Дом с архитектурным сюжетом

Еще в сталинском ампире скульптуры были неотъемлемой частью архитектурного решения. Но уже в 70–80-е годы ХХ века декор сводился в основном к гигантским мозаичным панно. Реализация проекта жилого дома в Хилковом переулке потребовала от архитекторов «Группы АБВ» восстановить основательно подзабытые навыки взаимодействия со скульпторами. Однако главным сюжетом рельефов стала архитектура: фасады разыгрывают перед внимательным зрителем театральные сценки на тему перипетий истории архитектуры.

Автор текста:
Мария Лындина

19 Декабря 2011
mainImg
Строить на Остоженке сложно. С одной стороны, место историческое, накладывает серьезные ограничения на высотность, стилистику, даже форму зданий. С другой – это один из самых престижных и популярных у нынешнего поколения архитекторов район старой Москвы, и качественных современных зданий, задающих высокую планку, здесь, как нигде, много. Впрочем, «звездный» период Остоженки, когда и критики, и защитники наследия только о ней и говорили, прошел где-то в середине двухтысячных. Дом с рельефами, спроектированный и построенный бюро Никиты Бирюкова – закончили прямо перед кризисом, в 2008 году. Возможно, поэтому он не вызвал серьезного резонанса – и совершенно напрасно.

Заказчику – корпорации «Баркли» – принадлежал небольшой участок в тихом Хилковом переулке, ведущем от Остоженки к Москве-реке. На участке располагались два объекта так называемой «средовой застройки». Одноэтажный деревянный дом и двухэтажное кирпичное строение XIX века к категории памятников не относились, находились в довольно плачевном состоянии и при этом занимали практически весь участок, так что сохранить их возможности не было.

Историческая застройка района определила и план и объем здания: видовые и инсоляционные ограничения продиктовали низкую этажность и необычный Z-образный план. В результате образовались небольшая угловая площадь перед основным подъездом и тихий внутренний дворик с противоположной стороны. В него можно попасть, пройдя входной холл насквозь. Здание камерное: на первом этаже, кроме вестибюля, расположены два офисных помещения (около 200 кв.м. каждое), а на верхних всего 27 квартир общей площадью 3200 кв.м.

Однако архитекторам «Группы АБВ» очень хотелось каким-то намеком сберечь хотя бы визуальную память об утраченном наследии. Это желание, а также изучение европейского опыта натолкнуло их на идею создания сложного скульптурного фасада. «Мы решили сделать частью нашего здания скульптурные фрагменты классического декора, – рассказывает главный архитектор проекта Павел Железнов. – В старых европейских городах часто можно встретить дома, в которых в разное время прорубали новые окна, закладывали старые, меняя тем самым рисунок и даже пропорции фасада. Мы тоже включились в такую «игру» разных времен и стилей».

В целом фасад очень современен. Гладкие плоскости так называемого «юрского камня» прорезаны правильной сеткой больших окон. Окна выстроенны в вертикальные ряды, которые чередуются с аккуратными, вытянутыми на всю высоту стен, стеклянными эркерами. Эти, в меру легкие, в меру респектабельные фасады могли бы показаться чересчур сдержанными, если бы не рельефы из шамотной керамики (точно такого же палевого цвета, что и камень), встроенные в плоскость фасада справа или слева от каждого окна.

Рельефы отливали и изготавливали вручную, причем каждый фрагмент состоит из нескольких частей. «Мы долго подбирали подходящий материал, пробовали искусственный бетон, различные композитные смеси, – продолжает Павел Железнов, – но все-таки остановились на натуральном материале – керамике, даже несмотря на то, что никогда раньше не работали с ней».

Рельефные фрагменты утоплены по отношению к плоскостям стен и образуют, таким образом, второй, более тонкий «слой» фасада. Впрочем, слой не так уж и тонок – рельефы высокие, тщательно слеплены и красиво нарисованы, а их верхушки даже выступают за плоскость основного каменного фасада. Однако важнее, что сюжетной основой для всех рельефов стали не человеческие фигуры и не орнаменты (что бывает обычно), а – фрагменты фасада классического здания. Отойдя от дома на некоторое расстояние, чтобы лучше видеть его целиком, мы можем убедиться, что это вовсе не случайный набор красивых архитектурных деталей. Элементы декора расположены очень логично – так, как будто бы дом был римским палаццо XVII века, потом фасад перелицевали на плоский, изменили высоту этажей, в стенах пробили новые окна, но часть рельефов почему-то сохранилась, и даже была расчищена реставраторами.

Похожим образом в римских двориках выглядывают из-под штукатурки фрагменты античных рельефов, в Венеции – новые окна нарушают ритм ажурных готических арок и дробных византийских рельефов. А в Москве реставраторы, расчищая от напластований штукатурки какой-нибудь непримечательный флигель, находят стесанные «хвосты» витиеватых наличников времен царя Алексея Михайловича.

Однако палаццо, изображенное архитекторами на фасадах в Хилкове переулке, в Москве никак не могло появиться: ни в XVII веке, когда тут предпочитали витиеватые наличники, ни в провинциальном XVIII, ни в строгом XIX. И даже в домах Жолтовского, в которых все неуловимо «не так» — не могло. В Риме или Виченце, наоборот, такие палаццо очень даже возможны, но там с  ними никогда не происходили подобные метаморфозы: роскошные рельефы не замазывали и окна поверх не прорубали. Более того, даже если бы кто-нибудь вздумал столь жестоко поступить с палладианским фасадом, он все-равно выглядел бы иначе. (По крайней мере потолки в палаццо XVII века точно, были выше.)

Все это настолько неправдоподобно, что кажется какой-то ошибкой. Но это совершенно сознательный ход, претензии на достоверность не было изначально. А, следовательно, перед нами не имитация, а – инсценировка, спектакль на тему архитектуры, разновидность пластической саморефлексии здания, подробного размышления на тему истории архитектуры. Этот увлекательный и красивый спектакль. Его хочется смотреть очень внимательно, находить на консолях рожицы маскаронов, рядом – фрагменты барочных оконных «ушек» или увитые ленточками гирлянды в духе императора Августа. С другой стороны, такой ход очень корректен и удобен, – он позволяет украсить фасад замечательной лепниной, не прибегая ни к прямой стилизации, ни к затертым постмодернистским эффектам вроде «колонны в стекле».

Этот, музейно-театральный способ размещения классических форм на современном фасаде, делает его «незатертым» и привлекательным – в Москве, и даже за границей таких построек мало. Но в то же время прием следует признать приметой времени – его можно признать характерным для «мыслящей» архитектуры 2000-х. Общую тенденцию можно было бы условно обозначить как «конструирование руин», к ней в 2000-е успели приложить руку и Михаил Филиппов, и Илья Уткин, а после кризиса она как-то иссякла, вытесненная модными идеями устойчивости и экологичности. Но вариант Никиты Бирюкова и Павла Железнова даже в рамках этой тенденции более чем необычен: как правило, речь шла именно об имитации руин, а такой вот инсценировки многократной реконструкции дома Москва точно не знала.

Начатую на фасадах игру архитекторы планировали продолжить в интерьерах общественных пространств дома: входной группы, лифтовых холлов и холлов на этажах. В абсолютно современном интерьере на поверхности стен должны были появиться фрагменты «старинных» росписей. Как будто бы их расчистили при реставрации и поместили в рамку под стекло. К сожалению, эти проектные идеи не были воплощены в жизнь.

А вот обязательный для центра города проект ночной подсветки здания был выполнен. Перед фасадами установили колоннообразные «торшеры», а в мощение у основания фасадов вмонтировали нижнюю подсветку. Кроме того, каждый скульптурный фрагмент получил свой точечный источник освещения, что усложнило и многократно усилило пластическое решение.

Некоторое время назад квартиры в этом доме считались едва ли не самыми дорогими в Москве. Конечно, это следствие специфической экономической ситуации, но факт налицо: российский заказчик здания «премиум-класса» уже не мыслит успеха без не просто качественного, а индивидуального, творческого архитектурного решения, и готов тратить «на излишества» силы, время и средства. И результат не заставляет себя ждать. У современной московской застройки, как у новых зданий, так и у реконструированных, есть один общеизвестный недостаток – они часто неплохо смотрятся издалека, из окна автобуса или машины, но совершенно не выдерживают внимательного, близкого изучения: работа с деталями либо отсутствует вовсе, либо довольно низкого качества. А перед этим домом хочется остановиться и рассмотреть внимательно все мелочи, понять, как сделан фасад. Может быть, скоро вернется и традиция неспешных вечерних прогулок по любимому городу?
«Особняк в Хилковом переулке» © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
Структура фасада
Процесс изготовления рельефов
Изготовленные рельефы в мастерской
«Особняк в Хилковом переулке» © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
«Особняк в Хилковом переулке» © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
zooming
«Особняк в Хилковом переулке» © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
«Особняк в Хилковом переулке» © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
zooming
«Особняк в Хилковом переулке» © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
«Особняк в Хилковом переулке» © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
zooming
«Особняк в Хилковом переулке» © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»


19 Декабря 2011

Автор текста:

Мария Лындина

Технологии и материалы

Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.

Сейчас на главной

Пресса: Почему индустриальное домостроение оставит будущее...
О будущем жилья невозможно говорить, пытаясь обойти стену, в которую оно упирается,— массовое индустриальное домостроение. Если модель массового индустриального домостроения сохранится, то это довольно простое будущее, которое более или менее сводится к настоящему.
СКК: сохранять, крушить, копировать?
Мы поговорили с петербургскими архитекторами о ситуации вокруг обрушенного СКК – здания, купол которого по чистоте формы и инженерного замысла сравнивают с римским Пантеоном, только выполненным в металле. Что, однако, не помогло ему получить статус памятника и защиту от сноса.
Лучи знаний
Школа в Подмосковье, архитектуру которой определяет учебная программа, природное окружение, а также желание использовать только честные материалы.
Кружево из углепластика
Три портала по проекту Асифа Хана для Экспо-2020 в Дубае при высоте в 21 метр сооружены из нитей сверхлегкого углепластика и не требуют дополнительной несущей конструкции.
Арктический вуз
Новое крыло Арктического колледжа на острове Баффинова Земля на севере Канады. Авторы проекта – Teeple Architects из Торонто.
Критическая масса прогресса
20-й по счету летний павильон лондонской галереи «Серпентайн» спроектируют молодые женщины-архитекторы из ЮАР – бюро Counterspace; их постройка будет посвящена социальным и экологическим темам.
Парки Татарстана, часть I: лучшие городские
Цветущий бульвар вместо парковки, авторские МАФы, экологические решения, равно как и ностальгические фонтаны и площадки для фотосессий новобрачных – в первой части путеводителя по паркам Татарстана, посвященной новым городским пространствам.
Сокольники: ковер из кирпича
Архитекторы бюро Megabudka опубликовали свой проект Сокольнической площади в деталях и с объяснениями всех мотивов. Рассматриваем проект и призываем голосовать за него в «Активном гражданине». Очень хочется, чтобы победила архитектурная версия.
Три январские неудачи Бьярке Ингельса
Основатель BIG подвергся критике из-за деловой встречи с бразильским президентом, известным своими крайне правыми взглядами и отрицанием экологических проблем Амазонии, лишился поста главного архитектора в WeWork и был отстранен от участия в проектировании небоскреба для нью-йоркского ВТЦ.
Кирпичные шестигранники
Башни Hoxton Press по проекту Karakusevic Carson и Дэвида Чипперфильда на границе лондонского Сити – коммерческое жилье, «субсидирующее» реновацию социального жилого массива рядом.
Одновременное развитие экономики и кино
В бывшем здании центрального рынка Монтевидео уругвайское бюро LAPS Arquitectos разместило штаб-квартиру Латиноамериканского банка развития CAF, национальную синематеку, легендарный бар и общественное пространство.
Москва 2050: деревянные высотки и летающий транспорт
Более 40 студентов представили видение Москвы будущего в недавно открывшейся галерее Шухов Лаб и на Биеннале архитектуры и урбанизма в Шэньчжэне. Рассказываем об итогах воркшопа «Москва 2050» и показываем работы участников.
Рестораны вместо лучших реставраторов страны?
Минкульт выдал ЦНРПМ предписание переехать до 1 марта. Не исключено, что после разорительного переезда научной реставрации в стране не останется. Говорим со специалистами, публикуем письмо сотрудников министру культуры.
Глэм-карьер
Благоустройство подмосковного озера от бюро Ai-architects: эко-школа, глэмпинг и всесезонные развлечения.
Красный зиккурат
Многоквартирный дом Cascade Villa в Алмере по проекту бюро CROSS Architecture снаружи – кирпичный, а во внутреннем дворе – обшит деревом.
Арт-депо
Офисное здание на набережной Обводного канала в Санкт-Петербурге по проекту архитектора Артема Никифорова – это тонкая вариация на тему кирпичной промышленной архитектуры XIX и ХХ века с рядом художественных изобретений, хорошим строительным и ремесленным качеством.
Будущее не дремлет
Выставка Европейского культурного центра в ГНИМА это коллекция современных пространств разной степени общественности. Подборка довольно случайная, но интересная, а в последнем зале пугают потопом, античным форумом, зиккуратами и вигвамами.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Розовый слон
В Лос-Анджелесе построен флагманский магазин одежды The Webster по проекту Дэвида Аджайе. Для внешней и внутренней отделки британский архитектор использовал окрашенный бетон.
Архи-события: 3–9 февраля
«Кто хочет стать миллионером» для архитекторов и дизайнеров, новый интенсив в МАРШ и экскурсия с плаванием от «Москвы глазами инженера».
Пресса: Великое переселение
В последнюю неделю января 2020-го в стране активно обсуждают реновацию устаревшего жилья — вернее, возможность запуска подобных программ в российских регионах. В одном из первых своих интервью на посту вице-премьера Марат Хуснуллин отметил, что реновацию можно запустить в городах-миллионниках.
Умер Андрей Меерсон
Признанный мастер советского модернизма, автор «Лебедя» и самого красивого московского дома «на ножках» на Беговой, но и автор неоднозначного стилизаторского Ритц Карлтон на Тверской – тоже.
Неиссякаемый источник
VIP-зоны аэропорта – настоящее раздолье для цвета, пластики, образности и творческой фантазии архитекторов. Рассматриваем четыре бизнес-зала и один VIP-терминал ростовского аэропорта «Платов»: все они так или иначе осмысляют контекст: южное солнце, волны речной воды, восход над степным горизонтом и золото сарматов.
Кольцо на озере Сайсары
Здание филармонии и театра якутского эпоса на священном озере вписано в эпический круг и включает три объема, уподобленных традиционному жилищу. Кровля уподоблена аласу – якутской деревне вокруг озера. При столь интенсивной смысловой насыщенности проект сохраняет стереометрическую абстрактность и легкость формы, оперируя прозрачностью, многослойностью и отражениями.
Вертикальные татами
Фасады офисного здания Torre Patria-Hipódromo по проекту Карлоса Ферратера и его бюро OAB в Гвадалахаре на западе Мексики подчинены модульной конструктивной сетке, которая упорядочивает и окружающее пространство нового района.
Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
Век бетона
23 января исполнилось 100 лет Готфриду Бёму, первому немецкому лауреату Притцкеровской премии и создателю церквей и ратуш, напоминающих скульптуры из бетона. Он каждый день бывает в бюро и наставляет сыновей-архитекторов.
Архитектура эфемерности
На проспекте Вернадского поблизости от станции метро появилась высотная доминанта, давшая новое звучание округе: бизнес-центр «Академик» по проекту UNK project раскрыл в форме архитектуры смыслы местных топонимов.
Центр мега-выставок
Новый международный выставочный центр по проекту Valode & Pistre в «близнеце» Гонконга мегаполисе Шэньчжэнь может считаться крупнейшим в мире.
Театрально-музыкальный круг
Масштабный и амбициозный проект главного театрально-концертного комплекса Подмосковья, победитель конкурса, объединяет три зала, двор – общественную площадь, консерваторское училище, гостиницы. Он обещает стать заметным центром фестивалей классической музыки для всей страны.
Передышка на Манхэттене
Перестройка вестибюля небоскреба-«шкафа» Сони-билдинг Филипа Джонсона на Манхэттене: бюро Snøhetta запретили трогать фасад, который теперь получил статус памятника, зато им удалось устроить внутри большой зимний сад.