Реконструкция Старого порта Марселя: «другой модернизм»

Подобно многим городам Европы и Азии, пострадавшим в годы войны и подвергшимся реконструкции, восстановление Старого порта Марселя отразило господствующие доктрины в архитектуре и градостроительстве своей страны.

16 Июня 2015

Исследование

Наследие Урбанистика / Градостроительство Архитектура

Марсель, послевоенные годы – сочетание этих слов ассоциируется с «Жилой единицей», программным произведением Ле Корбюзье. Однако восстановление Старого порта, явившееся одним из крупнейших проектов конца 1940-х начала 1950-х годов во Франции, происходило без участия швейцарского модерниста, несмотря на его готовность и активные усилия.

Нельзя сказать, чтобы Марсель сильно пострадал во Вторую мировую войну – в отличие от Гавра, Варшавы, Сталинграда, Ковентри, Роттердама или Берлина здесь не было ни разрушительных бомбежек, ни серьезных уличных боев. Однако городу была нанесена весьма глубокая травма: в самом начале 1943 года по личному приказу Гитлера была уничтожена значительная часть Старого порта, который на протяжении многих веков был и по сей день остается фактическим и символическим центром Марселя.

История самого древнего города Франции насчитывает 2600 лет, это практически ровесник Рима. Марсель знал взлеты и падения, подвергался многократным разрушениям (часто до основания), однако никогда не прекращал своего существования, восстанавливая себя заново. Здесь не сохранилось античных театров, готических соборов или барочных дворцов, но есть остро ощутимый, неповторимый дух, который не выветрить никаким мистралем.

zooming — Панорама Старого порта © Василий Бабуров

Главным носителем исторической памяти Марселя всегда был его Старый порт в бухте Лакидон, обнаруженной греческими мореплавателями из малоазийской Фокеи в далеком VI веке до н.э. На горе, возвышающейся над гаванью (на месте нынешнего района Панье), греки основали свою колонию, которую назвали Массалия, и уже ко времени походов Александра Македонского город был крупным торговым, культурным и научным центром, отправлявшим экспедиции к берегам Гренландии, Сенегала и Балтии. Со временем застройка охватила бухту со всех сторон суши, и сегодня Старый порт является географическим, композиционным и символическим центром миллионного города, где сходятся все главные дороги.

До войны подгорная часть Старого города представляла собой целостный, очень живописный ансамбль средневековой по духу застройки, в который были вкраплены отдельные «жемчужины» – ренессансные и барочные дома и мэрия, построенная при Людовике XIV. Эффектным дополнением служил ажурный мост с подвесной гондолой характерной «эйфелевской» архитектуры, перекинутый над «горловиной» бухты.

Впрочем, в середине ХХ века ценность Старого города осознавалась далеко не всеми. Государство воспринимало его застройку как трущобы, которые следовало снести по методу барона Османа, создав представительный «имперский» фасад наподобие набережных в Бордо. Исходя из этих представлений, в 1942 году архитектором Эженом Бодуэном [Eugène Beaudouin] (впоследствии он построит в Париже башню Монпарнас) был составлен план реконструкции центра Марселя, который предполагал пробивку проспектов через историческую ткань и был принят к действию правительством Виши. Таким образом, выселение 25 тысяч коренных жителей и снос 15 гектаров застройки Старого города, осуществленные оккупантами и коллаборационистами по приказу фюрера, в общем, соответствовали утвержденным ранее планам. Пощадили лишь здания, представлявшие неоспоримую ценность – мэрию XVII века и еще несколько домов.

Освобождение Франции и приход к власти левых сил, естественно, заставили серьезно пересмотреть подходы к реконструкции. Во главу угла была поставлена задача строительства жилья, причем максимально дешево и быстро. Речь о точном или имитационном восстановлении прежней застройки (как, например, в Сен-Мало) не шла – Старый порт должен был получить однозначно новый облик.

Впрочем, политическая нестабильность послевоенных лет привела к чехарде проектировщиков и помешала выработке единого проекта с самого начала. В 1946 году главным архитектором реконструкции Старого порта был назначен Роже-Анри Экспер [Roger-Henri Expert], один из наиболее ярких мастеров ар деко. Среди его работ можно упомянуть павильоны Колониальной выставки 1931 года, Всемирной выставки в Нью-Йорке, а также участие в оформлении интерьеров легендарного океанского лайнера «Нормандия». В Марселе Экспер предложил застроить территорию 14-этажными П-образными в плане башнями, соединенными секционными корпусами меньшей этажности. Эта концепция вызвала неприятие нового мэра, который счел ее слишком радикальной, взламывающей исторический силуэт Старого города. Экспера пришлось заменить на его партнера Гастона Кастеля [Gaston Castel], дав, впрочем, достроить две из башен, хотя и меньшей этажности.

Тогда же, осенью 1947 года, когда началось строительство «Марсельского блока», свои услуги попытался предложить и Ле Корбюзье. Однако успеха он не снискал, так что дело ограничилось парой-тройкой карандашных набросков. Судя по эскизам, Корбюзье предлагал для Марселя примерно то же, что и для Сен-Дье – свободную композицию из немногочисленных крупных объемов, включая небоскреб в районе Биржи. В то время постулаты Афинской Хартии разделяли во Франции очень немногие, и чтобы протолкнуть основанное на них решение, нужно было иметь достаточный вес в профессиональном цехе, которого у швейцарского зодчего в тот момент не было.

Руководителем команды, в которую также вошли Фернан Пуйон [Fernand Pouillon], Андре Леконт [André Leconte] и Андре Девен [André Devin], пригласили Огюста Перре, который в те годы был, пожалуй, наиболее авторитетным зодчим Франции. Но Перре был всецело поглощен реконструкцией Гавра, пострадавшего не в пример серьезнее Марселя, и поэтому ограничился лишь определением основных принципов. Этим воспользовался самый молодой член команды – энергичный Пуйон, который, оттеснив Кастеля, взял бразды правления в свои руки.

Сочетая в себе проектировщика и подрядчика (а в будущем и романиста), он успел построить несколько зданий в Марселе и окрестностях. Пуйон считал себя учеником Перре, который несомненно повлиял на его творческую манеру, а после смерти мэтра возглавил знаменитую мастерскую на улице Рейнуар в Париже. Именно он и стал главным героем восстановления Старого порта, реализовав сразу несколько проектов: карантинную станцию возле кафедрального собора Ла-Мажор (совместно с Андре Шампольоном [André Champollion] и Рене Эгжером [René Egger]), жилой комплекс Ла-Туретт (в соавторстве с Эгжером), ставший одной из доминант исторического центра, и, конечно, застройку набережной. Реализация этих объектов превратила молодого провинциала в одного из влиятельнейших зодчих Франции эпохи Славного Тридцатилетия.

Реконструкция Старого порта, осуществленная к 1956 году, была основана на гораздо более консервативных – по сравнению с Афинской Хартией – принципах, которые исповедовал Перре и его единомышленники. Довоенная сетка улиц не была полностью восстановлена – скорее можно говорить о ее творческом переосмыслении. Планировочный модуль был значительно (примерно в 3-4 раза) укрупнен – на место дробной средневековой застройки встали жилые секционные и одноподъездные дома. Ревизии подверглась и система связей: продольные улицы, идущие параллельно набережной, были дополнены более редкими (по сравнению с довоенной ситуацией) поперечными транспортными и пешеходными «просветами», а также небольшими частично или полностью открытыми общественными пространствами – гибридами дворов и площадей. Таким образом, новые здания формируют полупериметральные кварталы, в которых дифференциация уличного и дворового пространств размыта. Помещения в первых этажах, ориентированные на основные улицы, отданы под общественные функции – преимущественно торговлю и кафе. Подобная планировка позволяет современным исследователям говорить о т.н. «другом», «альтернативном», модернизме («autre modernité»), принципиально отличающемся от идей Ле Корбюзье. Участие Перре хорошо заметно в застройке набережной, составленной из однотипных секционных домов с аркадами в цокольном этаже и лоджией по всей длине аттика. Единственное отступление от принципов престарелого мастера, допущенное Пуйоном, – облицовка фасадов камнем взамен голого бетона, «певцом» которого был Перре.

Несмотря на большое число участников (уместно также упомянуть Андре Дюнуайе де Сегонзака [André Dunoyer de Segonzac], Жана Крозе [Jean Crozet], Жана Розана [Jean Rozan] и Эжена Ширье [Eugène Chirié], построившим отдельные здания), архитекторам удалось создать целостный ансамбль, сформировав известный нам образ Марселя и его Старого порта.

16 Июня 2015

Похожие статьи