Черная точка

Выставка Александра Гегелло в музее архитектуры талантливо раскрывает творчество архитектора, который начал как ученик Фомина и закончил проектом мавзолея Сталина. В его работах переплетаются поиски метафизической формы, выучка неоклассика и лояльность мейнстриму.

mainImg
Хорошо известно, что история советской архитектуры делится на правнуков царизма и внуков октября, точнее детей того и другого. Мы также знаем, что архитекторы первой половины века подразделяются на авангардистов, которые пережили тридцатые-пятидесятые, маскируясь под классиков, а после 1955 возглавили обновленный модернизм – и классиков, которым удалось успешно прикинуться авангардистами, чтобы затем расцвести в 1930-е и после войны. Это такие два волнообразных графика: когда один идет вверх, другой вниз, с осью они пересекаются в начале 1920-х, 1930-х, и в середине 1950-х. Были еще такие, кто не смог перековаться и даже приспособиться, как Иван Леонидов. Или такие, кто ждал, что время прогнется под них – как «лидер неоклассиков Петербурга» Иван Фомин, предложивший «красную дорику». Но неважно в данном случае. Архитектор Александр Гегелло – из вторых, из тех, кто в 1910-е был неоклассиком, в 1920-е, впрочем по большей части в соавторстве с Давидом Кричевским, Григорием Симоновым, Александром Никольским работал как конструктивист. Вообще заметим, что поскольку волна авангарда и необходимость выбора накрыла сравнительно молодого ученика Фомина Гегелло в возрасте тридцати где-то лет, неудивительно, что его авангардистский период проходит в основном в соавторстве.
А.И. Гегелло. Жилой дом на Тракторной ул., эскиз, 1925
Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019

Его ученическая графика прекрасна, эти вот коричневые чернила, как у Максима Борисовича Атаянца. Его работы начала 1920-х, периода самоопределения и, видимо, «отрыва» от Фомина, похожи на метафизику де Кирико, хотя на самом деле, читаем в экспликации, это кубофутуризм – да, вполне возможно – этакие мегалиты, вращение и давление крупноватых и оттого страшноватых, но красивых в своей стереометрической мощи объемов. Конструктивистские работы Гегелло, с одной стороны, полностью лежат в плоскости направления, с другой, как замечает куратор Ирина Финская, в них появляются классические темы и даже намек на постмодернизм, до которого еще лет пятьдесят. Особенно хороши полуарки: как те, которые сморят в противоположные стороны, иронизируя на разрывом шаблона, в доме на Тракторной улице (1925-1927), так и те, что выстраиваются изумительно массивными аркбутанами в домах для рабочих Донбасса (1923). Замечательна послевоенная графика, очень похожая на ученическую, 1910-х годов, но как будто более тщательная и менее воздушная, как буквы в тетради сталинской третьеклассницы. Я как-то поучилась в течение года рисунку в мастерской художника-реалиста, показала потом результат подруге, а она мне: сколько тебя перед этим били?
  • zooming
    1 / 5
    А.И. Гегелло. Проект Свирской гидроэлектростанции, 1923 и дом акционерного общества «Аркос», 1924
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    2 / 5
    А.И. Гегелло. Памятник Ленину «Шалаш» в Разливе, эскиз, 1925
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    3 / 5
    А.И. Гегелло. Рисунок для обложки журнала «Красная Нива», 1930-е. На первом плане – полуарка жилмассива на Тракторной улице
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    4 / 5
    А.И. Гегелло. Жилые дома для рабочих, Донбасс, конкурсный проект, 1923
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    5 / 5
    А.И. Гегелло, дом работников науки и искусства в Минске, проект для закрытого конкурса, 1944-1945, фрагмент
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019

Но помимо преувеличенной аккуратности послевоенного классицизма Гегелло – к примеру, кроны деревьев становятся какими-то ватными, теряют жизнь, все же видно, как в это время возвращается его «мирискуснический» почерк – правда, больше в эскизах, но все же. В какой-то степени архитектор прошел по кругу, несколько раз попробовал новую манеру рисования. Видно, что кубофутуристические, или «пра-постмодернистские» поиски 1920-х не были для него способом подстроиться, а были, со всеми крито-микенскими аллюзиями, поиском собственного пути. И конструктивистские работы – их много и они убедительны, и нельзя сказать – вот тут поспорим с куратором, что в них очень уж много классики, трехгранные лопатки ДК имени Горького не такой уж сильный аргумент. Хотя и экспериментатором в области идей конструктивизма автора не назовешь: скорее он работает с интересными для себя формами, аркой и зиккуратом, попутно осваивая, видимо искренне, принципы конструктивизма. Если его коллегу Игоря Явейна называли «конструктивистом в подполье», то Гегелло хочется назвать классицистом в нем же – но, видимо, это не будет правильным. Возможно, жизнь сложнее; вероятно, часть конструктивистской искренности его клубов – заслуга соавторов, это еще предстоит, вероятно, понять. Напрашивается мысль, что Кричевский, как твердокаменный авангардист-комиссар, присматривал за склонным к архаизирующим фантазиям Гегелло – но тут остановимся: чтобы делать какие-то выводы, надо лучше знать историю отношений между архитекторами.
А.И. Гегелло, Д.Л. Кричевский, Г.А. Симонов. Дом Советов в Екатеринбурге, конкурсный проект, 1926
Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019

Но сюжеты, прямо скажем, на выставке встречаются удивительные. Например: инфекционная больница им. Боткина, изолятор, пергола на плоской кровле. Рисунок фиолетовыми чернилами на клетчатой бумаге, 1929 год. Похоже на какие-то китайские ворота с уступчатыми шапочками, лианы вьются как в Царском селе. Между тем хирургический корпус той же больницы, в соавторстве с Кричевским – стерильный раскрашенный конструктивизм. Впрочем, и год 1926: графика совершенно другая, то немецкий экспрессионизм, то чертеж в духе Баухауса. 
  • zooming
    1 / 3
    А.И. Гегелло, Д.Л. Кричевский. Инфекционная больница им. Боткина, 1926-1937. Изолятор. Пергола на плоской кровле, эскиз, 1929
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    2 / 3
    А.И. Гегелло, Д.Л. Кричевский. Инфекционная больница им. Боткина, 1926-1937. Хирургический корпус, эскиз, 1926, нереализованный вариант
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    3 / 3
    А.И. Гегелло, Д.Л. Кричевский. Инфекционная больница им. Боткина, 1926-1937. Прозекторская, эскиз, перспектива, 1926. Линогравюра на голубой бумаге
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019

Еще надо заметить, что Гегелло спроектировал в 1937 году экспозицию в соборе Смольного монастыря, где внизу полусфера планетария, как у Леду, а вверху, в куполе Растрелли, – спиральный пандус экспозиции, металлический винт, следующий принципу Гуггенхайма Райта. Удивительно, но фонд Гуггенхайма создан именно в 1937, а музей Райту заказали в 1943. Видимо есть какие-то еще прообразы спиральной экспозиции.
А.И. Гегелло. Проект реконструкции Смольного собора, Ленинград, 1937
Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019

Но для меня Александр Гегелло теперь будет архитектором зиккуратов, мавзолеев и крематориев. У него дипломный проект (1920) про крематорий, как написано на выставке, «в виде башенной динамической композиции», а на самом деле Вавилонской башни, примерно по Брейгелю, только вдвое стройнее. Зиккураты – идея-фикс архитектора Гегелло, арки он подчас разрушал, играл с ними, а ступенчатые пирамиды аккуратно выстраивал. Вообще, вероятно, это был один из способов отхода для тех архитекторов, кто не был готов так уж сразу задрав штаны бежать за конструктивизмом: форма не в духе высокой классики, скорее малоазийская или ближневосточная. Смотрим на проект крематория Александро-Невской лавры, 1926-1927, сравниваем с мавзолеем Ленина авторства Алексея Викторовича Щусева, 1924-1930. Эта ступенчатая башня может быть и зависит от мавзолея, но тут скорее дело в совпадении векторов, потому что вот смотрим на конкурсный проект ДК Московско-Нарвского района – не тот, который в соавторстве с Кричевским, а второй, самостоятельный, и думаем: этот архитектор, как только работает сам, начинает то исподволь, то смелее выстраивать башню.
  • zooming
    1 / 3
    А.И. Гегелло. Дом культуры Московско-Нарвского района, сейчас ДК им. Горького, конкурсный проект, вар. 4, 1925
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    2 / 3
    Ученические работы и дипломный проект крематория (вверху слева)
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    3 / 3
    Стена с проектами крематориев для Ленинграда
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019

Александр Гегелло спроектировал и реализовал памятник шалашу Ленина в Разливе, 1926-1927, – тому самому, где, как мы теперь знаем благодаря Леониду Парфенову, жили Ленин и Троцкий, а в истории остался только Ленин. Варианты у Гегелло были совершенно метафизические, дольменного вида, хотя все и закончилось мирискусническим обелиском. В то же самое время он занимается крематориями Петербурга, уже с Кричевским. Это начальная точка, если не считать диплома с «Вавилонской башней».
А.И. Гегелло. Памятник В.И. Ленину «Шалаш» в Разливе, 1927, эскиз, фрагмент
Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019

Конечная точка – конкурсный проект пантеона Ленина и Сталина на Ленинских горах. Об этом конкурсе мало говорят, чай не дворец Советов. Оказывается, осенью 1954, после смерти Сталина, был проведен конкурс, – чуть раньше постановления об излишествах, 1955, и развенчания культа личности, 1956. Любопытно, что масштабные советские памятники тяготеют к Храму Христа Спасителя: дворец Советов планировался прямо на его месте на Воздвиженке, а мавзолей двух вождей (хотя официально здание называлось памятником «великим людям Советской страны», т.е. буквально как Пантеон в Париже) был задуман на Ленинских горах, на первом месте, где Витбергу не удалось реализовать первый ХХС.

Пантеон Гегелло внутри похож на гробницы турецких султанов и визирей XVI века, особенно из-за того, что именно так, как гробы султанов, выглядят нарисованные по центру гробы вождей. Он также скрещен с крито-микенской гробницей – тут передаточным звеном работает имитация ложного свода из нависающих друг над другом плит, принятая в те времена, когда римляне купол еще не придумали. От Пантеона оккулюс и ряд колонн – если колонны не от храма Витберга. От ученического проекта храма-памятника 1917, как справедливо замечает куратор, – круговой обход, и может быть, вытянутые пропорции. Архитектор как будто завершает этим конкурсом круг, начатый в двух ученических проектах: крематория-зиккурата 1920 года и храма-памятника 1917-го.
  • zooming
    1 / 3
    А.И. Гегелло. Пантеон, конкурсный проект, 1954
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    2 / 3
    А.И. Гегелло. Пантеон, конкурсный проект, 1954
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    3 / 3
    Третий зал, в основном послевоенный
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019

Снаружи пантеон похож на Галикарнасский мавзолей и на выставке представлен небольшим тушевым наброском, довольно драматичным, в некоторой степени пиранезианским, – он висит на окне по центру третьего зала выставки. И в экспозиции довольно отчетливо выглядит как жирная черная точка на карьере архитектора Александра Гегелло. Проектов после 1955 и до смерти архитектора в 1965 нет, после 1955 он не проектирует, зато пишет книгу.

Тут надо сказать, что выставка небольшая, она заняла три зала за анфиладой на втором этаже, чтобы попасть туда надо пройти насквозь экспозицию Большого Кремлевского дворца, – но познавательная, и материал емко объединен «говорящим» дизайном экспозиции от Дмитрия Пошвина и lesenkaarchitects. Они придумали поместить мавзолей Сталина как черную точку на окне – для показа графики это совершенно дикое решение: повесить темный рисунок на светлой ткани перед окном, откуда светит солнце. Получается лайт-бокс, который в сущности мешает рассматривать рисунок. Но по смыслу – очень даже. Да и сам рисунок – мрачный, с темными тучами, как будто после тщательного рисования ближневосточной гробницы что-то прорвалось из подсознания, было там разбужено прикосновением к анатолийскому образцу. Гробница тирана – она такая и есть.
Пантеон, он же мавзолей Сталина, конкурсный проект, 1945
Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019

На противоположной стене крупная распечатка арки Победы на Средней Рогатке – одной из деревянных триумфальных арок, возведенных в Петербурге в 1945 и так и не замененных каменными: арку Гегелло разобрали в 1970-е, а затем в 2015 установили арку в Красном селе – по словам куратора, «неудачное воспоминание об арке Александра Гегелло». Таким образом в третьем зале памятник победе и памятник Сталину противостоят друг другу. Кроме того арка победы светится отраженным светом, а мавзолей, наоборот, на фоне света черный. Довольно тонко, на мой взгляд.
Триумфальная арка на Средней Рогатке, 1945 – напротив мавзолея Сталина, как своего рода антипод
Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019

Герой первого зала – упомянутая выше желтая полуарка, предтеча постмодернизма. Она втыкается в стену, служит аттрактором, не давая пройти мимо домов на Тракторной улице. В нее же встроен монитор с роликом о комплексе. В центральном зале по центру макет двух центральных построек Гегелло / Кричевского: ДК имени Горького, 1927 – «самый значительный памятник раннего конструктивизма в Ленинграде» – и Дом технической учебы, 1932, оба стоят рядом на площади Стачек. В этом зале сооружен крупный, до потолка, фрагмент округлого «носа» Дома техучебы. Ну а в третьем арка победы и «точка» сталинского мавзолея, как контрапункт еще не отболевшей темы.
  • zooming
    1 / 5
    Полуарка в первом зале – парафраз жилмассива на Тракторной улице
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    2 / 5
    Дом технической учебы на пл. Стачек, 1932 / макет
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    3 / 5
    А.И. Гегелло, Д.Л. Кричевский. ДК им. Горького (ДК Московско-Нарвского района), 1925-1927 и Дом технической учебы на пл. Стачек, 1932 / макет
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    4 / 5
    Второй зал украшен «носом» Дома технической учебы
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019
  • zooming
    5 / 5
    Фотография: Архи.ру / Выставка: «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом» / Музей архитектуры, 2019

Словом, выставка крайне увлекательна и познавательна, в ней масса подлинников и любопытных деталей, архитектурной графики разного типа, которую можно подолгу рассматривать – фактически, нам показывают архив архитектора, переданный его вдовой музею. Вполне систематизированный и осмысленный – замечу очень внятные комментарии куратора Ирины Финской по ключевым сюжетам – вполне себе зачаток монографии. Интересно, что архитектор полностью показан через его работы, возможно я не заметила, но кажется, портрета Гегелло в экспозиции нет.

Так что надо идти, выставка до 14 июля, 8 дней осталось.

05 Июля 2019

Похожие статьи
С ювелирной точностью
До 4 октября в Государственном музее архитектуры проходит выставка «Федор Шехтель. Грезы русского модерна», приуроченная к столетию со дня смерти архитектора. В парадной анфиладе усадьбы Талызиных собрали две с половиной сотни экспонатов – графику, фотографии, макеты, мебель, книги и семейные реликвии.
Москва без возражений
В Музее Москвы с 1 по 16 августа работает выставка «70 лет созидания», приуроченная к 70-летию Дня строителя. Если вы устали от рутины и мечтаете о празднике, вам сюда. Если у вас есть дети, которых нечем занять в августе, срочно идите в Музей Москвы, тем более что вход на выставку бесплатный. Если вы историк-реконструктор и обожаете советское ретро, вам тоже сюда: здесь немало аутентичного винтажа. Если вы строитель – приглашайте друзей и родственников: вам есть чем гордиться.
Маленькая книга прощания
Изданная архитекторами «Остоженки» книга о Валерии Каняшине очень небольшая, помещается на ладони как записная книжка или походный альбом для рисования. В сочетании с микротиражом это дает не-гламурное и совсем не репрезентативное издание «для друзей». Но как тонко в нем замиксованы проекты, тексты, фотографии и рисунки: вероятно, именно так можно, изучая творческий путь, немного понять человека.
Фолиант большого архитектора
Олег Явейн написал, а «Студия 44» издала монументальный двухтомник про Александра Никольского. Многие материалы публикуются впервые. Читается, при всей фундаментальности, легко. Личность, и архитектура человека-гиганта (он был большого роста), который пришел к авангарду своим путем и не был готов «отпустить» то, что считал правильным – а о политике не говорил вообще никогда – показана с разных сторон. Читаем, рассуждаем, рассказываем несколько историй. Кое-что цепляет пресловутой актуальностью для наших дней.
Архивные сокровища
Издательство «Кучково Поле Музеон» продолжило свою серию книг о метро новым сборником «Метро двух столиц: Москва – Будапешт: фотоальбом», в котором собрана богатейшая коллекция архивных и фотоматериалов, а также подробный рассказ о специфике двух очень непохожих метрополитенов: московского и будапештского.
Pulchro delectemur*
Вроде бы фамилия архитектора – Иванов-Шиц – всем известна, но больше почти ничего... Выставка, открывшаяся в Музее архитектуры, который хранит 2300 экспонатов его фонда, должна исправить эту несправедливость. В будущем обещают и монографию, что тоже вполне необходимо. Пробуем разобраться в архитектуре малоизвестного, хотя и успешного, автора – и в латинской фразе, вынесенной в заголовок. И еще немного ругаем экспозиционный дизайн.
Они сказали «Да!»
Da Bureau выпустило в издательстве Tatlin книгу, которая суммирует опыт 11 лет работы: от первых проектов и провалов до престижных наград, зарубежных заказов и узнаваемого почерка. Раздел-каталог с фотографиями реализованных интерьеров дополняет история успеха в духе «американской мечты». Что сделало ее реальность – рассказываем в рецензии.
Правда без кавычек
Редакционный корпус комбината «Правда» отреставрируют, приспособив под дизайн-отель. К началу работ издательство «Кучково поле Музеон» выпустило книгу «Дом Правды. На первой полосе архитектуры» об истории знакового здания и его создателе Пантелеймоне Голосове.
Сибириада нового быта
Публикуем рецензию на книгу Ивана Атапина «Утопия в снегах. Социально-архитектурные эксперименты в Сибири, 1910–1930-е», выпущенную издательством Музея современного искусства «Гараж».
Исцеление красотой
«Рецепты для разбитых сердец» – так называется первая Международная биеннале современного искусства в Бухаре, которая проходит прямо сейчас. Она длилась 10 недель и завершится 23 ноября. Если у вас есть возможность сесть в самолет и провести пару дней в красивейшем городе, атмосфера которого дополнена художественными интервенциями – успевайте. Совершенно целительная история. Из Москвы и Санкт-Петербурга – прямые рейсы.
Курганы, вепсы и трилобиты
Выставка «Область», открытая на «Архитектоне», представляет собой сумму впечатлений об отдаленных уголках Ленинградской области, которую группы студентов открывали для себя во время трехдневных экспедиций под руководством опытных проводников-архитекторов. Здесь вы не увидите дворцов, церквей и готовых решений, зато точно почувствуете азарт первооткрывателя и подивитесь миру, лежащему по ту сторону градостроительства. Предлагаем небольшой путеводитель по экспозиции.
Жила, жива и будет жить
Как сейчас принято, выставка куратора Сергея Хачатурова «Готический ампир» совмещает открытия исследователя в области истории искусства с крупной современной гризайлью Егора Кошелева, уверенно внедряющей в сознание зрителя эмоционально заряженный миф. Была готика в ампире, есть и сейчас; все связано. Вашему вниманию – рецензия, написанная арт-критиком и магистранткой МГУ Юлией Тихомировой.
Главный экспонат
Написалось содержательное алаверды с картинками к тексту о выставке в центре «Зотов», посвященной архитектурным макетам. Очень плотно на ней собран материал, кажется, настолько плотно, что перестает «слушаться» куратора, создавая собственные смыслы и завихрения. Давно столько раритетов нового и старого времени из области макета не было собрано в одном месте. Пробуем разобраться, как все устроено и кто тут главный.
Выбирая лучшее
Очередная книга Александра Змеула о московском метро посвящена конкурсам на проекты станций со середины 1950-х до 1991 года. Издание выпущено Музеем современного искусства «Гараж».
Осторожно отмыто
В издательстве «Подписные издания» выходит книга Ксюши Сидориной – со-основательницы сообщества волонтеров-реставраторов Гэнгъ, которое с 2019 года отмывает и скоблит парадные Петербурга, открывая жильцам исторических домов сокровища: печи, мозаики, витражи. А еще – плитку. Именно плитка стала «цементом» книги, соединившим все – исторический экскурс, способы поиска ценных экземпляров, «каталог» парадных, а также опыт «партизанской» реставрации. О книге рассказывает редактор издательства Артем Макоян.
Спокойствие, только спокойствие
В издательстве «Кучково поле Музеон» вышла книга Александра Змеула «Большая кольцевая линия. Новейшая история московского метро». Ее автор – историк архитектуры и знаток подземки – разобрал грандиозный проект БКЛ в подробностях, но главное – сохранил спокойную и взвешенную позицию. С равным сочувствием он рассказал о работе всех вовлеченных в строительство архитекторов, сосредоточившись на их профессиональном вкладе и вне зависимости от их творческих разногласий.
Времени действительно нет?
С 22 июля по 5 октября 2025 года в Аптекарском приказе в Музее архитектуры работает выставка «Времени нет» – совместный проект МУАР и сообщества ЦЕХ, куда входят архитектурные бюро Saga, ХОРА и NOWADAYS office. ЦЕХ собрал двадцать одного участника, предложил им изучить цифровой каталог Музея архитектуры, выбрать оттуда документы или произведения искусства и на основе или в диалоге с ними создать оригинальные работы.
Метро как искусство. Деконструкция
В Музее Москвы до 24 августа 2025 года работает выставка «Высоко под землей», посвященная 90-летию московского метро. Столичная подземка – больше, чем транспорт, это гигантский арт-объект, который мы ежедневно не замечаем. Главный трюк экспозиции – заставить увидеть в утилитарном самостоятельное искусство. Метро предстает как результат одержимости деталями, как коллективный труд тысяч людей, как место, где технологии скрываются за красотой.
Лина Бо Барди и «ГЭС-2»: реконструкция
В Доме культуры «ГЭС-2» с 11 июля по 19 октября работает первая в России масштабная выставка, посвященная Лине Бо Барди (1914-1992) – бразильскому архитектору итальянского происхождения. «Если бы стены стали водой» – не столько ретроспектива, сколько попытка оживить дух Бо Барди на московской сцене, где ее идеи об общем для всех горожан пространстве и гибкости архитектурных решений звучат особенно актуально.
Феномен «чистой» архитектуры: читая книгу Карена...
Ученик Юрия Волчка Алексей Воробьев рассматривает книгу, написанную о знаменитом архитекторе-модернисте Джиме Торосяне учеником Торосяна Кареном Бальяном; и вышедшую недавно в издательстве TATLIN. Рецензия получилась прочувствованной, подробной – превратилась в эссе, где подзаголовок книги – Maestro di bellezza – становится отправной точкой для размышлений о красоте и ее преобразующей роли, со ссылками на Умберто Эко и Владимира Соловьева. Такая рецензия – сама по себе размышление о судьбе профессии архитектора.
Операция «Адаптация»: пунктирные заметки о XIX Архитектурной...
Людмила Лунина побывала на превью венецианской биеннале архитектуры и оценила выставку как сложную и научную. Поэтому так полезен ее авторский обзор, в котором всё или почти всё, пусть пунктирно, но обстоятельно, разложено «по полочкам». Полезно как для тех, кто планирует поехать на биеннале, так и для тех, кто сидит здесь, но не хотел бы отрываться от международной повестки. А повестка, судя по всему, получила на выставке новое воплощение: искать примеры архитектурной формы там, пожалуй, будет еще более бесполезно, чем обычно, зато столько всего разного... И грибы, и бактерии, и павильон из слоновьего навоза, и новые виды high-tech...
Групповой портрет архитекторов Серебряного века
Новая книга Марии Нащокиной «Архитектура Москвы эпохи модерна в творческих биографиях зодчих» сочетает научную глубину и энциклопедический охват с увлекательным изложением. В ней представлены жизнь и творчество 126 мастеров модерна, неоклассицизма и поздней эклектики. Публикуем рецензию и отрывок из книги, посвященный одному из самых ярких архитекторов ХХ века Александру Таманову.
Река и форм, и смыслов
Бюро ATRIUM славится вниманием к пластичной форме, современному дизайну и даже к новым видам интеллекта. В книге-портфолио Вера Бутко и Антон Надточий представили работу компании как бурный поток: текстов, графики, образов... Это делает ее яркой феерией, хотя не в ущерб системности. Но система – другая, обновленная. Как будто фрагмент метавселенной воплотился в бумажном издании.
Жизнестроительство на своей шкуре
Какая шкура у архитектора? Правильно, чаще всего черная... Неудивительно, что такого же цвета обложка новой книги издательства TATLIN, в которой – впервые для России – собраны 52 собственных дома современных архитекторов. Есть известные, даже знаменитые, есть и совершенно малоизвестные, и большие, и маленькие, и стильные, и диковинные. В какой-то мере отражает историю нашей архитектуры за 30 лет.
Учебник рисования?
Вообще так редко бывает. Ученики Андрея Ивановича Томского, архитектора, но главное – преподавателя академического рисунка, собрались и издали его уроки и его рисунки, сопроводив целой серией воспоминаний. Получилась книга теплая и полезная для тех, кто осваивает рисунок, тоже. Заметно, что вокруг Томского, действительно, образовалось сообщество друзей.
Преодоление мрамора
В Петербурге начала работу IX Биеннале архитектуры – одна из крупнейших профессиональных выставок города, организатором которой выступает Объединение архитектурных мастерских. Этот обзор не охватывает обширную деловую программу, сосредотачиваясь лишь на ощущениях от визуальной части экспозиции – ее объем и содержание говорит о возможности будущих трансформаций.
Мир бинарных оппозиций
Относительно новой книги Андрея Бокова не хочется и не следует повторять общепринятую формулу нашего времени: «прочитали за вас». Прочитали, но «за вас» в данном случае не работает. Книга не содержит принципиально новых сведений, на то она и теория самого стратосферного пошиба. Однако ее хочется разобрать на цитаты и выучить наизусть. Настолько некоторые места, по-эпичному, точны и емки. Но ее главное достоинство в другом – текст с элегантной непринужденностью даже не заставляет, а – провоцирует – читателя _думать_. Динамизирует мышление. А вот это уже важно.
В ожидании гезамкунстверка
Новый альманах «Слово и камень», издаваемый мастерской церковного искусства ПроХрам – попытка по-новому посмотреть на вопросы и возможности свободного творчества в религиозном искусстве. Диапазон тем и даже форматов изложения широк, текстов – непривычно много для издания по современному искусству. Есть даже один переводной. Рассматриваем первый номер, говорят, уже вышел второй.
Пройдя до половины
В издательстве Tatlin вышла книга «Архитектор Сергей Орешкин. Избранные проекты» – не традиционная книга достижений бюро, а скорее монография более личного плана. В нее вошло 43 здания, а также блок с архитектурной графикой. Размышляем о книге как способе подводить промежуточные итоги.
Образ хранилища, метафора исследования
Смотрим сразу на выставку «Архитектура 1.0» и изданную к ней книгу A-Book. В них довольно много всякой свежести, особенно в тех случаях, когда привлечены грамотные кураторы и авторы. Но есть и «дыры», рыхлости и удивительности. Выставка местами очень приятная, но удивительно, что она думает о себе как об исследовании. Вот метафора исследования – в самый раз. Это как когда смотришь кино про археологов.
Технологии и материалы
Уличная мебель как микроархитектура
Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.
Tarkett: инновации, экспертиза и инструменты для архитекторов...
В современной архитектуре и дизайне выбор напольных покрытий выходит далеко за рамки эстетики. Сегодня это комплексное решение, объединяющее дизайн, функциональность, заботу о здоровье людей и экологическую ответственность. Tarkett, мировой лидер в производстве напольных покрытий с 1886 года, предлагает профессионалам именно такой подход: продукция компании – это продуманная система, способная трансформировать пространство, повышать его безопасность и комфорт.
Моллированное стекло в архитектуре: формы и возможности
Моллированное стекло позволяет не только реализовать сложную геометрию фасадной оболочки: плавные закругления могут влиять на распределение ветровых нагрузок. Рассмотрим возможности технологии на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Дары аквакультуры
Китайская студия BENTU Design разработала отделочные панели из ила рыбоводческих прудов. Основа материала – прудовый ил, который перерабатывают в геополимерный материал без высокотемпературного обжига.
Динамичный фасад: игра света с нержавеющей сталью
Нержавеющая сталь – один из немногих фасадных материалов, который может менять восприятие объёма за счет эффектов отражения и игры со светом. Это материал с сильной собственной эстетикой, но чтобы его потенциал реализовался, а не обернулся проблемами на этапе эксплуатации, важно понимать технологические особенности – от выбора марки стали и обработки поверхности до конструктива крепления.
Собрать, утеплить, разобрать
Мастерская CO Adaptive разработала The Block – модульную систему из списанной древесины с уже встроенной изоляцией, которая ставится изнутри здания и создаёт дополнительный теплоизоляционный контур.
Лава и мониторы
Итальянские дизайнеры Matteo Thun & Partners разработали коллекцию «вулканической» интерьерной плитки. В её основе – обрезки плит из лавового камня с вулкана Этна.
Керамическое плетение
Американская Studio WE разработала CeraShingle – модульную систему керамической фасадной облицовки, в которой серийность не означает полного повторения элементов. Черепицы размером около 400 × 130 мм печатаются из глины роботизированной установкой по цифровой модели. При этом они могут различаться рельефом, кривизной, перфорацией и рисунком поверхности.
Инвестиция в долговечность: керамическая плитка с...
Керамическая плитка с пазами (пропилами) появилась на российском рынке как ответ на запрос, который давно существовал в практике: получить скрытое крепление на вентфасаде без ручной доработки плитки на площадке. KERAMA MARAZZI первой наладила промышленный выпуск такого продукта в России.
Дыхание термитника
TerraMound – экспериментальный проект керамической стены, созданной по образу вентиляционных систем термитников. Разработанный в лондонской школе Бартлетта Рамешвари Джонналагедда, прототип использует пористую глину и испарительное охлаждение для пассивного климат-контроля без кондиционеров.
Клинкер с идеальной геометрией
Клинкерная плитка для навесных вентилируемых фасадов азербайджанского производителя Sultan Ceramic – рассчитана на здания высотой до 100 метров и уже прошла проверку на многоэтажных объектах в России. Разбираем ключевые характеристики материала, от технологии производства до полного пакета документации для госэкспертизы.
Пять миллионов «аналоговых пикселей»
Итальянская компания SICIS завершила реконструкцию винодельни Flora Springs в долине Напа. Главным материалом обновления стала мозаика: для отделки фасада и интерьера использовали 5 млн цветных элементов. Из цветных кусочков дизайнеры компоновали абстрактные орнаменты и сюжетные панно. Среди источников вдохновения – римская богиня Флора, «Рождение Венеры» Боттичелли и парк Гуэль Антонио Гауди.
Зеленая гостиная: ресторан-павильон в саду «Аквариум»
На месте сгоревшего ресторана в Саду «Аквариум» возведен новый павильон-ресторан с витражами, ажурными решётками и террасой на крыше. Изумрудные фасады выполнены из металлических конструкций производства «Алкотек». При разработке технических решений специалисты конструкторского бюро компании учли особенности архитектурной концепции и условия реализации объекта в исторической среде.
LVL-брус в интерьере: конструкционный материал как...
LVL-брус чаще воспринимают как материал для несущих конструкций большепролетных сооружений: межэтажных перекрытий, стропильных систем, трехшарнирных рам и других инженерных узлов. Однако область его применения включает и декоративные решения, как производство мебели, дверей, лестниц, витражей. Архитектор может работать с одним материалом сразу и как с конструкцией, и как с эстетической частью интерьера.
ZENITART: российская система зенитных фонарей и дымоудаления
Зенитный фонарь – это конструкция, которую закладывают в проект один раз, а здание эксплуатирует десятилетиями. Она формирует световую среду, влияет на энергобаланс и может быть частью системы противодымной вентиляции. Компания «Неон-Арт» выводит на рынок собственную линейку под брендом ZENITART.
Ветер, солнце и бетон
Henning Larsen запустили технологический стартап Nflection и платформу jifto – инструмент для экологического анализа в реальном времени. Архитекторы смогут оценивать «природное настроение» окружающей среды перед проектированием.
Дом из бутылки
В MIT испытали ферменную систему перекрытий, напечатанную на 3D-принтере из переработанного пластика. По жёсткости конструкция соответствует строительным нормам США, но заметно дороже деревянных аналогов.
Вакуумный стеклоблок: как сделать фасад теплее и легче
Архитекторам и проектировщикам приходится одновременно обеспечивать соответствие нормативным требованиям по теплозащите, сохранять максимум естественного света в помещениях и вписываться в жёсткие бюджетные рамки. Вакуумный стеклоблок – возможность решить эти задачи. Он имеет исключительные теплотехнические характеристики, оставаясь лёгким светопрозрачным решением.
Тень как соавтор: архитектура света за пределами фасада
Долгое время свет за пределами здания решал одну задачу – подсветить то, что видно лишь днём. Сегодня работа с уличным освещением всё чаще строится по другому принципу: свет не заливает территорию, а выбирает, что показать, а что оставить в тени. Тень становится частью решения, как форма светильника или цветовая температура. На нескольких реализованных проектах, где используется уличное освещение Maytoni, можно увидеть, как по-разному этот принцип работает в исторической среде, в современном ландшафте и в городском общественном пространстве.
Префабрикация плюс ТИМ: новая логистика стройки
Доля префабрицированных зданий в России – всего 6%. При этом производство домокомплектов растёт на 15–20% в год, а ТИМ с 2025 года стал обязательным. Рынок уже созрел для рывка, но настоящая эффективность возникает только в том случае, когда информационная модель становится не просто документом, а производственным заданием для завода.
Сейчас на главной
Общее дело возрождения
С середины сентября до конца октября идет прием заявок на III Национальную премию «Наследие дороже» – 2026, которая присуждается проектам и инициативам, направленным на сохранение и возрождение исторических объектов. Награждаются как бизнес-проекты, так и общественные инициативы.
Первостроителям Петербурга
Инициативный проект Петера Элверума и Ангелины Стукалиной предлагает воссоздать фрагмент природной среды, которую могли видеть строители Петербурга, заставшие у берегов Невы непроходимые леса. Тем самым будут обеспечены мемориальная и общественная функция скверу, на территории которого случайно было обнаружено коллективное захоронение XVIII века. После окончания археологических работ это место превратилось в полузаброшенную транзитную зону.
АРХИWOOD-17: дендрохронология
АРХИWOOD подвел итоги: впервые с 2022 года жюри присудило гран-при, раздав также несколько специальных призов и войдя в резонанс с мнением народа в двух номинациях. Дерево в этом году выступает как материал, соединяющий пространства и эпохи: в списках есть несколько неоклассических утопий, возвращающих идиллию усадебной жизни, строившийся более десяти лет дом-вернакуляр, «Парфенон» с колоннами из сосен и баней-целлой, восставший из пепла феникс, целых две башни-бани. Предлагаем познакомиться со всем списком победителей – уверены, многое вам захочется увидеть собственными глазами!
Спортивный драйв
ONE MORE STUDIO разработало комплексный дизайн нового центра для любителей падела на Ходынском бульваре в Москве, превратив его пространство, посвященное культу здоровья и радости жизни, в место, где можно испытать драйв и удовольствие от игры, а затем отдохнуть в комфортной обстановке.
Подъем с остановками
Башня для наблюдения за перелетными птицами на болотах Чэньху в Ухане задумана шанхайским бюро Xiang Architects как «посредница» между человеком и природой.
Маяк на утесе
Один из кварталов масштабного района «Деснаречье», который возводится в Новой Москве, проектирует архитектурное бюро «Крупный план» (KPLN). Участок имеет свои преимущества и сложности: с одной стороны – близость реки и выразительный ландшафт, с другой – магистраль и перепад высот. Авторы проекта решили подчеркнуть существующую «фактуру» места: на естественной возвышенности разместили доминанту в виде башни-маяка, сделали стилобат продолжением утеса, а в архитектуре секционной застройки отрефлексировали близость реки.
Архитектура геологического формата
«Геологически»-природная форма для крупных комплексов – одна из важных тем нашего времени, она подходит для больших объемов много лучше, чем пилястры и карнизы... Вот и проект с географическим названием «Широта 54», предложенный Раисом Баишевым и архитекторами АБ «Остоженка», «прорастает» в глубь земли сохраняемым оврагом, а вверх пластинами домов, похожих на меловые горы, с пещерами дворов-террас, встроенных в объем. Особенность – много открытых для горожан и жителей общих пространств, задуманное качественное строительство. Большие стекла, даже кондиционирование центральное. Изучаем в контексте.
Новая деревня
Бюро Rhizome представило проект коттеджного поселка, строительство которого запланировано рядом с горнолыжным курортом в Ленинградской области. Вместо расчерченных на сегменты участков архитекторы предложили более естественную среду, напоминающую небольшой северный городок. Чтобы добиться непринужденного разнообразия, авторы разработали несколько типологий домов и вспомогательных объектов, выстроили иерархию приватных и общественных пространств, а также использовали материалы и цвета, характерные для финских мыз и деревень.
Пресса: Вечернее интервью: художник Николай Полисский — о...
Николай Полисский учился в Ленинграде — и там стал частью группы «Митьки». Был живописцем, затем занялся, как многие в девяностые, искусством, близким к концептуальному. Но в 2000 году в калужской деревне Никола-Ленивец, где у него дача, он решил слепить много снеговиков. И с этой работы у Полисского началась совсем другая жизнь.
Между небом и бетоном
Архитекторы Vari создали на трех верхних уровнях общественного центра RICHAUS в Чунцине рекреационное и торговое пространство aa market, организованное как сад на крыше.
Пространство дизайна
В Москве появилось новое постоянно действующее выставочное пространство IDEAL DESIGN SPACE, где дизайнеры, архитекторы, заказчики, поставщики и производители смогут найти все необходимое и даже больше. Главная цель пространства – стать источником вдохновения и местом для профессионального общения.
Зажигать для тебя маяки
В Мурманске завершился фестиваль-практикум «Мурманистика. Города Арктики». Одним из его итогов стали 10 объектов, построенных командами студентов, чтобы активизировать отрезок будущей тропы, которая рассматривается как альтернатива городской набережной. Объекты преимущественно деревянные, одни более функциональные, другие – сугубо художественные, но все отсылают к особенностям городской жизни за полярным кругом. Рассказываем о фестивале и объектах.
Дом длиною в улицу
Проектируя жилой комплекс для Нижнего Новгорода, бюро СИВИЛ столкнулось с непростыми ограничениями участка. Единственно возможную меридиональную посадку дома архитекторы обыграли с помощью ступенчатого плана, который подчеркивают различия в материалах отделки фасадов. Перепад высот и арка, соединяющая две зеленые территории, дополнили композицию и сформировали выразительный силуэт комплекса.
Элемент равновесия
Проект жилого дома по программе реновации от бюро Continuum создает на Лодочной улице ансамбль: вместе с другим новым высотным зданием он фланкирует четырехэтажную постройку сталинской эпохи, выстраивая ритмичную композицию. Пластические и фасадные решения – трехчастное построение, веерное смещение объемов и комплементарная колористика – также родственны соседней башне.
Стальные покрывала для Майами
В Майами началось строительство Sweetbird North – офисного здания по проекту Snøhetta, чей фасад образован как будто наполненной ветром стальной «вуалью». Оболочка, защищая от ураганов и солнца, постоянно меняет свой облик на свету, а за ней прячутся зеленые террасы и офисы.
Искусство полного цикла
Школа требует порядка, регламента и дисциплины, а творчество – свободы, эксперимента и импровизации. В здании Сибирской высшей школы музыкального и театрального искусства в Кемерово бюро «МВ-ПРОЕКТ» попыталось примирить эти противоречия: заключить сложную и изменчивую творческую жизнь в строгую, рационально организованную архитектурную форму.
Бумажные «руины»
В Аптекарском приказе МУАРа открылась первая из трех выставок, представляющих архив оригиналов работ «бумажных архитекторов», переданный Юрием Аввакумовым в дар Музею архитектуры им. Щусева. Представленные работы поражают метафоричностью и глубиной замыслов, виртуозностью исполнения и глубиной пропасти между нашей архитектурной реальностью и миром, в котором они создавались.
Кругосветная петля на Лысой горе
В Самаре подвели итоги XV Международного архитектурного фестиваля имени Виктора Логвинова «ЭкоБерег». Его ключевым событием стало стало награждение победителей Открытого архитектурного конкурса на разработку проекта архитектурно-планировочной организации круглогодичной рекреационной зоны природной территории «Лысая гора» на левом берегу реки Волги. Показываем проекты победителей.
Камень и дерево
Офисное здание в Париже «актуализировано» бюро DTACC architectes с опорой на градостроительную схему Османа и японские традиции деревянной архитектуры.
Прием у залива
На новых намывных территориях Васильевского острова по проекту компании «БалтИнвест-Проект» построена поликлиника. По словам архитекторов, здание наследует традициям ленинградского модернизма, реагирует на близость моря и одновременно мимикрирует под соседние жилые кварталы. Среди которых есть и Golden City, и менее выразительные дома. Получается «средняя температура по больнице» – подход, отвечающий духу всей территории, застроенной без акцентов, силуэтов и иерархии пространств.
Зеркало арены
Трансформация территории у стадиона «Лужники», которая раньше была востребована только в дни спортивных мероприятий, должна привлечь дополнительные 17 миллионов человек в год. На первом этапе преобразований перед ареной появилась площадь с большим плоскостным фонтаном, лежаками и павильонами для ресторанов. Авторы проекта – компания Magly.
Найдется ли 10 отличий?
Рядом с бизнес-центром Тэндзин I в центре Фукуоки построен его «близнец» Тэндзин II: оба проекта выполнены в нью-йоркском филиале OMA под руководством Сёхэя Сигэмацу.
Так можно было?
Как нужно ломать стереотипы? Решительно – да, но совсем не обязательно делать это жестко. Психологически будет намного легче принять нечто радикально новое, если оно будет если не «белым и пушистым», то нежно розовым или солнечно желтым и округлым, как это получилось у бюро MUNO Design в шоуруме бренда Embody. Согласны?
Пресса: Реальность, данная нам
Николай Чернышевский склонен был считать, что одно из важнейших предназначений искусства — воспроизведение всего, что интересно для человека в жизни. В преддверии выставки «Бумажная архитектура. Долгий ящик» в Музее Архитектуры с Александром Бродским поговорила Дарья Яржамбек.
Океан для всех
CRA-Carlo Ratti Associati и миллиардер-девелопер Джефф Грин, владеющий 30,3 га во флоридском городе Уэст-Палм-Бич, представили проект жилого дома MiMar из бетона и инженерного дерева, где фасад-гармошка должен обеспечить каждой квартире вид на Атлантику, не разделяя жильцов на «элитных» и «остальных».
Искусство для…
Cosmoscow – это множество произведений современного искусства, часть которых займет места в частных коллекциях, а какие-то, с большой долей вероятности, украсят общественные интерьеры и городские пространства. Какова роль современного искусства в интерьерном и средовом дизайне, как они влияют друг на друга и возможно ли адресное искусство, которое работает только в публичном контексте?
Ленты и экраны
Евгений Подгорнов представил на Градостроительном совете проект делового центра, который разместится на Дунайском проспекте. Эксперты обсудили допустимость отклонения до предельно разрешенных 75 метров и композиционные решения. А также высказали мнение, что есть более насущные вопросы – например, снос сталинской архитектуры и строительство башен Лахта 2 и Лахта 3.
Сразу пять: Москва ищет «новый стиль» реновации и...
7 сентября в Москве начался прием заявок сразу на пять конкурсов. Архитекторам предлагают заняться урбан-блоками реновации, районными центрами, паркингами, зданиями ОВД и УВД и подстанциями скорой помощи. Самый громкий заголовок – «новый стиль реновации», хотя техническое задание показывает, что речь идет скорее о новом облике уже довольно жестко заданных типологий.
Красная победная лента
Флагманский магазин TEAM CHINA расположен в центре одного из активно развивающихся модных районов Шанхая. В его интерьере бюро ICD (I Collective Design) переосмысливает спортивную культуру и варианты ее интеграции в современный городской контекст. Проект объединяет дух и историю китайской национальной сборной с энергией Шанхая.