Олег Рыбин: «После принятия Градостроительного кодекса в 2004 году мы живем, скорее, вопреки закону»

Интервью с Олегом Рыбиным, который с 16 апреля официально вступил в должность главного архитектора Петербурга и председателя Комитета по градостроительству и архитектуре этого города.

Беседовала:
Анна Домрачева

mainImg
– Вы занимаете сразу две должности – главного архитектора и председателя Комитета по градостроительству и архитектуре Санкт-Петербурга. В Москве сейчас не так. Чем обусловлено объединение двух постов?

Совмещение этих постов важно не только для Петербурга, а для любого города России, потому что административный ресурс помогает главному архитектору принимать профессиональные и блокировать неверные решения.

После принятия Градостроительного кодекса в 2004 году мы живем, скорее, вопреки закону. В его версии отменено согласование проектов органами архитектуры. Это  порождает недовольство и профессионалов и горожан, увидевших, наконец, здание, с которого сняли леса. Резонанс вокруг нового здания Мариинки это подтвердил и заставил задуматься – может, пришла пора подкорректировать федеральный закон? Ведь сейчас у главного архитектора города нет правовых рычагов воздействия на ситуацию.

Кстати, именно на примере Мариинки-2 виден полный срез проблем в механизме принятия решений: организация конкурсов и его результаты, согласование проектов, работа градостроительного совета и рекомендательный характер принятого им решения.

А ведь все города болеют одной и той же болезнью, различна лишь степень поражения. Болезнь прогрессирует, потому что архитектор, как принято считать, мешает девелоперам. Их цели понятны, в итоге часто строится то, что продается, а не то, что нужно городу. В связи с этим главного архитектора стараются отодвинуть подальше, ссылаясь на административный  барьер, что идет городам только во вред. Снимать все административные барьеры в отсутствии общей культуры поведения оказывается небезопасно.

Необходимо разобраться, кто он – главный архитектор города, в чем его роль и предназначение. Человек у власти, навязывающий свой вкус, или специалист, способный организовать экспертное сообщество, разработчиков, чиновников на совместную работу.

– Какие задачи в работе главного архитектора Вы назвали бы основными?

Порядок, тот или иной, есть в любом городе. Вопрос в том, как работает система, соблюдаются ли законы и функционируют ли инструменты градостроительного регулирования. Таким образом, главная задача дробится на множество различных подзадач: внесение изменений в генеральный план, актуализация правил землепользования и застройки, исполнение проектов планировок.

Причем надо помнить, что планировки – продукт скоропортящийся. Если нет внятной программы, особенно по промышленным зонам, то проект планировки вскоре после утверждения превращается в макулатуру, становится ненужным, потому что и интересы, и программа, и нормативы могут поменяться. Так что основной приоритет – создание и исполнение градостроительной документации.

Отсюда следуют уже совершенно конкретные документы, такие как градостроительный план земельного участка, являющийся последним рубежом. Если он нечеток и невнятен, то породит появление в городе непонятных объектов с неверными параметрами и странной функцией.

Планирую продолжить работу петербургских градостроительных советов –профессионального и общественного. Как сказал известный московский архитектор, градостроительные советы, которые действуют во многих городах, являются «фильтрами на пути беспредела». Порой это последняя надежда на появление объектов полезных, прочных и красивых.

– Петербург в архитектурном отношении особенный город. Как можно сохранить его архитектурное наследие и самобытность?

Надеюсь, что опыт Нижнего Новгорода окажется здесь востребованным. В 2008 году мы завоевали золотой диплом в номинации «Архитектура и градостроительство регионов России», на конкурсе «Исторический город и новая архитектура». Создание параметрических регламентов для исторических территорий — принципиально важные позиции.

Петербург создан «по воле и плану». Из этой его специфики вытекает и задача – необходимость создания и, самое главное – соблюдения жестких и очень конкретных правил.

Принципиальные положения градостроительного закона города не должны быть размыты или страдать ни при каких обстоятельствах, поскольку разрушение родовых качеств градообразования чревато потерей идентичности, а, по сути, девальвацией понятия воли, некогда проявившейся на берегах Невы. Это и есть самый главный предмет охраны, с утратой которого забвение неизбежно.

Утрата родового свойства Петербурга как столицы государства также не прошла без последствий. Затевая «город заложить», император, князь или воевода понимал его значение и смысл, а самое главное – чем город будет жить, его внешние и внутренние ресурсы. Потеря столичного ресурса для сложнейшего и трудного в жизнеобеспечении городского организма, требующего гораздо больше затрат, чем город естественным образом возникший, может быть самым тяжелым для города. В том числе поэтому идет поиск новых форм и механизмов. Перевод части федеральных функций, скоростные и высокоскоростные коммуникации – это зарождение линейного города между двух столиц, что вполне естественным образом помогало бы и Москве и Петербургу. Но не только это.

На мой взгляд, важно создать механизм, при котором заниматься памятниками будет выгодно. Однажды спросил немецких коллег: «Есть ли у вас очередь на снятие статуса памятника?» Они ответили: «У нас есть очередь на присвоение статуса памятника». В Европе это дает всевозможные льготы – в частности, по коммунальным, налоговым и земельным платежам.

Сейчас важно сделать так, чтобы в центре Петербурга люди жили в нормальных, комфортных условиях, сохраняя, однако, родовые свойства поселения, когда жестко регламентировались очень простые градостроительные понятия – квартал, брандмауэр, высота карниза, высота конька и другие элементы, сохранившие неповторимую среду города. Но новое – неизбежность.

Любая ткань ветшает, рвется, вопрос в том, как мы умеем её чинить и залечивать. Мы же не штопаем бежевый свитер синими нитками. Умение нежно работать с исторической   тканью города, с материалом, масштабом, размером и регламентом – это и есть искусство работать в исторической среде.

В Северной столице традиционно все постройки, возведенные до 1917-го года, являются предметом особого внимания. На мой взгляд, не может какая-то дата, пусть даже самых крупных политических и исторических событий, быть мерилом качества архитектуры. Искусство живет по другим законам, независимым от флагов на улице. Так неужели мы не способны сегодня создать авторитетную экспертную группу, оценить все здания и сооружения и предъявить окончательный на сегодня список объектов культурного наследия? Объекты нужно активно защищать не тогда, когда их разрушают, а тогда, когда они разрушаются.

В Петербурге один из сильнейших в стране архитектурных цехов и сильное градозащитное движение. Но защитники появляются, когда есть нападающие. Вопрос – кто нападает? Точно не архитекторы.

Сохранение наследия – это приспособление зданий под современное использование. Очень сложно работать с внутренностями дома, потому что все ветшает, деревянные перекрытия гниют и приходят в негодность. Конечно, сейчас технологии позволяют сделать инъекции, превращающие дерево в железо. Но, к сожалению, технологии эти очень дороги, использовать их целесообразно на объектах всемирного наследия, находящихся под охраной ЮНЕСКО (например, Преображенский собор или часовня Муромского монастыря в Кижах). Для рядовых же зданий эти технологии необоснованно затратны.

В Петербурге и в Нижнем Новгороде часто можно встретить ветхие, сгнившие изнутри здания. Если это памятник, снести его – уголовное дело, а воссоздать без разбора самого сооружения тоже уже невозможно. Понятие реконструкции ушло из закона, остался термин «приспособление». Так давайте определимся, что такое приспособление в физическом понимании этого слова.

– Вы были главным архитектором Нижегородской области и первым замом главного архитектора Москвы А.В.Кузьмина. Что дал вам этот опыт?

Все, что было в Нижнем Новгороде и Москве, применимо и в Петербурге. Проблема инфраструктуры, тем более проблема отставания инфраструктур – транспортной, социальной и инженерной, для всех городов одинакова.

Строится огромное количество квадратных метров недвижимости. Вопрос – какой и где. Появляются довольно странные с точки зрения архитектуры и здравого смысла вещи, которые делают города больными. Москве в этом отношении не повезло больше всех. У остальных ещё есть шанс не повторить сценария столицы.

Очевидно, что чем мощнее инвестиционный поток, тем жестче его надо регулировать (не останавливая), иначе он может быть опасен для города. Столицы должны уже признать это необходимостью.

Конечно, система расселения – очень сложный вопрос. Задумавшись о местах приложения труда в микрорайонах и спальных районах, которых возводится все больше, возможно, стоит вспомнить советский опыт. Однако, не только отсутствие рабочих мест в спальных районах составляет серьезную проблему, но и то, как выглядят в Москве сегодняшние так называемые зоны стабилизации. В них нет необходимой инфраструктуры, и, в первую очередь, социальной.

Градостроительная аксиома – чем плотнее город насыщен инфраструктурными объектами, тем меньше пробок. Ведь людям не надо выезжать на основные магистрали, чтобы попасть на работу. Все, что нужно для жизни, они находят внутри микрорайонов и вообще могут ходить пешком. В микрорайоне должны быть и рабочие места, и детские сады, и школы, и фитнес, и торговые площади, и поликлиники.

Совершенно отдельная тема – парковки. Вроде бы все уже придумано, надо лишь грамотно использовать европейские и азиатские наработки. С пробками борются во всем мире, используя разнообразные мероприятия: ограничения, чет-нечет, запрет на покупку машины, если нет парковочного места, высокую цену парковки в центре, тарификацию и привлечение инвесторов в строительство парковок. И, конечно, особое место отводится общественному транспорту. Он должен быть высокого качества, только в этом случае люди на него пересядут.

Многие автомобилисты игнорируют общественный транспорт, предпочитая по три часа стоять в пробках, потому что в автобусах не комфортно и тесно. Уповая на общественный транспорт, мы должны понимать, что он должен превратиться в коммуникацию – ведь человеку нужно просто переехать из одной точки в другую. Человек, живущий в многоквартирном доме, не строит себе персональный лифт, все ездят на одном, хотя и приходится его немного подождать. Важно, чтобы в лифте было чисто и просторно. То же и с транспортом в городе – нужно, чтобы он ходил так же часто, как и лифт, для этого сейчас делаются выделенные полосы. Это очевидная вещь, но многие на неё не обращают внимание.

Я четко понимаю, что мне интересно заниматься реальным городом. За мега-проектами мы часто забываем о существующем городе – а у него свои болячки и проблемы – инфраструктурные, транспортные, социальные, которые требуют решений. Мне кажется, именно на вопросы города нынешнего, живущего сегодня, сейчас, обращают внимание власти Петербурга.

Согласно известной градостроительной аксиоме город состоит из трех вещей: люди, камни, нормы. Можно, не разрушив ни одного камня, с помощью продуманных норм сделать жизнь людей комфортной. В Петербурге много вопросов, которые ждут ответа – от особенностей формулировок нормативных актов до вопросов реконструкций и реставраций в историческом центре.

Беседовала Анна Домрачева
Интервью подготовлено для газеты «СА» Союза архитекторов России.
Олег Рыбин, главный архитектор Санкт-Петербурга. Фотография представлена редакцией газеты «СА»


0

30 Апреля 2013

Беседовала:

Анна Домрачева
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Паттерн золотой волны
Потолочные детали и настенные панно, выполненные из алюминия Sevalcon, превращаются в орнамент и оттеняют вереницу национальных узоров в интерьерах Центра художественной гимнастики, формируя переклички с основной иконической формой фасада здания.
Condair – партнёр архитекторов
Награждать архитекторов деловыми профессиональными поездками мы решили на постоянной основе. Это даст возможность архитекторам совершенствоваться, получать новые знания и посмотреть на мир с позиции людей, создающих качественный воздух в архитектурных пространствах.
Life Challenge 2020: проекты российских архитекторов борются...
Стартовал международный конкурс Baumit на лучшие европейские фасады Life Challenge 2020, в котором принимают участие более 300 работ из 25 стран. Раз в два года профессиональное жюри выбирает самый яркий и неповторимый проект. В этом году за престижную премию будут бороться российские архитекторы. С февраля по апрель также проходит открытое голосование за лучшее оформление здания.
ArchYouth-2020: объявлены победители III сезона
Каждый из победителей детально разобрался в тонкостях остекления своего проекта, правильно рассчитал формулы стеклопакетов, подобрал стёкла и профильные системы.
Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.

Сейчас на главной

Город у большой воды
Концепция масштабной застройки на краю Воронежа, над водой водохранилища-«моря», использует прибрежный перепад высот для организации сложносоставного общественного пространства и уделяет много внимания силуэту и распределению масс, определяющих вид на будущий комплекс с другого берега реки.
Пол Флауэрс: «Инвестиции в архитекторов – это инвестиции...
Поговорили с вице-президентом по дизайну корпорации LIXIL, в состав которой с 2014 года входит GROHE, о новой премии WAF Water Research Prize, о микро- и макротрендах и о том, почему архитекторы и производители вместе смогут сделать для этого мира больше, чем по отдельности.
Паломничество в страну ар-деко
В ЖК «Маленькая Франция» на 20-й линии Васильевского острова Степан Липгарт собеседует с автором Нового Эрмитажа, мастерами Серебряного века и советского ар-деко на интересные профессиональные темы: дом с курдонером в историческом Петербурге, баланс стены и витража в архитектонике фасада. Перед вами результаты этой виртуальной беседы.
Дом в порту
Жилой комплекс на Двинской улице – первый случай современной архитектуры на Гутуевском острове. Бюро «А.Лен» подробно исследует контекст и создает ориентир для дальнейших преобразований района.
Дюжина видео-каналов в спину карантинному времени
Все вокруг советуют, как провести период изоляции с пользой. Мы собрали для вас YouTube-каналы, которые помогут не только скоротать время, но и узнать что-то новое, полезное – 12 об архитектуре, и еще несколько просто интересных. И БГ, если кто не видел.
Вместо плаца – парк
Архитекторы ChartierDalix приспособили исторические казармы Лурсин для юридического факультета университета Париж I: главную роль там играет созданный на месте плаца парк.
Взлетная полоса
Проект-победитель конкурса Малых городов для Гатчины: линейный парк в большом микрорайоне и возвращение памяти о первом военном аэродроме России.
Градсовет удалённо / 25.03.2020
Градсовет впервые за историю своего существования работал дистанционно: обсуждали «готичный» бизнес-центр и эскиз жилого комплекса на севере города. Мы попытались подготовить удаленный же репортаж и заодно расспросить петербургских архитекторов о работе он-лайн.
Жилье с поддержкой
Комплекс MLK1101 в Лос-Анджелесе по проекту Lorcan O’Herlihy Architects – это жилье для бездомных ветеранов вооруженных сил, «хронических» бездомных и семей без места жительства.
Баланс уплотнения
Мастерская Анатолия Столярчука проектирует дом, который вынужденно доминирует над окружающей застройкой, но стремится привести сложившуюся среду к гармонии и развитию.
Сечение «Армады»
Клубный дом в историческом центре Екатеринбурга превращает разновысотность в основу образа: скос его силуэта созвучен скатным кровлям старых зданий, но он же становится ярким и современным пластическим акцентом.
Умер Майкл Соркин
Скончался американский архитектор, урбанист и публицист Майкл Соркин – второй, после Витторио Греготти, крупный архитектурный деятель, ставший жертвой коронавируса.
Александра Черткова: «Для нас принципиально важно...
В преддверии выставки «Город: детали», которая должна была открыться сегодня на ВДНХ, а теперь перенеслась на неопределенный срок, архитектор и партнер бюро «Дружба» Александра Черткова рассказала об основных принципах создания комфортного пространства для детей, ключевых трендах в проектировании детских площадок, а также о том, как москвичи принимают участие в городском развитии.
Очевидные неочевидности на улицах Нью-Йорка
Публикуем 7 главок из новой книги Strelka Press «Код города. 100 наблюдений, которые помогут понять город» Анне Миколайт и Морица Пюркхауэра – собрания замеченных авторами закономерностей, которые пригодятся при проектировании городской среды.
Каменная мозаика
Универмаг Galleria по проекту бюро OMA в южнокорейском Квангё получил «мозаичный» фасад из 12 000 гранитных и 2500 стеклянных треугольников.
Салют Кикоину!
Проект-победитель конкурса Малых городов для Новоуральска прославляет знаменитого физика, а также превращает бульвар на окраине в одно из главных общественных пространств.
WAF: «Оскар», но архитектурный
Говорим с авторами трех проектов, собравших награды WAF: редевелопента Бадаевского завода – Herzog & de Meuron, ЖК «Комфорт Таун» – Архиматика, и Парка будущих поколений в Якутске – ATRIUM.
Лестница без конца
Берлинское бюро Barkow Leibinger создало декорации для постановки оперы «Фиделио» Людвига ван Бетховена в венском Театре ан дер Вин. Режиссер – Кристоф Вальц, дважды лауреат «Оскара» за роли в фильмах Квентина Тарантино.
Пресса: Выживет ли урбанистика в России
Урбанистика сегодня в России — синоним воровства. Если человек посадил дерево или построил дом, то понятно зачем. Чтобы стибрить, вот зачем. Отсюда вопрос об урбанизме в России будущего — по крайней мере, если мы исходим из надежды, что дальше должно быть как-то лучше,— решается однозначно: его не будет <...>
Мрамор среди домн
Библиотека Люксембургского университета на территории бывшего сталелитейного завода – это перестроенное мастерской Valentiny Hvp Architects хранилище для руды.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Дискуссия о Дворце пионеров
Публикуем концепцию комплексного обновления московского Дворца Пионеров Феликса Новикова и Ильи Заливухина, и рассказываем о его обсуждении в Большом зале Москомархитектуры 4 марта.
«Дом бездомных»
Католический приют для социально незащищенных людей в деревне на юго-востоке Польши построен по проекту бюро xystudio с бережным отношением к окружающей среде.
Драгоценное пространство
Evotion design и T+T architects сообщили о завершении интерьера штаб-квартиры Сбербанка на Кутузовском проспекте. В центре атриума здесь парит переговорная-«Диамант», и все похоже на шкатулку с драгоценностями, в том числе высокотехнологичными.
Берег Дона
Проект из числа победителей конкурса Малых городов посвящен благоустройству берега реки Дон в промышленой части городка Данков, небольшого, но экономически успешного.
Реконструкция с чувством
Перед стартом курса МАРШ Re(New), слушатели которого будут работать со зданиями Хлопкопрядильной фабрики, куратор Дарья Минеева рассуждает о смысле и путях реконструкции.
Живописное жилье
В новом нью-йоркском комплексе Denizen Bushwick – 900 квартир, из которых 20% доступных, а высокую плотность смягчает монументальное искусство, озеленение и разнообразная инфраструктура. Авторы проекта – бюро ODA.
Верста на соляных берегах
Пешеходный маршрут с уклоном в туризм и исторические реконструкции, но не без спорта: проект-победитель конкурса Малых городов для Соликамска.
Большая маленькая победа
В небольшой по масштабу школе в Домодедове бюро ASADOV_ мастерски справилось с ограничениями в виде скромного бюджета и жестких лимитов площади, спроектировав светлые классы, гуманные рекреации и даже многосветный атриум с амфитеатром, ставший центром школьной жизни.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Здание как Интернет
В культурно-общественном центре Forum Groningen по проекту NL Architects на севере Нидерландов можно бродить и находить информацию по всем областям знаний так же свободно, как во Всемирной сети.
Высокая горка
Начинаем публикацию проектов, победивших в конкурсе «Исторические поселения и малые города». Первый присланный – проект для Новохопёрска. Он соединяет две части города, вписан в пешеходные маршруты и эффектно использует ландшафтные красоты.
АБ Крупный план: «Важно, чтобы форма не была случайной,...
Беседа с Сергеем Никешкиным и Андреем Михайловым, партнерами-сооснователями архитектурно-инжиниринговой компании «Крупный план» – о ее структуре и истории развития, принципах, поиске формы и понятии современности.
Коворкинг под вуалью
Бюро Cano Lasso Arquitectos дало фасаду лондонского коворкинга полимерную «вуаль», а интерьер превратило в фантастический ландшафт – в соответствии с идеями заказчика, борющейся со скукой арендаторов компании Second Home.
Искушение традицией
В вилле по проекту Simone Subissati Architects в итальянской области Марке соединены геометрия традиционных сельских домов и идеи радикальной архитектуры 1970-х.