Никита Бирюков: «Архитектура стала слишком прагматичной»

Руководитель архитектурной мастерской АБВ – о качестве, чистоте и цвете в архитектуре, а также о Европе и Азии в московском архитектурном ландшафте.

Беседовала:
Анна Гараненко

22 Августа 2011
mainImg

Мастерская:

Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
Архи.ру: Название мастерской АБВ – означает «Андреев, Бирюков, Воронцов»? Расскажите, пожалуйста, как появилась ваша мастерская.

Никита Бирюков: Мы создали частную мастерскую совместно с Александром Гаркаевым еще в 1980-е годы под крылом Союза архитекторов РСФСР. Тогда это помогало, и многие известные сейчас архитекторы основали бюро именно там: Михаил Хазанов, Александр Асадов. Затем мой партнер уехал из страны, а я создал «Б-студию» (Бирюков-студию) и некоторое время был в свободном плавании, после чего оказался в проектном институте. После самостоятельной работы пребывание там показалось мне чудовищным…

В 1992 году, почти 20 лет назад, мы создали АБВ – Павел Андреев, Алексей Воронцов и я. Мастерская много раз трансформировалась в зависимости от формы собственности и различных жизненных проблем. Потом сложилось так, что Павел Андреев ушел в «Моспроект» и пытался реализовывать себя там, для Алексея в какой-то момент стала интересной работа в ГлавАПУ. Долгое время на мне была и хозяйственная, и творческая часть. Когда мастерская переехала в построенное нами здание в Филипповском переулке, я почувствовал, что в существующем виде компания стала мне некомфортна и инициировал разделение. Оно было мирным: мы поделили офис, бренд АБВ был выкуплен и отошел ко мне. Сейчас общаемся по делам, но каждый живет своей жизнью. Что касается вкусового вектора, то он стал совершенно другим.

Каким именно? 
Я бы сказал, что он стал более европейским. Я условно для себя подразделяю сегодняшнюю новую московскую архитектуру на «азиатскую» и «европейскую» – мне ближе вторая: простая, строгая и  чистая, без «кошмариков».

Ваше творческое кредо – минимализм?
Мне нравится четкая, честная архитектура. В свое время в Москомархитектуре меня даже немного  «пилили» за излишнюю жесткость. Что касается кредо, то я довольно эклектичен. У меня нет жестких пристрастий. Даже музыка мне нравится разная: и «Лед Зеппелин», и Чайковский. Я абсолютно не понимаю, когда люди говорят: «Только так и не иначе». В разные моменты жизни мне нравились готика, конструктивизм, постмодерн. Когда учился в институте, идеалом была Япония – собирался жить в пустой комнате и спать на циновке. Когда повзрослел, время внесло свои коррективы-диапозон расширился, и я стал терпимее. Мне нравится немецкая архитектура, хотя она временами суховата. 

Каким образом – фактурой, цветом?
По-разному. В «Седьмом небе» у Останкинского пруда мы использовали керамику, я вообще очень люблю этот материал за теплоту. Первый офисный дом «Волна» с этим материалом мы сделали вдохновившись одной фотографией узла стены здания в Лондоне. В свое время я сделал много фотографий деталей, узлов различных домов. Обожаю узлы. В дальнейшем стали оттачивать эту тему. В отделке особняка в Хилковом переулке были использованы блоки, изготовленные вручную из шамотной глины. Сейчас строим интересный дом на Коровьем валу. Прежний заказчик собирался строить по проекту англичан, довел здание до нулевого цикла, потом наступил кризис, далее клиент продал актив. Стеклянное здание, которое должно было там появиться по первоначальному замыслу, вызывало у меня внутренний протест, я рад, что его не построили. Новый заказчик дал нам карт-бланш, мы изменили дом: добавили цвет, использовали мою любимую керамику.
Недавно начали заниматься жилым домом в Смоленском переулке. Там мы тоже стремимся внести разнообразие. Дом довольно жесткий и, смягчая тему, усложняем фактуру с помощью рельефов в камне.

Классическая тема вам совсем не близка?
Я не чужд и классики; когда-то мне даже нравился постмодернизм, хотя это быстро прошло. Однако я считаю, что языком классической архитектуры надо либо уверенно владеть, либо честно и точно его срисовать. Хуже, когда люди не владеют азбукой, но все равно пытаются интерпретировать. Так и возникают неуместные башенки или того хуже – прямые колонны без энтазиса высотой по пять этажей.

Порой классика – вынужденная мера, например, при строительстве в историческом центре.
Да, у нас в практике был такой случай – здание в Казарменном переулке, 13, расположенное рядом с Екатерининскими казармами. Внутри это очень современный и европейский по духу дом. А главный фасад у него абсолютно французский, сделанный по образцу домов османовского Парижа. Клиент настаивал на такой стилизации, поскольку был уверен, что ему не удастся согласовать фасад в современном варианте. Ведь еще лет десять – пятнадцать назад, в центре позитивно воспринималась архитектура, выполненная в класическом контексте. Потихоньку общественное мнение стало смягчаться. Сегодня, если дом грамотный, то он почти никогда не встречает сопротивления.

Вы действительно приходитесь родственником Осипу Бове?
Я нет , но мой отчим – является ветвью этого рода. Я многим благодарен  этой  семье. Однажды, кстати, даже нашел фамильный перстень Бове. На Комсомольской площади (сейчас на этом месте универмаг «Московский») сносили дома, среди них был доходный дом семьи по линии Бове. Прежняя власть оставила комнаты, в которых жили прежние владельцы , и вот там, в пустой квартире , перед сносом, в шкафу, нашелся перстень – печатка Иосифа. По другой линии мой отчим – химик , это семья Ворожцовых: дедушка и прадедушка занесены в Большую советскую энциклопедию.

Почему Вы стали архитектором? 
Мы жили в высотке на Красных воротах, у нас было много знаменитых соседей. В том числе и ее автор, архитектор Душкин. Мощный был дядька. Помню, как он в гараже ремонтировал свою «Волгу». Тогда вся академическая тусовка «лежала» под машинами – крутили гайки, обсуждали ракеты, науку... Такой мужской клуб. Родители посмотрели, как я болтаюсь в промежуточном состоянии, а может быть, пообщались с Душкиным, и решили направить меня в архитектуру. До этого меня тянуло заниматься дизайном – очень хорошо шла живопись, цвет чувствовал. Сейчас я не жалею, все сложилось хорошо, грех жаловаться.

С наступлением кризиса и уходом Юрия Лужкова в Москве закончилась целая градостроительная эпоха. Как вы оцениваете ее итоги?
На мой взгляд, то, что произошло с Москвой, чудовищно. Я даже не могу понять, откуда это всплыло. До этого все было более-менее ясно: конструктивизм, сталинский ампир. Даже когда в 60-х «почистили» декор, это тоже было понятно. Архитектурная мысль была профессиональна. А потом как будто ядерный взрыв случился: появилась чудовищная, дремучая азиатчина – крендельки какие-то, кошмар…

Ваша версия, почему это произошло? 
В профессии была нарушена эволюция. Раньше архитекторы много лет работали, набирались опыта, и, получив доступ к заказам, уже не позволяли себе вопиющих безобразий. Были мощные творческие единицы. И вдруг оказалось, что можно все, тормозов нет. На городе потренировались и девелоперы, и архитекторы. Бедовые люди нашли друг друга – вот и результат. Еще, конечно, плохую службу городу сослужили деньги – сфера была чересчур прибыльна, наркотики не надо было продавать.

Сейчас работать проще или сложнее?
С одной стороны, произошло своего рода очищение от того азиатского угара, который испортил город. С другой стороны, сейчас, конечно же, очень сложно работать. Многие разорились, и прибыль тех архитектурных бюро, которые продолжают работать сейчас,    в лучшем случае нулевая. Заказчики после потерь, связанных с кризисом, считают каждую копейку, и многие стремятся уменьшить оплату труда архитекторов до минимума.  Мне это не совсем понятно: арендные и прочие ставки уже почти вернулись на прежний уровень, все цены, на продукты и прочее не только не уменьшились, но даже выросли – почему же архитекторам надо платить меньше? Это не рынок. Это – базар.

Кроме того, проектирование сейчас стало очень, чересчур прагматичным. Мы в течение последнего года занимались только тем, что высчитывали сантиметры полезной площади, чтобы «отжать» максимум. Клиенты не хотят пожертвовать даже 200 кв. метрами для того, чтобы немного увеличить, раскрыть по вертикали пространство вестибюля. Это понятная особенность коммерческого строительства. Но от засилья прагматических задач наступает тоска, никакая архитектурная мысль не может развиваться в таких условиях.
Качественная архитектура может появиться только тогда, когда заказчик будет готов «платить за воздух», организацию хотя бы минимального общественного пространства внутри здания и за качественные материалы для фасада. Невозможно же смотреть на дома, построенные из пенопласта! К сожалению, эта участь и нас не миновала.

Вы реализовались как профессионал?
Думаю, да. Мне практически ни за один дом не стыдно. Недавно, мы опять получили CRE Awards, премия в области коммерческой недвижимости,  «архитектора года» за Marr Plaza, офисное здание на улице Сергея Макеева, 13. Любопытно, что заказчик этого здания не был опытным девелопером и не слишком вторгался в процесс, а значит, не экономил каждую копейку. У нас, в некотором смысле, были развязаны руки, а дом в результате получился коммерчески очень эффективным. Клиенты уже продали его целиком Норникелю, и не остались в накладе.

При работе в мастерской Вы всегда настаиваете на собственных архитектурных решениях или даете коллегам-подчиненным некоторую степень свободы?
На мой взгляд, время персонифицированных архитекторов в больших и сложных домах прошло. Когда человек говорит: «Я сделал»,- в это не очень верится. В любой компании есть человек, который рулит, и есть рядом люди, которые исповедуют близкие идеи. Не могу сказать про все дома, что они «мои» – это общая кухня, сплав, «бульон», который формируется в компании. Поэтому я предпочитаю говорить: «Мы».
Никита Бирюков
zooming
Фото Ю. Пальмина с сайта www.drumsk.ru
zooming
Фото Ю. Пальмина с сайта www.drumsk.ru
Бизнес-центр «Волна Tауэр». Реализация, 2005 © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
Бзнес-центр «Волна Тауэр». 2005
Бизнес-центр «Волна Tауэр». Реализация, 2005 © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
Жилой дом в Смоленском переулке. 2009
Жилой дом в Смоленском переулке. 2009
Жилой комплекс «Дом на Покровском бульваре». 2007
zooming
«Особняк в Хилковом переулке» © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
Дом в Хилковом переулке. 2008
«Особняк в Хилковом переулке» © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
«Особняк в Хилковом переулке» © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
Жилой комплекс «Седьмое небо». 2008
Жилой комплекс «Седьмое небо». 2008
Жилой комплекс «Седьмое Небо». Реализация, 2008 © Архитектурная мастерская «Группа АБВ»
Бизнес-центр Marr Plaza, ул. Сергея Макеева. 2008
Бизнес-центр Marr Plaza, ул. Сергея Макеева. 2008


Мастерская:

Архитектурная мастерская «Группа АБВ»

22 Августа 2011

Беседовала:

Анна Гараненко
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.

Сейчас на главной

Двенадцать формул
Два московских учебных заведения показывают в открытых мастерских Баухауза проект, посвященный общественным пространствам. Методы спекулятивного дизайна и «сенсорная урбанистика» помогли поставить правильные вопросы и получить серьезные выводы.
Рем Колхас: взгляд в поля
Что Если Деревню Продолжат Благоустраивать Без Архитекторов? Владимир Белоголовский посетил открытие новой провокационной выставки Рема Колхаса “Countryside, The Future” в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.
Умер Иона Фридман
Архитектор-теоретик, озвучивший в конце 1950-х идею мобильной, саморазвивающейся силами жителей и изменяемой архитектуры – своего рода пространственной сети, приподнятой над традиционным городом и способной охватить весь мир.
Степан Липгарт: «Гнуть свою линию – это правильно»
Потомок немецких промышленников, «сын Иофана», архитектор – о том, как изучение ордерной архитектуры закаляет волю, и как силами нескольких человек проектировать жилые комплексы в центре Петербурга. А также: Дед Мороз в сталинской высотке, арка в космос, живопись маньеризма и дворцы Парижа – в интервью Степана Липгарта.
Новое время Советской площади
Благоустройство центральной площади Гаврилова Посада, профинансированное из трех источников и призванное помочь городу стать туристическим, выглядит современно и ставит задачи осмысления местной идентичности.
Разобрано по весне
Временный и уже разобранный павильон на площади перед «Зарядьем»: кольцеобразный, с деревянной конструкцией и фасадом из металла и поликарбоната. Внутри был тот самый искусственный снег, березы елки.
Метод обнимания
TreeHugger, небольшой павильон информационного туристического центра бюро MoDusArchitects, вступая в диалог с архитектурным и природным окружением, сам становится новой достопримечательностью предальпийского городка в итальянском Трентино-Альто-Адидже.
Мёд и медь
Архитектор Роман Леонидов спроектировал подмосковный Cool House в райтовском духе, распластав его параллельно земле и подчеркнув горизонтали. Цветовая композиция основана на сопоставлении теплого медового дерева и холодной бирюзовой меди.
Пресса: Почему индустриальное домостроение оставит будущее...
О будущем жилья невозможно говорить, пытаясь обойти стену, в которую оно упирается,— массовое индустриальное домостроение. Если модель массового индустриального домостроения сохранится, то это довольно простое будущее, которое более или менее сводится к настоящему.
СКК: сохранять, крушить, копировать?
Мы поговорили с петербургскими архитекторами о ситуации вокруг обрушенного СКК – здания, купол которого по чистоте формы и инженерного замысла сравнивают с римским Пантеоном, только выполненным в металле. Что, однако, не помогло ему получить статус памятника и защиту от сноса.
Лучи знаний
Школа в Подмосковье, архитектуру которой определяет учебная программа, природное окружение, а также желание использовать только честные материалы.
Кружево из углепластика
Три портала по проекту Асифа Хана для Экспо-2020 в Дубае при высоте в 21 метр сооружены из нитей сверхлегкого углепластика и не требуют дополнительной несущей конструкции.
Арктический вуз
Новое крыло Арктического колледжа на острове Баффинова Земля на севере Канады. Авторы проекта – Teeple Architects из Торонто.
Критическая масса прогресса
20-й по счету летний павильон лондонской галереи «Серпентайн» спроектируют молодые женщины-архитекторы из ЮАР – бюро Counterspace; их постройка будет посвящена социальным и экологическим темам.
Парки Татарстана, часть I: лучшие городские
Цветущий бульвар вместо парковки, авторские МАФы, экологические решения, равно как и ностальгические фонтаны и площадки для фотосессий новобрачных – в первой части путеводителя по паркам Татарстана, посвященной новым городским пространствам.
Сокольники: ковер из кирпича
Архитекторы бюро Megabudka опубликовали свой проект Сокольнической площади в деталях и с объяснениями всех мотивов. Рассматриваем проект и призываем голосовать за него в «Активном гражданине». Очень хочется, чтобы победила архитектурная версия.
Три январские неудачи Бьярке Ингельса
Основатель BIG подвергся критике из-за деловой встречи с бразильским президентом, известным своими крайне правыми взглядами и отрицанием экологических проблем Амазонии, лишился поста главного архитектора в WeWork и был отстранен от участия в проектировании небоскреба для нью-йоркского ВТЦ.
Кирпичные шестигранники
Башни Hoxton Press по проекту Karakusevic Carson и Дэвида Чипперфильда на границе лондонского Сити – коммерческое жилье, «субсидирующее» реновацию социального жилого массива рядом.
Одновременное развитие экономики и кино
В бывшем здании центрального рынка Монтевидео уругвайское бюро LAPS Arquitectos разместило штаб-квартиру Латиноамериканского банка развития CAF, национальную синематеку, легендарный бар и общественное пространство.
Москва 2050: деревянные высотки и летающий транспорт
Более 40 студентов представили видение Москвы будущего в недавно открывшейся галерее Шухов Лаб и на Биеннале архитектуры и урбанизма в Шэньчжэне. Рассказываем об итогах воркшопа «Москва 2050» и показываем работы участников.
Рестораны вместо лучших реставраторов страны?
Минкульт выдал ЦНРПМ предписание переехать до 1 марта. Не исключено, что после разорительного переезда научной реставрации в стране не останется. Говорим со специалистами, публикуем письмо сотрудников министру культуры.
Глэм-карьер
Благоустройство подмосковного озера от бюро Ai-architects: эко-школа, глэмпинг и всесезонные развлечения.
Красный зиккурат
Многоквартирный дом Cascade Villa в Алмере по проекту бюро CROSS Architecture снаружи – кирпичный, а во внутреннем дворе – обшит деревом.
Арт-депо
Офисное здание на набережной Обводного канала в Санкт-Петербурге по проекту архитектора Артема Никифорова – это тонкая вариация на тему кирпичной промышленной архитектуры XIX и ХХ века с рядом художественных изобретений, хорошим строительным и ремесленным качеством.
Будущее не дремлет
Выставка Европейского культурного центра в ГНИМА это коллекция современных пространств разной степени общественности. Подборка довольно случайная, но интересная, а в последнем зале пугают потопом, античным форумом, зиккуратами и вигвамами.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Розовый слон
В Лос-Анджелесе построен флагманский магазин одежды The Webster по проекту Дэвида Аджайе. Для внешней и внутренней отделки британский архитектор использовал окрашенный бетон.
Архи-события: 3–9 февраля
«Кто хочет стать миллионером» для архитекторов и дизайнеров, новый интенсив в МАРШ и экскурсия с плаванием от «Москвы глазами инженера».
Пресса: Великое переселение
В последнюю неделю января 2020-го в стране активно обсуждают реновацию устаревшего жилья — вернее, возможность запуска подобных программ в российских регионах. В одном из первых своих интервью на посту вице-премьера Марат Хуснуллин отметил, что реновацию можно запустить в городах-миллионниках.
Умер Андрей Меерсон
Признанный мастер советского модернизма, автор «Лебедя» и самого красивого московского дома «на ножках» на Беговой, но и автор неоднозначного стилизаторского Ритц Карлтон на Тверской – тоже.
Неиссякаемый источник
VIP-зоны аэропорта – настоящее раздолье для цвета, пластики, образности и творческой фантазии архитекторов. Рассматриваем четыре бизнес-зала и один VIP-терминал ростовского аэропорта «Платов»: все они так или иначе осмысляют контекст: южное солнце, волны речной воды, восход над степным горизонтом и золото сарматов.
Кольцо на озере Сайсары
Здание филармонии и театра якутского эпоса на священном озере вписано в эпический круг и включает три объема, уподобленных традиционному жилищу. Кровля уподоблена аласу – якутской деревне вокруг озера. При столь интенсивной смысловой насыщенности проект сохраняет стереометрическую абстрактность и легкость формы, оперируя прозрачностью, многослойностью и отражениями.
Вертикальные татами
Фасады офисного здания Torre Patria-Hipódromo по проекту Карлоса Ферратера и его бюро OAB в Гвадалахаре на западе Мексики подчинены модульной конструктивной сетке, которая упорядочивает и окружающее пространство нового района.
Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.