Maxwan и шоколадная фабрика

Отчет о презентации архитектуры группы Maxwan в Москве

Автор текста:
Анатолий Белов

mainImg

Мастерская:

Maxwan

В путеводителе «Арх Москвы 2007» было вполне конкретно указано: лекция нидерландской архитектурной группы Maxwan будет проходить 30 мая с 21:00 по 22:00 в клубе «Красный Октябрь», расположенном в одном из корпусов одноименной фабрики (карта с отмеченным на ней местоположением клуба прилагалась)… В итоге же оказалось, что клуб «Красный Октябрь» - это вовсе не клуб, а фабричное помещение (ни кофе, ни минеральной водичкой никто не торговал, столики отсутствовали), временно обустроенное под лекционный зальчик, довольно-таки обшарпанное, с эдаким макабрическим налетом в духе поздних фильмов Д. Линча (вспомните логово Бена из «Синего бархата», Черный Вигвам из сериала «Твин Пикс» или клуб Silencio из «Малхолланд драйв»): стены затянуты красной тканью, освещение тусклое, где-то посередине помещение перегораживает стенка с проемом около трех метров в ширину и двух с половиной в высоту – ну чисто сцена в театре. 

De Gasperi Housing development - концептуальное предложение по застройке 5,2 гектаров на периферии Неаполя

Сразу признаюсь, я опоздал на десять минут – то есть пришел в 21:10. Но, само собой разумеется, я рассчитывал увидеть как минимум 70% презентуемого материала. Не тут-то было: по неведомой мне причине лекция началась в 20:45 и на момент моего прибытия близилась к завершению, так что я успел застать только самую нудную часть – «вопросы зала». Я попенял на халтурность составителей программы «Арх Москвы» и жутко занервничал – чего ж я в итоге писать-то буду!
Однако куда больше меня удивило другое. По приходе, открыв металлическую дверь «клуба», я увидел у экрана нетерпеливо потрясающего микрофоном куратора «Арх Москвы» Б. Голдхоорна – не группу Maxwan или хотя бы ее представителя, а почему-то именно господина Голдхоорна. Я, само собой, немного опешил… Но потом, пробираясь через передние ряды к галерке, заметил скромного, аскетического вида японца, примостившегося на лавочке у стенки – справа от замученного духотой куратора. Как вскоре выяснилось, это и был представитель Maxwan. Он вещал что-то такое еле слышное – впрочем, слушатели тоже не отличались громогласностью и внятной дикцией, когда задавали ему свои вопросы.
Барт Голдхоорн исполнял роль переводчика с английского (и на английский, в зависимости от того, кто говорил) – говорил не без запинок, но при этом, пожалуй, громче всех. Вероятно, именно из-за этого у меня и сложилось обманчивое впечатление, что Барт Голдхоорн и есть главный «виновник торжества»: то есть будто бы он не просто главный редактор «Проекта России» и соучредитель остальных «Проектов…», но – по неясной причине – еще и член группы Maxwan.
В зале было невыносимо душно – кондиционеры не работали, все присутствующие примерно раз в три минуты протирали салфеточками вспотевшие лбы и затылки, мечтая, по-моему, только об одном – поскорее выбраться наружу. Впрочем некоторые, самые бессовестные, реализовывали эту мечту еще до окончания лекции… Каждый раз, когда очередной пытливый слушатель тянул руку и задавал вопрос господину Хироки Матсура (так зовут представителя Maxwan), в зале повисала невероятно напряженная атмосфера – люди, по своей деликатности не решавшиеся покинуть зал, нервно трясли коленками и шепотом проклинали вопрошающего.

Когда все закончилось, присутствующие, жадно глотая воздух, хлынули на улицу беспорядочным потоком, не обращая никакого внимания на Хироки Матсура и Барта Голдхоорна. Японец, явно ожидавший куда большего внимания к своей персоне, как-то сник и принялся с мрачным видом собирать свой лэптоп в сумку.
И тут к нему подхожу я в надежде выпросить хоть какие-нибудь материалы из демонстрировавшихся на лекции. Только я сунул ему свою флэшку и промямлил что-то там такое по-английски, как он сразу же оживился и стал рассказывать мне о том, что они очень молодое бюро, что их начальнику всего 45 и что они устремлены в будущее дальше некуда… Понятное дело, ни о чем таком я его не спрашивал, но мне было приятно, что он на меня хоть как-то среагировал. Я-то думал, что незамедлительно буду послан на три буквы.

Maxwan называют себя «архитекторы и урбанисты», но при этом урбанистического – то есть градостроительного – в их творчестве, судя по всему, куда больше чем объемно-пространственного.
Первый проект, показанный на лекции – судя по последовательности, в которой размещались файлы в переписанной мне господином Матсурой папке – называется De Gasperi Housing development: это концептуальное предложение по застройке 5,2 гектаров на периферии Неаполя. На данный момент там располагается совершенно кошмарный район, состоящий из грязных, серовато-коричневой расцветки, пятиэтажек, во дворах у которых практически нет зеленых насаждений. Половина тамошних улиц заканчивается тупиками. Все это сильно напоминает российскую глубинку, где все сплошь хрущевки и покосившиеся деревянные сарайчики и где единственным намеком на общественное пространство служит какой-нибудь дом культуры или сельский клуб, в который и зайти-то страшно. С тем лишь отличием, что здешние жители предпочитают травиться не алкоголем, а тяжелыми наркотиками (на одной из переписанных мне фотографий была запечатлена обочина, усеянная огромным количеством шприцов). Идея Maxwan заключается в том, чтобы сделать все проезды сквозными и, таким образом, «облегчить» пространство в пределах района. Вместо существующих кривеньких, расставленных тот тут то там домиков, предлагается возвести трех-двухэтажное блокированное жилье, никак не изгибающееся в плане и имеющее уступчатую форму. Домики эти будут объединены в группы (по три-четыре штуки в каждой), центр которых будет формировать небольшой дворик – к нему же будут обращены террасы блокированного жилья. Предполагается также построить школу и почту, к каковым будут примыкать соответственно парк с теннисным кортом и баскетбольной площадкой и маленькая piazza.

Сомневаюсь, что все эти блага смогут отвлечь неаполитанских пролетариев от наркотиков – город-то портовый, что тут поделаешь. Но в том, что жизнь местного населения хоть в каких-то пунктах после всех планируемых изменений заметно улучшиться, я уверен на все сто.

Следующий проект куда более амбициозный – территория, предназначенная к застройке, здесь составляет 180 гектаров. Это промышленная зона на берегу реки Темзы в северо-восточной оконечности Лондона, находящаяся в районе Barking Riverside, с крайне примитивной инфраструктурой (я бы даже сказал, что ее там почти нет – за ненадобностью), образуемой улицами River road и Renwick road, имеющими всего две полосы движения.

Проект реконструкции промышленной зоны на берегу реки Темзы в северо-восточной оконечности Лондон в районе Barking Riverside

Первая улица идет вдоль набережной и, поворачивая на север, плавно переходит во вторую – Maxwan же решили продлить River road до пересечения с Choats road, огибающей промзону на северо-востоке. Благодаря этому River road будет как бы насквозь «пронизывать» район, соединяя его западную и восточную части. На юге перспективу Renwick road будет замыкать т-образная  пристань, один из мостков которой увенчан таинственным стеклянным сооружением сферической формы, частично напоминающим такой, знаете, новогодний сувенир с какой-нибудь пластиковой или оловянной игрушечкой внутри, который если встряхнуть, то будет забавная имитация снежной вьюги, и частично аудиторию Института библиотековедения им. Ленина И. Леонидова. Однако самое любопытное в этом градостроительном проекте – это то, как решена транспортная связь с центром Лондона: прямо над River road предполагается соорудить т. н. Dockland Light Railway – рельсовую эстакаду, поднятую над землей на высоту где-то около трех этажей и тянущуюся прямиком из Сити.

Все это, конечно, здорово и ультрасовременно. Но представьте себе картину: люди, живущие в домах, выстроенных вдоль River road, будут с утра, потягиваясь и зевая, выходить на прекрасные террасы, столь заботливо предусмотренные для каждой квартиры Maxwan, и созерцать размалеванные лондонскими панками вагоны, с отвратительным лязгом проносящиеся мимо их тихого обиталища. Как-то неудобно, не правда ли? Сразу вспоминается начало фильма "Энни Холл" В. Аллена, когда он описывает свое детство: "Маленьким мальчиком я жил в доме под русскими горками – никто мне до сих пор не верит, когда я рассказываю – но, клянусь, все так и было. Наверное, из-за этого я такой нервный".

Ну, ладно, если забыть о тех беднягах, которые вынуждены будут соседствовать с рельсовой эстакадой, и взглянуть на затею Maxwan более широко, не мелочась, то картина вырисовывается очень даже привлекательная. Вся River road облеплена общественными сооружениями и парками – как на даче, в летнюю пору, клейкая лента мухами (европейцы, я уже заметил, очень любят, когда общественная зона не "одна большая", а когда она дезинтегрирована, т. е. идет вкраплениями)… И это, без сомнения, очень хорошо.

Сам район поделен на восемь зон, которые практически ничем друг от друга не отличаются – разве что цветовым обозначением (есть розовая, желтая, оранжевая и т. д.) и компоновкой домиков (почти все они как шинкованная сарделька – только кое-где кусочки этой "сардельки" образуют на плане квадратный узор, где-то водорослевый и т. д.). 
Такое специфическое расположение домиков Maxwan объясняют своим стремлением как-то "оживить" тип среднестатистического британского таунхауса, которому свойственны мрачность и монотонность. При этом, что парадоксально, архитектура предвидится по-прежнему совершенно одинаковая –  разнотипным будет само пространство… Maxwan хотят по максимуму искривить улицы и прорубить между домами эдакие "просветы", которые бы визуально соединяли проезжую часть и зеленую зону внутриквартальных двориков… Нет, водителям от таких новшеств, без сомнения, рулить будет куда комфортнее прежнего – улицы украсятся многообразными поворотиками, зачастую неожиданными и от того чуть-чуть опасными, но чего ж с того, в Европе правила блюдутся на совесть; через упомянутые "просветы" можно будет лицезреть играющих детей – правда, и дети будут вынуждены смотреть через эти "просветы" на затор и слушать бибиканье и ругань… Но это ничего, если брать за эталон Бразилиа О. Нимейера, выходит – "водители – все, пешеходы – ничто". А с таким тузом как О. Нимейер спорить трудно…
Тем не менее, как всегда, жилье просто-таки утопает в зелени – и это, надо отдать должное Maxwan, отчасти спасает ситуацию с "просветами" (отчасти, потому что некоторые кварталы нет так уж часто засажены растительностью): деревья местами вполне эффективно отгораживают дворы от проезжих частей.

Странно, в Италии, где все кривое – Maxwan стараются как можно больше выпрямить, а в Англии, где все наоборот прямехонькое – искривить… Архитектура от противного? Хотя, если людям будет от этих нововведений лучше житься – почему бы и нет.

Одним из последних проектов, продемонстрированных господином Матсурой, было здание гаража (если не ошибаюсь) с шутливым названием Nuilding (вместо Building): это такая штуковина с зубцами на фасадах, про которую, если б меня вовремя не предупредили, что это дом, я б решил, что это ваза или насадка для пылесоса… вот вам пример того, о чем писал Леон Криер. Классику сколько угодно можно обвинять в формализме, но модернизм и того хуже – он порой стилистически настолько буквально воспроизводит какие-то атрибуты бытовой жизни, что перестает походить на архитектуру. 

Вообще я постепенно начинаю приходить к тому, что мне очень нравится западное градостроительство, и совершенно по барабану западная архитектура – не то чтобы она мне не нравилась… не трогает она меня. А архитектура должна трогать, как и любое искусство. Все чаще вспоминаю фразу одного моего учителя, который по возвращении из Швейцарии сказал следующее: "Был там неделю, изъездил почти все – жить в тамошних городах потрясающе комфортно, пространство организовано на ура, но в них абсолютно нечего смотреть. Все сплошь стекляшки и деревья". Правда, мой знакомый ответил на это: "Правильно, поэтому все и хотят жить в Европе, а смотреть ездить к нам".



Мастерская:

Maxwan

06 Июня 2007

Автор текста:

Анатолий Белов
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.

Сейчас на главной

Новое время Советской площади
Благоустройство центральной площади Гаврилова Посада, профинансированное из трех источников и призванное помочь городу стать туристическим, выглядит современно и ставит задачи осмысления местной идентичности.
Разобрано по весне
Временный и уже разобранный павильон на площади перед «Зарядьем»: кольцеобразный, с деревянной конструкцией и фасадом из металла и поликарбоната. Внутри был тот самый искусственный снег, березы елки.
Метод обнимания
TreeHugger, небольшой павильон информационного туристического центра бюро MoDusArchitects, вступая в диалог с архитектурным и природным окружением, сам становится новой достопримечательностью предальпийского городка в итальянском Трентино-Альто-Адидже.
Мёд и медь
Архитектор Роман Леонидов спроектировал подмосковный Cool House в райтовском духе, распластав его параллельно земле и подчеркнув горизонтали. Цветовая композиция основана на сопоставлении теплого медового дерева и холодной бирюзовой меди.
Пресса: Почему индустриальное домостроение оставит будущее...
О будущем жилья невозможно говорить, пытаясь обойти стену, в которую оно упирается,— массовое индустриальное домостроение. Если модель массового индустриального домостроения сохранится, то это довольно простое будущее, которое более или менее сводится к настоящему.
СКК: сохранять, крушить, копировать?
Мы поговорили с петербургскими архитекторами о ситуации вокруг обрушенного СКК – здания, купол которого по чистоте формы и инженерного замысла сравнивают с римским Пантеоном, только выполненным в металле. Что, однако, не помогло ему получить статус памятника и защиту от сноса.
Лучи знаний
Школа в Подмосковье, архитектуру которой определяет учебная программа, природное окружение, а также желание использовать только честные материалы.
Кружево из углепластика
Три портала по проекту Асифа Хана для Экспо-2020 в Дубае при высоте в 21 метр сооружены из нитей сверхлегкого углепластика и не требуют дополнительной несущей конструкции.
Арктический вуз
Новое крыло Арктического колледжа на острове Баффинова Земля на севере Канады. Авторы проекта – Teeple Architects из Торонто.
Критическая масса прогресса
20-й по счету летний павильон лондонской галереи «Серпентайн» спроектируют молодые женщины-архитекторы из ЮАР – бюро Counterspace; их постройка будет посвящена социальным и экологическим темам.
Парки Татарстана, часть I: лучшие городские
Цветущий бульвар вместо парковки, авторские МАФы, экологические решения, равно как и ностальгические фонтаны и площадки для фотосессий новобрачных – в первой части путеводителя по паркам Татарстана, посвященной новым городским пространствам.
Сокольники: ковер из кирпича
Архитекторы бюро Megabudka опубликовали свой проект Сокольнической площади в деталях и с объяснениями всех мотивов. Рассматриваем проект и призываем голосовать за него в «Активном гражданине». Очень хочется, чтобы победила архитектурная версия.
Три январские неудачи Бьярке Ингельса
Основатель BIG подвергся критике из-за деловой встречи с бразильским президентом, известным своими крайне правыми взглядами и отрицанием экологических проблем Амазонии, лишился поста главного архитектора в WeWork и был отстранен от участия в проектировании небоскреба для нью-йоркского ВТЦ.
Кирпичные шестигранники
Башни Hoxton Press по проекту Karakusevic Carson и Дэвида Чипперфильда на границе лондонского Сити – коммерческое жилье, «субсидирующее» реновацию социального жилого массива рядом.
Одновременное развитие экономики и кино
В бывшем здании центрального рынка Монтевидео уругвайское бюро LAPS Arquitectos разместило штаб-квартиру Латиноамериканского банка развития CAF, национальную синематеку, легендарный бар и общественное пространство.
Москва 2050: деревянные высотки и летающий транспорт
Более 40 студентов представили видение Москвы будущего в недавно открывшейся галерее Шухов Лаб и на Биеннале архитектуры и урбанизма в Шэньчжэне. Рассказываем об итогах воркшопа «Москва 2050» и показываем работы участников.
Рестораны вместо лучших реставраторов страны?
Минкульт выдал ЦНРПМ предписание переехать до 1 марта. Не исключено, что после разорительного переезда научной реставрации в стране не останется. Говорим со специалистами, публикуем письмо сотрудников министру культуры.
Глэм-карьер
Благоустройство подмосковного озера от бюро Ai-architects: эко-школа, глэмпинг и всесезонные развлечения.
Красный зиккурат
Многоквартирный дом Cascade Villa в Алмере по проекту бюро CROSS Architecture снаружи – кирпичный, а во внутреннем дворе – обшит деревом.
Арт-депо
Офисное здание на набережной Обводного канала в Санкт-Петербурге по проекту архитектора Артема Никифорова – это тонкая вариация на тему кирпичной промышленной архитектуры XIX и ХХ века с рядом художественных изобретений, хорошим строительным и ремесленным качеством.
Будущее не дремлет
Выставка Европейского культурного центра в ГНИМА это коллекция современных пространств разной степени общественности. Подборка довольно случайная, но интересная, а в последнем зале пугают потопом, античным форумом, зиккуратами и вигвамами.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Розовый слон
В Лос-Анджелесе построен флагманский магазин одежды The Webster по проекту Дэвида Аджайе. Для внешней и внутренней отделки британский архитектор использовал окрашенный бетон.
Архи-события: 3–9 февраля
«Кто хочет стать миллионером» для архитекторов и дизайнеров, новый интенсив в МАРШ и экскурсия с плаванием от «Москвы глазами инженера».
Пресса: Великое переселение
В последнюю неделю января 2020-го в стране активно обсуждают реновацию устаревшего жилья — вернее, возможность запуска подобных программ в российских регионах. В одном из первых своих интервью на посту вице-премьера Марат Хуснуллин отметил, что реновацию можно запустить в городах-миллионниках.
Умер Андрей Меерсон
Признанный мастер советского модернизма, автор «Лебедя» и самого красивого московского дома «на ножках» на Беговой, но и автор неоднозначного стилизаторского Ритц Карлтон на Тверской – тоже.
Неиссякаемый источник
VIP-зоны аэропорта – настоящее раздолье для цвета, пластики, образности и творческой фантазии архитекторов. Рассматриваем четыре бизнес-зала и один VIP-терминал ростовского аэропорта «Платов»: все они так или иначе осмысляют контекст: южное солнце, волны речной воды, восход над степным горизонтом и золото сарматов.
Кольцо на озере Сайсары
Здание филармонии и театра якутского эпоса на священном озере вписано в эпический круг и включает три объема, уподобленных традиционному жилищу. Кровля уподоблена аласу – якутской деревне вокруг озера. При столь интенсивной смысловой насыщенности проект сохраняет стереометрическую абстрактность и легкость формы, оперируя прозрачностью, многослойностью и отражениями.
Вертикальные татами
Фасады офисного здания Torre Patria-Hipódromo по проекту Карлоса Ферратера и его бюро OAB в Гвадалахаре на западе Мексики подчинены модульной конструктивной сетке, которая упорядочивает и окружающее пространство нового района.
Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
Век бетона
23 января исполнилось 100 лет Готфриду Бёму, первому немецкому лауреату Притцкеровской премии и создателю церквей и ратуш, напоминающих скульптуры из бетона. Он каждый день бывает в бюро и наставляет сыновей-архитекторов.
Архитектура эфемерности
На проспекте Вернадского поблизости от станции метро появилась высотная доминанта, давшая новое звучание округе: бизнес-центр «Академик» по проекту UNK project раскрыл в форме архитектуры смыслы местных топонимов.
Центр мега-выставок
Новый международный выставочный центр по проекту Valode & Pistre в «близнеце» Гонконга мегаполисе Шэньчжэнь может считаться крупнейшим в мире.