English version

Евгений Герасимов: «Хорошая архитектура за хорошие деньги – и именно в этой последовательности»

Говорим с архитектором по случаю 25-летия бюро «Евгений Герасимов и партнёры»: о составе мастерской, разнообразии задач, специфике рабочего процесса, партнёрстве с Сергеем Чобаном, советской и постсоветской архитектуре.

mainImg
Мастерская:
Евгений Герасимов и партнеры http://www.egp.spb.ru/
Архи.ру:
– Что сейчас представляет собой бюро «Евгений Герасимов и партнёры»?

Евгений Герасимов:
– Бюро – это архитекторы, конструкторы, генпланисты и «бюрократическая прослойка». На сегодняшний день где-то 130 человек. Инженеров и других специалистов мы привлекаем со стороны, потому что привыкли выступать в роли генпроектировщика. Двадцать пять лет компания на ходу. Работы много, компания снова растет численно.
Евгений Герасимов. Фотография предоставлена бюро «Евгений Герасимов и партнеры»
Открытие выставки к 25-летнему юбилею бюро «Евгений Герасимов и партнеры». Санкт-Петербург, 11.10.2016. Фотография © Иван Костин

– Бюро называется «Евгений Герасимов и партнёры». Партнеры – это Зоя Петрова и Виктор Хиврич?

– На сегодняшний день есть ещё два партнера: Карен Смирнов и Татьяна Комалдинова. Хиврич и Зоя Петрова были с самого начала. С Петровой мы работали еще в Ленниипроекте. Отношения строятся как у партнеров: есть старший партнер, не по возрасту, а по доле в компании, соответственно и право голоса разное. Окончательное право голоса за мной.

– Как вы принимаете решения?

– У нас абсолютная демократия в обсуждении и совершеннейшая диктатура в исполнении. Вне зависимости от чина, будь это молодой архитектор или это опытный ГАП, когда начинаем работать над проектом, то рассматриваем все идеи. Каждый волен принести своё видение, и мы обсуждаем всё. На каждый проект создаётся группа и внутри неё вместе со мной принимается решение. После того, как решение принято, мы уже не можем позволить себе метаться и снова обращаться к другим вариантам. Есть время для поиска вариантов, а есть время для исполнения.
Жилой дом «Верона». Проект, 2014 © «Евгений Герасимов и партнеры»

– Внутри бюро есть группы классиков и модернистов?

– Нет, специализации нет. Мы идём от места и, естественно, от заказчика. И если он хочет традиционную архитектуру, то нужно либо соглашаться, либо отказываться. Конечно, можно выбрать для себя только одно направление и придерживаться его, это достойно уважения, но мне такой подход скучен.
Многоквартирные дома на Комендантском проспекте. Вид со стороны Глухарской улицы. Проект, 2015 © Евгений Герасимов и партнеры

– У вас много молодых архитекторов, вы набираете сотрудников прямо из вузов? Как Вам новое поколение?

– Кого-то после вузов, кого-то рекомендуют. Мы смотрим во все стороны. В компании много молодых, и мы этому очень рады. Нормальное новое поколение, они учились у хороших архитекторов, и мы стараемся лучших приглашать к себе.
Административный и общественно-деловой комплекс «Невская ратуша»
© Ю. Славцов

– Что Вы назвали бы главным достижением мастерской?

– Прежде всего само существование компании; с 1991 года – это срок. И конечно же, объекты, построенные по нашим проектам. Нравятся они или не нравятся – другой вопрос. Важно, что существует большое количество доведенных до реализации и построенных именно по нашим проектам зданий, где, в частности, именно мы делали рабочую документацию.

Наша компания сосредоточена на работе от идеи до последнего чертежа. Мы не чураемся черновой работы, и более того, мы уверены, что только если ты сам делаешь рабочую документацию, только тогда появляется шанс построить объект так, как ты задумал.
Многофункциональный комплекс «Алкон III» на Ленинградском проспекте. Проект, 2014
© Евгений Герасимов и партнеры

– Сожалеете о нереализованных проектах?

– Сожаления к делу не пришьешь: «мне бы заказчика, бюджет, я б тогда показал, как надо». Архитектор работает в тех условиях, которые есть на сегодняшний день, если хочет строить; и построенные объекты отражают время. Если отстает, вряд ли это кому-то интересно, если же опережает, то это воздушные замки. Так что архитектура самый современный из видов искусств, по ней можно судить о времени, о людях, о возможностях общества, финансовых и технологических.
Жилой комплекс «Русский дом». Проект, 2013 © «Евгений Герасимов и партнеры»

– Давайте поговорим об истории. Как Вы пришли в архитектуру?

– Я закончил художественную школу и, с одной стороны, не видел себя чистым художником, а с другой – мне хотелось иметь профессию, как-то связанную с рисованием, с искусством. Тогда я ещё не понимал, что это такое... Я родился в Сибири, детство, где-то лет до семи, прошло в Ленинграде. Потом, в силу семейных обстоятельств, мы уехали. Но учиться архитектуре я приехал снова в Ленинград.

– Почему не в Москву?

– Потому что детство прошло в Ленинграде. В 1983 я закончил ЛИСИ, потом работал в Ленниипроекте.

– Было бы крайне интересно узнать о «советском периоде» творчества Евгения Герасимова...

– Я пришел в Ленниипроект сразу после института. Начал с низших чинов. Чертил, что скажут, ходил на демонстрации, ездил в колхоз, ходил в дружину, бегал за водкой для старших товарищей… Тогда мастерской руководил Николай Антонинович Афошин. Поначалу я чертил бесконечные привязки торгово-бытовых центров. Потом уже как архитектор, как соавтор я участвовал в проектировании жилых домов в Зеленогорске, которые стоят на Привокзальной улице. В проектировании жилых домов для Петродворца, которые однако не были построены. Участвовал в разработке экспериментального жилого комплекса в Шувалово-Озерки, из этого тоже практически ничего не вышло. К сожалению, многое шло «в корзину».

– Что Вы можете сказать об опыте работы в поздней советской архитектуре?

– Я видел всю советскую систему проектирования и строительства, мне есть с чем сравнивать. Конечно, КПД моей работы в то время был ничтожно мал. Но те годы не потеряны, это была школа. Я работал с разными архитекторами…

– Кого Вы назвали бы своим учителем?

– Я учился у многих. В институте – у Леонида Павловича Лаврова. В Ленниипроекте я долгое время работал под руководством Юрия Константиновича Митюрева, который позднее стал главным архитектором города. Руководителем мастерской был Олег Андреевич Харченко, который тоже долгое время был главным архитектором города. Главными архитекторами города просто так не становятся. Это люди с определенным складом ума, с определенными архитектурными, организаторскими навыками, поэтому я уверен, что мне очень посчастливилось работать под началом этих людей. Я увидел, как люди умеют рисовать, думать, как умеют работать; как делали подачи – ведь тогда не было компьютеров и всё делали от руки – как люди владели тушью, пером, рейсфедером, акварелью, гуашью, как от руки чертились перспективы.

– Итак, Вы создали своё бюро в 1991. Как это происходило?

– В 1990 мы вместе с Митюревым ушли из Ленниипроекта, и он организовал свою персональную архитектурную мастерскую. Я полгода проработал его заместителем, но спустя непродолжительное время мы решили, что каждый пойдёт своим путем.

– Какими были девяностые для вашей мастерской?

– Романтика была. Начинали мы в мансарде на Фонтанке, где до нас были художники, бомжи. Мы сами травили крыс, сами приводили всё в порядок, делали проводку. Там же потом появились первые компьютеры… Начинали на кульманах: краска, акварель, отмывки.
Никто ничего не знал. Что будет в будущем, как будет. Формировался новый класс заказчиков, новая типология жилья, новые строительные материалы, новые технологии приходили. Всё это было на ходу. Мы учились жить и работать в новой стране.

– Расскажите про ранние проекты: неоклассический дом на Суворовском проспекте, жилой комплекс на Бухарестской и «Зелёный остров» на Крестовском.

– В мае 1992 позвонил Олег Андреевич Харченко и спросил, не хочу ли я прийти познакомиться с новыми, любопытными клиентами. Я пришел, и он меня познакомил с Василием Сопромадзе. И собственно с ним мы и начали конструировать первые таунхаусы в Санкт-Петербурге, и с ними же «Зелёный остров».
zooming
Жилой дом на Суворовском проспекте. Постройка, 1998. Фотография © Е. Герасимов, А. Народицкий

Комплекс на Бухарестской стоит на оживлённой магистрали, по которой ещё ходят трамваи. И мы придумали такую схему таунхауса, где на Бухарестскую выходят только ворота гаражей, окна лестниц и ванных комнат. А все гостиные с террасами, спальни, кабинеты выходят во внутренние дворы. Это и была новая типология. Образ «мой дом – моя крепость» безусловно закладывался в этот проект.

– Как появился замысел другого известного раннего проекта – неоклассического и одновременно очень постмодернистского дома на Каменноостровском проспекте?

– Это наш первый проект для компании ЛСР. Да, чистый постмодернизм, потому что мы тогда ещё не наелись им. Когда в 1991 началась свобода, постмодернизм был ещё не освоенным полем для советских архитекторов; мы жадно начали вкушать плоды постмодернистской эстетики. Но с другой стороны также правда, что для нас была очевидна неоклассическая направленность проекта, так как это часть Каменноостровского проспекта – напротив шедевры Щуко и Лансере. Нужно было закончить чётную сторону Каменноостровского проспекта. Поэтому была предложена идея с ротондой. С точки зрения построения в нём всё просто и правильно: два ризалита, середина и ротонда как окончание. А стилистика, да, – постмодернизм неоклассического толка с грубоватыми деталями.
zooming
Жилой дом на Каменноостровском проспекте. Постройка, 2000 © Евгений Герасимов и партнеры
zooming
Жилой дом на Каменноостровском проспекте. Постройка, 2000. Макет © М.Ю. Павличук

– В 2002 году Вы познакомились с вашим постоянным соавтором Сергеем Чобаном, который на открытии юбилейной выставки рассказал о вашей берлинской встрече. А как она выглядела для Вас?

– В Берлин я поехал для того, чтобы посмотреть архитектуру, иконы постмодернизма: Роба Крие, Марио Ботта и прочих. На эту архитектуру и в целом на современную архитектуру Берлина, когда там стали строить посольства северных стран и много что другое... До этого я не был в Берлине. Харченко дал мне телефон Сергея Чобана и сказал, что нам будет любопытно познакомиться и извлечь из этого какую-нибудь пользу. Работы Сергея я видел, и он видел какие-то мои, но мы не были знакомы лично. Я позвонил, Сергей пригласил меня в бюро, мы коротко поговорили и договорились поужинать вместе. Вот что выросло из этой встречи.

– Вы быстро стали работать вместе?

– Да, мы договорились быстро. И это был уже 2002 год, наше бюро уже работало в разных стилистиках. Мы договорились с Сергеем поработать вместе, и зимой 2002 мы работали над совместным проектом для ЛСР – «Дом у моря».
Жилой комплекс «Дом у моря». Постройка, 2008. Евгений Герасимов и партнеры, nps tchoban voss. Фотография © А. Народицкий

– Как Вы пришли к решению этого здания?

– Мы с Сергеем работаем по одной схеме. Каждый делает разные варианты, дальше мы отбираем наиболее перспективные и начинаем сводить к одному варианту. Что-то берём из одного, что-то из другого. Затем проверяем нашу мысль на рабочих макетах: здесь виден и план, и объем, – я бы даже назвал рабочее макетирование «сакральной» основой процесса, именно в этот момент многое формируется. Так что на недавней выставке мы намеренно уделили ему много внимания.

Так вот, в итоговом варианте «Дома у моря» мы зрительно продолжили ось пространства Гребного канала, «затянули» её внутрь и продолжили. Из всех квартир видна вода, с другой стороны зелень. Мы использовали принцип городской виллы: на каждую лестницу по три квартиры, которые не смыкаются друг с другом, и все квартиры имеют трехстороннюю ориентацию. Стилистика намеренно сдержанная: камень, профили, пляшущие окна…
zooming
Жилой комплекс «Дом у моря». Визуализация. Вид «с птичьего полета», позволяющий оценить архитектурно-градостроительное решение и эффект от готического S-образного изгиба комплекса © Евгений Герасимов и партнеры, nps tchoban voss

– Какие ещё работы середины 2000-х Вы бы отметили?

– Безусловно, Еврейский дом ЕСОД, за который мы получили все возможные награды, и дом под названием Stella Maris. Мне тесно в рамках одной стилистики: хочется искать себя и в неоклассической, и в традиционной, и в модернистской архитектуре. Оба этих проекта определённо модернистские. Всего уже и не упомнишь. «Новая звезда» на Песочной набережной – тоже построена на сочетании стекла и камня...
Здание «Еврейского Санкт-Петербургского Общинного Дома» (ЕСОД). Постройка, 2006 © Евгений Герасимов и партнеры
Жилой дом «Stella Maris». Постройка, 2007. Фотография © А. Народицкий
zooming
Жилой комплекс «Новая звезда». Постройка, 2005. Фотография © К. Смирнов

– Много ли места занимает в вашей работе реконструкция исторических зданий?

– Вовсе нет, для нас это скорее исключение, чем правило. Реконструкция 2000 года на Стремянной была исключением, которое мы сделали для наших традиционных заказчиков; это уникальный случай, здание, построенное в три этапа, три этажа и все разные. Там были руины, в сущности мы всё «собрали» по фотографиям с нуля.

– А Four Seasons?

– Four Seasons – наша концепция. Нам было интересно поработать с таким оператором, сделать из здания шикарную гостиницу. В истории «Дома со львами» Лобановых-Ростовских были разные периоды: в нём жили и сдавали внаём, в нём были и лавки, и театр. На сегодняшний день это лучшая гостиница города. Но для нашего портфолио – тоже скорее исключение, чем правило.
Отель Four Seasons Lion Palace. Фотография предоставлена компанией Dornbracht

– Каких заказчиков вы предпочитаете, частных или государственных?

– Очень редко мы работаем с государством.

– А проекты Олимпийского комитета, здания правительства РФ?

– Это конкурсные проекты. Мы проиграли эти конкурсы, к сожалению. В нашей практике был только один госзаказ – проект Ушаковской развязки. Судебный квартал – второй проект за всю 25-летнюю историю. Мы предпочитаем не работать с госбюджетом.
zooming
Эстакада Ушаковской развязки. Постройка, 2000
Фотография © Евгений Герасимов и партнеры
zooming
Здание Олимпийского Комитета России. Проект, 2015 © Евгений Герасимов и партнеры
zooming
Концепция Парламентского центра РФ. Проект, 2015 © Евгений Герасимов и партнеры

– С чем это связано?

– Государство – достаточно безличный заказчик, у людей, которые поставлены на воплощение проекта, нет личного, обостренного чувства; они прохладно относятся к архитектуре. А мы плохо себя чувствуем, когда клиент лично не заинтересован в хорошей архитектуре. Лучше иметь дело с конечным потребителем, который заинтересован, чтобы здание было красивым, и уверен в том, что красота хорошо продаётся.

– Вы выиграли конкурс «Серый пояс», как сейчас развивается этот проект?

– Мы с самого начала относились к этому конкурсу как к эфемерному мероприятию, чего КГА, собственно, и не скрывал: они говорили, что никакого практического значения этот конкурс не имеет. Его значение в том, чтоб показать ту картинку, к которой город мог бы стремиться, обрисовать мечту: дом мечты, квартал мечты, «Серый пояс» мечты. Мы дали своё предложение, свою идею, а дальше пусть город думает, что ему нравится, не нравится и как воплощать то, что ему нравится, в жизнь.
Концепция преобразования «Серого пояса». Консорциум трех архитектурных мастерских © Евгений Герасимов и партнеры, SPEECH, nps tchoban voss
Концепция преобразования «Серого пояса». Консорциум трех архитектурных мастерских © Евгений Герасимов и партнеры, SPEECH, nps tchoban voss

– Наверняка у вас есть своё понимание постсоветской архитектурно-градостроительной ситуации. Куда она движется? Как Вы её оцениваете?

– Прошло не так много времени для того, чтобы давать оценки: всего 25 лет экономической свободы. Мы учимся, идём семимильными шагами от тотального госрегулирования. Представьте, как вдруг в советском зоопарке клетка открывается и тигры – на свободу, зайцы шарахаются в сторону, вокруг – джунгли. Вчера была жизнь в зоопарке, кормили по часам, мыли по часам, прогуливали по часам, а теперь клетки открыли, каждый может делать, что хочет. Фантастическая ситуация, поэтому да, есть издержки процесса, а как их может не быть?

– А инфраструктура? Она ведь во многом заложена ещё в советское время. Нет ли понимания ее истощения?

– Конечно, есть. Это дико, но это вопрос не к архитекторам. Архитекторы работают в тех рамках, которые есть на сегодняшний день. Глупо от архитектора или от заказчика требовать, чтобы дом был высотой 15 метров, если разрешено 100. Конечная цель капиталиста – получение прибыли. Ничего нового, в советские времена уже строили жилые районы, где не было ни метро, ни детских садов, ни магазинов, ни дорог. Люди ехали от метро Елизаровская в Купчино, давясь в автобусах. Высаживались в грязи в темноте и по мосткам шли к своему новому построенному дому, а потом уже через несколько лет появлялись торгово-бытовые центры, школы, сады. То есть – все те же болезни, что и сейчас. Это вопрос к власти, как можно разрешать строить в таких объёмах жильё, если строительство не подкреплено инфраструктурой, нет ни метро, ни дорог, ни соцкультбыта. Мне кажется, с одной стороны власть отпускает все поводья, а с другой – регулирует то, что, казалось бы, можно отдать на волю рынка. Должно быть разрешено всё, что не запрещено. Хочешь строить офисы здесь – строй, если считаешь, что здесь будут востребованы офисы. Хочешь строить жильё – строй, хочешь строить гостиницу – строй. Но почему застройщик должен за свои деньги строить детский сад?! Власть на налоги должна строить детский сад. Вопрос к людям, которые у власти. Они должны синхронизировать все эти процессы. Сначала должны подводить дороги, электричество, воду, канализацию, а потом уже разрешать девелоперу строить то, что он хочет, если, конечно, это там никому не мешает.
Жилой комплекс «LEGENDA на Дальневосточном, 12». Проект, 2015
© Евгений Герасимов и партнеры

– Как Вы относитесь к критике?

– К критике я отношусь нормально, на то и щука в пруду, чтобы карась не дремал. Но критика должна быть профессиональной. У нас, как правило, пишут выпускники журфака, которым всё равно, о чем писать. Поэтому обращать внимание особенно и не хочется. Есть люди, к мнению которых я прислушиваюсь, профессионалы. Но я думаю, это тоже вопрос времени, со временем созреет и архитектурная критика.

– Как бы Вы определили своё кредо?

– Я бы сказал так: «хорошая архитектура за хорошие деньги – и именно в этой последовательности». Чтобы взяться за работу, нам важны три вещи: архитектурный интерес, финансовый интерес, и чтобы общение с клиентом не вызывало «изжоги». Потому что если мы элементарно не совпадаем, то не нужна ни архитектура, ни деньги тем более. Сначала должен быть архитектурный интерес; если он общий, то тогда мы готовы ничего не заработать. Но всё-таки лучше что-то зарабатывать, но, опять же, не превращая процесс в муку, поскольку он не быстрый – как правило, проект реализуют года три. Три года мучений, нервов, срывов – ничто не может компенсировать.

– Какие проекты бюро реализует в настоящее время?

– Сейчас мы работаем с несколькими комплексами для компании «Легенда»: «Легенда на Комендантском» и «Легенда на Дальневосточном». Проект Судебного квартала вышел из экспертизы. Строится несколько комплексов для компании ЛСР. Достраиваются «Русский дом», дом под названием «Верона» на Крестовском острове. Также мы проектируем комплекс зданий на Петровском острове. Несколько строек идет в Москве: заканчиваем ЗИЛ, строится комплекс «Царёв сад» напротив Кремля на Софийской набережной. Идёт проектирование башни на Ленинградском проспекте. Заканчивается строительство комплекса «Европа Сити» на проспекте Медиков – очень большой проект, с фасадами из керамики.
Многоквартирный жилой комплекс «Европа Сити» на проспекте Медиков. Проект, 2015
© Евгений Герасимов и партнеры, SPEECH, nps tchoban voss
Многоквартирный жилой комплекс «Европа Сити» на проспекте Медиков. Проект, 2015
© Евгений Герасимов и партнеры, SPEECH, nps tchoban voss
Жилой дом в комплексе «ЗИЛ Арт» в Москве. Проект, 2015 © Евгений Герасимов и партнеры

– Как Вы видите себя и бюро на российской архитектурной сцене в последние годы?

– Безусловно, себя оцениваешь по сравнению с чем-то. У нас нет комплексов по этому поводу. Мы понимаем, что, видимо, мы одни из лучших в Петербурге. Видимо, одни из лучших в стране, раз нас приглашают в ответственные конкурсы и здесь, и в Москве. «Одни из лучших» – нас вполне устраивает. Мы не рвёмся в главные. Нам интересна Москва, где у нас есть три проекта. Нам интересен Петербург. В провинции не готовы адекватно платить, и задачи менее интересные.
Конгрессно-выставочный комплекс «Экспофорум» на Петербургском шоссе. Постройка, 2014. Евгений Герасимов и партнеры, SPEECH, nps tchoban voss. Фотография © Д. Чебаненко

Мы работаем с небольшим кругом заказчиков из года в год: уже десятилетия работаем с ЛСР, ЛенспецСМУ. Мы работаем с Setl City, RBI, «Легендой», мы работаем с другими компаниями, с которыми мы делаем 1-2 проекта. Я считаю, что устоявшийся круг заказчиков – это хорошо.

– А через пять, десять лет?

– Через десять не знаю, а через пять – таким же. Мы не хотим расти экстенсивно, у нас нет задачи объять необъятное. Можно было бы поставить под ружьё в два раза больше людей и найти в два раза больше работы, но мне это не очень интересно. По численному составу бюро такое, какое нужно для решения тех задач, которые мне интересны на сегодняшний день. Соответственно, какие задачи будут интересны завтра, таким оно и будет завтра. 
Проект мастерской «Евгений Герасимов и партнеры». Отделка фасадов из натурального камня и благоустройство внутреннего двора
Мастерская:
Евгений Герасимов и партнеры http://www.egp.spb.ru/

26 декабря 2016

Похожие статьи
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
«Наутилус» спорный, но бесспорно наш
Интервью, взятое Еленой Леонидовной Косоренковой у архитектора Алексея Ростиславовича Воронцова. О капроме, девяностых как свободе и символе эпохи. Каком именно? По словам Алексея Воронцова, никакой ИИ «Наутилус» спроектировать не сможет.
Олег Шапиро: «Мы проектируем жизнь целиком, во всем...
Wowhaus давно уже не специализируется на «благоустройстве». Одна из новых тем – неоиндустриализация. Другая – большие мастер-планы. Но и с Парком Горького работа вновь идет. Только более системная и масштабная. В этом интервью – одновременно вспоминаем Колхаса, Стрелку, историю внимания к «городской среде» – и выясняем, чем именно сейчас занят Wowhaus и как устроена его работа. Из 9 подразделений и 160, примерно, сотрудников.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Технологии и материалы
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Уличная мебель как микроархитектура
Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.
Tarkett: инновации, экспертиза и инструменты для архитекторов...
В современной архитектуре и дизайне выбор напольных покрытий выходит далеко за рамки эстетики. Сегодня это комплексное решение, объединяющее дизайн, функциональность, заботу о здоровье людей и экологическую ответственность. Tarkett, мировой лидер в производстве напольных покрытий с 1886 года, предлагает профессионалам именно такой подход: продукция компании – это продуманная система, способная трансформировать пространство, повышать его безопасность и комфорт.
Сейчас на главной
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
White House: дом в трех измерениях
В самом центре Тюмени, на пересечении улиц Первомайской и Володарского, в 2025 году по проекту бюро ASADOV построили жилой комплекс White House. Нефтяная столица России получила свой собственный «Белый дом».
Начитанное место
Да, «все течет, все меняется», но иногда так приятно обнаруживать, что какие-то вещи остаются неизменными. Например, книжная лавка Союза писателей на Кузнецком мосту сохранила свою функцию и свое очарование, даже пережив обновление по проекту бюро AXIOMA, в котором традиционные элементы сочетаются с современным дизайном.
Праздничное измерение реконструкции
Дорогие читатели, вы, вероятно, заметили, что мы редко замечаем праздники. А тут в свете обещания иногда рассказывать про историю решили заметить. Сегодняшний праздник по церковному – осенняя Казанская, а по сравнительно древнему – «день московского очищения», что, согласитесь, красиво звучит. Пользуясь поводом, рассказываем о Казанском соборе на Красной площади, включая кафе Савельева и Стапрана и восстановление по проекту Журина.
Особняком стоять
Клубный дом на улице Грязнова в Иркутске, построенный по проекту бюро «Мегаполис», вписан в сложившуюся застройку без прямых стилистических заимствований. Разделение здания на два кирпичных объема, соединенных стеклянной вставкой, мансардные кровли из зеленой меди и рельефная кладка позволяют переосмыслить исторический код средствами современной архитектуры.
Школа как центр сообщества
Архитектурное бюро akvk+partners выпустило книгу, в которой соединило свой опыт проектирования образовательных пространств с исследованием концепции школы как центра городского сообщества. Книга предлагает экскурс в историю педагогики и сопутствующую реакцию архитектуры, богатый иллюстративный материал, а также практические рекомендации, собранные в удобные схемы и диаграммы.
Майолика, бревно, аптека
По проекту компании «М.Г. Прайват Реконстракшн» в Петербурге вернули к жизни особняк Эдуарда Бремме – редкий для города памятник деревянного зодчества. Реставрацию провели методом полной переборки сруба: пригодными для сохранения оставалось не более 30% бревен, недостающие собирали в Ленинградской области. Теперь здание стало частью жилого комплекса Amo.
Пресса: Дым сгоревшего Отечества
Узкое: кто ответит за пожар? Координатор Архнадзора Константин Михайлов - о "поразительном молчании московских и федеральных властей относительно пожара усадебного дома в Узком".
Псевдопериптер
По проекту БЮРО ЧЕЛЫ в Городском парке культуры и отдыха города Ярцево построен деревянный павильон. Архитектурные решения отсылают к утраченной сцене в неоклассическом стиле, а также бумагопрядильным станкам местной фабрики Хлудовых – оба этих явления удалось связать с помощью псевдопериптера. Павильон стал одним из победителей IX Всероссийского конкурса лучших проектов создания комфортной городской среды в 2024 году.
Сити на Фабричной
Под руководством основателя бюро «Яузапроект» Ильи Заливухина в Новосибирске завершился воркшоп, в котором участвовали студенты нескольких вузов. Итогом стал мастер-план развития территории в районе улицы Фабричная – центральной по расположению, но периферийной по содержанию. Среди предложений: совмещение высокоплотного сити с исторической и малоэтажной застройкой, развитие зеленого каркаса и речной марины, интеграция ТПУ с наземным метро и подключение образовательной типологии.
Общность надежд
Mecanoo использовали архитектуру общежития для торонтского Тринити-колледжа для формирования устойчивого студенческого сообщества, объединив традиции и экологичный, ответственный подход к жизни.