Хироки Мацура: «Город и здание неотделимы друг от друга»

Хироки Мацура, партнер бюро Maxwan и приглашенный профессор Школы МАРШ – об объективности градостроительства и субъективности архитектуры, потребителе как главном судье любого проекта и разнице между российскими и голландскими студентами-архитекторами.

Беседовала:
Юлия Андрейченко

mainImg
Хироки Мацура (Hiroki Matsuura) – партнер и главный проектировщик бюро Maxwan (с 2004) и основатель мастерской MASA architects (2015). Родился и получил образование в Японии, живет и работает в Роттердаме. Приглашенный профессор Школы МАРШ (2016). В начале февраля 2016 принял участие как преподаватель в международном воркшопе «Пространство образования будущего» в Махачкале.

Архи.ру:
– Вы главный проектировщик и партнер бюро Maxwan Architects + Urbanists, которое уже зарекомендовало себя на мировом рынке. В какой момент и почему вы создали MASA architects? В чем принципиальная разница между этими бюро? Какова их целевая установка? Расскажите об особенностях их работы.

Хироки Мацура:
– Архитектурное бюро Maxwan было основано в 1993 Ринтсом Дейкстра и Рианне Маккинк. Изначально оно специализировалась на дизайне городской среды. Первым его крупным проектом стал генплан одного из крупнейших жилых районов Нидерландов площадью около 2500 га (1994). В 2001 Рианне покинула Maxwan, и Ринтс возглавлял его в одиночку до тех пор, пока я не стал его партнером в 2004. Я начал работать в Maxwan в 1997 на самой младшей должности из возможных, что, впрочем, неудивительно, так как тогда мне было всего 23 года. В это время Maxwan уже хорошо зарекомендовал себя как в профессиональной среде, так и среди клиентов. Наряду с основной специализацией, мы начали заниматься и градостроительством. Как ни странно, все сотрудники компании, включая и меня, были архитекторами, но специфика заказов заставляла нас активно трудиться на градостроительном поприще.

А потом, как вам известно, произошла череда событий, негативно повлиявшая на конъюнктуру рынка: за архитектурным бумом 1990-х последовал финансовый кризис 2008 года, и как следствие – дефицит заказов. Архитектурных бюро на тот момент было великое множество, но лишь немногим удалось остаться на плаву. С какого-то момента Maxwan перестали воспринимать как архитектурное бюро, в глазах большинства мы были просто градостроителями. Несмотря на то, что в начале 2000-х нам удалось успешно реализовать целый ряд архитектурных проектов, наши перспективы в области архитектуры выглядели довольно туманными. Так возник целый ряд причин, которые и привели в итоге к появлению MASA.

Большинством архитектурных проектов в Maxwan занимались я и мой коллега Рене Сангерс, по иронии судьбы он пришел в бюро всего на две недели позже меня. Именно Рене и стал моим партнером в MASA. Название нашего бюро составлено из первых двух букв наших фамилий. MASA – симбиоз двух типов ментальности: японской и голландской. Появление второго бюро наряду с уже существующим положительно сказалось на формирование идентичности каждого из них, так как создание многофункциональной фирмы изначально не входило в наши планы. Юридически это два разных бюро, но особой разницы в их структуре, корпоративных принципах, методах работы и политике нет; более того, мы «обитаем» в одном месте и нередко работаем над совместными проектами. Синергия – это наше перманентное состояние, MASA и Maxwan – равноправные участники творческого процесса.

– Широта ваших профессиональных занятий поражает: вы архитектор, градостроитель, дизайнер, бизнесмен, судили конкурсы, преподавали – кто же вы? В чем, на ваш взгляд, заключается роль современного архитектора?

– Если честно, я никогда не думал об этом, но я могу сказать, что я рожден для того, чтобы создавать: мне нравится ставить себе задачи и решать их. Наша радость от занятия нашей профессией связана с пониманием того, что наша работа может иметь самые разные последствия. Однако надо осознавать, что это влияние может быть как положительным, так и негативным. К сожалению, проявления непрофессионализма и их отрицательные последствия встречаются довольно часто не только в сфере промышленного и графического дизайна, но и в архитектуре и градостроительстве. В этом случае не всегда стоит полагаться только на собственное мнение, существует целый ряд критериев: любой объект проходит проверку временем, если он хороший – его копируют, если плохой – забывают. Главный судья – это потребитель конечного продукта, именно он оценивает нашу работу. Что касается меня, я бы хотел творить вне времени. В самом сердце Роттердама, в гавани стоит множество безымянных построек: глядя на них, создается полное ощущение, что они были здесь всегда. Мне неважно, будут помнить меня или нет, но мне бы очень хотелось, чтобы мои объекты создавали подобное впечатление. Формируя новое, важно сохранять неуловимое содержание, которое дают дух места и материалы, выбранные при проектировании.

Что касается вопроса о мультидисциплинарности, в моем конкретном случае все вышло абсолютно случайно, я ничего не планировал, а просто делал то, что считал нужным. Мой опыт урбаниста и проектировщика городской среды оказался весьма полезным в моей архитектурной практике, но, если честно, я уверен, что город и здание неотделимы друг от друга. Именно поэтому я не стал бы говорить в этом контексте о мультидисциплинарности, да и рассматривать эту тенденцию применительно к современным архитекторам я тоже не считаю правильным. Начну издалека: я очень завидую поколению архитекторов, которым посчастливилось сыграть чрезвычайно важную и четко определенную роль в обществе. На их век выпало решение многих практических задач: проблема перенаселенности городов, ликвидация последствий Второй мировой войны. Они прикладывали нечеловеческие усилия для разрешения ключевых социальных проблем, применяя наиболее передовые технологии своего времени, разрабатывая и внедряя новую типологию. При этом они не забывали думать о будущем, пытались внести в него свой вклад.

В настоящее время 90% всех заказов – это чистой воды коммерция: вы должны сделать качественный проект, отвечающий всем потребностям клиента. В то же время, в моей практике был такой случай, когда один очень крупный девелопер обратился к нам с просьбой построить огромный торговый центр в жилом квартале. Нам пришлось долго и мучительно объяснять ему, что с профессиональной точки зрения такая постройка не только не целесообразна, но и попросту вредна. С одной стороны, мы вынуждены делать то, о чем нас просит заказчик, ведь мы исполнители, наемная рабочая сила, и не вправе отказываться от работы по субъективным причинам, с другой стороны, нам следует руководствоваться здравым смыслом и не поддаваться на провокации. В случае возникновения подобного рода дилеммы, архитектору довольно сложно противостоять сложившейся системе и, следовательно, вероятность создания чего-то выдающегося сводится к минимуму. Но, тем не менее, чудеса случаются, и я не теряю надежды на то, что архитекторам еще удастся сыграть важную роль в развитии общества.

– Я с удивлением обнаружила в ваших проектах большое разнообразие формальных подходов. Какова философия вашей архитектуры?

– Одна из отличительных черт нашей работы заключается в том, что мы используем практически один и тот же подход при реализации архитектурных, градостроительных, ландшафтных и дизайнерских проектов. Конечно же, их масштаб, а также используемые нами приемы отличаются, но метод во многом схож. Выбор «языка» объекта – это прямое следствие предлагаемых условий: контекста, его типологических особенностей и т.д. Принципиальная разница между проектом частного дома и градостроительным проектом заключается лишь в том, что, создавая среду проживания для 300 000 человек, вы имеете дело с множеством неизвестных вам факторов, потому что вы никогда не узнаете, кто станет конечным пользователем вашего продукта. Поэтому вы должны сосредоточиться на создании качественной, безопасной среды, удовлетворяющей потребностям различных социальных групп, будь то мамы с детьми, пожилые пары или любители собак. Качественно спроектированные места общего пользования приятны и полезны для всех, и нет ничего страшного в том, что они будут типовыми, в хорошем смысле «никакими». Но принципы и подходы, используемые в дизайне городской среды, неприменимы к знаковым, уникальным объектам архитектуры, так как копирование подобного рода построек их обесценивает.

Обилие формальных приемов можно расценивать как с положительной, так и отрицательной точки зрения. Соглашусь, что иногда этот фактор играет против нас, ведь с точки зрения маркетинга клиенты обращаются в архитектурное бюро, за которым закрепилась определенная идентичность, тождественная представлениям и взглядам заказчика. Грубо говоря, если вы обращаетесь в SANAA, у вас есть определенные ожидания, потому что в каждой их работе прослеживается единый стиль. Я согласен, что это одна из возможных стратегий успеха, тем не менее, мы придерживаемся другого подхода. Каждый случай для нас – частный; с одной стороны, мы следим за новыми тенденциям, но, в то же самое время, у нас есть сложившиеся приемы и методы. Другое дело, что, вероятно, их не всегда можно считать. Мы всегда разные, и нам никогда не надоест то, что мы делаем.

– Как я понимаю, на российский рынок вас привело участие в конкурсах: парк «Зарядье», МФЦ, «Москва-река», «Сколково», ЗИЛ. В чем заключается ваш личный интерес к России? Есть ли он? Существует ли своего рода особенности, специфика работы в нашей стране? Не могли бы вы сказать несколько слов о вашем опыте сотрудничества с местными бюро?

– У этого решения было множество причин, в том числе и те, о которых я упомянул выше. Не следует забывать и о строительном буме в России. Надо сказать, что это было время перемен и для Maxwan, мы, наконец, осознали, что нам необходимо выйти на международный рынок. В конце 2000-го нам представился такой шанс: одна инвестиционно-строительная компания из Москвы пригласила нас принять участие в конкурсе на разработку Квартала А101. Можно сказать, что это событие стало для нас переломным, так как с этого момента мы начали получать приглашения от российских девелоперов к участию в конкурсах и тендерах. Выходя на рынок РФ, мы были чрезвычайно наивными, полагая, что здесь нас ждут с распростертыми объятиями. Нам казалось, что в таком динамичном мегаполисе, как Москва, мы сможем легко занять свою нишу и воплотить в жизнь наши идеи. Мы были уверены, что, если выполненный нами проект качественен, успешен, коммерчески выгоден, то клиенты оценят его и захотят и в дальнейшем использовать наши наработки и идеи. Но все оказалось не так просто. Трудность работы в России заключается в том, что здесь многое зависит не от желания граждан, а от отдельных чиновников; мне это видится своего рода системной ошибкой или пережитком старорежимной бюрократии. Частные компании начали появляться в России только после перестройки, поэтому новая система отношений находится в стадии формирования. Я встретил в Москве множество специалистов мирового уровня, но, тем не менее, потенциал роста здесь еще очень велик, и для меня как для профессионала это представляет большой интерес. Ну и конечно, не стоит забывать, что я японец, более 20 лет живущий в Голландии, что само по себе – экзотика, но и возможность поработать в России, где все иначе, тоже представляется мне уникальной.
Хироки Мацура
Парк «Зарядье». Проект консорциума ТПО «Резерв» + Maxwan + Latz und Partner

Для реализации наших планов было необходимо сделать что-то особенное, что бы вывело нас на более высокий профессиональный уровень и я решил принять участие в конкурсе на разработку концепции парка «Зарядье». Теоретически мы могли бы справиться со стоявшими перед нами задачами собственными силами, но, с другой стороны, мы понимали, что для победы нам нужны сильные союзники. Именно поэтому я связался с Latz+Partner landscape architects и ТПО «Резерв», предложил план совместных действий, и обе фирмы ответили согласием. К сожалению, нам не удалось выиграть, но я должен сказать, что сотрудничество с ТПО «Резерв» было просто чудесным. Я очень благодарен Антону Егереву, одному из ведущих архитекторов «Резерва» – именно он выступал в роли «связного» и одновременно был руководителем проекта. Мне кажется, без него наше сотрудничество было бы невозможно. Мы встретились с Антоном в 2008 в Голландии и уже тогда мечтали сделать что-то вместе. Он мне как брат, у нас схожие взгляды и вкусы, я бы даже сказал, что он немного голландец. Кроме того, в процессе конкурсной работы у меня сложились прекрасные отношения с Владимиром Плоткиным, возможно, в этом есть что-то личное: его спокойствие и уверенность мне очень близки. Мы никогда не говорили на повышенных тонах, наше сотрудничество было построено на принципах взаимного уважения. Я бы с радостью повторил этот опыт сотрудничества в будущем, потому что всегда хотел бы работать только с теми, кому я действительно могу доверять.
Концепция МФЦ в Рублево-Архангельском. ТПО «Резерв» – Maxwan. Иллюстрация предоставлена ЗАО «Рублево-Архангельское».
zooming
Крытый бульвар над старицей Москвы-реки. Концепция МФЦ в Рублево-Архангельском. Skidmore, Owings & Merrill Llp and Andrey Chernikhov Architecture and Design Studio Ltd. Иллюстрация: стоп-кадр из ролика. Предоставлена ЗАО «Рублево-Архангельское».

Следующим важным этапом нашей деятельности в России стало участие в архитектурных конкурсах на проекты Международного финансового центра и развития Москвы-реки. Эти три проекта сделали нас «своими», мы получили признание, что открыло перед нами новые возможности. Сейчас мы работаем над ландшафтным дизайном для Иннограда «Сколково»: это наш первый масштабный проект в России и знаковая победа, своего рода вознаграждение за семь лет неудач. Я убежден, что у нас не было бы этого шанса, если бы мы не участвовали во всех более ранних конкурсах, которые стали для нас «трамплином». Мы дважды оказывались вторыми и были очень разочарованы, но здесь, как на Олимпийских играх, можно расстраиваться, что проиграл, а можно радоваться: ведь ты был в шаге от победы, что само по себе немало.
Концепция развития территорий у Москвы-реки
© Maxwan + Atrium
Концепция развития территорий у Москвы-реки
© Maxwan + Atrium

– Я знаю, что вы преподавали в Институте Берлаге, читали лекции в Делфтском техническом университете и Академии архитектуры в Роттердаме. Какое место в вашей практике занимает образовательная деятельность?

– Если честно, я никогда не думал о карьере преподавателя. Возможно, все дело в том, что у меня было очень мало времени, так как уже несколько лет Ринтс Дейкстра, партнер и основатель Maxwan, занимает должность государственного советника по городскому планированию и инфраструктуре Нидерландов (в Голландии обязанности главного архитектора разделены между тремя специалистами, отвечающими, соответственно, за архитектуру, ландшафтный дизайн, городское планирование и инфраструктуру). Кроме того, он преподает в Делфтском техническом университете. Как вы можете себе представить, совмещать образовательную деятельность с архитектурной практикой довольно сложно, и пример Ринтса всегда был у меня перед глазами. Тем не менее, я хотел бы в будущем попробовать себя в роли преподавателя, тем более что у меня уже есть опыт работы в качестве приглашенного профессора. Я думаю, что мне есть, что сказать студентам, так как у меня за плечами многолетняя практика.

Я прагматик, материалист, и часто сталкивался с тем, что архитекторы склонны говорить о вещах, которые имеют большое значение для них, но не имеют ничего общего с реальной жизнью, забывая, что при работе над градостроительными проектами нельзя полагаться лишь на собственное видение жизни. Как я уже говорил, дизайн городской среды, в отличии от архитектуры, обусловлен лишь объективными причинами. На мой взгляд, научиться формулировать свое субъективное видение куда сложнее, чем руководствоваться сухим расчетом и здравым смыслом. Архитектурные идеи порой с трудом поддаются последовательному описанию, каждый отдельный случай уникален, вот почему научить методологии градостроительства, вероятно, гораздо легче, чем архитектуре.

– Как развивалось ваше сотрудничество со Школой МАРШ? Какие факторы повлияли на то, что вы согласились принять участие в качестве приглашенного критика на межсеместровой защите дипломной студии, а впоследствии выступили как один из преподавателей воркшопа «Пространство образования будущего» в Махачкале?

– На самом деле, все банально: двое из моих старинных приятелей – Антон Егерев и Надежда Нилина – работали в МАРШе, однако в тот период мне так и не довелось побывать здесь.
Я встретился с ректором МАРШа Евгением Ассом в Делфтском техническом университете: он с Владимиром Плоткиным читали там лекции. А вот директору Школы МАРШ Никите Токареву меня представила Надежда во время моего очередного визита в Москву (в тот момент мы с ней сотрудничали в рамках конкурса на концепцию развития Москвы-реки). В общем, теория шести рукопожатий в действии (смеется). Позднее меня пригласили в МАРШ прочесть лекцию, а после нее мне предложили стать там приглашенным профессором, и я просто не мог отказаться. А вот у участия в махачкалинском воркшопе было много причин: первая – любопытство, интерес к России, вторая – сами участники воркшопа, так как я лично проводил отбор, изучал их портфолио – надо сказать, удалось сформировать прекрасную интернациональная команду – а третья причина заключалась в том, что к этому времени я уже согласился на должность приглашенного профессора в МАРШе и мне хотелось сделать что-то для этого вуза.

– Учитывая свой преподавательский опыт, как вы оцениваете работу МАРШ и ее студентов, можно ли говорить о международном уровне образования в этом вузе? Воспринимаете ли вы МАРШ как российскую школу или международную?

– Уже десять лет Maxwan Architects + Urbanists по праву называется международным архитектурным бюро, т.к. порядка 70% наших сотрудников, в том числе и я сам, иностранцы. Я знаком со многими архитекторами с самым разным образованием, и, пожалуй, я могу оценивать и сравнивать его качество, но одно я могу сказать наверняка: благодаря Интернету и специализированным печатным изданиям архитектурное образование в разных вузах стало более единообразным. Эта касается не только студентов, но и преподавателей. Глядя на портфолио соискателя, в большинстве случаев невозможно определить, в какой стране учился его автор. Однако недавний межсеместровый, промежуточный просмотр дипломников МАРШ [защита дипломных проектов в МАРШ пройдет в конце мая 2016прим. Архи.ру], где я был приглашенным «критиком», заставила меня усомниться в своих прежних выводах. Презентация работ произвела на меня большое впечатление, в первую очередь, тем, что она разительно отличалась от того, что я привык видеть в Нидерландах. В Голландии студент умело представляет свой проект, используя все возможные приемы для того, чтобы заставить присутствующих поверить в его обоснованность и реалистичность, одновременно стесняясь продемонстрировать свое творческое начало, жертвуя «дерзостью», «сексуальностью» и «поэтичностью» идеи. Студент МАРШ – полная ему противоположность. Увиденные мною работы были чрезвычайно креативны, будоражили воображение, были подкреплены эмоциональными выступлениями, но большинству участников просмотра не хватало аргументов, для того, чтобы объяснить свой «творческий жест». Но суть проектов, их внутренняя мотивация были мне понятны на интуитивном уровне. Сделанное мною открытие заставило меня оптимистичнее взглянуть не только на методику преподавания в МАРШ в целом, но и на мое участие в педагогическом процессе. Потому что научиться «быть понятым» – это вопрос времени, и этому можно действительно научить, в то время как «необъяснимое» уже живет в этих ребятах. Я вижу огромный потенциал в российских студентах в связи с их высоким уровнем художественного мышления, что уже само по себе выводит МАРШ на международный уровень.

20 Февраля 2016

Беседовала:

Юлия Андрейченко
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Звучание фасада
Инсталляция «Классная игра» художника Марины Звягинцевой превратила фасад школы на севере Москвы в клавиатуру рояля и переосмыслила место школьного здания в городской среде. Публикуем интервью Марины о ее методе работы с архитектурой.
Пресса: Сеанс демистификации архитектурных звезд
Чтобы построить здание, заказчик обычно обращается к зарекомендовавшим себя архитекторам. Если стоит задача возвести значимое здание и получить пиар-эффект, то архитектора часто выбирают с помощью конкурса с привлечением звездных имен. Задумав построить в Махачкале культурно-образовательный центр, благотворительный фонд «Пери» пошел необычным и рискованным путем. Он с помощью центра архитектурных инициатив «МАРШ Лаб» собрал в феврале 30 молодых архитекторов со всего мира на десятидневный воркшоп «Пространство образования будущего».
Пресса: Исследование «Периметра»: какая архитектура нужна...
Международный воркшоп «Пространство образования будущего» поставил перед 30 молодыми архитекторами задачу разработать концепцию здания культурно-образовательного центра Благотворительного фонда «ПЕРИ». Проектированию предшествовало изучение места, результаты которого прокомментировал научный руководитель и тьютор воркшопа Ярослав Ковальчук.
Пресса: Как свернуть горы
Рядом с домом Расула Гамзатова в Махачкале строят центр для одаренной дагестанской молодежи.
Пресса: Итоги архитектурного воркшопа «Пространство образования...
В течении 10 дней 30 молодых архитекторов из 10 стран мира проводили исследование градостроительной и социокультурной ситуации в Махачкале, знакомились с современными методиками обучения и разрабатывали концепции будущего образовательно-культурного центра «Периметр». Модераторами воркшопа стали преподаватели МАРШ Наринэ Тютчева, Ярослав Ковальчук, приглашенный профессор МАРШ Хироки Мацура, а также Петр Попов из российского бюро «Рождественка».
Пресса: В Махачкале построят культурный центр по проекту...
Международная группа архитекторов из России, Румынии, США и Нидерландов стала победителем конкурса на разработку концепции образовательно-культурного центра «Периметр» в Махачкале. Конкурс был организован и проведен в виде воркшопа (коллективное обучающее мероприятие) по инициативе благотворительного фонда «Пери» Зиявудина Магомедова (группа «Сумма») в партнерстве с центром архитектурных инициатив «Марш Лаб».
Пресса: Что европейцу — недостаток, то азиату — очарование...
Хироки Мацуура — один из самых ярких европейских архитекторов, под чьим руководством голландская компания «Maxwan architects + urbanists» завоевала множество призов на международных конкурсах. В Махачкалу он приехал как координатор Международного воркшопа на создание концепции образовательно-культурного центра «Периметр».
Пресса: Поразительная Махачкала
Workshop «Пространство образования будущего» проходит в Махачкале с 1 по 10 февраля. Чтобы создать новый проект образовательно-культурного центра «Периметр», в столицу Дагестана приехали опытные архитекторы и 25 молодых специалистов из разных стран мира. В образовательном центре планируют разместить школу социального проектирования, центр креативных технологий, лабораторию робототехники, а также центр поддержки одаренной молодежи – совместный проект фонда «Пери» и Московского центра педагогического мастерства. В рамках «воркшопа» архитектор из Нидерландов Хируки Мацура 6 февраля прочитал лекцию «Пространство для инноваций» и показал гостям свои инновационные проекты. Подробности – в репортаже корреспондент КАВПОЛИТа.
Пресса: Молодые архитекторы разрабатывают концепцию культурно-образовательного...
Первый в Дагестане архитектурный воркшоп «Пространство образования будущего», целью которого является создание концепции образовательно-культурного центра «Периметр» в Махачкале, накануне начал свою работу в бизнес-инкубаторе «Пери инновации». Его участниками стали 30 тщательно отобранных молодых архитекторов из различных стран мира, которых будет направлять команда опытных кураторов. Поиск новых архитектурных и пространственных решений для современного образовательно-культурного центра будет идти в течение десяти дней.
Технологии и материалы
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
Сейчас на главной
Умер Готфрид Бём
Притцкеровский лауреат Готфрид Бём, автор экспрессивных бетонных церквей, скончался на 102-м году жизни.
Эстакада в акварели
К 100-летнему юбилею Владимира Васильковского мастерская Евгения Герасимова вспоминает Ушаковскую развязку, в работе над которой принимал участие художник-архитектор. Показываем акварели и эскизы, в том числе предварительные и не вошедшие в финальный проект, и говорим о важности рисунка.
Идейная составляющая
Попытка систематизации идей, представленных в Арх Каталоге недавно завершившейся выставки Арх Москва: критика, констатация, обоснование, отказ, – все в основном лиричное, традиции «бумажной архитектуры», пожалуй, живы.
Летать в облаках
Ресторан в Хибинах как новая достопримечательность: высота 820 над уровнем моря, панорамные виды, эффект левитации и остроумные инженерные решения.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
21+1: гид по архитектурной биеннале в Венеции
В этом году архитектурная биеннале «переехала» в виртуальное пространство: так, 20 национальных экспозиций из 61 представлено в онлайн-формате. Цифровые двойники включают в себя видеоэкскурсии по павильонам, интервью с авторами и записи с церемонии открытия. Публикуем подборку национальных проектов, а также один авторский – от партнера OMA Рейнира де Графа.
Награды Арх Москвы: 2021
В субботу вечером Арх Москва вручила свои дипломы. В этом году – рекордное количество специальных номинаций, а значит, много дипломов досталось проектам с содержательной составляющей.
Вулкан Дефанса
В парижском деловом районе Дефанс достраивается башня HEKLA по проекту Жана Нувеля. От соседей ее отличает силуэт и фасадная сетка из солнцерезов.
Керамические тома
Ажурный фасад новой библиотеки по проекту Dietrich | Untertrifaller в австрийском Дорнбирне покрыт полками с книгами – но не бумажными, а из керамики.
Идеями лучимся / Delirious Moscow
В Гостином дворе открылась 26 по счету Арх Москва. Ее тема – идеи, главный гость – Москва, повсеместно встречаются небоскребы и разговоры о высокоплотной застройке. На выставке присутствует самая высокая башня и самая длинная линейная экспозиция в ее истории. Здесь можно посмотреть на все проекты конкурса «Облик реновации», пока еще не опубликованные.
Трансформация с умножением
Дворец водных видов спорта в Лужниках – одна из звучных и нетривиальных реконструкций недавних лет, проект, победивший в одном из первых конкурсов, инициированных Сергеем Кузнецовым в роли главного архитектора Москвы. Дворец открылся 2 года назад; приурочиваем рассказ о нем к началу лета, времени купания.
Союз Церкви и государства
Новое здание библиотеки Ламбетского дворца, лондонской резиденции архиепископа Кентерберийского, построено на берегу Темзы напротив Парламента. Авторы проекта – Wright & Wright Architects.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Пресса: Что не так с новой башней Газпрома в Петербурге? Отвечают...
На этой неделе стало известно, что Газпром собирается построить в Петербург вслед за «Лахта-центром» новую башню — 700-метровое здание. Рассказываем, что думают по поводу новой высотки архитекторы, критики и краеведы.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Переговоры среди лепестков
На Венецианской биеннале представлен новый проект Zaha Hadid Architects: модуль-переговорная Alis, подходящий как для интерьеров, так и для использования на открытом воздухе.
Выше всех
«Газпром» обещает построить в Петербурге башню высотой 703 метра. Рядом с Лахта центром должен появиться небоскреб Лахта-2, а автор – тот же, Тони Кеттл, только он уже не работает в RJMJ.
Метаболизм и Бах
Проект гостиницы для периферии исторического Петербурга, воплощающий непривычные для города идеи: транспарентность, незавершенность и сознательный отказ от контекстуальности.
DMTRVK: год в онлайне
За год с момента всеобщего перехода на удаленный формат взаимодействия проект «Дмитровка» организовал более 20 онлайн-лекций и дискуссий с участием российских и зарубежных архитекторов. Публикуем некоторые из них.