Россия на экспорт. Почему современная русская архитектура известна меньше китайской

«Афиша» вспоминает русские архитектурные проекты последних лет, которые обсуждали всем миром, критик Григорий Ревзин объясняет, почему наших архитекторов не зовут строить за рубежом, а главный редактор Wallpaper предсказывает будущее русских строек.

31 Марта 2012
mainImg
Архитектор:
Норман Фостер
Мастерская:
Foster + Partners
Проект:
Башня «Россия»
Россия, Москва

2005 — 2011
ВТБ Арена парк. Конкурсный проект реконструкции стадиона «Динамо»
Россия, Москва, Ленинградский проспект, 36

Авторский коллектив:
Erick Van Egeraat Architects. Архитекторы: Эрик ван Эгераат, Зита Балайти, Румер Пирик; при участии: Даниэль Родригес, Виллем ван Генухтен, Давид Спирингс, Маттео Гарбаньяти, Даниэле де Бенедиктус, Метте Расмуссен, Джеральдина Ли, Валентина Коссу, Юрьен де Ганс, Йоланта Олек, Якуб Сейнер
Моспроект-2 им. М.В.Посохина. Архитекторы: Михаил Посохин, Александр Асадов, Ирина Гелета, Евгений Вдовин, Карен Сапричян, Андрей Асадов. Главный инженер проекта: Алексей Небытов. Главный технолог: Андрей Шабайдаш

Конструкции: Боллингер + Громанн
Технология: «Амстердам-Арена»
Акустика: «Артек»
Освещение: «Иллюминатор»

2010 — 2010

Заказчик: УК «Динамо» Инвестор: ВТБ Банк
Московская школа управления «Сколково»
Россия

Авторский коллектив:
Дэвид Аджайе, Adjaye Associates / «А-Б студия»

2005 / 2006 — 2010

Дизайн интерьеров офисов: Архитектурное бюро Римша
Управление проектом: ООО «СКОЛКОВО Менеджмент»
Генеральный подрядчик: ООО «ПСП Фарман»
Поставщики:
- Группа КНАУФ СНГ (KNAUF)
RMJM
Инфорспроект
Охта-Центр (Газпром-Сити)
Россия, Санкт-Петербург, Новочеркасский проспект, 1

2006

Инфорспроект: проект
Валерия Преображенская
Левон Айрапетов
Илья Уткин
Сергей Чобан
Александр Бродский
Павильон России на ЭКСПО-2010
Китай, Шанхай

Авторский коллектив:
Левон Айрапетов, Валерия Преображенская, Диана Грекова, Андрей Гуляев, Аделина Ривкина

2007 — 2009 / 2009 — 2010
Каждые два года в павильоне России на Биеннале в Венеции что-то выставляется: то лиричные инсталляции Бродского, то деловой проект обустройства Вышнего Волочка. Но российская архитектура далеко не так известна в мире, как европейская или – лишь с недавних времен – китайская.

Григорий Ревзин
архитектурный критик, комиссар российского павильона на Архитектурной биеннале в Венеции

– Мы хотим поговорить про культурный экспорт, в частности архитектурный. Вот мы что-то делаем на каждой Биеннале архитектуры в Венеции – это замечают, про это говорят, пишут?

– Какая есть реакция на Западе? Есть в виде статей, очень небольшого количества. Возьмем Биеннале, которую мы делали в 2000 году, – там Илья Уткин получил «Золотого льва», поэтому упоминаний было безумное количество, под тысячу. А по поводу павильона – по абзацу, 5–10 статей. Если брать павильон 2010 года, куратором которого был Сергей Чобан, то упоминаний довольно много, особенно в немецкой прессе – для них это интересно, немецкий архитектор в России, – но все равно не больше 20 статей. В 2008 году, когда мы делали в павильоне «Партию в шахматы», было много статей и даже специальная передача на итальянском телевидении. Но это было связано только с тем, что Биеннале открылась на следующий день после обвала бирж, а в павильоне все архитектурные модели были на тележках из магазина, – это скорее не архитектурная, а социологическая, экономическая идея, и она привлекла внимание. Но никто из наших архитекторов не стал строить на Западе, никто не получил никаких заказов, даже к участию в конкурсах не стали приглашать. Мы остались довольно герметичной в этом смысле страной.

– Но некоторым странам и даже отдельным выставкам в рамках Биеннале удается привлекать к себе внимание – как это у них получается?

– Есть три сферы внимания. Первая – это внимание посетителей. Это поток, 100–150 тысяч человек, для них крупные страны – это самое интересное. А Россия входит в список… ну, допустим, полутора десятков стран, за которыми надо следить, с нашими всеми минусами и проблемами. Это один раз считалось, в 2008 году: по Биеннале в целом 140 тысяч, у нас 120 тысяч – практически каждый человек заходит в наш павильон. И точно так же они обязательно заходят во Францию, Германию, Англию, США. Вторая – пресса, у которой совершенно другая задача: на Биеннале показывается в среднем порядка полутора тысяч единиц архитектуры – проекты, инсталляции и так далее. Вы не можете их описать все, вы должны каким-то образом сказать, что интересно. А интересными для читателей во всем мире являются архитекторы-звезды. И наконец, есть интерес организаторов, интересы самой Биеннале как культурной институции. Их интерес – экспансия. Смысл заключается в том, что те, кто пришел на Биеннале, – они и так уже твои, за них бороться уже не надо. Бороться нужно за тех, кто сюда не ходит, поэтому давайте дадим одной арабской стране «Льва» – за что угодно. Это управление вниманием, но не нужно думать, что это про качество. Было такое исследование: кто из тех, кто получил «Золотого льва» на Биеннале за все время его существования, остался в истории искусства – три процента. Каждый раз, когда они объявляют, кто получил «Льва», по Биеннале высунув языки бегают журналисты: «Где он? Ты его видел? О ком речь? Это вот этот?!»

– Получается, что особенного интереса к нам нет, зачем мы тогда туда ездим?

– Это очень просто: у нас там есть павильон. Понимаете, рядом с нашим павильоном стоит павильон Венесуэлы. И Венесуэла ничего не делает. И каждый, кто ходит на Биеннале, знает, что Венесуэла – это полный отстой, даже павильон сделать не может. Поэтому делаем. Государство тут не ставит никаких задач, кроме как заявить, что Россия – одна из культурных стран. Даже по тому, как наша Биеннале финансируется, видно, что это не самая приоритетная задача: в 2000 году на выставку давали 10 тысяч долларов – с учетом затрат на все командировки, включая командировки чиновников, на павильон оставалось три. А выставка тогда стоила что-то порядка полумиллиона. Сейчас государство дает 100 тысяч долларов, а выставка стоит полтора-два миллиона. То есть, в общем, ему не важно, что там будет. Если бы мы сделали выставку на какую-то политическую тему, типа «Путин – подонок», то, несомненно, получили бы самую лучшую прессу, которую можно себе представить. Но мы не сможем найти два миллиона под тему «Путин – подонок». Ни девелоперы, никто не даст. Кроме того, это национальный павильон, довольно странно там такое делать – это не в наших традициях. В Германии можно. В Австрии, например, когда правые побеждали на выборах, выставку делал Макс Холляйн, и в австрийском павильоне не было ни одного австрийца: мы открытая страна и поэтому показываем только иностранцев, которые строят в Австрии. Жест против правительства. Там это больше принято, а у нас – не знаю, как это делать. Вот в этот год глава фонда «Сколково» Виктор Вексельберг обратился к министру Авдееву с просьбой показать Сколково на Биеннале. Гарантируя, что, естественно, фонд «Сколково» и оплачивает выставку. И почему бы и нет, могли бы предложить Олимпиаду или остров Русский. А будет довольно культурный проект, в котором к тому же участвуют и все звезды, те, за кем охотится пресса, включая куратора Биеннале Дэвида Чипперфилда.

– Пока, видимо, самой успешной остается Биеннале 2006 года, на которой был Александр Бродский – его все западные журналисты знают.

– Согласен, из всех художников, из всех архитекторов, которые выставлялись, Бродский самый интересный. Но он уже и на Западе был признанным художником, и Биеннале в этом смысле ему ничего не добавила. Куратором павильона тогда был Евгений Асс, которому памятник можно поставить за то, что он наконец вывез Бродского на Биеннале. Но формально самой успешной у нас была Биеннале, на которой архитектор Илья Уткин получил приз за фотографию. А куратором в этот момент была Лена Гонсалес. Формально это является наивысшим успехом России за время всех Биеннале.

– Но это был приз за фотографию – получается, опять про нашу архитектуру ничего там не поняли.

– А вот, скажем, современная архитектура Индии в России кому-нибудь интересна? А это большая страна, довольно богатая. У них последние 10 лет побеждает партия под лозунгом «Индия блистает», и им нужно показывать, как именно она блистает. Они до фига всего строят. И что? В Бразилии нам интересен Нимейер, а современная бразильская архитектура? Некоторые вещи привозил Барт Голдхорн на Московскую биеннале – по-моему, об этом вообще не было никаких публикаций, а там были интересные темы экономичного жилья. Интерес вызывают все-таки звезды, иногда процессы – как, например, экологическое направление в архитектуре. А кто, собственно, у нас в России большие экологические проблемы поднимает?

– Но Китай же сделал себя интересным для публики, и их архитектор получил Притцкеровскую премию.

– Есть большая государственная программа по выстраиванию легитимности Китая как рынка в глазах Запада. Она дорого стоит – это интерфейс. В этом интерфейсе большую роль играли архитекторы. Всем западным звездам были даны заказы в Китае, и все там что-то сделали. Но можно ли при этом сказать, что китайская архитектурная школа продвинулась на Запад? Ну ни на йоту. Для имиджа России было бы полезнее проводить честные выборы и вообще делать все то, что, как вы сами знаете, нужно делать. Если уж совсем не выходит – давайте попробуем как Китай. Но тогда вы будете получать статьи типа «Отличный стадион Херцога и де Мерона, а, кстати, тут всего 500 метров до площади Тяньаньмэнь, сейчас мы вам про нее расскажем».

– То есть дело не в том, что у нас какая-то плохая и неинтересная архитектура, которую и не покажешь никому?

– Нет, это совсем наивно, дело совершенно не в этом. Когда мы делали «Партию в шахматы», многие посетители не видели разницы между русскими и иностранными проектами. Если вы сравниваете московскую выставку «Зодчество» с выставкой RIBA, которая тоже показывает средний уровень за год, то в Англии, конечно, разница в качестве хорошо видна. А когда вы сравниваете постройку Скуратова или Григоряна с голландцами – то нет. И качество у Григоряна может быть гораздо выше и просто умнее, интереснее.

– К тому же нет никакого своего специального языка, стиля, который бы нас выделял.

– А разницу между французской и немецкой архитектурой вы на раз определяете, да? Между французской и немецкой я, может, еще и пойму. А между немецкой и голландской – попробуйте, я бы, пожалуй, напрягся.

– Зато сильно отличался Филиппов, которого показывали в павильоне в 2000 году.

– Вот да, второго Филиппова в мире нет. Как нет и Атаянца. Но эти люди – причем мне лично представляется, что это единственное, что есть интересного в российской архитектуре, – они же выступают против мировой строительной индустрии, против прогресса.

– Еще очень выразительным был наш павильон на «Экспо» в Шанхае.

– Россия же получила премию за этот павильон, чего вообще никто не заметил. Удивительно: мы страшно переживаем по поводу того, что мир нас не признает. Одновременно, условно говоря, выиграв чемпионат мира по футболу, мы не замечаем этого – мило? Не знаю, это можно считать экспортом архитектуры?

О чем писала зарубежная архитектурная пресса

«Мариинка-2» (2003), Доменик Перро

Архитектурная пресса и публика любят следить за «стархитекторами» – группой из нескольких десятков архитекторов-звезд, которые строят по всему миру. В России судьба их проектов чаще всего печальна, но они не устают пытаться – а про их попытки не устают писать. Одним из первых попытался француз Доменики Перро, выигравший конкурс на новое здание Мариинского театра в Санкт-Петербурге. Золотое облако должно было вырасти за старым зданием театра, но осело только в журналах и блогах.

«Охта-центр» (2006), RMJM

Башню сперва в 300, а потом и в 400 метров должны были строить британские архитекторы RMJM – одно из крупнейших бюро в мире, но без своего лица. Они обошли на конкурсе первостатейных звезд – Даниэля Либескинда, Рема Колхаса, Жана Нувеля, Массимилиано Фуксаса, Жака Херцога и Пьера де Мерона. Конкурс с такими участниками – и так стопроцентный кандидат на внимание прессы, а тут еще и скандал – звездные члены жюри Кишо Курокава, Норман Фостер и Рафаэль Виньоли прилетели в Петербург только для того, чтобы отказаться участвовать в заседании в знак протеста против абсурдной высоты башни. Теперь RMJM снова герой новостей – похоже, фирма на грани банкротства.

Башня «Россия» (2006), Норман Фостер

Сэр Норман Фостер, эталонная архитектурная звезда, пытался что-то построить в России несколько раз – например, в Зарядье он должен был разбить по заказу Шалвы Чигиринского квартал с офисами, магазинами, концертным залом и т.д. В Москве-Сити же должна была вырасти 600-метровая башня, самое высокое в Европе здание с естественной вентиляцией и вообще очень «зеленое» здание.

«ВТБ-Арена-парк» (2010), Эрик ван Эгерат

Голландец ван Эгерат мог бы считаться одним из самых успешных иностранных архитекторов в России – ему, по крайней мере, удавалось что-то построить – например торговый центр в Ханты-Мансийске. С более крупными проектами ему тоже не очень везло – гонорар за две башни «Города столиц» в Москве-Сити ему, например, пришлось отбивать у девелопера «Капитал-групп» в суде – о чем писали и на Западе. Проект «ВТБ-Арена» – перестройка стадиона «Динамо» – стал появляться в прессе еще и потому, что его должны построить к чемпионату мира по футболу 2018 года, который пройдет в России.

Школа управления «Сколково» (2010), Дэвид Аджайе

Единственный законченный крупный проект иностранного архитектора – которого притом очень любит пресса. Выходец из Танзании Аджайе начинал с домов для знаменитостей, часто мелькал в журналах и даже дослужился до титула «переоцененный». Школа «Сколково» тоже стала подарком для прессы – Аджайе строит свое первое большое здание, строит в далекой России, для олигарха Варданяна, а архитектура – по словам самого Аджайе и по картинкам – напоминает про русский авангард.

Институт медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка» (2010)

Единственным пока проектом, который привлек к себе внимание прессы – и, возможно, в разы больше всех остальных сюжетов, – остается «Стрелка». Заполучив в преподаватели самого известного в мире архитектора и архитектурного мыслителя, Притцкеровского лауреата голландца Рема Колхаса, «Стрелка» сразу попала на радары не только профессиональной прессы, но и таких изданий, как The Financial Times или Monocle. В августе 2010 года «Стрелка» делала презентацию школы на Венецианской биеннале архиетектуры, и там же Колхас получил «Золотого льва» – и медиаэффект был усилен еще в несколько раз.

Взгляд со стороны

Тони Чемберс
главный редактор журнала Wallpaper*

Я, конечно, не могу считать себя экспертом по современной русской архитектуре, но когда я был студентом на отделении графического дизайна – тогда я серьезно интересовался историей архитектуры. И моим героем был российский архитектор Бертольд Любеткин (учился во Вхутемасе, в 1931 году переехал в Лондон. – Прим. ред.). Он на меня очень сильно повлиял, мне удалось с ним пообщаться, пока он еще был жив. И идеи, которыми он был полон, все то, чему он научился в России в начале века, в то героическое время, – все это очень сильно повлияло не только на меня, но и на всю британскую архитектуру. Может быть, Любеткин повлиял больше, чем кто-либо другой из всех модернистов. И конечно, русская архитектура того времени ценится очень высоко и сейчас. А вот что касается сегодняшнего дня, то пока российская архитектура – величина неизвестная. Наверное, из-за всех политических проблем, всех подъемов и падений она еще не успела достаточно развиться, мы еще не видим какой-то зрелой, действительно современной архитектуры. Очень многое, судя по всему, зависит просто от настроения и вкуса клиента. Тем не менее российский павильон на последней Биеннале был довольно популярен, и все знают Бродского, хотя не так уж хорошо знакомы с его творчеством.

Конечно, всем больше интересно, что у вас пытаются сделать иностранные архитекторы: Заха Хадид, которой заказывали виллу, – она ее еще строит? Дэвид Аджайе со «Сколково» – похоже, клиенты интересуются западной архитектурой, но не слишком доверяют российским архитекторам. Но тут надо понимать, что весь этот феномен архитекторов-звезд потихоньку выдыхается. В последние пять-десять лет им, конечно, многое удалось, особенно в развивающихся странах, таких как Китай, – они построили гигантские штуковины. Но теперь это должно сойти на нет, и в следующие пять лет интерес в том числе и к российской архитектуре будет расти. Надо надеяться, что к этому времени и Россия начнет выходить из какой-то культурной апатии. Мы делаем серию номеров, примерно по одному в год, посвященных странам БРИК, сделали уже все, кроме российского, летом приедем в Москву, тогда узнаем вас получше. Китай, конечно, потряс нас объемами строительства и одновременно тем, что они пытаются сохранить свою идентичность при такой экстремальной скорости изменений. Бразилия культурно нам все-таки ближе и гораздо лучше известна благодаря модернизму, Нимейеру. С Индией тоже было проще, все-таки это бывшая британская колония, многие вещи у нас похожи. Но что там поражает – это безумный уровень бедности в непосредственной близости от небоскребов или дворцов нуворишей. Это просто пугает. В России же не так, да? Китай не назовешь богатой страной, но там это не так бросается в глаза. Что касается России – думаю, вы окажетесь ближе к бразильской модели – богатое наследие модернизма, которое подпитывает будущее. Когда все устаканится и клиент будет более уверен в себе, более зрел, утончен, то он будет и заинтересован в качественной современной архитектуре.
Павильон России на ЭКСПО-2010


Архитектор:
Норман Фостер
Мастерская:
Foster + Partners
Проект:
Башня «Россия»
Россия, Москва

2005 — 2011
ВТБ Арена парк. Конкурсный проект реконструкции стадиона «Динамо»
Россия, Москва, Ленинградский проспект, 36

Авторский коллектив:
Erick Van Egeraat Architects. Архитекторы: Эрик ван Эгераат, Зита Балайти, Румер Пирик; при участии: Даниэль Родригес, Виллем ван Генухтен, Давид Спирингс, Маттео Гарбаньяти, Даниэле де Бенедиктус, Метте Расмуссен, Джеральдина Ли, Валентина Коссу, Юрьен де Ганс, Йоланта Олек, Якуб Сейнер
Моспроект-2 им. М.В.Посохина. Архитекторы: Михаил Посохин, Александр Асадов, Ирина Гелета, Евгений Вдовин, Карен Сапричян, Андрей Асадов. Главный инженер проекта: Алексей Небытов. Главный технолог: Андрей Шабайдаш

Конструкции: Боллингер + Громанн
Технология: «Амстердам-Арена»
Акустика: «Артек»
Освещение: «Иллюминатор»

2010 — 2010

Заказчик: УК «Динамо» Инвестор: ВТБ Банк
Московская школа управления «Сколково»
Россия

Авторский коллектив:
Дэвид Аджайе, Adjaye Associates / «А-Б студия»

2005 / 2006 — 2010

Дизайн интерьеров офисов: Архитектурное бюро Римша
Управление проектом: ООО «СКОЛКОВО Менеджмент»
Генеральный подрядчик: ООО «ПСП Фарман»
Поставщики:
- Группа КНАУФ СНГ (KNAUF)
RMJM
Инфорспроект
Охта-Центр (Газпром-Сити)
Россия, Санкт-Петербург, Новочеркасский проспект, 1

2006

Инфорспроект: проект
Валерия Преображенская
Левон Айрапетов
Илья Уткин
Сергей Чобан
Александр Бродский
Павильон России на ЭКСПО-2010
Китай, Шанхай

Авторский коллектив:
Левон Айрапетов, Валерия Преображенская, Диана Грекова, Андрей Гуляев, Аделина Ривкина

2007 — 2009 / 2009 — 2010

31 Марта 2012

Автор текста:

Александр Острогорский
Пресса: Ирония, инновации и сараи: Чему были посвящены российские...
«Всё самое интересное рано или поздно оказывается в Венеции», — написал культуролог Антон Кальгаев, объясняя, зачем ехать на архитектурную биеннале, даже не будучи архитектором. Как и любая другая биеннале, она чем-то напоминает спид-дейтинг и аттракцион из хитро придуманных павильонов разных стран, объединённых одной темой. В этом году кураторы, соосновательницы ирландского бюро Grafton Architects Ивонн Фаррелл и Шелли Макнамара, призывали участников привезти в Венецию собственное видение «свободного пространства». Российский павильон, который откроется 26 мая, носит название «Железнодорожная станция Россия» — с залами ожидания, камерами хранения, депо и бесконечностью рефлексий на тему российских железных дорог. Strelka Magazine решил напомнить о том, как выглядели предыдущие проекты России последних лет.
Пресса: Четыре сезона в "Новом Манеже"
О взаимовлиянии между экономикой, архитектурой и экологией предлагают задуматься итальянские архитекторы. Выставка "Четыре сезона", которая открылась в "Новом Манеже", знакомит столичных зрителей с главными экспонатами прошедшей в Венеции XIII архитектурной биеннале. Рассказывают "Новости культуры".
Пресса: Сиротский год
В этом году не только урбанистическая, но и архитектурная деятельность в России продемонстрировала свою бессмысленность. Не обошлось и без курьезов.
След русского авангарда
Этой осенью вклад России в культурную жизнь Венеции не исчерпывался национальным павильоном на 13-й биеннале архитектуры. В городе были показаны две выставки, организованные университетом Ка’ Фоскари и МГХПА им. С.Г. Строганова: «Профессор Родченко. Фотографии из ВХУТЕМАСа» и «Артефакты. Франциско Инфантэ и Нонна Горюнова».
Пресса: О венецианском призе
На Венецианской архитектурной биеннале проект "Сколково" представляет Россию. "Золотого льва" биеннале получила Япония, а Россия получила вторую премию, разделив ее с США. Биеннале продлится до 25 ноября. О венецианском павильоне и Сколково — специальный корреспондент "Ъ" Григорий Ревзин, исполнявший в этом году обязанности комиссара павильона.
Пресса: Обобщение архитектуры
Common Ground, слайд-шоу Нормана Фостера, самодеятельное благоустройство в Америке и QR-коды Сколково на XIII Архитектурной биеннале в Венеции.
Пресса: «У вас жесткий климат и невыносимое автомобильное...
Что такое человеческий масштаб в организации городской среды? Может ли мегаполис в принципе быть комфортным для жизни? На эти и другие градостроительные темы французский архитектор Жан Пистр размышляет в интервью «Газете.Ru».
Пресса: Города будущего на Архбиеннале в Венеции
Снаружи - классический особняк начала 20 века, построенный в 1914 году по проекту Алексея Щусева, а внутри - инновационный город будущего. Преобразование возможно только при помощи ай-пэда. Планшетники при входе получают все посетители российского павильона. На 13-ой Архитектурной биеннале в Венеции он был признан одним из лучших и отмечен специальным призом жюри.
Архитектурное вторсырье
На 13-й Венецианской биеннале актуальной оказалась тема реконструкции «новой» архитектуры: ей посвятили выставки в своих павильонах немцы и эстонцы.
Пресса: Своим путем на биеннале
На 13-й архитектурной биеннале в Венеции российскому павильону, пространство которого стало великолепной метафорой современной России, достался специальный приз жюри.
Пресса: Биеннале архитектуры. Что было на главном архитектурном...
Как искали «общие основания», почему в павильоне Америки оказался партизанский урбанизм, за что Израиль назвали «авианосцем» и заслужила ли Россия «специальное упоминание» жюри — корреспондент «Афиши» побывал на 13-й Биеннале архитектуры в Венеции.
Made in Italy: эко-социализм, легкая промышленность, архитектура
Экспозиция итальянского павильона на XIII биеннале архитектуры в Венеции напоминает о том, какую роль сыграла архитектура для экономики малых предприятий, а малые предприятия — для страны, и предлагает возможные перспективы их совместного развития.
Пресса: О происхождении понтов
Я думаю, что одним из главных бизнесов, которые существуют в России, является как раз бизнес по продаже идеалов. Идеалы у нас получается продавать лучше всего, потому что продавать их мы начали раньше, чем что-либо другое, и они не были в дефиците.
Пресса: Код в помощь. XIII Архитектурная биеннале
Развитие общественных пространств, новые взаимоотношения архитектора и общества, реабилитация неоклассики — мировая повестка дня, как можно судить по XIII Архитектурной биеннале.
Пресса: Дружба просит кирпича
Архитектурная биеннале в Венеции доказывает, что архитектура способна объединить людей, страны, эпохи
Технологии и материалы
Строительный материал от Адама
Представляем победителей премии в области кирпичной архитектуры Brick Award 20, учрежденной компанией Wienerberger. Ими стали шесть команд архитекторов из Польши, Руанды, Индии, Испании, Нидерландов и Мексики.
Креативный подход: Baumit CreativTop
Моделируемая штукатурка CreativTop – это насыщенные цвета, глубокие рельефные поверхности, интересные сочетания и комбинации текстур и огромные возможности дизайна.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Все дело в центре притяжения
На развитие рынка недвижимости, в особенности загородной, все больше стали влиять инфраструктурные факторы. Все чаще центром притяжения загородных кластеров становятся самостоятельные объекты, жизнедеятельность которых не зависит от спроса на загородную недвижимость: натуральные хозяйства, фермы и лесопарковые зоны. Так постепенно пригород миллионников обрастает комплексной инфраструктурой и современными архитектурными решениями.
Модернизируя традиции
Специалисты корпорации HILTI придумали, как совместить несовместимое: кирпичную кладку и навесной вентилируемый фасад. Для этой цели Hilti разработала четыре альтернативных метода создания НВФ с кирпичной кладкой или её имитацией.
FunderMax Compact Academy – новый стандарт обучения
Обучение и образование играют важную роль в жизни любого человека. Постоянное совершенствование личных и профессиональных навыков открывает перед человеком новые возможности и делает его востребованным в современном мире.
Максим Павлов: у нашей несущей системы большие перспективы...
Как «упаковать» вентоборудование, архитектурную подсветку, электрические кабели и многое другое в межфасадное эксплуатируемое пространство, не нарушив архитектуры фасада и уменьшив при этом стоимость здания. Рассказывает Максим Павлов, главный инженер компании «ОртОст-Фасад», ГИП по устройству конструкции внешней облицовки храма Вооруженных сил России.
Игра в шарик
Нестандартные оконные узлы Velux помогли воплотить необычный проект сферического детского сада в Подмосковье.
Сейчас на главной
Реновация по-дальневосточному
Конкурсный проект реновации двух центральных кварталов Южно-Сахалинска, 7 и 8, разработанный UNK project, получил звание победителя в номинации «архитектурно-планировочные решения застройки».
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Ближе к людям
Южнокорейский город Чхонджу планирует расчистить почти 3 га в историческом центре от существующих зданий XX века для строительства нового муниципалитета по проекту бюро Snøhetta, который победил в международном конкурсе. Сохраняется только один корпус 1965 года, который будет служить «входным порталом» нового комплекса.
Портфолио поколения Z
Студенты второго курса МАРШ оформили свои портфолио в виде web-страниц, на которых демонстрировали навыки и умения, а архитекторы как работодатели оценили удобство формата и рассказали о своих предпочтениях при выборе кандидатов.
Контакт
В Риме, в Центральном институте графики, открылась выставка Сергея Чобана «Оттиск будущего. Судьба города Пиранези». Она включает четыре гравюры, чьим источником послужили римские ведуты XVIII века, дополненные футуристическими вкраплениями, и много рисунков, исследующих ту же тему, подчас очень экспрессивно. Вопросы выставка ставит, а ответов, как кажется, не дает. Поскольку в Рим сейчас съездить проблематично, рассматриваем картинки.
Новый старый Серпухов: работы студентов Алексея Бавыкина
Бакалавры подошли к теме реконструкции комплексно: рассмотрев центр города в целом, создали проекты отдельных кластеров с разными функциями, призванными оживить историческую среду, на месте двух заброшенных заводов, тесной школы и больницы.
В поисках визуальной ясности
Рассказываем о дискуссии, посвященной непростому для российских просторов вопросу дизайна элементов городского пространства. Обсуждение организовал Институт Генплана Москвы на Арх Москве.
Владимир Плоткин: «Мы старались привить студентам...
Три проекта группы бакалавров МАРХИ Владимира Плоткина, Валерия Грубова и Светланы Трифоненковой: музей антропологии в Мневниках; школа нового типа, разработанная в согласии с принципами современного образования, и «легальный туннель» для мигрантов из Мексики в США.
От театра до музея: дипломы бакалавров группы Владимира...
Четыре проекта бакалавров МАРХИ группы Владимира Плоткина, Валерия Грубова и Светланы Трифоненковой: театральный комплекс, плавающий по Москве-реке, дом на Песчаной улице, музей-остров из кораллов на старой нефтяной платформе в Адриатическом море и кинофестивальный центр с фестивальной улицей и «мостом» к реке.
Пресса: Сергей Чобан — о том, почему петербуржцы не терпят...
15 октября Сергей Чобан открывает в Риме выставку, где покажет несколько «испорченных» им гравюр великого Джованни Баттиста Пиранези. По этому случаю он написал колонку о том, почему наше благоговение перед исторической архитектурой Петербурга пронизано двойной моралью.
Клином красным
Невзирая на неурядицы 2020 года в Гостином дворе открылась Арх Москва. Она состоит из тех же частей в иных пропорциях, и, как всегда, ставит абмициозные задачи: а) увидеть в архитектуре искусство, б) резюмировать последние тридцать лет. А «никакой архитектуры» – в этом, конечно, есть доля шутки.
Выход за пределы
Жилой комплекс для исторической части города от бюро ОСА: многоуровневое дворовое пространство и стремящаяся к абсолюту свобода фасадов.
Кирпичный дом в большом городе
Сознавая весь романтизм и харизматичность кирпичной архитектуры, Степан Липгарт поработал с темой кирпичного дома в Петербурге и решил две теоремы, предложив башни американского ар-деко для более высокого ЖК Alter на Магнитогорской улице и чувственную пластику ар-деко в коктейле с лофтовой эстетикой для дома на Малоохтинском проспекте.
Природа – и храм, и мастерская…
Если классический словарь разных эпох – революционную дорику и палладианский руст – скрестить со скандинавским деревянным домом и модернистским пространством, то получится лесная деревянная классика Артема Никифорова, построившего архитектурный коворкинг под Петербургом.
Лунный город
Бюро BIG, ICON и SEArch+ заняты разработкой проекта «Олимп» – строительных технологий и плана первого поселения на Луне. Работа идет под эгидой НАСА.
Город солнца
Комплекс ВТБ Арена Парк, спроектированный и реализованный совместно Сергеем Чобаном и Владимиром Плоткиным, претендует на роль эталонного эксперимента по снятию вековых противоречий между архитектурой традиционного направления и модернизмом. Рамки дизайн-кода и интеллигентный, творческий характер пластической дискуссии сформировали несколько идеализированный фрагмент городской ткани.
Журналисты как архитекторы
В Берлине открылось новое здание издательского дома Axel Springer, куда входят Die Welt, Bild и множество других газет и журналов. Авторы проекта, Рем Колхас и его бюро OMA, разработали его с учетом непредсказуемости цифрового будущего.
Пресса: Архитектура должна быть искусством
Владимир Плоткин – руководитель известного и признанного в России и Москве бюро ТПО «Резерв», которое в этом году отметило свое 33-летие. Последние да и многие предыдущие его проекты стали по-настоящему громкими – КЗ «Зарядье», административный центр и больница в Коммунарке. Разговор состоялся накануне открытия выставки «АРХ Москва», чьим лозунгом в этом сезоне станет «Архитектура – искусство»
Коронавирус не подточил деревянную архитектуру
Премия АРХИWOOD собрала рекордные 207 заявок, в шорт-лист прошло 54. Хотя организаторы премии до сих пор не решили, в каком формате пройдет церемония награждения победителей, Экспертный совет определил шорт-лист премии, а на ее сайте началось голосование. О вышедших в финал номинантах, а также о внутренних проблемах премии, которые, среди прочего, отражают новые тенденции в деревянной архитектуре, рассказывает куратор Николай Малинин.
Планирование и политика
Публикуем отрывок из книги Джона М. Леви «Современное городское планирование», выпущенной Strelka Pressв рамках образовательной программы Архитекторы.рф. Этот авторитетный труд, выдержавший 11 изданий на английском, впервые переведен на русский. Научный редактор этого перевода – Алексей Новиков.
Дай мне напиться железнодорожной воды*
В проекте третьей очереди микрорайона «Лиговский Сити» в «сером поясе» Петербурга консорциум KCAP & Orange Architects & «А.Лен» поставил перед собой задачу сохранить дух места через консервацию контуров железнодорожных путей и уподобление объемов жилой застройки контейнерам, сложенным на товарно-разгрузочной станции.
Стоянка у петроглифов
Проект туристического комплекса рядом с беломорскими петроглифами: нейтральная архитектура для будущего объекта из списка ЮНЕСКО
Корпоративная пещера
Пекинское бюро Atelier Alter устроило в штаб-квартире компании Yingliang на юго-востоке Китая музей окаменелостей, найденных при добыче ею камня.
Разделительная полоса
Центр выставок и конгрессов MEETT в Тулузе по проекту OMA отделяет урбанизированную окраину от сельской местности, предохраняя ее от стихийного «расползания» города.
Львы на стекле
Архитекторы бюро СПИЧ применили прием, известный по петербургским опытам Сергея Чобана – кассеты с рисунком элементов классической архитектуры, напечатанных на стекле, – к реконструкции фасадов типового здания 4 корпуса московской больницы №23. Проект разработан бесплатно, как помощь больнице.
Климатические зоны для искусства
В Роттердаме закончено строительство фондохранилища Музея Бойманса – ван Бёнингена по проекту MVRDV. Впервые в мире в таком здании все экспонаты из музейного собрания будут доступны посетителям для осмотра, а на крыше высажена березовая роща.
Жилой каньон
Комплекс Amani на юге Мексики – это две поставленные параллельно тонкие пластины, где в каждой квартире достаточно солнца и возможно сквозное проветривание. Авторы проекта – Archetonic.
Тучков буян: последняя пятерка
Вместе с финалистами конкурса на концепцию парка «Тучков буян», не вошедшими в призовую тройку, продолжаем мечтать о том, что могло бы появиться в центре Петербурга: дикий лес, новые острова, искусственный канал и много амфитеатров.
Стеклянный бутон
Башня по проекту Zaha Hadid Architects, строящаяся в Гонконге, напоминает бутон цветка с его флага и герба, учитывает реалии пандемии и претендует на лидерство по «устойчивости».
Парк чувств
Проект «Романтического парка Тучков буян» консорциума «Студии 44» и WEST 8, победивший в международном конкурсе, соединяет скульптурную геопластику и деревянные конструкции, разнообразие пространственных характеристик и насыщенную программу, рассчитанную на разнообразную аудиторию, с красивой и сложной пассеистической идеей усадебно-дворцового парка, настроенного на активизацию мыслей и чувств.
Деревянный «флибустьер»
Дом Freebooter на две квартиры-дуплекса в Амстердаме с деревянными солнцезащитными ламелями и деревянно-стальной гибридной конструкцией. Авторы проекта – бюро GG-loop.