градостроительного закона города не должны быть размыты или страдать ни при каких обстоятельствах, поскольку разрушение родовых качеств градообразования чревато потерей идентичности, а, по сути, девальвацией понятия воли, некогда проявившейся на берегах Невы. Это и есть самый главный предмет охраны, с утратой которого забвение неизбежно.

Утрата родового свойства Петербурга как столицы государства также не прошла без последствий. Затевая «город заложить», император, князь или воевода понимал его значение и смысл, а самое главное – чем город будет жить, его внешние и внутренние ресурсы. Потеря столичного ресурса для сложнейшего и трудного в жизнеобеспечении городского организма, требующего гораздо больше затрат, чем город естественным образом возникший, может быть самым тяжелым для города. В том числе поэтому идет поиск новых форм и механизмов. Перевод части федеральных функций, скоростные и высокоскоростные коммуникации – это зарождение линейного города между двух столиц, что вполне естественным образом помогало бы и Москве и Петербургу. Но не только это.

На мой взгляд, важно создать механизм, при котором заниматься памятниками будет выгодно. Однажды спросил немецких коллег: «Есть ли у вас очередь на снятие статуса памятника?» Они ответили: «У нас есть очередь на присвоение статуса памятника». В Европе это дает всевозможные льготы – в частности, по коммунальным, налоговым и земельным платежам.

Сейчас важно сделать так, чтобы в центре Петербурга люди жили в нормальных, комфортных условиях, сохраняя, однако, родовые свойства поселения, когда жестко регламентировались очень простые градостроительные понятия – квартал, брандмауэр, высота карниза, высота конька и другие элементы, сохранившие неповторимую среду города. Но новое – неизбежность.

Любая ткань ветшает, рвется, вопрос в том, как мы умеем её чинить и залечивать. Мы же не штопаем бежевый свитер синими нитками. Умение нежно работать с исторической   тканью города, с материалом, масштабом, размером и регламентом – это и есть искусство работать в исторической среде.

В Северной столице традиционно все постройки, возведенные до 1917-го года, являются предметом особого внимания. На мой взгляд, не может какая-то дата, пусть даже самых крупных политических и исторических событий, быть мерилом качества архитектуры. Искусство живет по другим законам, независимым от флагов на улице. Так неужели мы не способны сегодня создать авторитетную экспертную группу, оценить все здания и сооружения и предъявить окончательный на сегодня список объектов культурного наследия? Объекты нужно активно защищать не тогда, когда их разрушают, а тогда, когда они разрушаются.

В Петербурге один из сильнейших в стране архитектурных цехов и сильное градозащитное движение. Но защитники появляются, когда есть нападающие. Вопрос – кто нападает? Точно не архитекторы.

Сохранение наследия – это приспособление зданий под современное использование. Очень сложно работать с внутренностями дома, потому что все ветшает, деревянные перекрытия гниют и приходят в негодность. Конечно, сейчас технологии позволяют сделать инъекции, превращающие дерево в железо. Но, к сожалению, технологии эти очень дороги, использовать их целесообразно на объектах всемирного наследия, находящихся под охраной ЮНЕСКО (например, Преображенский собор или часовня Муромского монастыря в Кижах). Для рядовых же зданий эти технологии необоснованно затратны.

В Петербурге и в Нижнем Новгороде часто можно встретить ветхие, сгнившие изнутри здания. Если это памятник, снести его – уголовное дело, а воссоздать без разбора самого сооружения тоже уже невозможно. Понятие реконструкции ушло из закона, остался термин «приспособление». Так давайте определимся, что такое приспособление в физическом понимании этого слова.

– Вы были главным архитектором Нижегородской области и первым замом главного архитектора Москвы А.В.Кузьмина. Что дал вам этот опыт?

Все, что было в Нижнем Новгороде и Москве, применимо и в Петербурге. Проблема инфраструктуры, тем более проблема отставания инфраструктур – транспортной, социальной и инженерной, для всех городов одинакова.

Строится огромное количество квадратных метров недвижимости. Вопрос – какой и где. Появляются довольно странные с точки зрения архитектуры и здравого смысла вещи, которые делают города больными. Москве в этом отношении не повезло больше всех. У остальных ещё есть шанс не повторить сценария столицы.

Очевидно, что чем мощнее инвестиционный поток, тем жестче его надо регулировать (не останавливая), иначе он может быть опасен для города. Столицы должны уже признать это необходимостью.

Конечно, система расселения – очень сложный вопрос. Задумавшись о местах приложения труда в микрорайонах и спальных районах, которых возводится все больше, возможно, стоит вспомнить советский опыт. Однако, не только отсутствие рабочих мест в спальных районах составляет серьезную проблему, но и то, как выглядят в Москве сегодняшние так называемые зоны стабилизации. В них нет необходимой инфраструктуры, и, в первую очередь, социальной.

Градостроительная аксиома – чем плотнее город насыщен инфраструктурными объектами, тем меньше пробок. Ведь людям не надо выезжать на основные магистрали, чтобы попасть на работу. Все, что нужно для жизни, они находят внутри микрорайонов и вообще могут ходить пешком. В микрорайоне должны быть и рабочие места, и детские сады, и школы, и фитнес, и торговые площади, и поликлиники.

Совершенно отдельная тема – парковки. Вроде бы все уже придумано, надо лишь грамотно использовать европейские и азиатские наработки. С пробками борются во всем мире, используя разнообразные мероприятия: ограничения, чет-нечет, запрет на покупку машины, если нет парковочного места, высокую цену парковки в центре, тарификацию и привлечение инвесторов в строительство парковок. И, конечно, особое место отводится общественному транспорту. Он должен быть высокого качества, только в этом случае люди на него пересядут.

Многие автомобилисты игнорируют общественный транспорт, предпочитая по три часа стоять в пробках, потому что в автобусах не комфортно и тесно. Уповая на общественный транспорт, мы должны понимать, что он должен превратиться в коммуникацию – ведь человеку нужно просто переехать из одной точки в другую. Человек, живущий в многоквартирном доме, не строит себе персональный лифт, все ездят на одном, хотя и приходится его немного подождать. Важно, чтобы в лифте было чисто и просторно. То же и с транспортом в городе – нужно, чтобы он ходил так же часто, как и лифт, для этого сейчас делаются выделенные полосы. Это очевидная вещь, но многие на неё не обращают внимание.

Я четко понимаю, что мне интересно заниматься реальным городом. За мега-проектами мы часто забываем о существующем городе – а у него свои болячки и проблемы – инфраструктурные, транспортные, социальные, которые требуют решений. Мне кажется, именно на вопросы города нынешнего, живущего сегодня, сейчас, обращают внимание власти Петербурга.

Согласно известной градостроительной аксиоме город состоит из трех вещей: люди, камни, нормы. Можно, не разрушив ни одного камня, с помощью продуманных норм сделать жизнь людей комфортной. В Петербурге много вопросов, которые ждут ответа – от особенностей формулировок нормативных актов до вопросов реконструкций и реставраций в историческом центре.

Беседовала Анна Домрачева
Интервью подготовлено для газеты «СА» Союза архитекторов России.
Олег Рыбин, главный архитектор Санкт-Петербурга. Фотография представлена редакцией газеты «СА»


30 Апреля 2013

Беседовала:

Анна Домрачева
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.

Сейчас на главной

Двенадцать формул
Два московских учебных заведения показывают в открытых мастерских Баухауза проект, посвященный общественным пространствам. Методы спекулятивного дизайна и «сенсорная урбанистика» помогли поставить правильные вопросы и получить серьезные выводы.
Рем Колхас: взгляд в поля
Что Если Деревню Продолжат Благоустраивать Без Архитекторов? Владимир Белоголовский посетил открытие новой провокационной выставки Рема Колхаса “Countryside, The Future” в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.
Умер Иона Фридман
Архитектор-теоретик, озвучивший в конце 1950-х идею мобильной, саморазвивающейся силами жителей и изменяемой архитектуры – своего рода пространственной сети, приподнятой над традиционным городом и способной охватить весь мир.
Степан Липгарт: «Гнуть свою линию – это правильно»
Потомок немецких промышленников, «сын Иофана», архитектор – о том, как изучение ордерной архитектуры закаляет волю, и как силами нескольких человек проектировать жилые комплексы в центре Петербурга. А также: Дед Мороз в сталинской высотке, арка в космос, живопись маньеризма и дворцы Парижа – в интервью Степана Липгарта.
Новое время Советской площади
Благоустройство центральной площади Гаврилова Посада, профинансированное из трех источников и призванное помочь городу стать туристическим, выглядит современно и ставит задачи осмысления местной идентичности.
Разобрано по весне
Временный и уже разобранный павильон на площади перед «Зарядьем»: кольцеобразный, с деревянной конструкцией и фасадом из металла и поликарбоната. Внутри был тот самый искусственный снег, березы елки.
Метод обнимания
TreeHugger, небольшой павильон информационного туристического центра бюро MoDusArchitects, вступая в диалог с архитектурным и природным окружением, сам становится новой достопримечательностью предальпийского городка в итальянском Трентино-Альто-Адидже.
Мёд и медь
Архитектор Роман Леонидов спроектировал подмосковный Cool House в райтовском духе, распластав его параллельно земле и подчеркнув горизонтали. Цветовая композиция основана на сопоставлении теплого медового дерева и холодной бирюзовой меди.
Пресса: Почему индустриальное домостроение оставит будущее...
О будущем жилья невозможно говорить, пытаясь обойти стену, в которую оно упирается,— массовое индустриальное домостроение. Если модель массового индустриального домостроения сохранится, то это довольно простое будущее, которое более или менее сводится к настоящему.
СКК: сохранять, крушить, копировать?
Мы поговорили с петербургскими архитекторами о ситуации вокруг обрушенного СКК – здания, купол которого по чистоте формы и инженерного замысла сравнивают с римским Пантеоном, только выполненным в металле. Что, однако, не помогло ему получить статус памятника и защиту от сноса.
Лучи знаний
Школа в Подмосковье, архитектуру которой определяет учебная программа, природное окружение, а также желание использовать только честные материалы.
Кружево из углепластика
Три портала по проекту Асифа Хана для Экспо-2020 в Дубае при высоте в 21 метр сооружены из нитей сверхлегкого углепластика и не требуют дополнительной несущей конструкции.
Арктический вуз
Новое крыло Арктического колледжа на острове Баффинова Земля на севере Канады. Авторы проекта – Teeple Architects из Торонто.
Критическая масса прогресса
20-й по счету летний павильон лондонской галереи «Серпентайн» спроектируют молодые женщины-архитекторы из ЮАР – бюро Counterspace; их постройка будет посвящена социальным и экологическим темам.
Парки Татарстана, часть I: лучшие городские
Цветущий бульвар вместо парковки, авторские МАФы, экологические решения, равно как и ностальгические фонтаны и площадки для фотосессий новобрачных – в первой части путеводителя по паркам Татарстана, посвященной новым городским пространствам.
Сокольники: ковер из кирпича
Архитекторы бюро Megabudka опубликовали свой проект Сокольнической площади в деталях и с объяснениями всех мотивов. Рассматриваем проект и призываем голосовать за него в «Активном гражданине». Очень хочется, чтобы победила архитектурная версия.
Три январские неудачи Бьярке Ингельса
Основатель BIG подвергся критике из-за деловой встречи с бразильским президентом, известным своими крайне правыми взглядами и отрицанием экологических проблем Амазонии, лишился поста главного архитектора в WeWork и был отстранен от участия в проектировании небоскреба для нью-йоркского ВТЦ.
Кирпичные шестигранники
Башни Hoxton Press по проекту Karakusevic Carson и Дэвида Чипперфильда на границе лондонского Сити – коммерческое жилье, «субсидирующее» реновацию социального жилого массива рядом.
Одновременное развитие экономики и кино
В бывшем здании центрального рынка Монтевидео уругвайское бюро LAPS Arquitectos разместило штаб-квартиру Латиноамериканского банка развития CAF, национальную синематеку, легендарный бар и общественное пространство.
Москва 2050: деревянные высотки и летающий транспорт
Более 40 студентов представили видение Москвы будущего в недавно открывшейся галерее Шухов Лаб и на Биеннале архитектуры и урбанизма в Шэньчжэне. Рассказываем об итогах воркшопа «Москва 2050» и показываем работы участников.
Рестораны вместо лучших реставраторов страны?
Минкульт выдал ЦНРПМ предписание переехать до 1 марта. Не исключено, что после разорительного переезда научной реставрации в стране не останется. Говорим со специалистами, публикуем письмо сотрудников министру культуры.
Глэм-карьер
Благоустройство подмосковного озера от бюро Ai-architects: эко-школа, глэмпинг и всесезонные развлечения.
Красный зиккурат
Многоквартирный дом Cascade Villa в Алмере по проекту бюро CROSS Architecture снаружи – кирпичный, а во внутреннем дворе – обшит деревом.
Арт-депо
Офисное здание на набережной Обводного канала в Санкт-Петербурге по проекту архитектора Артема Никифорова – это тонкая вариация на тему кирпичной промышленной архитектуры XIX и ХХ века с рядом художественных изобретений, хорошим строительным и ремесленным качеством.
Будущее не дремлет
Выставка Европейского культурного центра в ГНИМА это коллекция современных пространств разной степени общественности. Подборка довольно случайная, но интересная, а в последнем зале пугают потопом, античным форумом, зиккуратами и вигвамами.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Розовый слон
В Лос-Анджелесе построен флагманский магазин одежды The Webster по проекту Дэвида Аджайе. Для внешней и внутренней отделки британский архитектор использовал окрашенный бетон.
Архи-события: 3–9 февраля
«Кто хочет стать миллионером» для архитекторов и дизайнеров, новый интенсив в МАРШ и экскурсия с плаванием от «Москвы глазами инженера».
Пресса: Великое переселение
В последнюю неделю января 2020-го в стране активно обсуждают реновацию устаревшего жилья — вернее, возможность запуска подобных программ в российских регионах. В одном из первых своих интервью на посту вице-премьера Марат Хуснуллин отметил, что реновацию можно запустить в городах-миллионниках.
Умер Андрей Меерсон
Признанный мастер советского модернизма, автор «Лебедя» и самого красивого московского дома «на ножках» на Беговой, но и автор неоднозначного стилизаторского Ритц Карлтон на Тверской – тоже.
Неиссякаемый источник
VIP-зоны аэропорта – настоящее раздолье для цвета, пластики, образности и творческой фантазии архитекторов. Рассматриваем четыре бизнес-зала и один VIP-терминал ростовского аэропорта «Платов»: все они так или иначе осмысляют контекст: южное солнце, волны речной воды, восход над степным горизонтом и золото сарматов.
Кольцо на озере Сайсары
Здание филармонии и театра якутского эпоса на священном озере вписано в эпический круг и включает три объема, уподобленных традиционному жилищу. Кровля уподоблена аласу – якутской деревне вокруг озера. При столь интенсивной смысловой насыщенности проект сохраняет стереометрическую абстрактность и легкость формы, оперируя прозрачностью, многослойностью и отражениями.
Вертикальные татами
Фасады офисного здания Torre Patria-Hipódromo по проекту Карлоса Ферратера и его бюро OAB в Гвадалахаре на западе Мексики подчинены модульной конструктивной сетке, которая упорядочивает и окружающее пространство нового района.
Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.