Франсиско Мангадо: «Архитектор трансформирует реальность независимо от того, насколько она сложна и груба»

Наваррский архитектор Франсиско Мангадо – о здании как инструменте урбанизации, экспериментах с материалами ВПК и важности архитектурного просвещения для общества.

22 Ноября 2016

Интервью

Наследие Архитектура Практика Образование

Франсиско Мангадо – основатель бюро Mangado y Asociados в Памплоне и просветительского фонда «Архитектура и общество», знакомящего широкую аудиторию с проблемами современной архитектуры. Мангадо с начала 1980-х годов занимается преподавательской деятельностью, в том числе – в Гарварде, Йеле, Федеральной политехнической школе Лозанны и других ведущих архитектурных вузах мира.

zooming — Франсиско Мангадо © Juan Rodriguez

Архи.ру:
– Как, на ваш взгляд, соотносятся природа и архитектура?

Франсиско Мангадо:
– Архитектура – акт создания искусственного в естественной среде. Мне чужда архитектура, которая притворяется частью природы: именно тогда возникают ошибки. Греческие храмы возводились на вершине утеса на берегу Средиземного моря, заявляя о мире человека и помогая увидеть красоту пейзажа. Это пример честного, правильного сочетания естественного и искусственного.

– Проектируемые вами здания задуманы как неотделимая часть среды. К примеру, вы называете свою башню в районе Буэнос-Айреса Пуэрто-Мадеро вертикальным продолжением бульвара, где она появится. Но почему так часто строятся здания, которые никак не связаны с контекстом?

– Одна из главных ошибок современной архитектуры – нацеленность на создание изолированного объекта, как будто проектирование здания подобно созданию скульптуры. Здание связано с тем, что происходит за его пределами, поэтому мы обязаны задумываться об отношениях объекта с внешней средой, о неразрывности личного и общественного пространства.

Я всегда говорю своим студентам – «Не забывайте об урбанизации» – причем не столько о ее физическом проявлении (то есть не об асфальте и многоэтажности), сколько об урбанизации как о качественной трансформации пространства. Здание должно быть инструментом урбанизации, оно должно придавать пространству вокруг него свойства городской среды. То есть когда мы создаем проект, у нас есть шанс повлиять на те процессы, которые происходят вне здания.

Даже самые иерархичные и сухие архитектурные направления сейчас обеспокоились происходящим в городе в целом. Рассуждения о том, что тот или иной объект может быть успешно перемещен в другую среду, вообще в любое пространство, кажутся мне глупыми. Между контекстом и моей целью – преобразованием среды – существует прочная связь. Если я пытаюсь преобразовать среду, мне необходимо использовать те разнообразные средства и регистры, которые существуют в окружении будущей постройки.

– Ваше бюро проектировало объекты самых разных типов – музеи, выставочные павильоны, в том числе павильон Испании на Всемирной выставке в Сарагосе в 2008, бассейны, гостиницы, офисные здания. Каким принципам вы следуете в своей работе?

– Я стараюсь не следовать определенному «коду». В зависимости от материала, размера площадки и контекста архитектор подбирает необходимые ему архитектурные формы. Концептуальное единство в рамках каждого архитектурного проекта для меня значительно важнее, чем следование постоянному набору принципов.

В моем бюро любой проект начинается с анализа контекста. Контекст и реальность – ключевые ресурсы для проектирования пространства. Архитектор трансформирует реальность независимо от того, насколько она сложна и груба, насколько остро в ней стоят различные проблемы – будь то изменение климата, перенаселенность, дефицит природных или финансовых ресурсов. Проблемы – это удивительные возможности для создания архитектурных проектов.

Другой важный, обязательный этап – определение основополагающей идеи каждого проекта, его программы. Например, при проектировании бассейна я задаюсь вопросом: что такое бассейн? В моем представлении это часть моря, которая находится в здании. Что такое библиотека? В чем ее основное предназначение? В хранении книг или в предоставлении места для чтения? Проектируя музей, для меня первостепенно то, что должно быть в нем размещено. И так далее.

– У вас большой опыт создания проектов в исторических центрах городов – взять, например, недавно завершенный проект музея изобразительных искусств Астурии в Овьедо. Насколько внимательными архитекторы должны быть к историческому слою городской ткани?

– История необычайно ценна. Изучение истории – источник вдохновения для архитектора. Внимание к неизменным, фундаментальным элементам истории позволяет найти пути решения «классических» проблем, с которыми архитекторы продолжают сталкиваться по сей день. Я крайне увлечен эволюцией и структурой истории. Меня интересуют изменения на уровне идей, а не на уровне стилистики. История важна не для повторения образов прошлого, а для обучения и развития на уровне идей.

Разрабатывая проект для Овьедо, я старался понять исторические слои этого города и проявить уважение к ним. От существовавшего на месте строительства исторического сооружения остался только фасад, и его разрушение стало бы разрушением памяти города. Поэтому при возведении нового здания я спроектировал его таким образом, чтобы оно находилось внутри прежнего фасада, не соприкасаясь, но взаимодействуя с ним – подобно разным историческим периодам.

– По вашим проектам была произведена перепланировка площадей Дали в Мадриде и Пе-Берлан в Бордо. И там, и там имелись яркие доминанты – скульптура Исаака Ньютона авторства Сальвадора Дали – в Испании и кафедральный собор – во Франции. Как вы работали с этими проектами?

– Мы, действительно, крайне бережно и внимательно отнеслись к существующим акцентам – собору и ратуше в Бордо и скульптурной композиции в Мадриде. Однако более важным сходством этих проектов была многовековая история существования этих общественных пространств, аккумулировавших в себе массу исторических событий и процессов, которые разворачивались в их границах. Цель перепланировки обеих площадей заключалась в возвращении этих общественных пространств горожанам, поскольку на момент начала нашей работы они использовались преимущественно автомобилистами. Например, территория, где ныне располагается площадь Дали, изначально была важной частью центра Мадрида, но после гражданской войны в Испании это пространство оказалось потерянным для горожан. Решение исправить эту ситуацию было принято совсем недавно, причем эта инициатива исходила не от архитекторов или жителей Мадрида, а от муниципального совета. То есть перепланировка этих двух площадей была способом повторного наделения смыслом общественного пространства, которое на протяжении столетий было ключевым в истории обоих городов. Проектируя, мы старались подчеркнуть символическую и функциональную значимость каждой площади.

– С чем вам хочется поэкспериментировать?

– Наверно, среди испанских архитекторов я экспериментировал больше всех – особенно с материалами. Я близок миру производителей материалов и каждый день узнаю что-то новое. При этом мне кажется, что я даже не начинал экспериментировать. С точки зрения функционального типа нового проекта, мне хотелось бы спроектировать церковь.

– Какой материал был наиболее сложным для использования в вашей практике?

– Пеноалюминий, который я обнаружил в Канаде. Обычно он используется при изготовлении корпусов автомобилей, грузовиков и танков. Я решил применить его для Дворца конгрессов в Пальма-де-Майорка. Основная сложность заключалась в том, что мы не знали, как алюминий поведет себя вблизи моря. Пеноалюминий недавно использовал Рем Колхас в комплексе Фонда Prada в Милане, но открыл этот материал для архитектуры я. Мне нравится использовать те материалы, которые получили распространение в других сферах, но еще не применяются в архитектуре. С пеноалюминием у архитектора появляется много новых возможностей, этот материал экономичен, но почему-то никто его не использует. Строители очень консервативны.

– Ваше бюро разрабатывает проекты по всей Испании и за ее рубежом, при этом вы базируетесь в Памплоне, столице области Наварра, на самом северо-востоке страны. Сложно ли поддерживать уровень архитектурного бюро мирового класса, находясь далеко от крупных городов?

– Сегодня прекрасные архитектурные проекты можно делать независимо от местоположения офиса: больше нет необходимости жить в столицах. Наша мастерская находится в Памплоне, но я совсем не изолирован, у меня большое влияние в Испании. Большинство моих проектов находятся за пределами Наварры, я перестал строить в своем родном регионе около 15 лет назад.

Тем не менее, к сожалению, я провожу мало времени в Памплоне – в лучшем случае, пару дней в неделю. Часть недели я живу в Мадриде. Когда-то я думал о переезде в большой город, к примеру, в Бостон, где преподавал на тот момент. Но я люблю тишину. Памплона хороша для размышлений и отдыха. За пределами Наварры в жизни больше стресса.

– Вы много преподаете. Какую деятельность – проектирование или преподавание – вы считаете для себя основной?

– Они для меня равнозначны. Пачи Мангадо один – практик и профессор [Пачи – уменьшительное от Франсиско. Прим. Архи.ру]. Я не могу практиковать архитектуру без преподавания, я столькому учусь у своих студентов. Мне говорят: «Ты слишком щедр – столько времени тратишь на преподавание». Четыре года я преподавал в Гарварде, по два года в Йельском и Корнельском университетах, потом – в Федеральной политехнической школе Лозанны, сейчас – в Миланском политехническом институте. Но я преподаю только потому, что параллельно учусь у своих студентов. Должен признаться, что то, что я делаю в текущий момент, мне кажется не очень интересным. В каждом новом проекте мне хочется продвинуться дальше, во мне идет постоянная борьба с самим собой. Каждый проект дает возможность начать с начала – этот дух очень близок молодежи. Мои студенты провоцируют меня критически относиться к собственным работам.

Преподавание и проектирование для меня неотделимы. Если однажды я перестану заниматься проектированием, в тот же день я перестану преподавать, потому что невозможно объяснить, в чем заключается талантливая архитектура, если ты сам не можешь ее создавать.

– Как вы воспринимаете уровень качества архитектурного образования в Испании?

– Архитектурное образование в Испании раньше было довольно хорошим, но сейчас это катастрофа. После экономического кризиса вузы с архитектурной специализацией утратили способность готовить квалифицированные кадры.

– И в Наварре?

– На протяжении последних двух десятилетий лучшие центры архитектурного образования в Испании были в Мадриде и в Наварре – Памплоне. Несколько лет назад я начал реформировать наваррскую школу, но сейчас руководство вуза не проявляет интереса к моему проекту создания там центра подготовки архитекторов нового уровня, поэтому я оттуда ухожу.

– А что это за центр подготовки архитекторов?

– В какой-то момент я решил больше не ездить по разным вузам по всему миру и создать свой собственный. Эта архитектурная школа должна была состоять из трех разных постдипломных программ, в которых архитектура будет преподаваться в связке с другими предметами – экономикой и социологией. Там предполагался очень жесткий отбор – только 60 студентов, не больше. Самые видные испанские архитекторы согласились преподавать со мной в этой школе.

– С какой целью вы основали Фонд «Архитектура и общество» (Fundación Arquitectura y Sociedad)?

– Мне нравится думать о Фонде как о открытой для всех школе архитектуры. Фонд создавался для улучшения взаимопонимания между архитекторами и обществом. В частности – для распространения знаний о том, чем мы, архитекторы, занимаемся, о чем и как мы думаем. В последнее время архитекторы были озабочены созданием уникальных объектов для личного продвижения. Общество не знало, почему принимаются те или иные архитектурные решения. Последовала реакция: чьими интересами руководствуется архитектура – системы архитектурных «звезд» или общества в целом?

99% архитектуры делается для общества, поэтому общество вправе требовать от 99% архитекторов, чтобы их проекты интерпретировали реальности, были полезны и красивы. При этом многие архитекторы думают о том, как именно должны служить обществу. Мы живем в обществе удивительной сложности. Эта сложность и делает необходимым создание Фонда как платформы, где общество и архитекторы могли бы вступить в диалог друг с другом. Такой диалог служит напоминанием архитекторам о том, что все возможно делать с красотой, и о том, что они не боги, что задача архитектора – в служении обществу.

– Это весьма трудная миссия.

– Да, было трудно. Я вложил в Фонд все свои сбережения. Архитектура дала мне многое, в том числе в экономическом плане. В какой-то момент я решил, что настало время вернуть полученные мной средства в архитектуру. В 2008 году, когда я открывал этот Фонд, в Испании царил глубокий кризис. Многие друзья говорили, что я сумасшедший, предсказывая, что в кризис я не смогу найти других инвесторов. Сегодня, почти десять лет спустя, Фонд по-прежнему существует и активно участвует в трансформации архитектуры. В 2015 году Фонд получил золотую медаль Высшего совета ассоциаций архитекторов Испании (Consejo Superior de Colegios de Arquitectos de España), в 2016 году на открытии IV международного архитектурного конгресса нашего Фонда присутствовал король Испании – это важные знаки признания. Фонд стал одной из самых значимых испанских архитектурных организаций.

22 Ноября 2016

Беседовала:

Екатерина Михайлова

Похожие статьи