Франсиско Мангадо: «Архитектор трансформирует реальность независимо от того, насколько она сложна и груба»

Наваррский архитектор Франсиско Мангадо – о здании как инструменте урбанизации, экспериментах с материалами ВПК и важности архитектурного просвещения для общества.

mainImg
Франсиско Мангадо – основатель бюро Mangado y Asociados в Памплоне и просветительского фонда «Архитектура и общество», знакомящего широкую аудиторию с проблемами современной архитектуры. Мангадо с начала 1980-х годов занимается преподавательской деятельностью, в том числе – в Гарварде, Йеле, Федеральной политехнической школе Лозанны и других ведущих архитектурных вузах мира.

Франсиско Мангадо © Juan Rodriguez



Архи.ру:
– Как, на ваш взгляд, соотносятся природа и архитектура?

Франсиско Мангадо:
– Архитектура – акт создания искусственного в естественной среде. Мне чужда архитектура, которая притворяется частью природы: именно тогда возникают ошибки. Греческие храмы возводились на вершине утеса на берегу Средиземного моря, заявляя о мире человека и помогая увидеть красоту пейзажа. Это пример честного, правильного сочетания естественного и искусственного.

Проект небоскреба в районе Пуэрто-Мадеро в Буэнос-Айресе © Mangado y Asociados



– Проектируемые вами здания задуманы как неотделимая часть среды. К примеру, вы называете свою башню в районе Буэнос-Айреса Пуэрто-Мадеро вертикальным продолжением бульвара, где она появится. Но почему так часто строятся здания, которые никак не связаны с контекстом?

– Одна из главных ошибок современной архитектуры – нацеленность на создание изолированного объекта, как будто проектирование здания подобно созданию скульптуры. Здание связано с тем, что происходит за его пределами, поэтому мы обязаны задумываться об отношениях объекта с внешней средой, о неразрывности личного и общественного пространства.

Я всегда говорю своим студентам – «Не забывайте об урбанизации» – причем не столько о ее физическом проявлении (то есть не об асфальте и многоэтажности), сколько об урбанизации как о качественной трансформации пространства. Здание должно быть инструментом урбанизации, оно должно придавать пространству вокруг него свойства городской среды. То есть когда мы создаем проект, у нас есть шанс повлиять на те процессы, которые происходят вне здания.

Даже самые иерархичные и сухие архитектурные направления сейчас обеспокоились происходящим в городе в целом. Рассуждения о том, что тот или иной объект может быть успешно перемещен в другую среду, вообще в любое пространство, кажутся мне глупыми. Между контекстом и моей целью – преобразованием среды – существует прочная связь. Если я пытаюсь преобразовать среду, мне необходимо использовать те разнообразные средства и регистры, которые существуют в окружении будущей постройки.

Павильон Испании на Всемирной выставке в Сарагосе в 2008 © Pedro Pegenaute
Павильон Испании на Всемирной выставке в Сарагосе в 2008 © Pedro Pegenaute



– Ваше бюро проектировало объекты самых разных типов музеи, выставочные павильоны, в том числе павильон Испании на Всемирной выставке в Сарагосе в 2008, бассейны, гостиницы, офисные здания. Каким принципам вы следуете в своей работе?

– Я стараюсь не следовать определенному «коду». В зависимости от материала, размера площадки и контекста архитектор подбирает необходимые ему архитектурные формы. Концептуальное единство в рамках каждого архитектурного проекта для меня значительно важнее, чем следование постоянному набору принципов.

В моем бюро любой проект начинается с анализа контекста. Контекст и реальность – ключевые ресурсы для проектирования пространства. Архитектор трансформирует реальность независимо от того, насколько она сложна и груба, насколько остро в ней стоят различные проблемы – будь то изменение климата, перенаселенность, дефицит природных или финансовых ресурсов. Проблемы – это удивительные возможности для создания архитектурных проектов.

Другой важный, обязательный этап – определение основополагающей идеи каждого проекта, его программы. Например, при проектировании бассейна я задаюсь вопросом: что такое бассейн? В моем представлении это часть моря, которая находится в здании. Что такое библиотека? В чем ее основное предназначение? В хранении книг или в предоставлении места для чтения? Проектируя музей, для меня первостепенно то, что должно быть в нем размещено. И так далее.

Бассейн в Ла-Корунье © César San Millán Agüera
Бассейн в Ла-Корунье © Roland Halbe
Бассейн кампуса Университета Виго в Оренсе © Roland Halbe
Бассейн кампуса Университета Виго в Оренсе © Pedro Pegenaute



– У вас большой опыт создания проектов в исторических центрах городов – взять, например, недавно завершенный проект музея изобразительных искусств Астурии в Овьедо. Насколько внимательными архитекторы должны быть к историческому слою городской ткани?

– История необычайно ценна. Изучение истории – источник вдохновения для архитектора. Внимание к неизменным, фундаментальным элементам истории позволяет найти пути решения «классических» проблем, с которыми архитекторы продолжают сталкиваться по сей день. Я крайне увлечен эволюцией и структурой истории. Меня интересуют изменения на уровне идей, а не на уровне стилистики. История важна не для повторения образов прошлого, а для обучения и развития на уровне идей.

Музей изобразительных искусств Астурии в Овьедо © Pedro Pegenaute
Музей изобразительных искусств Астурии в Овьедо © Pedro Pegenaute
Музей изобразительных искусств Астурии в Овьедо © Pedro Pegenaute
Музей изобразительных искусств Астурии в Овьедо © Pedro Pegenaute



Разрабатывая проект для Овьедо, я старался понять исторические слои этого города и проявить уважение к ним. От существовавшего на месте строительства исторического сооружения остался только фасад, и его разрушение стало бы разрушением памяти города. Поэтому при возведении нового здания я спроектировал его таким образом, чтобы оно находилось внутри прежнего фасада, не соприкасаясь, но взаимодействуя с ним – подобно разным историческим периодам.

– По вашим проектам была произведена перепланировка площадей Дали в Мадриде и Пе-Берлан в Бордо. И там, и там имелись яркие доминанты – скульптура Исаака Ньютона авторства Сальвадора Дали – в Испании и кафедральный собор – во Франции. Как вы работали с этими проектами?

– Мы, действительно, крайне бережно и внимательно отнеслись к существующим акцентам – собору и ратуше в Бордо и скульптурной композиции в Мадриде. Однако более важным сходством этих проектов была многовековая история существования этих общественных пространств, аккумулировавших в себе массу исторических событий и процессов, которые разворачивались в их границах. Цель перепланировки обеих площадей заключалась в возвращении этих общественных пространств горожанам, поскольку на момент начала нашей работы они использовались преимущественно автомобилистами. Например, территория, где ныне располагается площадь Дали, изначально была важной частью центра Мадрида, но после гражданской войны в Испании это пространство оказалось потерянным для горожан. Решение исправить эту ситуацию было принято совсем недавно, причем эта инициатива исходила не от архитекторов или жителей Мадрида, а от муниципального совета. То есть перепланировка этих двух площадей была способом повторного наделения смыслом общественного пространства, которое на протяжении столетий было ключевым в истории обоих городов. Проектируя, мы старались подчеркнуть символическую и функциональную значимость каждой площади.

Площадь Дали в Мадриде © Roland Halbe
Площадь Дали в Мадриде © Roland Halbe
Площадь Пе-Берлан в Бордо © Roland Halbe
Площадь Пе-Берлан в Бордо © Christian Desile




– С чем вам хочется поэкспериментировать?

– Наверно, среди испанских архитекторов я экспериментировал больше всех – особенно с материалами. Я близок миру производителей материалов и каждый день узнаю что-то новое. При этом мне кажется, что я даже не начинал экспериментировать. С точки зрения функционального типа нового проекта, мне хотелось бы спроектировать церковь.

Конгресс-центр и отель в Пальма-де-Майорка © Juan Rodriguez
Конгресс-центр и отель в Пальма-де-Майорка © Juan Rodriguez



– Какой материал был наиболее сложным для использования в вашей практике?

– Пеноалюминий, который я обнаружил в Канаде. Обычно он используется при изготовлении корпусов автомобилей, грузовиков и танков. Я решил применить его для Дворца конгрессов в Пальма-де-Майорка. Основная сложность заключалась в том, что мы не знали, как алюминий поведет себя вблизи моря. Пеноалюминий недавно использовал Рем Колхас в комплексе Фонда Prada в Милане, но открыл этот материал для архитектуры я. Мне нравится использовать те материалы, которые получили распространение в других сферах, но еще не применяются в архитектуре. С пеноалюминием у архитектора появляется много новых возможностей, этот материал экономичен, но почему-то никто его не использует. Строители очень консервативны.

Археологический музей провинции Алава © Roland Halbe
Археологический музей провинции Алава © Roland Halbe



– Ваше бюро разрабатывает проекты по всей Испании и за ее рубежом, при этом вы базируетесь в Памплоне, столице области Наварра, на самом северо-востоке страны. Сложно ли поддерживать уровень архитектурного бюро мирового класса, находясь далеко от крупных городов?

– Сегодня прекрасные архитектурные проекты можно делать независимо от местоположения офиса: больше нет необходимости жить в столицах. Наша мастерская находится в Памплоне, но я совсем не изолирован, у меня большое влияние в Испании. Большинство моих проектов находятся за пределами Наварры, я перестал строить в своем родном регионе около 15 лет назад.

Тем не менее, к сожалению, я провожу мало времени в Памплоне – в лучшем случае, пару дней в неделю. Часть недели я живу в Мадриде. Когда-то я думал о переезде в большой город, к примеру, в Бостон, где преподавал на тот момент. Но я люблю тишину. Памплона хороша для размышлений и отдыха. За пределами Наварры в жизни больше стресса.

Городской концертный зал Теулады © Roland Halbe
Городской концертный зал Теулады © Roland Halbe



– Вы много преподаете. Какую деятельность – проектирование или преподавание – вы считаете для себя основной?

– Они для меня равнозначны. Пачи Мангадо один – практик и профессор [Пачи – уменьшительное от Франсиско. Прим. Архи.ру]. Я не могу практиковать архитектуру без преподавания, я столькому учусь у своих студентов. Мне говорят: «Ты слишком щедр – столько времени тратишь на преподавание». Четыре года я преподавал в Гарварде, по два года в Йельском и Корнельском университетах, потом – в Федеральной политехнической школе Лозанны, сейчас – в Миланском политехническом институте. Но я преподаю только потому, что параллельно учусь у своих студентов. Должен признаться, что то, что я делаю в текущий момент, мне кажется не очень интересным. В каждом новом проекте мне хочется продвинуться дальше, во мне идет постоянная борьба с самим собой. Каждый проект дает возможность начать с начала – этот дух очень близок молодежи. Мои студенты провоцируют меня критически относиться к собственным работам.

Преподавание и проектирование для меня неотделимы. Если однажды я перестану заниматься проектированием, в тот же день я перестану преподавать, потому что невозможно объяснить, в чем заключается талантливая архитектура, если ты сам не можешь ее создавать.

Дворец конгрессов и концертный зал BALUARTE в Памплоне © Roland Halbe
Дворец конгрессов и концертный зал BALUARTE в Памплоне © Roland Halbe



– Как вы воспринимаете уровень качества архитектурного образования в Испании?

– Архитектурное образование в Испании раньше было довольно хорошим, но сейчас это катастрофа. После экономического кризиса вузы с архитектурной специализацией утратили способность готовить квалифицированные кадры.

– И в Наварре?

– На протяжении последних двух десятилетий лучшие центры архитектурного образования в Испании были в Мадриде и в Наварре – Памплоне. Несколько лет назад я начал реформировать наваррскую школу, но сейчас руководство вуза не проявляет интереса к моему проекту создания там центра подготовки архитекторов нового уровня, поэтому я оттуда ухожу.

– А что это за центр подготовки архитекторов?

– В какой-то момент я решил больше не ездить по разным вузам по всему миру и создать свой собственный. Эта архитектурная школа должна была состоять из трех разных постдипломных программ, в которых архитектура будет преподаваться в связке с другими предметами – экономикой и социологией. Там предполагался очень жесткий отбор – только 60 студентов, не больше. Самые видные испанские архитекторы согласились преподавать со мной в этой школе.

Поликлиника в районе Сан-Хуан в Памплоне © Roland Halbe



– С какой целью вы основали Фонд «Архитектура и общество» (Fundación Arquitectura y Sociedad)?

– Мне нравится думать о Фонде как о открытой для всех школе архитектуры. Фонд создавался для улучшения взаимопонимания между архитекторами и обществом. В частности – для распространения знаний о том, чем мы, архитекторы, занимаемся, о чем и как мы думаем. В последнее время архитекторы были озабочены созданием уникальных объектов для личного продвижения. Общество не знало, почему принимаются те или иные архитектурные решения. Последовала реакция: чьими интересами руководствуется архитектура – системы архитектурных «звезд» или общества в целом?

99% архитектуры делается для общества, поэтому общество вправе требовать от 99% архитекторов, чтобы их проекты интерпретировали реальности, были полезны и красивы. При этом многие архитекторы думают о том, как именно должны служить обществу. Мы живем в обществе удивительной сложности. Эта сложность и делает необходимым создание Фонда как платформы, где общество и архитекторы могли бы вступить в диалог друг с другом. Такой диалог служит напоминанием архитекторам о том, что все возможно делать с красотой, и о том, что они не боги, что задача архитектора – в служении обществу.

– Это весьма трудная миссия.

– Да, было трудно. Я вложил в Фонд все свои сбережения. Архитектура дала мне многое, в том числе в экономическом плане. В какой-то момент я решил, что настало время вернуть полученные мной средства в архитектуру. В 2008 году, когда я открывал этот Фонд, в Испании царил глубокий кризис. Многие друзья говорили, что я сумасшедший, предсказывая, что в кризис я не смогу найти других инвесторов. Сегодня, почти десять лет спустя, Фонд по-прежнему существует и активно участвует в трансформации архитектуры. В 2015 году Фонд получил золотую медаль Высшего совета ассоциаций архитекторов Испании (Consejo Superior de Colegios de Arquitectos de España), в 2016 году на открытии IV международного архитектурного конгресса нашего Фонда присутствовал король Испании – это важные знаки признания. Фонд стал одной из самых значимых испанских архитектурных организаций.

22 Ноября 2016

Беседовала:

Екатерина Михайлова
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Модернизируя традиции
Специалисты корпорации HILTI придумали, как совместить несовместимое: кирпичную кладку и навесной вентилируемый фасад. Для этой цели Hilti разработала четыре альтернативных метода создания НВФ с кирпичной кладкой или её имитацией.
FunderMax Compact Academy – новый стандарт обучения
Обучение и образование играют важную роль в жизни любого человека. Постоянное совершенствование личных и профессиональных навыков открывает перед человеком новые возможности и делает его востребованным в современном мире.
Максим Павлов: у нашей несущей системы большие перспективы...
Как «упаковать» вентоборудование, архитектурную подсветку, электрические кабели и многое другое в межфасадное эксплуатируемое пространство, не нарушив архитектуры фасада и уменьшив при этом стоимость здания. Рассказывает Максим Павлов, главный инженер компании «ОртОст-Фасад», ГИП по устройству конструкции внешней облицовки храма Вооруженных сил России.
Игра в шарик
Нестандартные оконные узлы Velux помогли воплотить необычный проект сферического детского сада в Подмосковье.
Тонкие и белые
Стальные ламели арены Match Point выполнены на высокотехнологичном производстве компании GRADAS.
Превращение мансарды
Для «Петровского квартала» бюро «Евгений Герасимов и партнеры» воспользовались окнами VELUX Cabrio, которые позволяют одним движением руки превратить мансарду в небольшую террасу.
Юбилей VitraHaus: 2010 – 2020
VitraHaus, который задумывался как шоу-рум для домашней коллекции Vitra, служит примером архитектурного разнообразия, отличающего кампус бренда в Вайле-на-Рейне.
Хрустальные колонны
Разбираемся в технических и технологических аспектах изготовления и монтажа стеклянных колонн дома «Кутузовский XII» – архитектурного решения, удивительного для прохожих, но во многом также и для профессионалов. Колонны можно мыть и менять лампочки.
Сейчас на главной
Жилой каньон
Комплекс Amani на юге Мексики – это две поставленные параллельно тонкие пластины, где в каждой квартире достаточно солнца и возможно сквозное проветривание. Авторы проекта – Archetonic.
Тучков буян: последняя пятерка
Вместе с финалистами конкурса на концепцию парка «Тучков буян», не вошедшими в призовую тройку, продолжаем мечтать о том, что могло бы появиться в центре Петербурга: дикий лес, новые острова, искусственный канал и много амфитеатров.
Стеклянный бутон
Башня по проекту Zaha Hadid Architects, строящаяся в Гонконге, напоминает бутон цветка с его флага и герба, учитывает реалии пандемии и претендует на лидерство по «устойчивости».
Парк чувств
Проект «Романтического парка Тучков буян» консорциума «Студии 44» и WEST 8, победивший в международном конкурсе, соединяет скульптурную геопластику и деревянные конструкции, разнообразие пространственных характеристик и насыщенную программу, рассчитанную на разнообразную аудиторию, с красивой и сложной пассеистической идеей усадебно-дворцового парка, настроенного на активизацию мыслей и чувств.
Деревянный «флибустьер»
Дом Freebooter на две квартиры-дуплекса в Амстердаме с деревянными солнцезащитными ламелями и деревянно-стальной гибридной конструкцией. Авторы проекта – бюро GG-loop.
Ландшафт как мемориал
Бюро Snøhetta выиграло конкурс на проект президентской библиотеки Теодора Рузвельта рядом с национальным парком его имени в Северной Дакоте.
Третья гора
Выставочный центр традиционной китайской медицины по проекту Wutopia Lab на горе Лофушань недалеко от Гуанчжоу напоминает о принципах даосизма и древнем ландшафтном искусстве.
Радость познания
Проект «Зеленый сад» – первый этап на пути масштабных планировочных и архитектурных изменений, которые происходят в одном из ведущих частных учебных заведений России – Павловской гимназии под влиянием эволюции образовательной системы и благодаря активному участию сообщества педагогов и учеников гимназии.
Звезды для полковника
Сквер имени командира стрелковой дивизии Михаила Краснопивцева на микрорайонной окраине Калуги объединяет бронзовый памятник с современным благоустройством, нацеленным на развитие общественной жизни окрестностей.
Кристаллический ландшафт
На Тайване открылся концертный зал Тайбэйского центра музыки по проекту RUR Architecture: этот посвященный поп-музыке комплекс 11 лет назад был предметом крупного международного архитектурного конкурса.
На все времена
Сохранение наслоений разных периодов – одна из прогрессивных тенденций современной реставрации. Именно так, если говорить в целом, произошло обновление вокзала 1933 года в Иваново: на тридцатые, пятидесятые и восьмидесятые. Но довольно много добавилось и современного, так что реализованный проект правильнее называть реконструкцией.
Архитектура как инструмент обучения
Концепция благотворительной школы «Точка будущего» в Иркутске основана на новейших образовательных программах и предназначена, в числе прочего, для адаптации детей-сирот к самостоятельной жизни. Одной из составляющих обучения должна стать архитектура здания: его структура и разные типы связанных друг с другом пространств.
Радужный небосвод
В церкви блаженной Марии Реституты в Брно архитекторы Atelier Štěpán создали клеристорий из многоцветных окон, напоминающий о радуге как о символе завета человека с Богом.
Новое в Никола-Ленивце
В конце прошлой недели состоялся 15-й, юбилейный фестиваль «Архстояние», и территория арт-парка Никола-Ленивец пополнилась тремя новыми объектами. Рассказываем о них.
Внезапный вызов к доске
Королевский институт британских архитекторов (RIBA) представил программу развития «Путь вперед», предполагающий переаттестацию его членов каждые пять лет и изменения в программе сертифицированных им вузов в пользу технических дисциплин. Причины – итоги расследования катастрофического пожара в лондонской жилой башне Grenfell и «климатическая ЧС».
Журавлик
В нашем детстве все знали историю про девочку из Японии, которая болела неизлечимой лейкемией из-за ядерных бомбардировок, и загадала сложить много журавликов прежде чем умереть. Проектируя реконструкцию здания для детского хосписа – первого в Москве – IND architects положили в основу именно эту историю. А называется проект – Дом с маяком.
На красных холмах
Павильон центра молодежной культуры для самого большого экстрим-парка в России с интерактивным фасадом и переосмыслением эстетики стрит-арта.
Метро как по учебнику
В столице Катара Дохе строится с нуля метрополитен: готовы 37 станций, спроектированных по «дизайн-руководству», разработанному бюро UNStudio.
Первый выпуск Ре-школы: наследие Ельца
Дипломники школы Наринэ Тютчевой подготовили мастер-план развития Ельца, а также концепцию сохранения трех объектов культурного наследия, предлагая решения для сохранения слободской застройки, расселения ветхого жилья и восстановления городских связей.
Керамика в ракурсе
Изогнутые керамические пластинки на фасадах исследовательского института при барселонской больнице Сан-Пау – «двойного назначения»: снаружи это натуральная терракота, а в ракурсе видна разноцветная глазурь.
Пресса: Как изменится Небесный град. Григорий Ревзин о городе...
Рядом с реальным городом у нас на глазах вырос город виртуальный, и можно с большой уверенностью утверждать, что эта пара теперь просуществует неопределенно долго. Даже более определенно — эта пара и есть город будущего при любом варианте его развития.
Машина для эмоций
Новый небоскреб в деловом районе Дефанс – башня компании Saint-Gobain, по замыслу архитекторов Valode & Pistre, должна вызывать эмоции – своей сложной формой, висячими садами, переменчивым обликом фасада.
Звучание фасада
Инсталляция «Классная игра» художника Марины Звягинцевой превратила фасад школы на севере Москвы в клавиатуру рояля и переосмыслила место школьного здания в городской среде. Публикуем интервью Марины о ее методе работы с архитектурой.
«Подтянуть уровень города до уровня памятников»
Такова задача нового мастер-плана Суздаля, разработанного ДОМ.РФ совместно с КБ Стрелка в преддвериии тысячелетия города. Рассказываем, каким образом авторы предлагают трансформировать пространство «городского поселения», куда больше миллиона человек в год приезжает посмотреть на старый русский город.
Наедине с морем
Плавучий сборный отель Punta de Mar у испанского побережья Средиземного моря – образец туризма будущего. При реализации проекта важную роль сыграло стекло Guardian Glass.
Галерейный подход
Рассказываем о концепции Центральной районной больницы вместимостью 240 мест «Гинзбург архитектс», которая заняла 1 место на конкурсе Союза архитекторов и Минздрава.
Конструктор здоровья
Публикуем концепцию типовой больницы бюро UNK project, занявшую 2 место в конкурсе, проведенном Союзом архитекторов России при участии Минздрава.
Пресса: Найдите 9 отличий: ревизия конкурсов на метро
В Москве объявили результаты очередного — пятого — конкурса на архитектурный облик станций метро. Мы решили разобраться, что происходит с 9-ю концепциями-победителями уже прошедших конкурсов и почему реализации могут оказаться совсем на них не похожими.
«Скальпель» в сердце Сити
Новая офисная башня по проекту KPF в центре Лондона благодаря своему острому силуэту получила прозвище «Скальпель». Она стоит рядом с «Корнишоном» и «Теркой для сыра».
Пресса: Вини Маас: Петербургу нужно два мэра — для центра...
Знаменитый архитектор, один из самых смелых визионеров от урбанистики в мире, руководящий партнёр бюро MVRDV Вини Маас рассказал dp.ru о том, почему окраины в Петербурге важнее центра, как вернуть город в мировой контекст, есть ли смысл развивать в городе сельское хозяйство, а также о своём проекте для Охтинского мыса.
От гор к водам
В Шэньчжэне реализован проект OMA: офисная башня Prince Plaza c торговым центром в большом стилобате.