Невидимые миру «уши»

10 марта в Перми состоялась демонстрация проектов и был объявлен победитель конкурса на решение новой сцены театра оперы и балета им. П.И.Чайковского. О вердикте жюри, которое выбрало самый нейтральный и экономичный проект от самого титулованного участника состязания, англичанина Дэвида Чипперфильда, мы уже писали. Теперь – подробнее о предыстории, конкурсном задании и всех представленных проектах, среди которых было три английских, один датский, один голландский и один российский, Сергея Скуратова.

author pht

Автор текста:
Анна Мартовицкая

12 Марта 2010
mainImg

Архитектор:

Сергей Скуратов

Мастерская:

Сергей Скуратов ARCHITECTS
Henning Larsen Architects

Проект:

Конкурсный проект развития Пермского академического театра оперы и балеты им. П.И.Чайковского
Россия, Пермь, улица Петропавловская (Коммунистическая), 25а

Авторский коллектив:
Сергей Скуратов (руководитель авторского коллектива), Наталья Золотова, Антон Барклянский (ГАП), Виктор Обвинцев, Никита Асадов, Иван Ильин, Ксения Харитонова, Антон Чалов, Антон Чурадаев

2010

Пермский академический театр оперы и балеты им. П.И.Чайковского, ООО «Девелоперские решения»
Когда в конце прошлой недели московские журналисты получили пресс-релиз о предстоящих пермских событиях, многих удивила фраза «10 марта в Перми пройдет международный архитектурный конкурс». Как будто бы громкое состязание с участием нескольких архитектурных знаменитостей – это мероприятие, которое можно провести за один день! Мы ведь уже несколько лет как знаем, как оно бывает на самом деле: сначала архитекторы получают ТЗ, потом разрабатывают проекты, потом присылают планшеты и макеты на выставку, открытую либо для прессы, либо для всех желающих, потом их долго изучает жюри, и лишь затем, наконец, объявляется победитель. Но Пермь махнула рукой на все эти утомительные ритуалы: 10 марта шесть команд прибыли в город, каждая провела часовую презентацию, в которой рассказала о себе в целом и своем предложении в частности, после чего жюри немного посовещалось и вскоре вынесло вердикт. Двадцать лет город ищет адекватное решение проблемы реконструкции самого известного своего театрального здания, а сенатор Сергей Гордеев, можно так сказать, развязал этот двадцатилетний узел за один день. Единственное, что не может не удивить стороннего наблюдателя – это тот факт, что убежденный поклонник авангарда (а Гордеев, как известно, возглавляет фонд «Русский авангард» и владеет половиной знаменитого дома-шедевра Константина Мельникова) в данном случае отдал предпочтение самому консервативному проекту конкурса. Впрочем, обо всем по порядку.

О здании
Здание театра, о котором идет речь, заслуженно считается одним из старейших и известнейших в России. На его сцене впервые в нашей стране были поставлены оперы «Пена дней» Э.Денисова, «Клеопатра» Ж.Массне, «Лолита» Р.Щедрина, «Христос» А.Рубинштейна. А еще пермский театр часто называют Домом Чайковского, так как именно в нем были осуществлены постановки всех сценических произведений великого композитора. Каменное здание театра построили в 1878 году по проекту архитектора Карвовского. Это был классический музыкальный театр с оркестровой ямой, соответствующей акустикой и партером на 240 мест. К середине XX века стало понятно, что труппе требуется здание побольше и в 1959 году его полностью перестроили, срастив при этом фрагменты старого театра с новыми стенами. Колонны портика вынесли на главный фасад, а за кулисами до сих пор бережно сохраняется фрагмент кирпичной стены, выложенной еще в XIX веке. После реконструкции 1959 года театр получил 900 зрительских мест. Однако уже к середине 1980-х выяснилось, что и этой прибавки площади недостаточно: театральный организм так бурно рос и развивался, что банальной расшивки камзола надолго не хватило, и единственное, чем город мог помочь своему главному очагу культуры – так это подарить ему новое платье. Такие попытки предпринимались не единожды. За последние 20 лет пермские архитекторы успели выполнить около десяти проектов реконструкции, проводились и внутригородские конкурсы, однако дальше обсуждения их результатов дело не шло. Город все время боролся с двумя прямо противоположными желаниями: театр то хотели превратить в ультрасовременное здание, то – сэкономить на его реконструкции, банально пристроив к существующему объему парочку новых. Апофеозом первой концепции можно считать проект, который местная пресса назвала «Невидимкой» – в нем здание предлагалось полностью облицевать стеклом, которые бы отражало окружающий пейзаж и «растворяло» в нем новый объем. А вершиной «экономической» доктрины стали так называемые «Уши», представлявшие собой два массивных флигеля, пристраиваемых к боковым фасадам театра.

О конкурсах
Руководство театра и города не очень любит об этом говорить, но, видимо, ни один архитектурный проект не поразил их настолько, чтобы пожертвовать на его реализацию значительную часть бюджета. И лишь после того, как в Перми состоялось два громких международных конкурса – сначала на проект нового здания Музея современного искусства (победили Борис Бернаскони и Валерио Олжиати), а затем на реконструкцию Речного вокзала (победил «Проект Меганом»), – стало понятно, что есть принципиально иной архитектурно-экономический сценарий развития событий. Архитектора можно пригласить из Москвы или даже из Европы, а деньги на оплату его таланта найти у спонсоров. В роли катализатора процесса выступил новый сенатор Пермского края Сергей Гордеев (конкурс на Речной также был организован им, а предшествовавшая ему выставка современного искусства «Русское бедное» и вовсе имела подзаголовок «проект Сергея Гордеева»), а главным спонсором театрального конкурса стал главный налогоплательщик области – компания «Лукойл».

О задании
Техническое задание разрабатывалось при участии зарубежных консультантов (нидерландское градостроительное бюро KCAP, разработчик нового мастер-плана Перми, и специалисты по театральной технологии из компании Theatre Projects) и отличалось повышенной подробностью. Всего за 2 месяца конкурсанты должны были спроектировать новую сцену на 1100 мест и разработать проект реконструкции существующего здания, а также увязать эти две операции так, чтобы работа театра не прерывалась ни на один день. Кроме того, необходимо было продумать благоустройство прилегающего парка, ограниченного улицами Ленина, Сибирская, Советская и 25-летия Октября, подчеркнуть его связь с театральным комплексом и превратить в место, «в котором жители полюбят просто быть, встречаться и задерживаться».

О проектах
Понятно, что для приглашенных европейцев это последнее пожелание стало своего рода маячком, сигнализирующим о том, что проект должен получиться насквозь экологичным, а театр и окружающая его зелень слиться в экстазе взаимной любви. Тут большую роль еще сыграло то, какой Пермь увидели европейские архитекторы, впервые приехавшие сюда нынешней суровой зимой. Разношерстная застройка самого города и бескрайние дремучие леса вокруг, закованная во льды Кама и сугробы в человеческий рост. И вдруг в самом центре – настоящий парк с фонтанами и скульптурами и классицистическим зданием в глубине. То, что этот прямоугольник зелени в индустриальном городе иностранцы трактовали как кусочек нетронутого леса в каменных джунглях, пожалуй, даже слишком ожидаемо. И, тем не менее, большинство конкурсантов пошли именно по этому пути.

PLP Architects, первыми представлявшие свой проект жюри, рассказали, что существующий театр они понимают как храм искусства в дремучем лесу, симметричный и самодостаточный. Архитекторы сразу отмели идею воспроизводить архитектурный язык существующего здания и обратились к природе. Вспомнили, например, что Чайковский черпал вдохновение в лесах родного края. Придумали, что новый очаг культуры – это что-то вроде поляны в лесу, на которой собирались первобытные люди для исполнения ритуальных танцев. В подковообразном зрительном зале такая поляна и правда отдаленно угадывается, потому что он размещен в прозрачном сферическом объеме, который в сторону парка продолжается длинным стеклянным козырьком, поддерживаемым тонкими колоннами, призванными, конечно, символизировать деревья. Сама сцена с положенными ей вместительными карманами, репетиционные залы и технологические помещения сгруппированы в вытянутом объеме, размещенном вдоль заднего и боковых фасадов существующего театра. К улице новое здание обращено остекленными галереей и эффектной винтовой лестницей, но даже эти визуально легкие элементы не скрадывают общую массивность конструкции – новое строительство фактически «обложило» классицистический театр с трех сторон, изменяется и восприятие главного фасада, перед которым архитекторы предложили устроить большой пруд.

Еще одно английское бюро – Avery Associates – пристраивает сзади к существующему театру практически равноценный объем, а по бокам пускает расходящиеся веером пешеходные галереи. Волнообразные края кровли поддержаны все теми же тонкими колоннами. Между старым и новым зданием архитекторы предусмотрели узкую улочку, в которую выходят высокие и узкие стеклянные эркеры гримерных. Кроме того, именно через нее на уровне второго этажа перекинут мост, по которому будут транспортироваться декорации, чтобы за этим зрелищным процессом могли понаблюдать все желающие. Улочка, по замыслу авторов, напоминает горное ущелье (рядом Урал), а белоснежная облицовка стен – снег на вершинах.

Пожалуй, артистичнее и деликатнее всего тему колонн как деревьев обыграло датское бюро Henning Larsen Architects. Новый театр архитекторы разместили в дальнем левом углу участка, практически на перекрестке улиц Сибирская и Советская. На тактичном отступе от исторического здания вдоль его заднего фасада возводится блок репетиционных, гримерных и мастерских, а собственно сцена и зрительный зал размещаются фактически параллельно существующему объему. Главные фасады обоих театров оказываются на одной линии, однако, стремясь подчеркнуть главенствующую роль существующего здания, датчане фактически равняют с ним не весь объем, а лишь сильно вынесенный вперед козырек его кровли. Наверное, вы и сами уже догадались, что эту конструкцию поддерживают тонкие колонны. Только в том месте, где опоры соприкасаются с плоскостью кровли, датчане вырезают в ней прямоугольные щели – от осадков они защищены стеклом, а вот солнце или вечерняя подсветка будут проникать сквозь них ровно как, как лучи в настоящем лесу пробиваются к земле сквозь густые кроны деревьев. Главный фасад нового здания архитекторы делают треугольным – это несколько ярусов галерей, предназначенных для всех горожан. Остроносая консоль обшита деревом, а от улицы, учитывая суровый климат Перми, отделена стеклянными ширмами. 

Знаменитое голландское бюро Neutelings Riedijk Аrchitects (проект в Перми представлял сам Виллем Нойтелингс) также сделало новый театр продолжением парка. Правда, они трактовали его как объект ландшафтного дизайна. Дело в том, что всего в квартале от театра расположена Кама, и парк имеет сильный уклон в сторону реки. Перепад высот на его территории составляет почти 14 метров, и голландцы (к работе над проектом они привлекали своих соотечественников – урбанистов West 8) предложили выровнять наклонную плоскость, создать вокруг существующего театра озелененную платформу, в которую и будут вкопаны все новые помещения. Фактически позади, а также справа и слева от здания с портиком насыпается холм, своими склонами обращенный уже не к реке, а в обратную сторону, к театральной площади. На этих склонах устраиваются парадные лестницы, а между ними расположены «впадины» входных вестибюлей и фойе. Впрочем, только за счет этой платформы выполнить требования ТЗ не представлялось возможным, поэтому архитекторы сооружают два дополнительных объема – параллелепипед зрительного зала и башню с репетиционными залами. Нельзя не отметить, что это очень характерные для Neutelings Riedijk Аrchitects здания – они облицованы медными листами, украшенными тематическим орнаментом танцующих фигурок, и носят подчеркнуто скульптурный характер. Кстати, для жюри эти несколько бутафорские объемы стали главным камнем преткновения – Виллему Нойтелингсу на презентации даже был задан вопрос, может ли он (в случае чего) понизить высоту башни или вовсе убрать ее. Архитектор обескуражено перевел взгляд на свой макет, но после секундной заминки ответил: «Yes, of course».

Еще больший конформизм по отношению к собственному проекту на защите продемонстрировал Дэвид Чипперфильд. Суть его предложения сводится к тому, чтобы построить позади существующего театра практически такой же по площади и конфигурации объем, а затем дополнить парадной апсидой, обращенной к улице Советская, и двумя боковыми «карманами», из которых один служит средоточием технических помещений, а второй превращается в зрительское фойе. Перед фойе разбивается новая камерная площадь, благодаря которой театр получает входы сразу с двух улиц – и с Сибирской, и с Советской. Фасады нового здания решены контрастно: у основного объема, который продолжает историческое здание, это массивные и глухие каменные плоскости, а боковые крылья – стеклянные ширмы, прошитые тонкими модернистскими рейками. И если в случае с проектами датчан и голландцев авторство было очевидно с первого взгляда, то в проекте Дэвида Чипперфильда собственно чипперфильдовским являются разве что общий минимализм композиции да музыкальный ритм разлинованного стеклянного фасада. Впрочем, архитектор на презентации признался в том, что данный проект – лишь первоначальные наметки, а основная работа впереди. Кейс Кристианссен, глава KCAP, спросил: «Я правильно понимаю, что в апсиде вообще нет окон и к Советской улице новое здание обращено глухим фасадом?» «Мне самому это не очень нравится, – невозмутимо ответил на это Чипперфильд, – какие-то окна, конечно, будут, но пока меня больше интересовал сам объем». Сергей Гордеев, в свою очередь спросил, можно ли разделить старое и новое здания, если вдруг органы охраны памятников возмутятся подобной трактовкой идеи синергии, и на это британский архитектор также ответил согласием.

Последним свой проект перед жюри защищал Сергей Скуратов. Россиянину предстояло сделать почти невозможное, а именно заинтересовать экспертов, которые до этого более пяти часов подряд оценивали проекты и уже потеряли всякую остроту восприятия. Чего греха таить, мы привыкли к тому, что на фоне иностранных участников российские архитекторы в конкурсах, как правило, выглядят бледнее, но Скуратов – это совсем другой случай. Он очень талантлив и столь же амбициозен, чтобы позволить себе быть незамеченным, и, понимая, что переиграть иностранцев можно, только прыгнув на порядок выше, Скуратов это сделал – в его работе была учтена и гидрогеология, и история, и социология, и даже мельчайшие бытовые потребности существующего театра, а итоговый проект поражал детальностью проработки. Концептуальное же отличие проекта от всех предыдущих заключалось в том, что российский архитектор спрятал основной объем новой сцены за существующим зданием и L-образную композицию возводящегося комплекса трактовал как некое подобие распахнутых рук, обнимающих старый театр. При этом функции в этой L строго разделены, и она получила два входа, решенных совершенно по-разному. Главный вход трактован в виде лоджии, к которой ведет парадная лестница, а вход в репетиционные и малый залы оформлен перспективным порталом, чей скос по направлению к историческому зданию можно считать уважительным реверансом в сторону «старшего брата». Почти все фасады Скуратов облицовывает энергосберегающим стеклом, частично окрашенным изнутри в белый цвет, символизирующий морозные рисунки на окнах, столь характерные для зимней Перми. В тех помещениях, которые не нуждаются в излишней прозрачности, за стеклом вторым слоем размещаются композитные панели с наклеенными тонким слоем меди. По замыслу автора, «стекло делает архитектуру театра современной, а медь привносит эффект театральной роскоши и таинственности».

Жюри единогласно отметило работу Сергея Скуратова за профессионализм и внимание к деталям, но подчеркнуло, что он перестарался – по площади его новый театр практически в два раза превышал предписания ТЗ (32180 кв.м. вместо требуемых 18564 кв.м.). Не понравилось и ассиметричное расположение нового комплекса относительно старого театра и существующих улиц – это можно считать личным пристрастием Кейса Кристианссена, но оно уже заложено в основу нового мастер-плана пермского центра. Проект Чипперфильда по этой же самой причине устроил жюри идеально – компактный, тактичный и канонично-симметричный. Сергей Гордеев на церемонии оглашения победителя охарактеризовал его как «наиболее понятный и экономичный из всех представленных», а Кристианссен за деликатность к существующему объему даже назвал «шапкой-невидимкой». Вот и получается, что к театру все же пристроят «уши», но для того, чтобы их спрятать, совершенно необязательно заковывать здание в зеркальное стекло, достаточно продлить его в глубь участка. И, наверно, столь безыскусно и лаконично обобщить все многолетние искания пермских архитекторов действительно мог только чопорный британец Чипперфильд.
Пермский театр оперы и балеты им. П.И.Чайковского. Существующее здание
Проект бюро David Chipperfield Architects (Великобритания)
Проект бюро David Chipperfield Architects (Великобритания)
Проект бюро David Chipperfield Architects (Великобритания)
Проект бюро David Chipperfield Architects (Великобритания)
Проект бюро Neutelings Riedijk Аrchitects (Нидерланды)
Проект бюро Neutelings Riedijk Аrchitects (Нидерланды)
Проект бюро Neutelings Riedijk Аrchitects (Нидерланды)
Проект бюро Neutelings Riedijk Аrchitects (Нидерланды)
Проект бюро Henning Larsen Architects (Дания)
Проект бюро Henning Larsen Architects (Дания)
Проект бюро Henning Larsen Architects (Дания)
Проект бюро Henning Larsen Architects (Дания)
Проект бюро Sergey Skuratov Architects (Россия)
Проект бюро Sergey Skuratov Architects (Россия)
Проект бюро Sergey Skuratov Architects (Россия)
Проект бюро Sergey Skuratov Architects (Россия)
Проект бюро Avery Associates (Великобритания)
zooming
Проект бюро Avery Associates (Великобритания)
zooming
Проект бюро Avery Associates (Великобритания)
Проект бюро PLP Architects (Великобритания)
Проект бюро PLP Architects(Великобритания)


Архитектор:

Сергей Скуратов

Мастерская:

Сергей Скуратов ARCHITECTS
Henning Larsen Architects

Проект:

Конкурсный проект развития Пермского академического театра оперы и балеты им. П.И.Чайковского
Россия, Пермь, улица Петропавловская (Коммунистическая), 25а

Авторский коллектив:
Сергей Скуратов (руководитель авторского коллектива), Наталья Золотова, Антон Барклянский (ГАП), Виктор Обвинцев, Никита Асадов, Иван Ильин, Ксения Харитонова, Антон Чалов, Антон Чурадаев

2010

Пермский академический театр оперы и балеты им. П.И.Чайковского, ООО «Девелоперские решения»

12 Марта 2010

author pht

Автор текста:

Анна Мартовицкая

Технологии и материалы

Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.
Как ковалась победа: вклад Борского стекольного завода
В эту знаменательную дату, мы хотим вспомнить подвиги героев тыла и фронта, руками которых ковалась Великая Победа над фашистским режимом.
Одним из таких выдающихся предприятий был Горьковский механизированный стеклозавод имени М. Горького на Моховых горах, известный в наши дни как Борский стекольный завод, старейшее предприятие стекольной отрасли и один из производственных комплексов AGC Group.
Wienerberger Brick Award 2020: финал переносится на осень
Завершающий этап премии Brick Award от концерна Wienerberger из-за пандемии перенесли на осень. Но уже сформирован шорт-лист. Рассказываем подробнее о премии и показываем некоторые проекты-финалисты.
Ремесленные традиции
Для бизнес-центра «Депо №1» компания «Славдом» поставляла кирпич Wienerberger и системы крепления Baut. Замысел авторов, поддержанный качественным материалами и исполнением, воплотился в здание, достойное исторической среды Петербурга.
Броненосец из титан-цинка
Новая станция метро в Торонто по проекту британских архитекторов Grimshaw получила необычную кровлю, покрытую титан-цинком RHEINZINK.
Грани света
Параметрическое моделирование помогло апарт-отелю в комплексе Grani не затенять окружающие постройки, а окна Velux – обеспечить светом разнообразные внутренние пространства. Другая их заслуга: деликатное дополнение реконструированных исторических корпусов комплекса.
Тренды Delabie: бесконтактная ГИГИЕНА
Бесконтактные сантехнические приборы Delabie позволяют сократить риск заражения в разы даже в период эпидемии, а разработчики компании предлагают целый ряд инноваций, позволяющих предотвратить размножение бактерий как на поверхностях, так и внутри сантехнического оборудования.
ТЭЦ, спорт и зеленая крыша
Архитекторы BIG объединили в одном сооружении для Копенгагена экологичный мусоросжигательный завод, ТЭЦ, горнолыжный склон – и зеленую крышу системы ZinCo.
Стекло для городского калейдоскопа
Современные технологии и классические традиции, строгий и даже торжественный ритм: «Искра-Парк» словно бы переносит нас в 1930-е. С одной поправкой – на объемный, крупного рельефа и зеркального стекла фасад южного корпуса; он возвращает в наши дни.
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.

Сейчас на главной

Гранёный
Скульптурный металлический кожух превратил обычную коробку придорожного ТРЦ в нечто большее – в здание, которое привлекает взгляды само со себе, своей формой, работая гипер-рамой для рекламного медиа-экрана.
Свободный центр
105-метровая жилая башня на 20 квартир по проекту Heatherwick Studio в Сингапуре обошлась без традиционного сервисного ядра: вместо него на каждом этаже – обширная жилая зона, выходящая на фасады балконами-раковинами с тропической зеленью.
Зигзаг над полем
Школьный спортзал, также играющий роль общественного центра для швейцарской деревни Ле-Во, спроектирован лозаннским бюро Localarchitecture.
Отстоять «Политехническую»
В Петербурге – новая волна градозащиты, ее поднял проект перестройки вестибюля станции метро «Политехническая». Мы расспросили архитекторов об этом частном случае и получили признания в любви к городу, советскому модернизму и зеленым площадям.
Пресса: Архитектура простыла в музыке
Новая филармония, которую открыли в 2015 году в парижском районе Ла-Виллет,— среди самых заметных произведений современной архитектуры во Франции. Но здание в итоге поссорило его создателей. Пять лет спустя автор проекта Жан Нувель и заказчик, руководство филармонии, обмениваются судебными исками на сотни миллионов евро. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.
Автор-реконструктор
Дэвиду Чипперфильду поручена реновация здания Центрального телеграфа в Москве: в связи с этим вспомним, почему этот знаменитый британский архитектор считается мастером по работе с наследием, а также о «сложных случаях» в его практике.
Электрические колонны
Новый дом на Кутузовском по-своему интерпретирует как классицистический контекст места, так и присущий проспекту премиальный статус. В то же время он смел: таких колонн – стеклянных, светящихся в ночи трубок, в Москве еще не было. Пластические высказывание получилось сильным и бескомпромиссным, буквально на грани между декоративностью «Украины» и хай-теком Сити.
Пресса: Ар-деко. К юбилею выставки 1925 года в Париже
28 апреля 1925-го в Париже состоялось открытие «Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности». Это событие сыграло ключевую роль в развитии стиля ар-деко, самого яркого художественного направления межвоенной эпохи. И хотя сам термин появился много позже, в 1960-е, именно выставка в Париже подарила стилю его имя.
Архи-события: 25–31 мая
Несколько онлайн-лекций, новый экспресс-курс в МАРШ, конференция о пригородах на «Стрелке» и мастерская с Никитой и Андреем Асадовыми от проекта «Живые города».
Крыша на вырост
Хозяева смогут расширить свои «1/3 дома» по проекту бюро Rever & Drage на западе Норвегии, если их семья увеличится, а пока используют кровлю-навес как парковку, банкетный зал, мастерскую.
Из «муравейника» в «город-сад»
МАРШ запускает он-лайн-интенсив, посвященный экологически устойчивому развитию территорий. Об актуальности темы для российских регионов рассказывает куратор курса и наблюдатель ООН Ангелина Давыдова.
Бетон и пальмы
Новый корпус фонда Nubuke в Аккре, столице Ганы, по проекту бюро nav_s baerbel mueller и Юргена Штромайера.
Градсовет удаленно 19.05.2020
Жилой комплекс пополам с гостиницей, еще два варианта станции метро «Парк победы» и поглощение «Политехнической» – на третьем дистанционном градсовете Петербурга.
Простота для Новой Риги
Проект автомойки с кафе и террасой с видом на дальний лес, и «ритейл-офис» мебельных компаний с длинной и причудливой красной скамейкой.
Зеленый лабиринт на фасаде
Стены и кровля офисно-торгового комплекса Kö-Bogen II по проекту Кристофа Ингенхофена в Дюссельдорфе покрыты 8 километрами живой изгороди: это самый большой зеленый фасад Европы.
Параллельный мир
В частном подмосковном доме Parallel House архитектор Роман Леонидов создал выразительную скульптурную композицию из абсолютно простых форм – параллелепипедов, чье столкновение превратилось в захватывающий спектакль.
Зеркало для неба
Офисное здание cube berlin по проекту бюро 3XN рядом с центральным берлинским вокзалом получило зеркальный фасад-аттракцион, позволивший одновременно устроить открытые террасы для отдыха сотрудников.
Волнорез
В Истринском городском округе Подмосковья тандем бюро «Четвертое измерение» и «АРС-СТ» спроектировал спортивный комплекс – монообъем в виде скошенного параллелепипеда с острым, как у корабля, «носом»
Пресса: Как помойка станет парком. Григорий Ревзин о городе...
Подтверждая закон Ломоносова «сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому», превращение города в парк, ставшее главным трендом сегодняшнего урбан-дизайна, дополняется обратным трендом — превращением парка в город.
Илья Уткин: «Мы учились у Пиранези и Палладио»
О трех кварталах вокруг Кремля – Кадашевской слободе, Царевом саде и ЖК на Софийской набережной; о понимании города и храма, о творческой оттепели и десятилетии бескультурья; о сокровищах дедушкиной библиотеки – рассказал победитель бумажных конкурсов, лауреат Венецианской биеннале, архитектор-неоклассик Илья Уткин.
Фасад по солнцу
UNStudio реконструировало здание Hanwha Group в Сеуле в соответствии с требованиями энергоэффективности и комфорта, причем работа сотрудников Hanwha не прервалась даже на день.
Дом отшельника
Тема нынешней «Древолюции» – актуальнее не придумаешь. Участники проектировали скромный и легко реализуемый дом для уединения и наслаждения природой. Показываем 19 вдохновляющих работ, отобранных жюри.
Лестница в небо
Проект гостиницы в поселке Янтарный – пример новой типологии рекреационного комплекса, новый формат, объединивший гостиничную, деловую и культурную функции. И все это под лозунгом максимального единения с природой.
Граждане против Цумтора
В Лос-Анджелесе активисты провели конкурс проектов реконструкции музея LACMA, среди участников – Coop Himmelb(l)au и Barkow Leibinger. Это альтернатива «официальному» плану Петера Цумтора, который предусматривает уменьшение общей площади и снос четырех существующих корпусов.
Мыс доброй надежды
Показываем все семь проектов, участвовавших в закрытом конкурсе на создание концепции штаб-квартиры компании «Газпром нефть», а также приводим мнения экспертов.
Картинки на карантине
Как российские архитектурные бюро реагируют на карантин? Размышления о будущем, графика, юмор, хорошие фотографии. Собираем пазл из контента Instagram.
Не только военные песни
Один из проектов нынешнего конкурса благоустройства малых городов созвучен празднику 9 мая: его главный элемент – реконструкция парка, в котором ежегодно проходит фестиваль в честь автора известных песен военной тематики.
Городская лагуна
Архитекторы MVRDV встроили в «руины» городского торгового центра на Тайване общественное пространство The Spring с водоемами, детскими площадками, эстрадой и зеленью.
Белоснежные цилиндры
Арт-центр и парк Tank Shanghai по проекту пекинского бюро OPEN Architecture в Шанхае – редкий пример приспособления под новую функцию резервуаров для авиационного топлива.
Голодный город
Реконструкция Торжковского рынка от бюро RHIZOME: прилавки с фермерскими продуктами, фуд-холл и музей в интерьерах модернистского здания.
Пустота как драма
В Дубае закончено строительство комплекса The Opus, задуманного Захой Хадид еще в 2007 году. Главное в здании – криволинейный проем высотой в 8 этажей.
Благотворительная архитектура
Бюро Martlet Architects, за которым стоит молодая российская пара, с помощью архитектуры участвует в решении проблем стран третьего мира. Показываем школу и две клиники, построенные на краю света за счет благотворительных фондов и силами волонтеров.
Эко-административный комплекс
Zaha Hadid Architects выиграли в Шанхае конкурс на проект штаб-квартиры государственной Группы энергосбережения и охраны окружающей среды Китая. Комплекс должен стать образцовым эко-проектом, учитывающим также и последствия пандемии.
Назад в космос
Парк покорителей космоса на месте приземления Юрия Гагарина по концепции West 8 Адриана Гёзе делает Центр урбанистики экономического факультета МГУ под руководством Сергея Капкова.
Полосатое решение
Об интерьерах ТЦ «Багратионовский» и немного об истории строительства одного из примеров смешанных общественно-торговых прострнаств нового типа, в последнее время популярных в Москве.
Что посмотреть на выходных
Для тех кто планирует на майских поотдыхать – вот, можно сделать и это с пользой. Только что завершившийся цикл лекций Анны Броновицкой, прогулки с гидами по гугл-панорамам, знакомство с любимыми книгами архитекторов и еще пара хороших вариантов.
Башня-знак
Самое высокое деревянное здание в мире, 18-этажная башня Mjøstårnet на юге Норвегии, одновременно привлекает внимание к своему городу – Брумунндалу – и служит знаком возможностей дерева как строительного материала.
Остоженка: первая виртуальная
Две виртуальные экскурсии, с десяток лекций, интервью и круглых столов – подводим итоги выставки, посвященной 30-летию бюро и знаковому проекту реконструкции московского центра – району Остоженки. Выставка прошла полностью в «карантинном» он-лайн формате. Постарались собрать всё вместе.