Андрей Романов: «Нам нравится улучшать среду»

Архитектурному бюро ADM Андрея Романова и Екатерины Кузнецовой исполнилось десять лет. Публикуем интервью из книги, изданной в честь первого юбилея мастерской.

Юлия Тарабарина

Беседовала:
Юлия Тарабарина

mainImg
– Вашему бюро десять лет. Что подтолкнуло вас к тому, чтобы основать его и начать работать самостоятельно?

– Стремление к самостоятельности у нас было всегда. Можно сказать, мечта. Наверное, об этом мечтают многие молодые архитекторы, но у нас мечта с самого начала была четко осознанная и конкретная. Все карьерные шаги, которые мы предпринимали до момента основания бюро, были так или иначе обусловлены этой целью. Мы никогда не шли по пути наименьшего сопротивления, и место работы выбирали исходя из приоритета получения знаний и опыта, необходимых в будущем для самостоятельной работы.

– Где вы работали и чем занимались до основания бюро? Сразу ли вы работали вместе с Екатериной Кузнецовой?

– По окончании института и я, и Катя пошли работать в интерьерные фирмы. Но уже через год мы договорились о совместной цели – решили, что для нас важна самостоятельная работа в большой архитектуре. После чего мы три года работали с архитектором Анатолием Климочкиным, получив уникальный опыт быстрого погружения в профессию. В возрасте 24 лет мы уже были главными архитекторами двух строящихся объектов: жилого комплекса площадью 170 000 квадратных метров на Шмитовском проезде, 16 и офисного здания в самом центре Москвы на пересечении Садового кольца и Малой Бронной улицы. На стройке учишься очень быстро, так что опыт мы получили колоссальный. У нас сформировалась команда из пяти архитекторов, но в тот момент мы были еще не готовы для открытия своего бюро. Нам хотелось прежде поработать с мастером, с архитектором очень высокого уровня. Мы всей командой присоединились к бюро Сергея Скуратова. Надо сказать, что это сотрудничество очень много нам дало. Прежде всего мы смогли нащупать то стилистическое направление в современной архитектуре, которое нам близко по духу. Кроме того, мы увидели пример высочайшей культуры работы с эстетикой фасада, деталью и материалом. Итогом совместной работы стали офисный центр Даниловский форт и коттеджный поселок Клуб 2071. А в начале 2006 года мы уже окончательно осознали свою готовность к самостоятельной работе и основали бюро ADM.

– Какое-то время ваша мастерская сотрудничала с международными бюро. Что вам дала эта работа?

– Да, действительно, у нас был такой период. Он длился два с небольшим года. Мы сделали несколько проектов совместно с John McAslan architects, KPF, SOM и с мастерской Фрэнка Гери. Я считаю этот опыт ценнейшим. Это было увлекательное время частых командировок, совместных совещаний и презентаций. Мы работали с коллегами как одна команда. В некоторых проектах мы выполняли функцию локального проектировщика, а вот, например, на объекте Станиславский-11 мы были полноправными соавторами и очень многое в проекте предложено именно нами. Но, самое главное – такая работа дает возможность наблюдать за подходом к работе очень высокого уровня. Я считал и считаю, что в тот момент для нашего молодого бюро, для всех наших сотрудников, тесное сотрудничество с опытными и известными фирмами европейского и мирового уровня было уникальной удачей. Мы действительно многому научились у зарубежных коллег.

– Ваши проекты неизменно тщательно прорисованы и довольно узнаваемы. Вы отрабатываете находки и приемы, эволюционируете медленно. Не смущает ли вас узнаваемость почерка или, наоборот, вы к ней стремитесь и это принцип?

– Если мы говорим об архитектуре как о творческой профессии, то узнаваемость проектов вряд ли является недостатком. Когда архитектор работает искренне, вкладывает в объекты душу, все его творчество будет прямо отражать его внутренний мир, характер, темперамент. Такие вещи могут, конечно, меняться в течение жизни, но не так уж и быстро это происходит. Вы, вероятно, сравниваете проекты, которые мы сделали на протяжении последних шести-семи лет… Но ведь за этот срок мы сами вряд ли могли так уж сильно измениться, неудивительно, что и наши проекты имеют схожие черты. Безусловно, мы стремимся избегать самоцитирования, искать каждый раз новые образы, иначе это было бы нечестно по отношению к заказчику, да и сам процесс проектирования стал бы скучным. Но, боюсь, что, каким бы новаторским ни был очередной новый образ проекта, не удастся избежать следов авторского стиля, сугубо нашего чувства пропорций и предпочтений в формообразовании. Да и не стоит.
ADM architects: книга, изданная бюро в 2016 году к 10-летнему юбилею. Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
Жилой дом на Малой Ордынке. Главный фасад. Вариант 2, проект, 2016. В процессе строительства
© ADM
Отель Hilton Doubletree на Ленинградском шоссе. Реализация, 2014. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак
Апартаментный комплекс «Волга». Проект, 2014. В процессе строительства
© ADM
Бизнес-центр Bank side в Наставническом переулке. Реализация, 2013. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак

– Не хочется иногда произвести архитектурный жест, выйти за рамки?

– К откровенному архитектурному хулиганству склонности у нас нет. Иногда можно увлечься какой-то яркой идеей, темой… Но все же чаще хочется просто сделать достойный, хорошо отрисованный дом. Вот такое желание постоянно присутствует.

– Не коробит ярлык коммерческой успешности?

– Вы, журналисты, любите сводить все к простым определениям, а я не люблю ярлыки как таковые. Какая разница, кто и что про нас говорит и думает? Сама по себе коммерческая успешность не может чему бы то ни было навредить. Я бы сказал – наоборот, она зачастую делает более свободным. Если ты достиг определенного уровня, когда можешь позволить себе отказываться от каких-либо объектов, которые тебе не нравятся, то тебя мало что может заставить идти на компромисс с собственной совестью.

– Каких заказчиков вы выбираете? Отказываете кому-нибудь?

– Мы не то чтобы выбираем, но предпочитаем работать с заказчиками, для которых важно, чтобы их проектом занимался хороший архитектор и которым нравится наша архитектура. Это, на мой взгляд, единственная правильная форма сотрудничества. Заказчик и архитектор на самом деле должны иметь близкие позиции в очень многих сферах. Кроме того должна быть и личная эмпатия или высокая степень доверия. Только так получается по-настоящему хорошая архитектура. Я считаю, что работа должна приносить радость и удовольствие обеим сторонам, я против вечной борьбы и переламывания кого бы то ни было через колено. Как правило, я могу заранее почувствовать – мой это заказчик или нет. Если нет, лучше, по возможности, сразу отказаться от работы.

– Что такое по-вашему «хорошая архитектура» и «качественная архитектура»?

– Самый сложный вопрос, но и самый простой. Архитектура – это здания. Хорошие здания – те, в которых людям хорошо и рядом с которыми им хорошо. А вот как этого добиться – в том-то вся и сложность.

– Как же вы этого добиваетесь, каков метод? С чего начинаете работу над проектом?

– Как таковой последовательности действий нет. Ну, конечно, сначала надо изучить участок, программу, но потом все начинает происходить само собой. Мы обсуждаем каждый проект с Екатериной, обмениваемся мнениями, но потом ты садишься и делаешь. В совершенно любой последовательности. Иногда начинаешь с макета, иногда с зонирования, когда-то пробуешь какую-то тему фасада, которая давно мелькает в голове, но лучшие проекты – это наверно те, где ты все делаешь одновременно, и в какой-то момент все просто складывается само.

– А если говорить о составляющих проекта – что вас увлекает больше всего, к примеру, планы или фасады? Перефразируя классика, вы идете изнутри наружу или снаружи внутрь? 

– Мы в равной степени увлеченно занимаемся формированием объемной композиции, проработкой планов, отрисовкой фасадов и работой с ландшафтом. Эти четыре вещи и являются составляющими объекта. Они очень сильно связаны между собой. И самое важное, что этим всем мы занимаемся одновременно. Делать их последовательно проще, но очень рискованно. Все должно рождаться одновременно, иначе где-то обязательно будет провал. Объем здания, план, фасад и идея ландшафта формируются практически единомоментно. Все нужно постоянно держать в голове. И это самое сложное в профессии.

– Но какова главная цель, что вас мотивирует?

– Что мотивирует нас? – да просто нам нравится строить симпатичные дома, создавать среду, в которой хорошо людям. Нам это интересно и мы получаем удовольствие, когда работа удалась. Мы видим много несовершенного в мире, наш город, в конце концов, несовершенен. Нам нравится пытаться улучшать то, что нам под силу. И это потрясающее чувство, когда ты приходишь в какое-то малоприятное место, делаешь свою работу хорошо, и это место становится вдруг замечательным. Там начинают жить и работать люди, у них формируются приятные эмоции и воспоминания, они начинают любить то, что ты придумал. Вот это действительно здорово. В конечном счете важно только то, что ты построил, то, что останется. Если результат радует, если тебе удалось сделать какую-то часть города лучше, то ты прав.

– Кажется, мы нашли ключевое слово – среда, часть города. Актуальную тему благоустройства городских пространств вы развиваете в своих архитектурных проектах достаточно давно, кажется, с проекта «Атмосферы» на Новослободской – проекта, где вы буквально вычистили фрагмент города, сформировали новую среду в полузакрытом пространстве. Это так?

– Нет. Пораньше. В более ранних проектах: Станиславский-11, бизнес центр Алкон, Хилтон Double tree, – тема среды как сочетания ландшафта и фасадов прорабатывалась очень серьёзно. Уже очень давно мы сформировали для себя тезис об исключительной важности ландшафта в любом проекте. Благоустройство недаром называют пятым фасадом. Мы считаем очевидным то, что человек не воспринимает одно только здание. Более того, часто обычный человек вообще не воспринимает здание как отдельный объект. Большинство людей просто живут своей жизнью и не интересуются архитектурой как таковой. Но когда они попадают в хорошо спроектированную среду, пространство начинает на них положительно влиять. При этом они воспринимают среду как единое целое. Не отделяя фасад от ландшафта. Человеку там либо приятно, либо не очень приятно находиться. Так мы и стараемся рассуждать. Все должно быть сделано на одинаково высоком уровне. Поэтому в большинстве случаев мы проектируем не только здания, но и благоустройство вокруг.
Офисный комплекс Атмосфера (реконструкция). Реализация, 2013 © ADM
Бизнес-центр класса А «Алкон» на Ленинградском проспекте. Реализация, 2013 © ADM
Бизнес-центр Bank side в Наставническом переулке. Реализация, 2013. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак
Отель Hilton Doubletree на Ленинградском шоссе. Реализация, 2014. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак
Апартаментный комплекс «Волга». Внутренний двор. Терраса летнего кафе. Проект, 2015. В процессе строительства
© ADM
Жилой дом на ул. Новослободская. Благоустройство двора. Проект, 2016. В процессе строительства
© ADM

– Вы говорите о городской среде, а как вы относитесь к контексту? Вся архитектура после восьмидесятых в той или иной мере контекстуальная, реагирует на окружение, а иногда даже очень глубоко в него погружается. Насколько вам близка тема контекста, оправдываете ли вы свои решения окружением? Или напротив, вообще не близка?

– Контекст важен, если он ценен. Если мы работаем в хорошо сложившейся среде, например строим в центре города, то стараемся попасть в масштаб. Стилистическое совпадение мы важным не считаем, но стараемся работать с ритмикой фасада и с материалом таким образом, чтобы новый объект обогащал и дополнял сложившуюся среду. Есть, конечно, участки города – некоторые из них даже расположены близко к центру, хотя это бывает крайне редко – где окружение не является ценным или удачным, и скорее всего скоро будет заменено. Там можно чувствовать себя более свободно. Искать другой масштаб, создавать новую среду.

– Есть ли у вас идеал городской среды, может быть, какие-то образцовые места, к которым вы хотели бы приблизиться по ощущениям?

– Мне лично идеальной кажется городская среда с не очень высокой плотностью, от четырех до шести этажей и преимущественно с квартальной застройкой. Важны парки и зеленые улицы, а также вода. И, конечно, очень низкий трафик. Комфортный город – город пешехода. Если говорить о примерах, то я, пожалуй, назову некоторые районы Гамбурга: Rottenbaum, Harvesthude, Winterhude. Прекрасные районы вокруг озера Альстер прямо в центре относительно крупного города.

– С другой стороны, сейчас в вашем портфолио все больше многоэтажных жилых домов. Могу предположить, что этот жанр диктуют обстоятельства заказа. А какой масштаб вы считаете оптимальным?

– Нам интересно заниматься всем, и это не наскучивает. Хотя, откровенно говоря, мы все-таки считаем, что человеку ближе и приятней масштаб зданий высотой до тридцати метров. И нам очень нравится работать с такими проектами.

– Очевидно, что для вас важны детали и текстуры. Насколько они делают проект дороже?

– Детали очень важны. Нам нравится, когда фасады хорошо нарисованы и когда у них достаточно деталей. Мы считаем, что человеку непросто воспринимать лапидарную эстетику. Глазу нужно за что-то цепляться, наверное, так мы устроены. Комфортнее находиться в среде, где есть умеренное разнообразие и достаточная насыщенность деталями. А раз так, то вопрос стоимости относителен. Разумеется, во всем нужна мера, но если сложные фасады создают более комфортную среду, чем простые, то люди предпочтут именно их и с удовольствием компенсируют затраты на их создание. К тому же иногда детали позволяют даже экономить, позволяя создать интересный, сложный образ не применяя очень дорогих материалов.

– Кстати о материалах и приемах. Когда-то, уже довольно давно, в 2007 году я написала про ваш проект дома в Гороховом переулке, что вам не нравилась предложенная заказчиком штукатурка и вы буквально «съели» нелюбимый материал, редуцировали его филенками и пропорциями простенков. Затем многослойность фасадов стала одной из ваших любимых тем, вот не пойму, чего здесь больше: игры с сопоставлением фактур или желания сделать дом тонкокостным, легким и в то же время сложным?

– Начну с комментария про штукатурку. К самым любимым этот материал и вправду не относится. Мы предпочитаем материалы с интересной текстурой, которые сами по себе могут обогатить образ здания. Очевидно, что рядовой элемент фасада, например простенок между окнами, совершенно по-разному выглядит в полихромном кирпиче и в однотонной плоской штукатурке. А со штукатуркой на относительно больших поверхностях работать непросто. Материал плоский, скучный и очень капризный в эксплуатации. В нашем климате, по-хорошему, его надо красить раз в три-четыре года.
Недостатки штукатурки как материала может скрыть только очень сложная пластика фасада – практически без плоских прямых участков. Язык архитектуры XVIII, XIX и начала XX века был богат криволинейными деталями, сложной пластикой. Если вы посмотрите на любой классический фасад, то увидите, что там практически нет больших ровных плоскостей. Все разделено на элементы, разбито рустами, обрамлено деталями – они помогали скрыть проблемы штукатурной технологии. Несмотря на нашу любовь к деталям, мы все же предпочитаем более лаконичный современный архитектурный язык. Больше прямых плоскостей, больше прямых линий. И вот здесь недостатки штукатурки начинают проявляться. Так же как и в случае с архитектурой конструктивизма, где такие недостатки стали, на мой взгляд, серьезной проблемой. Но это уже другая тема.

Если разбирать пример первого варианта фасада для объекта на Гороховском, который вы упомянули, то там ход мысли был такой. Мы были ограничены в выборе материала: заказчик был готов применить только простую штукатурку, которая, как я уже сказал, не обладает богатой фактурой. Для того, чтобы сделать фасад приятным глазу, необходимо было обогатить его – поработать с ритмом окон и с простенками. Мы использовали прием «бегающих окон», а также визуально разделили глухие части стены на разные фрагменты. Создали два слоя, отличающихся по глубине, фактуре и цвету. Что позволило компенсировать аскетичность штукатурной технологии.

Интересно также, что в итоге объект на Гороховском был реализован совершенно иначе. После многократной корректировки функции и композиции мы пришли к совершенно другому образу. Геометрия нового фасада значительно проще. И упростили мы ее именно потому, что вместо штукатурки в новой версии объекта появилась возможность использовать более интересные материалы: глазированный кирпич, архскин, тонированное стекло, а также деревянные оконные рамы с характерными увеличенными ригелями. Новый образ был построен на сочетании этих материалов. Бегающие окна и двухслойность были уже не нужны.
Клубный дом в Гороховском переулке. Реализация, 2016 © ADM architects

– Еще о приемах: вы часто используете на фасадах этакий межэтажный двутавр, иногда он металлический, но бывает керамический и каменный. Он придает вашим отточенным в деталях фасадам легкий, совершенно не брутальный оттенок прома. Откуда он взялся, когда появился и почему он вам так нравится?

– Об оттенке прома мы, честно говоря, никогда не думали. Горизонтальный элемент, про который вы говорите, действительно используем в очень многих объектах, хотя мне сложно ассоциировать их с промом, когда я смотрю на них на фасаде Воробьева дома, где они выточены из объемного натурального камня. Или когда вспоминаю, как подобные элементы изготавливали по нашим эскизам на немецком заводе NBK Keramic для офисного комплекса Alcon-1. Они не всегда похожи на двутавр. Но мы часто тем или иным образом артикулируем горизонталь для того, чтобы структурировать фасад, выразить его масштаб и тектонику. Сетка из горизонталей и вертикалей позволяет добиться внятного, хорошо организованного рисунка. Фактически она служит матрицей, с которой мы часто начинаем рисовать фасад. Далее придумывается дизайн отдельных элементов фасада, сочиняется и отрисовывается ритмика, определяющая их взаимные пропорциональные соотношения. Так, начиная с простой и четкой схемы, можно прийти к совершенно разным художественным образам. Не то чтобы данная схема всегда позволяла добиться желаемого результата, но этот прием один из наших любимейших.
ЖК «Воробьев дом». Фрагмент фасада. Проект, 2014. В процессе строительства © ADM
БЦ класса A Alcon I на Ленинградском проспекте
Фотография © ADM

– В таком случае ваша горизонталь – скорее фриз из классической ордерной схемы? Горизонталь, вплетенная в вертикаль и ею поддержанная? Известно, что вы не делаете стилизаций, но в то же время вы кажетесь явными представителями латентной классики, архитектуры внутренне традиционной, и в частности из-за этого подходящей для исторического города. Насколько это верно?

– Язык классики, как я уже говорил, нам не близок. Но вы правы, что есть некоторая общность с классическим подходом к рисованию фасада. Да и сам термин «рисовать фасад» отсылает скорее к классической, нежели к модернистской традиции. Нам нравится этот подход, он нам кажется более человечным. Мы никогда не стремились задавить зрителя чистотой модернистской формы.

– Расскажите подробнее о развитии сетки-матрицы. Насколько я понимаю, ритм фасада для вас очень важен. Откуда он возникает и от чего зависит?

– Работа с ритмами на фасаде – тоже любимая тема. Но она не всегда связана с сеткой-матрицей. Это два разных приема, которые, впрочем, могут друг друга отлично дополнять. Прежде всего то, что мы называем фасадными ритмами – это комбинации фасадных элементов, повторяющиеся в определенной последовательности. Например, мы комбинируем окно с декоративным импостом, балкончиком или фасадной вставкой из другого материала. И вот этот композиционный набор повторяется не на каждом этаже, а, например, через три этажа. На других этажах применяются другие комбинации элементов – глаз бессознательно фиксирует последовательность чередования. Такие повторяемости мы называем ритмическими темами. Будучи нарисованы убедительно и гармонично, они очень обогащают рисунок фасада. Что открывает огромное поле для творчества. Ритмических тем может быть несколько, какие-то становятся главными, другие подчиненными. Я люблю сравнивать такой сложно нарисованный фасад с симфоническим музыкальным произведением, в котором разные музыкальные инструменты играют свои партии и все это гармонично складывается в единое целое.

Так что сложный рисунок фасада у нас – не просто хаотично сдвинутые окошки. За всем этим стоит очень сложная работа, внутренняя логика и отражение художественного чутья. Поверьте, сложить ритмы в единое гармоничное целое очень не просто. При этом ритмические темы могут быть увязаны с поэтажной сеткой-матрицей, а могут – свободно располагаться на поле стены. Многое зависит от образа, который мы хотим создать.

– Есть ли у вас любимые проекты, которые на ваш взгляд удались лучше других?

– Невозможно создавать все объекты на одном уровне. Иногда получается лучше, иногда хуже. Но я против того, чтобы что-то выделять. Если какой-то объект получился хуже чем задумывался, то это наша вина, а не повод его не любить. Скорее это повод для размышлений; неудачи дают огромный опыт, чем они и ценны.

– Проект школы в Мамонтовке получился довольно резонансным. Вас привлекает этот жанр как разновидность общественной архитектуры? И кстати, что с проектом Китежского центра развития детей?

– Типология школы нам очень нравится. Здесь есть возможность и, что еще более важно – необходимость создавать необычные формы и пространства. Мир ребенка может и должен быть необычным и ярким, возбуждать фантазию. У нас было два проекта школ и оба мы постарались сделать нетривиальными. Проект в Мамонтовке, как вы знаете, реализован, а Китежская школа в процессе строительства. Это благотворительный проект, он реализуется на пожертвования и поэтому пока от построен только наполовину. Но радует то, что строительство продолжается, а в части помещений уже идет учебный процесс.
Школа в Мамонтовке. Реализация, 2013. Фотография © ADM
Школа в Мамонтовке. Реализация, 2013. Фотография © ADM
Китежский центр развития семьи и детей. Проект 2011
© ADM

– Некоторое время вы занимались реконструкцией промзон. Какие остались впечатления и каков наиболее ценный опыт от этой работы? Готовы ли вы вернуться к такой работе или это пройденный этап? 

– Рекультивации старых промзон, наполнение их новой функцией и эстетикой – тема, очень популярная в Европе. У нас в стране таких объектов всегда было на порядок меньше. Тем не менее это обычная работа для любого архитектурного бюро. Работа по-своему интересная, сложная и, как правило, коммерчески не очень выгодная. У нас в портфеле заказов объем таких проектов никогда не превышал 30%, так что говорить о каком-то отдельном этапе сложно. Сейчас их и вправду практически нет, но это не позиция, просто сейчас у нас больше объектов нового строительства.

Хотя есть проекты, где мы сохраняем какие-то части исторических зданий, по которым есть охранные обязательства или которые нам просто жалко сносить. Как я уже сказал, я к такой работе отношусь совершенно нормально, если появится проект, в котором будет симпатичная историческая застройка, и в нее надо будет вдохнуть новую жизнь, мы с удовольствием займемся этим.

– Вы сейчас упомянули о работе с историческими зданиями. В недавнем проекте ЖК на Новослободской вы, сохраняя фрагмент подлинного фасада фабричного здания XIX века, реплицируете его, дополняя подлинник копией. Я понимаю, что это делается для того, чтобы здание выглядело цельным, а не фрагментированным. И между тем венецианская хартия осуждает имитации исторических зданий… Не лучше ли было достроить его в непохожих формах, чтобы не создавать иллюзии?

– Я согласен с общим подходом, так и надо стараться делать. Мы сами ужасно не любим новодел. Но, видимо, нет правил без исключений. В случае Новослободской мы стояли перед очень непростым выбором. На участке размещался предельно странный конгломерат построек: несколько фрагментов стен промышленной архитектуры конца XIX века, обильно перемежеванных участками стен и безликой массой строений советского времени. Было буквально две с половиной стены, которые мы бы хотели сохранить. Причем эта половинка не примыкала к двум другим стенам. А нам нужно было сделать отдельный корпус с четырьмя полноценными фасадами, полтора из которых никогда не существовало. Вариант со вставками современной архитектуры между кусками исторических стен нас совершенно не убедил и мы попробовали продлить существующий ритм, точно его скопировав. Более того, мы даже планируем применить исторический кирпич, полученный после разборки старых стен. Спорный прием, согласен, но в данном случае мы уверены в его правильности. Впрочем, увидим, когда объект будет построен.
Жилой дом на ул. Новослободская. Проект, 2016
© ADM

– Как часто вы участвуете в конкурсах? Похоже на то, что теперь это случается реже. Может быть, вы вначале увлеклись темой конкурсов, а потом остыли?

– К теме конкурсов мы относимся более чем спокойно. Мы никогда не делали на них ставку, но и не отрицали их в принципе. Это просто один из способов получения заказов. Могу только отметить, что соревновательный момент нас не захватывает и не приносит дополнительной мотивации. Мы стараемся делать одинаково качественно и конкурсные, и внеконкурсные проекты. Собственно, когда заказчик готов заключить с тобой контракт ориентируясь на твое портфолио, репутацию и коммерческое предложение, то ты уже выиграл некий «конкурс». И в любом случае вся твоя дальнейшая работа над проектом должна доказывать, что выбрали тебя не зря.

Можно еще добавить, что участие в конкурсе, даже в оплачиваемом – всегда риск, а любое архитектурное бюро это бизнес, в котором нужно стремиться минимизировать риски. Но иногда мы с удовольствием участвуем в конкурсах, если объект или заказчик кажутся нам интересными и перспективными.

– Сколько человек работает в вашем бюро и как устроена работа?

– Мы не ставим перед собой задачу делать все больше и больше проектов одновременно. Наш естественный ограничитель – условие нашего непосредственного участия в каждом из них. Оптимальное число сотрудников – от тридцати до пятидесяти – определяется количеством проектов, которые мы с Екатериной физически можем создавать. Если бюро становится больше, то уменьшается личный вклад в объекты, а этого мы не хотим.

– То есть вы с Екатериной лично контролируете все проекты?

– Не только контролируем, но и компонуем. Первая идея, структура композиции, рисунок фасада, все основные планы – все исходит от нас и на первом этапе физически нами рисуется. Хотя некоторые творческие задачи мы делегируем очень небольшому количеству архитекторов, которые работают с нами давно и которым мы можем это доверить.

– В каком направлении вам хотелось бы развиваться, иными словами, стремитесь ли вы куда-то или вы просто есть?

– Есть только одно направление, куда нам хотелось бы двигаться – постоянное повышение качества архитектуры. Все остальное особо не занимает наши мысли. Мы не ставим задачи увеличить численность бюро или масштаб объектов, или захватывать новые рынки. Все это – во-первых, не так важно для нас, а во-вторых, я искренне верю, что все это приходит само, если ты просто делаешь работу искренне и хорошо. 
Жилой дом на Малой Ордынке. Проект, 2016. В процессе строительства
© ADM
Клубный дом в Гороховском переулке. Реализация, 2016 © ADM architects
Гостинично-торговый комплекс на Ленинском проспекте. Проект, 2014. В процессе строительства
© ADM
Отель Hilton Doubletree на Ленинградском шоссе. Реализация, 2014. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак
Реновация здания на улице Берзарина. Реализация, 2014. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак
Реновация здания на улице Берзарина. Реализация, 2014. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак
Отель Hilton Doubletree на Ленинградском шоссе. Реализация, 2014. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак
Отель Hilton Doubletree на Ленинградском шоссе. Реализация, 2014. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак
ЖК «Воробьев дом». Проект, 2014. В процессе строительства. Фрагмент фасада © ADM
Бизнес-парк в Научном проезде. Реализация, 2013. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак
Бизнес-парк в Научном проезде. Реализация, 2013. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак
Бизнес-центр Bank side в Наставническом переулке. Реализация, 2013. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак
Бизнес-центр Bank side в Наставническом переулке. Постройка, 2013. Фотография © Мастерская ADM / Анатолий Шостак
Офисный комплекс Атмосфера (реконструкция). Реализация, 2013 © ADM
Жилой дом на улице Станиславского. В соавторстве с бюро Джона Мак Аслана. Реализация, 2010. Фотография © Юрий Пальмин
ЖК Lime. Проект 2010-2011
© ADM
Жилой квартал «1147». Проект, 2014. В процессе строительства © ADM
Апарт-комплекс «Волга» на Большой Спасской. Проект, 2014. В процессе строительства © Мастерская ADM
Жилой комплекс «Карамель». Проект,2016. В процессе строительства © ADM

Поставщики, технологии

28 Ноября 2016

Юлия Тарабарина

Беседовала:

Юлия Тарабарина
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Технологии и материалы
Чувство города
Бизнес-парк «Ростех-Сити» построен на Северо-Западе Москвы. Разновысотная застройка, облицованная затейливой клинкерной плиткой разнообразных миксов Hagemeister, придаёт архитектурному ансамблю гуманный масштаб традиционного города.
Великолепный дизайн каждой детали – Graphisoft выпускает...
Обновления версии отвечают пожеланиям пользователей и обеспечивают значительные улучшения при проектировании, визуализации, создании документации и совместной работе в Archicad, BIMx и BIMcloud, что делает Archicad 25 версией, как никогда прежде ориентированной на пользователя
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Сейчас на главной
Проект для неопределенного будущего
Образовательный центр для детей с «органическим» садом и огородом в Мехико задуман как экономически самодостаточный и не просто ресурсоэффективный, а почти автономный. Кроме того, его можно разобрать и использовать все материалы повторно. Авторы проекта – бюро VERTEBRAL.
Лицо производства
«Тепличное хозяйство Ботаника» доверила архитекторам ту область, где они, как правило, востребованы наименьшим образом – территорию современного производственного комплекса, где обычно царят утилитарные, нормативные и недорогие решения.
Старые-новые арки
Напечатанный на 3D-принтере бетонный мост Striatus по проекту Zaha Hadid Architects и специалистов Высшей технической школы ETH Zürich благодаря своей традиционной сводчатой конструкции очень устойчив – в прямом и экологическом смысле.
Арт-трансформер
Art Barn, архив, хранилище работ и рисовальная студия британского скульптора Питера Рэндалла-Пейджа в холмах Девона, способен менять форму в зависимости от текущих нужд, а также сам себя обеспечивает электричеством. Автор проекта – Томас Рэндалл-Пейдж.
Тиана Плотникова: «Наша миссия – разработать user-friendly...
Говорим с основательницей стартапа Uflo – программы, помогающей конвертировать числовые данные в геометрию, о том, что побудило придумать проект, о карьере в крупных зарубежных компаниях и о страхах перед цифровыми технологиями
Связь с прошлым и будущим
Нидерландские мастерские Benthem Crouwel и West 8 выиграли конкурс на проект нового вокзала в Брно: этот архитектурный конкурс стал крупнейшим в истории Чехии.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
Образ прощания
Объект MAMA самарских архитекторов Дмитрия и Марии Храмовых стал единственным российским победителем конкурса фестиваля ландшафтных объектов SMACH2021, который проводится на северо-востоке Италии в Доломитовых Альпах.
Новое качество Личного
В Никола-Ленивце Калужской области в эти выходные проходит фестиваль Архстояние с темой «Личное». Главной постройкой фестиваля стал дом «Русское идеальное», спроектированный Сергеем Кузнецовым и реализованный компанией КРОСТ в короткие сроки. Рассматриваем дом и новые объекты Архстояния 2021.
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.
Плавная консоль
У здания банка в окрестностях ливанского города Сура нет привычных ограждений, а еще Domaine Public Architects удалось добавить в проект небольшую площадь.
Туман над Янцзы
В сети обсуждают новую ленд-арт-инсталляцию Григория Орехова Crossroads, «пешеходную зебру» проложенную художником по воде Москвы-реки 7 июля недалеко от Николиной горы. Рассматриваем несколько недавних работ Орехова – от «перекрестка» 2021 года на реке до «перекрестка» 2020 года в зеркалах «Черного куба», созданного в честь Казимира Малевича в Немчиновке.
Неоконюшня
На территории ВДНХ появится новый конноспортивный манеж: его авторы обращаются к традиционной для типологии форме и материалам, трактуя их как современный парковый павильон.
Еще один конструктор
В Мангейме началось строительство жилого комплекса по проекту MVRDV и производителя сборных домов Traumhaus. Он должен дать будущим обитателям максимум разнообразия и кастомизации по доступной цене, что в свою очередь позволит создать там живое сообщество соседей.
Градсовет Петербурга 15.07.2021
Архитекторы предложили обновить торговый центр в петербургском Купчино, вдохновляясь снежными пиками Балканских гор. Эксперты отнеслись к идее прохладно.