Нащокина М.В. Апология наследия. Архитектурное наследие России в XXI веке: проблемы и перспективы. М.: Прогресс-Традиция. 2025. – 592 с. Илл.
Фотография © Лара Копылова
«Пять пунктов» русского города
Чтобы сохранять, надо понимать, что сохраняем и зачем. А это приходится уже объяснять. Поэтому есть глава, которая так и называется «Самобытность русского города», где перечислены его черты: «традиционная иерархическая сакральная структура (храмы, кремли, монастыри), напрямую связанная с планировкой», «роль панорам городов, их многобашенный и многокупольный силуэт», «характерные панорамы улиц, обыкновенно направленные на храмы», «характерная усадебная застройка», а также «непременная связь с природой естественной – рельефом местности, реками, долинами, холмами и перелесками, и взращенной руками человека – садами, бульварами, скверами, парками».
Исторические города России и туризм
К несчастью, этот образ русского города разрушался с течением времени, особенно в постсоветскую эпоху, когда человек, став сверхбогатым, не стал сверхразумным. Отрывок из главы про малые исторические города России приведен внизу. М.В. Нащокина подчеркивает, что важно сохранять историческую среду, а не только памятники. Среда создает образ города – основу национального самосознания и атмосферу, за которой едут туристы. Но это крайне трудно, так как в бюджете городов остается только 1,5% того, что они зарабатывают. Автор провозглашает принцип: чтобы сохранить наследие, надо сохранить население. Предложены хорошие решения: университетские кампусы – филиалы столичных вузов; развитие ремесел и производств, характерных для России в прошлом, например, производство льна и льняного текстиля (я вообще не могу понять, почему в России не произошло импортозамещения дизайнерского домашнего текстиля и посуды, обуви, сумок и духов, – вот уж, казалось бы, бездонный рынок – прим. Л.К.). Даны примеры «дачных» городов, освоенных художниками, например Таруса, где наследие вписано в художественную и концертную жизнь. Есть и другие «рецепты» (см. отрывок).
Особое внимание уделено в книге городскому деревянному дому и его судьбе. Деревянная застройка пока сохраняется, причем не только в малых, но и в крупных исторических городах. Но ее судьба под угрозой. В книге приведены примеры удачных реконструкций, например квартал 130 в Иркутске, полностью состоящий из традиционных деревянных домов, – и случилось это по инициативе местных архитекторов. Изучен международный опыт сохранения деревянной застройки в центре города, например в одном из районов Таллинна.
Градостроительный регламент и художественная воля
Глава «Москва: градостроительный регламент и развитие» показывает, что регламентирование необходимо, но не достаточно. Само по себе оно еще не обеспечивает гармоничного городского ансамбля. Разрушение городского ансамбля – одна из самых страшных проблем Москвы, считает автор книги, потому что в голове у архитекторов и девелоперов – неправильный образ, если он вообще есть. «Существует ли сегодня какой-нибудь внятно отрефлектированный и образно выраженный градостроительный образец, которому подчиняется развитие Москвы? Несмотря на отсутствие вербальных манифестов, зримо прослеживается ориентация на многоэтажную офисную застройку в американских Даунтаунах или жилую – в новых азиатских городах: Сингапуре, Куала-Лумпуре, Шанхае, Дубае и Джакарте <…> Говорить, насколько Нью-Йорк противопоказан Москве, вроде бы лишнее, но приходится. У него нет многовековой истории, но есть скальное основание, позволяющее вознести аппетит и амбиции каждого частного капитала на требуемую высоту» (С. 108). А ведь Москва – древний город, город усадебной застройки и сорока сороков храмов – почти исчезнувший, как констатирует автор книги. И хотя разрушение этого образа началось еще на рубеже XIX-XX веков и продолжилось в советское время, но в то же время «после войны были придуманы высотки, которые остаются оригинальной чертой облика Москвы, чертой национальной, типологически и формально восходящей к древним прототипам» (с. 105).
Нужна художественная воля, подчеркивает автор, чтобы собрать воедино разрозненные фрагменты. «Москве сегодняшней остро требуется художественная воля, которая позволит архитектурно-градостроительными средствами срастить ее части вновь и создать условия для последующего относительно гармоничного развития» (С. 108). В связи с этим очень остро стоит проблема воссоздания памятников архитектуры, утраченных в прошлом. Это животрепещущей теме посвящено несколько глав книги.
Панорама Лальска
Фотография © Мария Нащокина
Воссоздание памятников и городских кварталов – новое возрождение города
Глава про воссоздания – одна из самых полемически острых и интересных. Нащокина напоминает, что послевоенное восстановление ленинградских пригородов: Петергофа, Павловска, Царского Села – ни у кого не вызывало сомнений, и никто не называл эти ансамбли новодельными. Равно как и при восстановлении обрушившейся в 1915 году кампаниллы на площади Сан Марко никому не помешала ее «новодельность» (вспомним также восстановленные в начале ХIX века стены московского Кремля, или сгоревший в 2019 году и отстроенный недавно шпиль парижского собора Нотр-Дам). От себя добавлю, что Афинская (1931) и Венецианская хартии (1964) трактуют воссоздание отрицательно, предписывая оставлять руины на месте утраченных памятников или делать новые части из бетона и стекла, но это документы своего времени и они приняты под давлением идеологии модернизма. Их давно пора скорректировать.
Автор подробно рассмотрел все доводы «за» и «против» воссозданий. Например, построенный в Зачатьевском монастыре в постсоветское время храм вроде является воссозданным элементом ансамбля. Но «на редкость оригинальный собор в редакции XVIII века в стиле неоготики там не был восстановлен. Выстроен новый собор в предполагаемых формах XVI века, что полностью поменяло яркий исторический облик ансамбля и привело к появлению усредненного нового и никогда не существовавшего» (с. 109). Общественность приняла новый облик монастыря, в отличие от профессионалов. При этом качественные воссоздания могли бы излечить раны, нанесенные городскому ансамблю, как это произошло 1990-х с Иверской часовней и воротами и храмом Казанской Божией матери на Красной площади. Сейчас кандидаты на восстановление, упомянутые в книге, – Воскресенская церковь на Остоженке и знаменитая церковь Успения Богородицы на Покровке. Их места свободны, проекты восстановления есть, их роль в образе своих улиц колоссальна, но пока процесс не начат, есть только надежда.
-
![zooming]( "Собор Зачатьевского монастыря в Москве Фотография конца XIX века")
Собор Зачатьевского монастыря в МосквеФотография конца XIX века
В книге рассмотрен международный опыт воссоздания целых кварталов – это квартал Дом-Рёмер во Франкуфурте и квартал Ноймаркт и Фрауенкирхе в Дрездене. Во Франкфурте горожане мечтали вернуть старый город, разрушенный бомбежками союзников во время Второй мировой войны. Их поддержали власти, архитекторы и девелоперы. Ради возвращения «сердца города» были снесены модернистские здания 1960-х вокруг Собора, перенесен вход в метро, проведен большой архитектурный конкурс, потрачено 200 млн. евро. И никого не остановили Афинская и Венецианская хартии. Старые кварталы были восстановлены в Хильдесхайме, Ганновере и Потсдаме, с реставрационным качеством воссоздан огромный барочный дворец Шлютера в центре Берлина. Широко распространена подобная практика в Польше, Венгрии, Португалии, Испании, Франции и других странах. Повсюду новые старые кварталы не только принесли моральное и эстетическое удовлетворение горожанам и туристам, но и оказались коммерчески успешными.
-
![zooming]( "Вид с башни собора на район Дом-Рёмер (апрель 2018); слева – Stadthaus am Markt Silesia711 /
CC BY-SA 4.0")
Вид с башни собора на район Дом-Рёмер (апрель 2018); слева – Stadthaus am MarktSilesia711 / CC BY-SA 4.0
-
![zooming]( "Аэрофотосъёмка района Ноймаркт в начале строительства нескольких кварталов; в центре кадра – 2005 год. Henry Muehlpfordt – Eigenes Werk /
CC BY-SA 3.0")
Аэрофотосъёмка района Ноймаркт в начале строительства нескольких кварталов; в центре кадра – 2005 год.Henry Muehlpfordt – Eigenes Werk / CC BY-SA 3.0
Русская усадьба как феномен русской культуры
Многие глубокие вопросы поставлены в книге Нащокиной. В главах о русском палладианстве и об усадьбе Серебряного века высказаны очень важные мысли не только об усадебной архитектуре, но и о русской культуре в целом. Мне всегда было интересно, почему именно палладианская усадьба прижилась в России, причем не только в онегинском варианте, но и в сталинских типовых кинотеатрах и советских сочинских санаториях-дворцах. Автор книги подчеркивает значимость палладианских вилл «для сложения архетипа русской ампирной усадьбы, <…> отразившей национальное понимание архитектурного идеала и гармонии». Очень кстати цитируется Иван Александрович Фомин: «Когда мы говорим «старинный русский дом» – мы говорим об Empire. С тех пор как мы, пройдя школу Петра Великого, стали европейцами, нам сделался несколько чуждым наш русский стиль, и мы, стали постепенно привыкать к ряду сменявших его западных стилей, но ни один не ответил так складу русской натуры и характеру тогдашних бар, как стиль Empire, спокойный и величавый, лишенный вычурности и кривлянья» (255). Само осмысление усадьбы происходит именно в Серебряном веке и касается уже всех слоев общества (зажиточная крестьянская усадьба включается в этот круг) и утрачивает негативные коннотации с крепостным правом. Усадьба как архетип и чувство родины, несмотря на плачевное состояние памятников, все еще оказывает действие на национальное самосознание. Нащокина сравнивает ее с градом Китежем, ушедшим под воду, но иногда открывающимся достойным.
Ряд глав посвящен возрождению конкретных русских усадеб. Особое место отведено реконструкции и воссозданию исторических парков и садов России. Подробно рассмотрено восстановление Летнего сада в Петербурге и проект для Лефортовского парка в Москве, подвижническое воссоздание дома и парка в усадьбе Шахматово и Боблово, связанных с жизнью Александра Блока и Любови Менделеевой. В итоге, главная мысль книги, как мне кажется, – необходимость полюбить и сохранить то национальное добро – в материальном и духовном смысле, – которое нам оставили предки, только так получится доказать право на богоданное отечество.
Отрывок из главы:
«Заметки к проблеме сохранения малого исторического города России и создания его туристической привлекательности»
В начале – статистика. На 2024 год в России насчитывается 1125 городов (с учетом городов Крыма). Из них 16 миллионников (Москва, Санкт-Петербург и Новосибирск и т.д.), 61 крупный город с населением более 250 тысяч, 150 средних городов с населением от 50 до 100 тысяч, остальное (801) – малые города с населением до 50 тыс. жителей (71%), фактически, почти три четверти всех городов страны[1]. Уже в 1980-е годы «подавляющее большинство стагнирующих [1] городов относились к категории малых» [12]. За прошедшие три десятилетия ситуация сильно усугубилась – с переходом к капиталистической модели развития, утратой экономической поддержки государства, установлением новой системы налогообложения (по нынешнему законодательству в городском бюджете остается всего 1,5 % собранных средств), банкротством и закрытием большого числа промышленных предприятий, а, следовательно, оттоком работоспособного населения [13], малые города первыми оказались на краю гибели. Как заявила в 2011 году министр Экономразвития Э. Набиуллина на Московском международном урбанистическом форуме, общее количество городов России неуклонно будет сокращаться. 208 городов, численность населения которых не достигает 12 тыс. человек, уже намечены к выводу из списка. На сегодняшний день статус города уже потеряли 144 города (около 13 % от общего числа) [7]. Среди них города в разных областях страны, в том числе на ее окраинах – Лальск, Елатьма, Холмогоры, Туруханск, Охотск, Макарьев, Епифань, Одоев, Березов, Ладога, Сапожок, Пинега, Баргузин, Крапивна и т.д.
Усадебный дом в Шахматове со стороны парка. 2021. Фото М.В. Нащокина
Фотография © Мария Нащокина
Не вызывает сомнения, что многочисленные малые города во многом определяют исторически-сложившийся каркас расселения страны, фактически, удостоверяющий права на ее исторические земли. Их потеря катастрофична и с точки зрения сохранения оседлого населения во многих отдаленных уголках России, а это уже вопрос геополитический [10]. Справедливы слова архитектора Андрея Бокова: «Поддержка и развитие малых городов, сел и их окружения не могут считаться актами благотворительности или случайными жестами со стороны власти: это вклад в будущее, в том числе будущее больших городов» [2, c.117]. Однако такой подход декларирован только в текстах редких теоретиков градостроительства <…>/
В 1982 году во время празднования юбилея Палладио итальянский профессор Р. Чевезе выступил в Москве с докладом об архитектурном наследии Венеции, высказав странную для нашего понимания в то время мысль: «Проблема сохранения Венеции – это проблема сохранения венецианцев». Тогда были популярны фантастические инженерные идеи спасения тонущего города, но ведь Венеция – это, прежде всего, ее жители, и итальянские ученые давно пришли к выводу, который носит, безусловно, всеобщий характер – сохранение физических параметров архитектурного наследия без заинтересованного в этом населения и, хотя бы частичного сохранения соответствующего ему образа жизни попросту невозможно.
С 1992 года в большинстве малых и средних городах России преобладает тенденция падения численности жителей, что пагубно влияет на сохранение архитектурного наследия. Безответственная политика почти 100 лет истребляла у русского человека привязанность к родной земле, дому и занятиям предков. Сегодня требуется коренная общественная переоценка исконных национальных ценностей, чтобы ставшая привычной революционная ломка сменились на здравые эволюционные подходы. Чтобы замедлить центростремительную тенденцию в движении населения, к сожалению, долгое время пропагандированную всеми СМИ, важно сделать жизнь в небольших исторических городах притягательной, акцентировать те ее достоинства, которых нет в крупном городе.
Панорама Чистополя. Фото М.В. Нащокина. 2005.
Фотография © Мария Нащокина
Во многих малых городах России все еще живет приверженность к более спокойному и размеренному укладу жизни, к тесному контакту с природным циклом, сохраняют свою значимость родственные и родовые связи [14; 3, с.73-86]. Все это необходимо поддерживать всеми социо-культурными мерами. Для всех исторических городов России был издревле характерен традиционный усадебный образ жизни, против которого на протяжении XX века велась настоящая война. Однако в малых городах усадебная застройка дожила, фактически, до начала XXI века. Лишь в последние 20-25 лет на нее агрессивно стало наступать многоэтажное строительство. Даже в маленьком Зарайске такой индивидуальной застройки осталось всего 16%, и ее надо всемерно поддерживать и по возможности увеличивать, что требует активной поддержки руководства города. Именно она обеспечивает характерный колорит исторического центра с его небольшими особнячками и домами с огородами и садами. Жизнь семейным домом с приусадебным участком – это наша традиция, «отчий дом» прикрепляет людей к земле. Конечно, это не означает, что в сохраненных домах по-прежнему не должно быть удобств – напротив, необходимо обеспечить жителей городских усадеб всеми инженерными сетями, а значит всеми средствами доступного городского комфорта.
Важнейшей задачей в современной ситуации является сохранение населения малого города, которое трудится на месте, а не в Москве или других крупных городах. Из прессы известно, что в России с 1990-х годов перестали работать 78 000 предприятий, не только градообразующих, но и жизнеобеспечивающих – и это впрямую коснулось исторических городов [9, с.68-72]. Следствие – отток трудоспособного населения в большие города и старение остающегося, которое уже не в состоянии поддерживать ветшающие дома.
Спасительных путей немного. Безусловно, сохраняет свое первостепенное значение промышленность. В малых городах она обычно была сориентирована на переработку какого-либо местного сырья и невелика по масштабу. Традиционным направлением развития малых городов России всегда было сельское хозяйство – садоводство, овощеводство, животноводство. Небольшой исторический русский город – это одно или несколько мелких производств, часто cельскохозяйственных. Именно сельское хозяйство в нашей аграрной стране во многом сформировало психотип и национальные особенности русского человека, которые необходимо учитывать при формировании планов и беречь, как основу национальной идентичности <…>.
Общеизвестно, что частью среднерусского пейзажа в последние 20-30 лет стали зарастающие мелколесьем поля, остовы бывших коровников и животноводческих ферм. Многие градообразующие и жизнеобеспечивающие предприятия малых городов были обанкрочены в 1990-2000 годы, да и сейчас часто городские власти специально банкротят традиционные городские предприятия, чтобы продают их территории под застройку, лишая население мест приложения труда, т.е., фактически, рубят сук, на котором сидят. Обанкрочены многие небольшие молочные заводы Центральной России, бывшие реальным ресурсом для создания малых производств сыра и других молочных продуктов, фактически полностью уничтожена льняная промышленность, в которой была занята немалая часть населения. В первые десятилетия XX века льняные ткани выпускали и большие комбинаты, и маленькие заводики, поэтому голубые льняные поля можно было встретить по всей Центральной России. Сейчас их нет, лен закупают за рубежом, а все наши текстильные фабрики работают на импортном хлопке. Конечно, возрождение местной промышленности требует значительных средств и продуманной политики, оно должно быть увязано со специализацией, ресурсами и потребностями региона, но возрождение традиционных сфер приложения труда городского населения, безусловно, необходимо и перспективно.
Процесс восстановления сельского хозяйства нечерноземных регионов пока только начался. Именно в малых городах сельскохозяйственное производство целесообразно сориентировать на экологически чистую продукцию, все более востребованную на рынке. Если сразу за городской чертой Амстердама встречаются тучные стада, почему их нет на зарастающих бурьяном полях вокруг малых городов Центральной России? В этом аспекте стоит вновь упомянуть опыт Зарайска, которому в последние годы удалось возобновить производство молока, начать развивать сыроделие и ввести в сельскохозяйственный оборот 75,6 тысяч га пахотных земель, долгое время пустовавших. Доля сельскохозяйственного производства в этом городе уже составляет 13%, и в планах города ее увеличить. Есть и другие положительные примеры - в Луховицах удалось создать культ местного огурца, и этот овощ теперь повсеместно продается и приносит реальную прибыль.
Панорама центра Лальска. 2017. Фото М.В.Нащокина
Фотография © Мария Нащокина
Все это, конечно, требует точного расчета, ссуд, кредитов, специалистов, и действенной поддержки областной и местной власти. Однако ясно, что в малых городах России необходимо вернуться к частному сельскохозяйственному труду, который может не только приносить прибыль, но и стать основанием для агро- и гастрономического туризма, популярного сегодня во всем мире.
Рабочие места для жителей малых исторических городов могут создать и учреждения организованного отдыха, ведь многие из них окружены прекрасными ландшафтами, которые, несомненно, являются мощным туристическим ресурсом. Их надо беречь!!! и разумно использовать для создания санаториев и пансионатов. К сожалению, сегодня большинство санаториев, домов отдыха и пионерских лагерей, которые еще 30 лет назад функционировали, не работает[2], и для возвращения к жизни требуют серьезной реконструкции[3]. Стала насущной и проблема летнего отдыха детей. Сейчас появляются специализированные молодежные лагеря, откуда стартуют конные и пешие походы, где дети занимаются краеведением или получают дополнительные знания по биологии, геологии, ботанике и т.д. В этом направлении малым городам, безусловно, можно и нужно развиваться.
Положительную роль в развитии малых городов может сыграть и дачный отдых. Уже во второй половине XIX века в России сформировалось несколько так называемых «дачных городов» [8, с. 347-388], которые по сей день сохранили свой особый характер (например, Таруса, Сестрорецк). Их костяк до сих пор составляют дачники, привлеченные красотой природы, и 2-е и 3-е поколение бывших горожан, которые возвращаются летом в родные пенаты. Вспомним слова Ивана Шмелева «Вздор, будто провинциальная глушь засасывает. Вся Россия живет в глуши и творит. Только тут и можно понять жизнь, уйти в себя» [15]. Нельзя не заметить, что именно дачники сегодня поддерживают многие обезлюдевшие села и деревни [14]. Такое использование территорий внутри и вокруг малых городов сберегает окружающий природный ландшафт, малоэтажный характер застройки и позволяет не только сохранять, но и развивать еще недавно пустеющие города и села.
Примерами служат: ярославское село Вятское, превратившееся в престижное место отдыха, благодаря усилиям ученого, доктора наук Олега Жарова, который с 2008 года создал здесь 10 музеев, выкупил и отреставрировал около 30 памятников архитектуры (в том числе на продажу, привлекая в село новых жителей), построил три гостиницы и в итоге создал в селе современный туристский кластер; провинциальная Елатьма, ожившая благодаря появлению новой жительницы Т.Д. Алимовой, купившей в 2017 году и отреставрировавшей ключевой дом второй половины XIX века на берегу Оки; наконец, наполненная московскими художниками Таруса, которая по количеству концертов, выставок, кафе и ресторанов, уже больше напоминает западноевропейские городки-курорты.
Как известно, в качестве стимула для развития исторических городов государством предложено развивать туризм. В 2013 году из 436 малых городов с населением до 20 тыс. чел.[4], 208 были основаны в Средние века, 77 – в XVIII веке, 86 – в XIX-м, 65 – в XX-м веке. Таким образом, 371 город (33,5%), так или иначе, относится к историческим городам страны или, по крайней мере, имеет историческое архитектурное наследие.
Для вовлечения в туристический оборот любого исторического поселения, в первую очередь, важен его облик, сохраняющий пространственные параметры, историческую архитектурную среду, силуэт и гармоничное соотношение с окружающей природной средой. Это главный магнит для потенциальных туристов. Это отражают историко-архитектурные опорные планы, границы зон охраны объектов культурного наследия, градостроительные регламенты, списки объектов реставрации, реконструкции и воссоздания, а также характер уличного благоустройства – исходный материал, без которого невозможно обойтись при разработке любых перспективных планов. Сразу скажем, что такая информация есть далеко не везде, поскольку заказ исследовательских и проектных материалов стоит немалых денег, которых у малых городов, как правило, нет.
Панорама Зарайска. 2019. Фото М.В. Нащокина
Фотография © Мария Нащокина
Сохранение архитектурных памятников предписано законом, однако, далеко не все строения, даже ценные, в исторических центрах являются памятниками, поэтому требуется понимание того, что необходимо направить все возможные силы на сохранение однородной малоэтажной городской среды центра – и каменной, и деревянной, без которой отдельные памятники не будут восприниматься цельной архитектурной средой, что очень важно для ее туристического использования.
Обнищание российских городов в 1990-2000-е годы в определенном смысле законсервировало значительный процент традиционной застройки центров, но до наших дней она уже дожила в аварийном, порой, не подлежащем восстановлению состоянии. Однако, именно историческая, в том числе деревянная, застройка русских городов со временем становится притягательным туристическим магнитом, поскольку позволяет воспринимать центр города как единое архитектурное целое.
Сегодня при отсутствии действенной государственной помощи только стремление самих жителей сохранить родные города и продлить век своих старинных домов может уберечь их от безвозвратной утраты. Напомним, что именно забота самих горожан сохранила до наших дней исторические города Италии. Для сохранения исторической застройки российских малых городов необходима программа по ее ремонту и оснащению инженерными сетями, а в случае необходимости, и функциональному перепрофилированию. Разные варианты экономической помощи жителям в ремонте старого фонда должно предусматривать и руководство города (это могут быть частичные оплаты ремонта, льготное кредитование и т.д.), в городе должны быть средства на это! Пример Плеса показывает, что немалое число жителей, превратив свои старые деревянные дома в комфортные гостевые, оказались и в экономическом выигрыше – их реконструированные дома стали реальным решением проблемы размещения туристов в небольшом городе. Существует также положительный опыт Суздаля, Гороховца и Мышкина.
В туристических городах необходимо воссоздавать утраченное – ключевые ансамбли и храмы. Вполне закономерны слова И.Г. Лежавы: «Разве не следует любым способом воссоздавать взорванные храмы Поволжья или многоглавый деревянный храм в Вытегре?» [6, с.26] Не вдаваясь в полемику по этой теме, скажем одно – это требует средств и специализированной промышленности, обслуживающей реставрационную отрасль [6, с.27]. И такая эксклюзивная промышленность по своему масштабу вполне соответствует малому городу, будет, безусловно, востребована и может дать ему импульс развития.
Для сохранения единства среды исторических городов во многих случаях не лишними могут оказаться «образцовые проекты», исторические и выполненные в духе домов XIX века [5] с учетом исследований архетипов и морфотипов застройки, отражающие типологические особенности города. Мировой опыт показывает не только допустимость, но и успешность использования «стиля города» для сохранения «духа места» [4]. Примером может служить уникальный город Санта Фе в США, уже более 100 лет строящийся в стиле индейских пуэбло, созданном в 1900-1910-е годы [11]. У нас тоже есть немало локальных более или менее удачных включений новой застройки в Городце, Муроме, Мышкине, Плесе и т.д.
А вот безликая многоэтажная жилая застройка малому городу, развивающему туризм, противопоказана – как правило, она убивает и ландшафт, и силуэт, и масштаб и другие традиционные параметры исторической среды. Примером уничтожения ценного исторического ландшафта сегодня является древний Звенигород, где в пойме Москвы-реки появился агрессивный лес из 20-этажных домов, не имеющих никакой архитектурной и эстетической ценности, нивелировавший мягкий холмистый силуэт подмосковной Швейцарии и грозящий экологической катастрофой Москве-реке, продолжающей быть источником питьевой воды для столицы.
Для многих малых городов, обладающих общерусскими святынями (храмы, монастыри, собрания икон) перспективно создание туристско-паломнических центров. В настоящее время паломничество обеспечивается в основном церковными службами, однако их потенциал невелик, будучи подкрепленным комфортными городскими гостиницами, столовыми, туристическими бюро и т.д, он мог бы быть расширен. Дополнением к ним могли бы стать историко-краеведческие маршруты по окрестным деревням и селам с интересными постройками и храмами.
Историко-архитектурный опорный план Зарайска. 2015. Фото М.В. Нащокина.
Фотография © Мария Нащокина
Традиционным и ценным ресурсом для туризма являются кустарные производства, ремесла и промыслы. Раньше они существовали во всех городах России, проявляя особые наклонности и умения их жителей. Эта сфера всегда была сферой индивидуального творчества, ручные ремесла ценятся во всех европейских странах, а потому кустарям нужно всемерно помогать, что было понято еще в конце XIX века. Опыт Абрамцева, Талашкина, Соломенки, Московского кустарного музея и т.д. – наглядные примеры действенной помощи. После революции многие ремёсла были безвозвратно утрачены, хотя в 1942 году (!) вышло Постановление правительства о восстановлении и развитии художественных промыслов, позволившее удержать от исчезновения наиболее заметные и развитые из них. Однако в 1995 году государство полностью отказалось их поддерживать, был ликвидирован даже НИИ художественной промышленности, занимавшийся изучением промыслов, имеющих, как известно, древние корни и глубокие связи с народными традициями.
По инерции часть промыслов продолжает работать, хотя чаще всего с тенденцией сокращения. Тем не менее, об экономической эффективности малых ручных производств, говорят пока еще относительно стабильно существующие – Палех, Мстера, Холуй. По этому пути очень успешно идет Коломна с ее пастилой и другими гастрономическими редкостями, а в последние годы довольно живо развивается Городец, сочетая традиционные ремесла с туризмом. Частично возродились промыслы в Зарайске – изготовление обуви и плетение корзин.
В целом туристический потенциал исторических городов России очень велик. Успешные примеры развития в этом направлении общеизвестны – это, конечно, Суздаль, а в последние годы – Мышкин, Городец, Елабуга, Коломна, Плес, Великий Устюг и некоторые другие. Однако даже в таких туристических «мекках», как вологодский Кириллов с его единственным в своем роде древним монастырем, перемены к лучшему незначительны, поскольку львиную долю прибыли от однодневного туризма получают столичные кампании – в городе остается ничтожная часть в сфере обслуживания и плата за вход в музеи. Именно поэтому нужно создавать фокусы притяжения, способные задержать туриста в малом историческом городе на 2-3 дня, а значит открывать новые музеи, гостиницы, кафе и рестораны.
Это понимают руководители малых городов, активно развивающих туризм. В Зарайске заработал музей скульптора Анны Голубкиной, в родном доме купцов-старообрядцев Бахрушиных создан филиал Московского театрального музея. Предполагается вовлечь в туристическое использование все дома и храмы, созданные в начале XX века этими великими благотворителями, создать мемориальный музей в доме, где прошли детские годы М.А. Шолохова, экспозиции (в том числе частные), рассказывающие о быте и ремеслах старого Зарайска и т.д. Очень перспективным и притягательным для туристов может стать усадебное кольцо. Вокруг Зарайска оно может включить Даровое Достоевских, Сенницы Келлеров[5], Ильицыно и другие близлежащие усадьбы.
Туризм может помочь объединиться близлежащим малым городам и селам для организации кольцевых и линейных туристических маршрутов, которые стали бы экономически выгодны всем участникам. Пример: Кашира, Озеры, Зарайск, Коломна, Егорьевск, Луховицы, Венев, Рязань... Маршрутные комбинации, конечно, нужно продумывать тематически и с точки зрения дорог и гостиниц, но знакомство с русскими историческими городами сегодня набирает популярность и, несомненно, привлечет туристов.
Мы рассмотрели проблемы малых городов в традиционном ключе, однако с 2020 года жизнь внесла в них очень существенные коррективы, которые пока еще не вполне осознаны, а их возможности еще широко не используются. Кроме улучшения старых и проведения новых дорог, уже ощутимых в масштабе страны, сделавших сегодня путь до многих малых городов и сел гораздо более комфортным, а также их продолжающуюся, сильно запоздавшую газификацию, я имею в виду дистанционную работу, неожиданно опробованную благодаря пандемии COVID в масштабах всей страны, позволяющую теперь работать, где угодно, без прикрепления к месту жительства. Этот новый фактор, думается, может стать спасительным для многих малых городов. Это еще теснее связывает сохранение и развитие малых городов с проблемой образования – наличием в них полного цикла среднего, среднего специального, а при благоприятных условиях и высшего образования, без которых невозможна ни дистанционная работа, ни возрождение городской промышленности, торговли и индустрии отдыха.
На данном этапе развитие сети образовательных учреждений представляется самым важным фактором сохранения населения в малых городах, потенциал которого пока не востребован. Именно дистанционное обучение позволяет сегодня открывать в малых городах филиалы высших учебных заведений, базирующихся в крупных городах. Дистанционность решает сразу две проблемы, еще недавно бывших препятствиями к таким инициативам – возможность обучаться без переезда в крупный город, связанного с материальными затратами и социальными потерями (поддержки родных, круга общения, необходимостью снимать жилье и т.д.) и отсутствие необходимости профессорско-преподавательскому составу его покидать. За счет этого возможно активно развивать сеть университетов, которых в нашей стране очень мало в сравнении с развитыми странами Запада. В России всего 100 университетов, а общее количество вузов – 1056 (из них 853 государственных и 203 негосударственных). Для сравнения – в США 6 642 университета (по другим данным – 4100). Развитие сети высших учебных заведений позволит не только стабилизировать население малых городов, создать в них новые рабочие места, но и поднять общий уровень образования в стране, который, увы!, снизился за последние 30 лет.
В заключение важно подчеркнуть одну важнейшую задачу, которую должны ставить перед собой руководители любого малого исторического города – всемерную поддержку местных инициатив и энтузиастов, ведь развитие образования, новых производств, историко-культурного, природного и гастрономического туризма – это большая и кропотливая работа. Без заинтересованных в деле людей ничего не получится. Только им по силам сдвинуть бюрократические препоны и административные барьеры, которые нередко мешают вдохнуть жизнь в развитие малых городов России и сохранить их архитектурное наследие.
- Баканов С.А. К вопросу о территориальном распределении стагнирующих городов РСФСР в 1960-1980-е годы // http://cyberleninka.ru/
- Боков А.В. О стратегии пространственного развития // Проект байкал, 2018, № 57, с. 117.
- Илюхина А.Ю. Социальный капитал малого российского города на примере г. Городец и г. Гусев // Малые города, большие проблемы. Социальная антропология малого города. М., 2014. С.73-86.
- Квебекская декларация ИКОМОС о «сохранении духа места» 2008 года kvebek.pdf
- Кудрявцева Т.Н., Кудрявцев М.П. Опыт проведения предпроектных исследований исторически ценных городов. М., 1974
- Лежава И.Г. Жизнь памятника в городе // Academia. Архитектура и строительство. №3. М., 2015. С. 26.
- Населённые пункты России, утратившие статус города https://ru.wikipedia.org/wiki/
- Нащокина М.В. Дачные поселки //Градостроительство России середины XIX – начала XX века. Под общ. ред. Е.И. Кириченко. М., 2003. Т.II. С. 347-388
- Нащокина М.В. Древние города России, их статус и проблемы сохранения архитектурного наследия // Academia. Архитектура и строительство. №2. М., 2019. С.68-72.
- Нащокина М.В. Проблемы сохранения малых городов Центральной России // Научная конференция “Историко-культурная ценность малых исторических городов России. Предмет охраны, проблемы сохранения». РААСН – НИИТИАГ, 17 мая 2017 г
- Нащокина М.В. Санта-Фе: создание архитектурного мифа // Научная конференция: Архитектурное единство городской среды: созвучия и диссонансы, Минстрой – РААСН – НИИТИАГ, 25-26 июня 2014 г. (доклад, рукопись)
- Резер Т.М., Сарычев А.М. Особенности развития малого города в Свердловской области // Вопросы государственного и муниципального управления, 2013,№1. С 226.
- Серова Е. Малые города России. Прошлое, настоящее и будущее. 2013 http://echo.msk.ru/blog/gorod_ot_uma/more/1227844.html
- Щенков А.С. (руководитель). Историко-культурные проблемы реконструкции застройки малых городов России. Отчет по научной теме НИИТИАГ. М., 2016. (рукопись);
- Шмелев И.С. Пути небесные. Т. 2. https://azbyka.ru/fiction/puti-nebesnye-tom-2
- Collins Michael St. George and the Dragons. The Making of English identity. 2012. London. P. 11.
[1] Стоит оговориться, что статистические данные в интернете часто рознятся, поэтому приводимые цифры носят отчасти приблизительный характер. Например: «В России около 750 малых городов с населением до 50 тыс. жителей» [12.c.226] .
[2]Территории многих бывших домов отдыха и санаториев приватизированы, а поскольку дотации на их содержание от государства утрачены, собственники продают их по частям под коттеджи или держат пустыми, поскольку платить налог и не использовать их по назначению выгоднее. Либо вообще продают земли под многоэтажную застройку, что для туристической привлекательности места абсолютно губительно.
[3] Нужны гимнастические залы, бассейны, медицинские комплексы, чтобы привлекать постояльцев в течение всего года. Такие примеры уже есть – к примеру, в Звенигороде пансионаты с бассейнами успешно работают круглый год.
[4] Взяты города с численностью чуть превышавшей 20 000 чел, чтобы сделать поправку на естественную убыль населения за 10 прошедших лет.
[5] Восстановление и музеефикация обширного ансамбля усадьбы Сенницы (Озерский р-н) уже сегодня дала бы возможность задержать потенциальных туристов в городе минимум на 2 дня, что архи важно для развития туризма.
Панорама г. Павлово. 2005. Фото М.В. Нащокина
Фотография © Мария Нащокина
