Ручеек вернакулярности

Книга Андрея Иванова «ГюмрИ», продолжающая его «Иереван» – одновременно урбанистическое исследование вернакулярного города на конкретном примере, краеведческий очерк и поэма. Она очень обаятельна и в ней, как и в «вернакулярном» городе, место находится практически для всего. Для четкого определения границ вернакулярности вот только не нашлось места, ну да это не страшно, образ города книга создает живейший.

mainImg
Книга дожидалась своей рецензии около двух лет. С одной стороны, надо было обдумать жанр, с другой – она не окружена никакой суетой навязчивого пиара, автор пишет «как дышит», и никого подгоняет, в наши времена это редкость. Так и тянет сравнить с выбранной темой – Андрей Иванов как будто заражен спецификой вернакулярного города: лоскутного, живого, эмоционального, по-своему вольного; потому и его текст заразителен, читается на одном дыхании, как повесть, а может быть, даже и роман. 
Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

О городе Гюмри надо знать, что его четыре раза переименовывали. В VII веке н.э. было поселение Кумрайи, потом деревня Гюмри, после основания крепости по указу Николая I в 1834 году начинает строиться город Александрополь, названный в честь мученицы Александры Римской, а на самом деле в честь жены императора Александры Федоровны. В 1924 году город назвали в Ленинаканом, а в 1990, минуя оба его имперских имени, опять в Гюмри. До 1960-х здесь строили из черного и красного туфа и, поскольку период расцвета города пришелся на историзм, фасады очень декоративны благодаря обильному декору и необычной красно-черной расцветке (мне стали более понятны некоторые черно-красные дома сталинского времени в Москве). Потом в городе построили и типовые микрорайоны, и модернистские здания по авторским проектам: театр, вокзал. В декабре 1988 года Ленинакан разрушило 10-балльное Спитакское землетрясение. Тогда панельные дома в основном разрушились, из-за чего и было много жертв, а старая частная каменная застройка устояла. Напрашивается, конечно, мысль, что так проявилась сила старого города. Но от землетрясения Гюмри так до конца и не оправился, в городе довольно много лакун. 

Но книга не совсем про Гюмри. Город выбран как пример «архитектуры без архитектора»: частной застройки, которая развивается силами мастеров-ремесленников, каменщиков, и которую кто-то называет средовой, а кто-то –вернакулярной. Гюмри хороший пример такой застройки – достаточно сказать, что зона охраны исторического города, установленная в Ленинакане в 1980 году, была одной из самых крупных в СССР. 

Свой метод Андрей Иванов определяет как «персональную автодисциплину» икс-урбанологию. Называет себя «следопытом» и упоминает джаз: это самоназвание легко подхватывает Карен Бальян в предисловии. Но ограничиться джазом было бы слишком просто – и импровизацию Иванов раскладывает на три части «идио-урбано-лого», которые означают, соответственно: личные смыслы, урбанистические концепты и словесные образы города – а затем складывает, следите за руками, в методологический треугольник И-У-Л. Попутно замечая, что современное понятие урбанистики страшно выхолощено, с чем можно согласиться, а урбанология «выходит далеко за пределы» того, что с подачи «Стрелки» и ДОМа.РФ вошло в широкий профессиональный обиход (с. 51). Приводит несколько иноязычных терминов, аналогичных урбанологии: urbanology, urban studies, études urbaines, studi urbani, städtische Studien, – а в расшифровке понятия ссылается на Леонида Когана, Юрия Вешнинского и Юлию Тыхееву. 
 
Тут-то мы и начинаем понимать, насколько непростая наука урбанистика. В сущности, она может быть чем угодно, что имеет отношение к городам и жизни в них. 
Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

После треугольника ИУЛ Андрей Иванов предлагает нам еще один, образованный уже из названий города – АЛГ: Александрополь–Ленинакан–Гюмри. Временами к этому эффектному построению присоединяется «мерцающее К» – Кумарайи, поселение с остатками базилики VII века н.э., и тут вместо квадрата возникает тетраэдр, пирамида с треугольным основанием. Ко всем этим «каббалистическим построениям» присоединяются лингвистические, например, к предыдущей книге Иванова, написанной в том же жанре – «Иереван», «ГюмрИ» присоединяется через букву «И», а слово «туф» на обложке написано через какую-то хитрую фиту. Не могу сказать, что эти игры – самая сильная часть книги(книг), но они определенно узнаваемые, авторские.
Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Еще более авторский – стиль. Андрей Иванов пишет артистично, легко и красиво, причем непринужденно вплетает в текст очень разные цитаты, хоть из газет, хоть из стихов, из классики, урбанистики, краеведения, воспоминаний, а что-то из соцсетей. 
 
Отдельная тема эпиграфы. Среди их авторов Леон Крие, Александр Бенуа, Павел Муратов, Иосиф Бродский, Новелла Матвеева, Ольга Казакова, Александр Раппапорт, Вольф Прикс, Тадао Андо, много кто еще, но важно, что из разных времен и сфер.  Сейчас эпиграфы, вообще говоря, не в моде, и уж точно не всегда можно увидеть книгу, где каждая глава предварена не одним, а двумя-тремя эпиграфами.
Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Точно так же миксуются жанры авторского текста. Метод описания гибкий, он непринужденно касается разных тем: есть главы про отдельные части и «углы» города, про крепость и про модернизм, про самодельные святилища, про католиков и про площади и скверы, но самое важное, вероятно, – очень много про людей, старых и новых гюмрийцев, их отношение к ереванцам, про мастеров и семьи, но, определенно, далеко не только про них. 

Из общего ряда несколько выпадает глава о доме семьи каменщика Петроса Карапетяна, который он построил в 1957 году, когда частное строительство не очень приветствовалось, но еще разрешалось, причем знакомый инженер дал ему проект, но дом построен не по проекту: там два этажа, тут один, сил и средств не хватило. Камни Карапетян обтесывал сам, жена постоянно работала на стройке, выносила щебень и мостила им соседние улицы. Когда продавали дом, жена ошиблась в цене, назвала вместо 10 тысяч – 9, и муж не стал поправлять, подтвердил цену только из уважения к жене: «Не хочу, чтобы подумали, что ты глупая. Я свою честь на деньги не меняю». Трогательная, наивная – лучше бы купил жене на лишнюю тысячу, скажем, платье, – но очень милая история. Главу Андрей Иванов называет ключевой – потому что в ней на конкретном материале изложена история одного из мастеров, строивших город (с. 217-255).

Частная застройка не преминула возродиться в начале XXI века: «пропорции их больше не идеальны, детали причудливы и порой вульгарны», но они залечивают раны последнего землетрясения (с. 273-274), – Иванов называет их нео-вернакуляром. И правда, создается ощущение сильнейшей устойчивости среды: перед нами не какие-то сказочные фантазии, а при всей неоднозначности пропорций дома на вид вполне местные, во многом, конечно, из-за материала. Самый заметный, и пышный-репрезентативный – особняк мэра. Причем парадокс: мэр любил «ереванский» желтый цвет и даже настаивал на желтой покраске фасадов, которая теперь потихоньку смывается, – а себе построил дом из черного туфа. Ну, так бывает. 
Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Еще одна часть текста – фотографии. Цветные, в основном авторские и все без подписей, они «прошиты» в текст как органичная часть рассказа. Как и цитаты, фотографии очень разные, но лучше всего фрагменты: каменные профили в косом свете и цветы. Мой фаворит – красный каменный ангел под снегом.
Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Эта книга, конечно, эссе. Временами очень основательное и в то же время увлекательное как художественная литература: возможно, в этом секрет целостности вопреки разнородности – автор подчиняет постструктуралистский «интертекст» диктату собственного сознания, личному взгляду. Результатом становится образ города, увиденного глазами чужака: Иванов даже именует себя «профессиональным идиотом» в смысле человека, отделенного от конкретного общества. Но и у осознанной отстраненности есть свои границы: «пришельцу не светит тут удача, если он не проникнется местной спецификой» (с. 311). Во-первых, автор все же искренне стремится, как исследователь-убранолог, создать кроссдисциплинарный образ города. А во-вторых, в Армении живет его любимая женщина, и именно она впервые показала автору города страны, в том числе Гюмри. Поэтому и взгляд не вполне внешний. И очень доброжелательный. 

В общем, очевидно, что книга не вполне и про вернакулярную архитектуру. Если бы это было так, понятие вернакуляра следовало бы как-то лучше выделить, дистанцировать от всего остального – к примеру от авторских зданий модернизма и «Черного ящика» Гарегина Егояна 2000-х годов. Но тут на рассказ о городе накладываются и элементы путеводителя, особенно в части про ампирную крепость Николая I, которую тоже, по собственному признанию Иванова, «не получается считать полностью произведением «местных зодчих» (с. 146–148), поскольку безымянность ее – относительная (с. 150), и краеведение, когда чувствуешь, что автору просто очень нравится бродить по закоулкам и находить там, скажем, тайные святилища. 
«Черный ящик» Гарегина Егояна, 2000-е гг. Из Кн.: Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Между тем слово «вернакулярный» в книге употребляется едва ли не на каждой странице, превращаясь в «вернакулярный ансамбль» и «вернакулярный город», – понятия, с которыми не все согласны, и мне они тоже кажутся несколько натянутыми, так как простым переводом французского слова ensemble – «вместе» – явление ансамблевости, которое все же предполагает авторскую волю и компоновку, не ограничивается.

Возможно, разгадка заключена в аннотации, где вернакулярное определено прежде всего как «местное, свойственное именно этому городу», и только во вторую очередь – как создававшееся, «как правило, без участия профессиональных архитекторов». На мой взгляд тут происходит путаница между локальным и вернакулярным, или же они намеренно смешаны. Но ведь, с другой стороны, это определяет и характер книги, в которой одно подано через другое. 

Кроме того мне кажется важной разница между мастерами, продолжающими совершенно имперсональную традицию хижин – и другими, теми, кто усваивает и распространяет навыки, скажем так, архитектуры Нового времени, в данном случае историзма: то ли пользуясь типовыми проектами, то ли передавая проекты из рук в руки, то ли копируя соседние дома. Удивляешься, насколько сильна была эта, в сущности академическая, школа, если она породила «вернакуляр» такого качества. 

Словом, для того, чтобы понять, где границы вернакуляра, книгу эту читать довольно бессмысленно. С такой задачей лучше обратиться, вероятно, к «Энциклопедии вернакулярной архитектуры» Пола Оливера.

Но для того, чтобы почувствовать город и полюбить его, книга Андрея Иванова – самое то.
  • zooming
    1 / 4
    Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
  • zooming
    2 / 4
    Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
  • zooming
    3 / 4
    Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
  • zooming
    4 / 4
    Андрей Иванов. Гюмри. Вернакуляр черного туфа. Ереван, 2021
    Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Андрей Иванов противопоставляет вернакулярную архитектуру и «холодному модернизму», и типовому строительству, бюрократии, зарегулированному парадному фасаду, всему вертикальному. Она – «живая, торжествующая срединность», которая «оттеняется отклонениями, сумасшествиями» (с.310). Ссылаясь на Паперного, Иванов называет вернакулярную культуру культурой-3 и даже культурой-Free, культурой свободы, «априори свободным культурным механизмом», который не авангард и не реакция на него, «относится к универсальным механизмам человеческого мастерства и при этом вырастает из совершенно конкретного исторического места» (с. 311). 

Все это как будто дает надежду: вот, мы нашли настоящую свободу, которую не отнять, в ней есть парадоксальная внутренняя сила, она прорастает из места и не подвержена противоречиям XX века. Но что-то тревожит. Вспоминается, к примеру, что Гюмри – хороший, прочный и устойчивый каменный город, выстроенный мастерами «с золотыми руками», – вырос из слободы при николаевской крепости. Или вот приходит в голову, что речь, в сущности, о свободе культуры традиционных сообществ в их мирном, но естественно-упорном противостоянии давлению «сверху». В таком сопоставлении культура сообществ, конечно, выступает с позиций более человечных, локальных, частных. Но не стоит забывать, что к свободе отдельного человека культура традиционных сообществ, в том числе мещанских городских, имеет очень мало отношения, это нам еще Островский показал. 

В общем, понятно, почему этот отзыв писался 2 года. Не все тут однозначно. А начинался он так: «Слово «вернакулярный» журчит, как ручеек. И еще немного хрустит, перекатывается во рту, как печенье – вер-на-ку-ляр-ный. Так могла бы сказать, вероятно, Триша, кошка Франка из серии повестей Макса Фрая «Хроники Ехо», которая в книге Андрея Иванова никак не упоминается, но зато имеет близкое отношение к переживанию города как мифа, поэзии, литературы, и в этом смысле ей родственна». А еще она родственна тем, что город тут увиден в очень позитивном ключе, и потому получился немного сказочным, как будто, позволю себе это перетолкование, из «вернакулярного сна» – о «городе мастеров», еще одной утопии нашего детства. 

Помимо многогранного лиричного описания Андрей Иванов предлагает и стратегию развития Гюмри – с одной стороны, антимодернистскую. Во-первых, он называет город полностью соответствующим принципам «нового урбанизма», во-вторых, предлагает профессионалам создать для Гюмри «правильные регламенты и коды», собственные и внутренние, поскольку внешних регламентов, написанных в Ереване или Нью-Йорке, город не примет – и совместить их с инвестициями в развитие местного мастерства.

И однако для пустот, образовавшихся в историческом центре после землетрясения, Андрей Иванов предлагает стратегию Vernacular 2.0 от Бьярке Ингельса: «вместо возврата к прошлому взаимодействие с профессионалами, концентрацию на новых технологиях, <...> использование разных архитектурных стилей» (с. 341).

Какой он все-таки гибкий, этот вернакуляр, слов нет. Прямо как представления о любви и свободе. Но, с другой стороны, зачем еще нужна книга, если она не о любви и свободе? 

04 апреля 2023

Похожие статьи
Школа как центр сообщества
Архитектурное бюро akvk+partners выпустило книгу, в которой соединило свой опыт проектирования образовательных пространств с исследованием концепции школы как центра городского сообщества. Книга предлагает экскурс в историю педагогики и сопутствующую реакцию архитектуры, богатый иллюстративный материал, а также практические рекомендации, собранные в удобные схемы и диаграммы.
Цумтор. Идеальные дни
Вим Вендерс снял документальный фильм «Изнутри наружу: архитектура Петера Цумтора», который предлагает зрителю на два часа погрузиться в мир архитектуры в киноформате 3D. Это путешествие, в котором здания предлагается не столько рассматривать, сколько переживать.
Архивисты VS искусствоведы?
Надо ли «разрушать монополию искусствоведов» в деле исследования памятников авангарда? А если да, то как далеко должен зайти такого рода «поворот в социогуманитарных исследованиях»? Об этом – рецензия главы Сектора Свода памятников ГИИ на книгу Александра Дуднева и Констанина Гудкова «Москва на стройке». Книга – ценнейший и гигантский каталог зданий 1917–1941 года, но высказанный в предисловии методологический пафос крутого поворота вызывает некоторые сомнения…
С ювелирной точностью
До 4 октября в Государственном музее архитектуры проходит выставка «Федор Шехтель. Грезы русского модерна», приуроченная к столетию со дня смерти архитектора. В парадной анфиладе усадьбы Талызиных собрали две с половиной сотни экспонатов – графику, фотографии, макеты, мебель, книги и семейные реликвии.
Москва без возражений
В Музее Москвы с 1 по 16 августа работает выставка «70 лет созидания», приуроченная к 70-летию Дня строителя. Если вы устали от рутины и мечтаете о празднике, вам сюда. Если у вас есть дети, которых нечем занять в августе, срочно идите в Музей Москвы, тем более что вход на выставку бесплатный. Если вы историк-реконструктор и обожаете советское ретро, вам тоже сюда: здесь немало аутентичного винтажа. Если вы строитель – приглашайте друзей и родственников: вам есть чем гордиться.
Маленькая книга прощания
Изданная архитекторами «Остоженки» книга о Валерии Каняшине очень небольшая, помещается на ладони как записная книжка или походный альбом для рисования. В сочетании с микротиражом это дает не-гламурное и совсем не репрезентативное издание «для друзей». Но как тонко в нем замиксованы проекты, тексты, фотографии и рисунки: вероятно, именно так можно, изучая творческий путь, немного понять человека.
Фолиант большого архитектора
Олег Явейн написал, а «Студия 44» издала монументальный двухтомник про Александра Никольского. Многие материалы публикуются впервые. Читается, при всей фундаментальности, легко. Личность, и архитектура человека-гиганта (он был большого роста), который пришел к авангарду своим путем и не был готов «отпустить» то, что считал правильным – а о политике не говорил вообще никогда – показана с разных сторон. Читаем, рассуждаем, рассказываем несколько историй. Кое-что цепляет пресловутой актуальностью для наших дней.
Архивные сокровища
Издательство «Кучково Поле Музеон» продолжило свою серию книг о метро новым сборником «Метро двух столиц: Москва – Будапешт: фотоальбом», в котором собрана богатейшая коллекция архивных и фотоматериалов, а также подробный рассказ о специфике двух очень непохожих метрополитенов: московского и будапештского.
Pulchro delectemur*
Вроде бы фамилия архитектора – Иванов-Шиц – всем известна, но больше почти ничего... Выставка, открывшаяся в Музее архитектуры, который хранит 2300 экспонатов его фонда, должна исправить эту несправедливость. В будущем обещают и монографию, что тоже вполне необходимо. Пробуем разобраться в архитектуре малоизвестного, хотя и успешного, автора – и в латинской фразе, вынесенной в заголовок. И еще немного ругаем экспозиционный дизайн.
Они сказали «Да!»
Da Bureau выпустило в издательстве Tatlin книгу, которая суммирует опыт 11 лет работы: от первых проектов и провалов до престижных наград, зарубежных заказов и узнаваемого почерка. Раздел-каталог с фотографиями реализованных интерьеров дополняет история успеха в духе «американской мечты». Что сделало ее реальность – рассказываем в рецензии.
Правда без кавычек
Редакционный корпус комбината «Правда» отреставрируют, приспособив под дизайн-отель. К началу работ издательство «Кучково поле Музеон» выпустило книгу «Дом Правды. На первой полосе архитектуры» об истории знакового здания и его создателе Пантелеймоне Голосове.
Сибириада нового быта
Публикуем рецензию на книгу Ивана Атапина «Утопия в снегах. Социально-архитектурные эксперименты в Сибири, 1910–1930-е», выпущенную издательством Музея современного искусства «Гараж».
Исцеление красотой
«Рецепты для разбитых сердец» – так называется первая Международная биеннале современного искусства в Бухаре, которая проходит прямо сейчас. Она длилась 10 недель и завершится 23 ноября. Если у вас есть возможность сесть в самолет и провести пару дней в красивейшем городе, атмосфера которого дополнена художественными интервенциями – успевайте. Совершенно целительная история. Из Москвы и Санкт-Петербурга – прямые рейсы.
Курганы, вепсы и трилобиты
Выставка «Область», открытая на «Архитектоне», представляет собой сумму впечатлений об отдаленных уголках Ленинградской области, которую группы студентов открывали для себя во время трехдневных экспедиций под руководством опытных проводников-архитекторов. Здесь вы не увидите дворцов, церквей и готовых решений, зато точно почувствуете азарт первооткрывателя и подивитесь миру, лежащему по ту сторону градостроительства. Предлагаем небольшой путеводитель по экспозиции.
Жила, жива и будет жить
Как сейчас принято, выставка куратора Сергея Хачатурова «Готический ампир» совмещает открытия исследователя в области истории искусства с крупной современной гризайлью Егора Кошелева, уверенно внедряющей в сознание зрителя эмоционально заряженный миф. Была готика в ампире, есть и сейчас; все связано. Вашему вниманию – рецензия, написанная арт-критиком и магистранткой МГУ Юлией Тихомировой.
Главный экспонат
Написалось содержательное алаверды с картинками к тексту о выставке в центре «Зотов», посвященной архитектурным макетам. Очень плотно на ней собран материал, кажется, настолько плотно, что перестает «слушаться» куратора, создавая собственные смыслы и завихрения. Давно столько раритетов нового и старого времени из области макета не было собрано в одном месте. Пробуем разобраться, как все устроено и кто тут главный.
Выбирая лучшее
Очередная книга Александра Змеула о московском метро посвящена конкурсам на проекты станций со середины 1950-х до 1991 года. Издание выпущено Музеем современного искусства «Гараж».
Осторожно отмыто
В издательстве «Подписные издания» выходит книга Ксюши Сидориной – со-основательницы сообщества волонтеров-реставраторов Гэнгъ, которое с 2019 года отмывает и скоблит парадные Петербурга, открывая жильцам исторических домов сокровища: печи, мозаики, витражи. А еще – плитку. Именно плитка стала «цементом» книги, соединившим все – исторический экскурс, способы поиска ценных экземпляров, «каталог» парадных, а также опыт «партизанской» реставрации. О книге рассказывает редактор издательства Артем Макоян.
Спокойствие, только спокойствие
В издательстве «Кучково поле Музеон» вышла книга Александра Змеула «Большая кольцевая линия. Новейшая история московского метро». Ее автор – историк архитектуры и знаток подземки – разобрал грандиозный проект БКЛ в подробностях, но главное – сохранил спокойную и взвешенную позицию. С равным сочувствием он рассказал о работе всех вовлеченных в строительство архитекторов, сосредоточившись на их профессиональном вкладе и вне зависимости от их творческих разногласий.
Времени действительно нет?
С 22 июля по 5 октября 2025 года в Аптекарском приказе в Музее архитектуры работает выставка «Времени нет» – совместный проект МУАР и сообщества ЦЕХ, куда входят архитектурные бюро Saga, ХОРА и NOWADAYS office. ЦЕХ собрал двадцать одного участника, предложил им изучить цифровой каталог Музея архитектуры, выбрать оттуда документы или произведения искусства и на основе или в диалоге с ними создать оригинальные работы.
Метро как искусство. Деконструкция
В Музее Москвы до 24 августа 2025 года работает выставка «Высоко под землей», посвященная 90-летию московского метро. Столичная подземка – больше, чем транспорт, это гигантский арт-объект, который мы ежедневно не замечаем. Главный трюк экспозиции – заставить увидеть в утилитарном самостоятельное искусство. Метро предстает как результат одержимости деталями, как коллективный труд тысяч людей, как место, где технологии скрываются за красотой.
Лина Бо Барди и «ГЭС-2»: реконструкция
В Доме культуры «ГЭС-2» с 11 июля по 19 октября работает первая в России масштабная выставка, посвященная Лине Бо Барди (1914-1992) – бразильскому архитектору итальянского происхождения. «Если бы стены стали водой» – не столько ретроспектива, сколько попытка оживить дух Бо Барди на московской сцене, где ее идеи об общем для всех горожан пространстве и гибкости архитектурных решений звучат особенно актуально.
Феномен «чистой» архитектуры: читая книгу Карена...
Ученик Юрия Волчка Алексей Воробьев рассматривает книгу, написанную о знаменитом архитекторе-модернисте Джиме Торосяне учеником Торосяна Кареном Бальяном; и вышедшую недавно в издательстве TATLIN. Рецензия получилась прочувствованной, подробной – превратилась в эссе, где подзаголовок книги – Maestro di bellezza – становится отправной точкой для размышлений о красоте и ее преобразующей роли, со ссылками на Умберто Эко и Владимира Соловьева. Такая рецензия – сама по себе размышление о судьбе профессии архитектора.
Операция «Адаптация»: пунктирные заметки о XIX Архитектурной...
Людмила Лунина побывала на превью венецианской биеннале архитектуры и оценила выставку как сложную и научную. Поэтому так полезен ее авторский обзор, в котором всё или почти всё, пусть пунктирно, но обстоятельно, разложено «по полочкам». Полезно как для тех, кто планирует поехать на биеннале, так и для тех, кто сидит здесь, но не хотел бы отрываться от международной повестки. А повестка, судя по всему, получила на выставке новое воплощение: искать примеры архитектурной формы там, пожалуй, будет еще более бесполезно, чем обычно, зато столько всего разного... И грибы, и бактерии, и павильон из слоновьего навоза, и новые виды high-tech...
Групповой портрет архитекторов Серебряного века
Новая книга Марии Нащокиной «Архитектура Москвы эпохи модерна в творческих биографиях зодчих» сочетает научную глубину и энциклопедический охват с увлекательным изложением. В ней представлены жизнь и творчество 126 мастеров модерна, неоклассицизма и поздней эклектики. Публикуем рецензию и отрывок из книги, посвященный одному из самых ярких архитекторов ХХ века Александру Таманову.
Река и форм, и смыслов
Бюро ATRIUM славится вниманием к пластичной форме, современному дизайну и даже к новым видам интеллекта. В книге-портфолио Вера Бутко и Антон Надточий представили работу компании как бурный поток: текстов, графики, образов... Это делает ее яркой феерией, хотя не в ущерб системности. Но система – другая, обновленная. Как будто фрагмент метавселенной воплотился в бумажном издании.
Жизнестроительство на своей шкуре
Какая шкура у архитектора? Правильно, чаще всего черная... Неудивительно, что такого же цвета обложка новой книги издательства TATLIN, в которой – впервые для России – собраны 52 собственных дома современных архитекторов. Есть известные, даже знаменитые, есть и совершенно малоизвестные, и большие, и маленькие, и стильные, и диковинные. В какой-то мере отражает историю нашей архитектуры за 30 лет.
Учебник рисования?
Вообще так редко бывает. Ученики Андрея Ивановича Томского, архитектора, но главное – преподавателя академического рисунка, собрались и издали его уроки и его рисунки, сопроводив целой серией воспоминаний. Получилась книга теплая и полезная для тех, кто осваивает рисунок, тоже. Заметно, что вокруг Томского, действительно, образовалось сообщество друзей.
Преодоление мрамора
В Петербурге начала работу IX Биеннале архитектуры – одна из крупнейших профессиональных выставок города, организатором которой выступает Объединение архитектурных мастерских. Этот обзор не охватывает обширную деловую программу, сосредотачиваясь лишь на ощущениях от визуальной части экспозиции – ее объем и содержание говорит о возможности будущих трансформаций.
Мир бинарных оппозиций
Относительно новой книги Андрея Бокова не хочется и не следует повторять общепринятую формулу нашего времени: «прочитали за вас». Прочитали, но «за вас» в данном случае не работает. Книга не содержит принципиально новых сведений, на то она и теория самого стратосферного пошиба. Однако ее хочется разобрать на цитаты и выучить наизусть. Настолько некоторые места, по-эпичному, точны и емки. Но ее главное достоинство в другом – текст с элегантной непринужденностью даже не заставляет, а – провоцирует – читателя _думать_. Динамизирует мышление. А вот это уже важно.
Технологии и материалы
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Уличная мебель как микроархитектура
Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.
Сейчас на главной
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
White House: дом в трех измерениях
В самом центре Тюмени, на пересечении улиц Первомайской и Володарского, в 2025 году по проекту бюро ASADOV построили жилой комплекс White House. Нефтяная столица России получила свой собственный «Белый дом».
Начитанное место
Да, «все течет, все меняется», но иногда так приятно обнаруживать, что какие-то вещи остаются неизменными. Например, книжная лавка Союза писателей на Кузнецком мосту сохранила свою функцию и свое очарование, даже пережив обновление по проекту бюро AXIOMA, в котором традиционные элементы сочетаются с современным дизайном.
Праздничное измерение реконструкции
Дорогие читатели, вы, вероятно, заметили, что мы редко замечаем праздники. А тут в свете обещания иногда рассказывать про историю решили заметить. Сегодняшний праздник по церковному – осенняя Казанская, а по сравнительно древнему – «день московского очищения», что, согласитесь, красиво звучит. Пользуясь поводом, рассказываем о Казанском соборе на Красной площади, включая кафе Савельева и Стапрана и восстановление по проекту Журина.
Особняком стоять
Клубный дом на улице Грязнова в Иркутске, построенный по проекту бюро «Мегаполис», вписан в сложившуюся застройку без прямых стилистических заимствований. Разделение здания на два кирпичных объема, соединенных стеклянной вставкой, мансардные кровли из зеленой меди и рельефная кладка позволяют переосмыслить исторический код средствами современной архитектуры.
Школа как центр сообщества
Архитектурное бюро akvk+partners выпустило книгу, в которой соединило свой опыт проектирования образовательных пространств с исследованием концепции школы как центра городского сообщества. Книга предлагает экскурс в историю педагогики и сопутствующую реакцию архитектуры, богатый иллюстративный материал, а также практические рекомендации, собранные в удобные схемы и диаграммы.
Майолика, бревно, аптека
По проекту компании «М.Г. Прайват Реконстракшн» в Петербурге вернули к жизни особняк Эдуарда Бремме – редкий для города памятник деревянного зодчества. Реставрацию провели методом полной переборки сруба: пригодными для сохранения оставалось не более 30% бревен, недостающие собирали в Ленинградской области. Теперь здание стало частью жилого комплекса Amo.
Пресса: Дым сгоревшего Отечества
Узкое: кто ответит за пожар? Координатор Архнадзора Константин Михайлов - о "поразительном молчании московских и федеральных властей относительно пожара усадебного дома в Узком".