Меньше эстетики, больше проблематики

Владимир Белоголовский добрался в Венецию из Нью-Йорка и специально для наших читателей рассказывает об увиденном на XVII архитектурной биеннале.

03 Июня 2021

Рецензия

Фестиваль

Архитектурная биеннале стартовала в Венеции 22 мая. Выставка, которая продлится до конца ноября, была перенесена с прошлого года на нынешний в связи с пандемией коронавируса. Продолжающаяся эпидемия помешала прибыть в Венецию многим архитекторам лично и некоторые павильоны остаются заколоченными. Тем не менее биеннале стала крупнейшим архитектурным событием с 2018 года.

Куратор XVII архитектурной биеннале Хашим Саркис, практикующий архитектор с собственными бюро в Бейруте и Кембридже (США), а также декан архитектурной школы Массачусетского технологического института, определился с темой своей выставки задолго до пандемии. Впервые она прозвучала в виде вопроса – «Как мы будем жить вместе?». За время пандемии этот вопрос стал особенно актуальным. Ответы на него в самых разных формах выстроились длинной вереницей инсталляций и выставок в зданиях бывших мастерских, складов и судоверфей Арсенала, в национальных павильонах в садах Джардини и во дворцах, церквях, музеях, художественных фондах и консульствах по всему городу и в его окрестностях.

Несмотря на сложность в пересечении национальных границ, город все же заполнился архитекторами, кураторами, журналистами и студентами со всего мира и той живой атмосферой бесконечных встреч, презентаций, вечеринок и обменов впечатлений, которых мы всегда с таким трепетом ожидаем от поездок на биеннале. Хотя бы по этим причинам невозможно остаться разочарованным от соприкосновения с этим, столь дорогим каждому сердцу, местом.

Но обратимся к главной теме биеннале – Как мы будем жить вместе? Нельзя отказать куратору в проницательности. Ведь сегодня на этот вопрос пытается ответить практически каждый. С другой стороны, нужно признать, что вот уже почти целое десятилетие как профессия утратила свою веру в завтрашний день, интерес к форме как таковой (который был главной движущей силой архитектуры на протяжении всего XX века) и вообще ко всему утвердительному и однозначному. Сегодня нас интересует скорее жизнь в архитектуре, чем сама архитектура. И жизнь эта может и должна быть самой разной. Отсюда и знак вопроса.

Архитекторы, приглашенные выставиться в стенах Арсенала, отреагировали на кураторский манифест самыми разными пространственными высказываниями. Как именно мы будем жить вместе – друг с другом, в соседстве с животным и растительным миром, в пространствах реальных и виртуальных, по разные стороны национальных границ и в условиях все чаще случающихся природных катаклизмов? Среди представленных проектов – идеи более открытой и социально привлекательной архитектуры, попытки переосмыслить модели индивидуального жилья и коммунального сожительства, сравнения плотности расселения городов и пригородов, проекты городской застройки в тесном союзе с природой, предложения использования новых экологически чистых стройматериалов, примеры доступного жилья, стратегии модернизации устаревших зданий, и самые разные рекомендации по созданию новых типов жилья, причем не только на Земле, но и в космосе, и даже на других планетах.

zooming — Life Beyond Earth, Skidmore, Owings & Merrill (СОМ, США), Арсенале

Фотография © Владимир Белоголовский

Собственно все эти направления, задающие тон архитекторам, давно превратились в тенденцию, которой профессия следует уже как минимум десятилетие. Ключевой поворотный момент в архитектуре – биеннале 2012 года Дэвида Чипперфильда, который провел ее под слоганом Common Ground, то есть «Общие взгляды». Именно тогда и следовало бы поставить знак вопроса – What is our Common Ground? («Что нас объединяет?») – потому что на тот момент никаких общих взглядов не было. И именно полный разброд в профессии в 1990-е и начале 2000-х – стремление архитекторов создавать авторские, индивидуальные и узнаваемые объекты как уникальные произведения искусства – привел к определенной усталости и даже раздражению критиков, публики, да и самих архитекторов, особенно после мирового финансового кризиса 2008 года. С тех пор все яснее проявляется отказ, особенно молодых архитекторов, от соперничества в оригинальности со своими «отцами» и «дедами». Так, один из лидеров новой формации датчанин Бьярке Ингельс (BIG), еще в 2009 году заявил мне в интервью: «Наша архитектура никогда не побуждается одним событием, никогда не инициируется одним автором, и никогда не определяется одним почерком». Сегодня позиция демонстративного отказа от авторства доминирует в профессии.

В этом смысле биеннале последних лет делятся на до Common Ground и после. И нынешняя не стала исключением. Она не смогла переломить вектор, заданный Чипперфильдом. И если в 2012 году казалось, что обрести Common Ground столь разным во всех отношениях архитекторам вряд ли удастся, то уже к 2016 году, когда Алехандро Аравена провел свою биеннале «Репортаж с фронта», стало окончательно понятно, что объединить архитекторов сможет все что угодно, но только не эстетика. И тогда объединила нас всех проблематика – социальность, экология, энергосбережение, экономичность, реабилитация старых зданий, использование альтернативных стройматериалов и так далее. Архитектура художественных жестов осталась в прошлом и даже считается дурным тоном. Не случайно в этом году я не встретил практически ни одного стенда известного архитектора. Да и среди посетителей в дни вернисажа их почти не было видно.

Многие участники экспонируются впервые. И не случайно Золотого Льва за заслуги перед профессией получил испанский мэтр Рафаэль Монео (профессор Саркиса в Гарварде), который гораздо менее других притцкеровских лауреатов обеспокоен поиском собственного стиля. Так в нашем интервью в его мадридском бюро в 2019 году Монео сказал мне: «Я никогда не стремился развивать собственный метод или стиль. Я всегда наращивал арсенал идей и использовал самые разные стратегии».

Арсенал

Среди инсталляций в Арсенале больше других мне понравились работы ньюйоркца Аллана Векслера (Social Contracts: Choreographing Interactions) – это серия из одиннадцати арт-объектов / композиций разных лет, включая четыре белые рубашки, сшитые в одну квадратную скатерть, стол крепящийся к плечам четырех человек, архитектурные инструменты и стол с четырьмя стульями, рассеченный на четыре комнаты перегородками в виде креста. Векслеровские высказывания наводят нас на рассуждения о том, как занимаемые нами пространства влияют на наше поведение и отношения между незнакомцами, парами или членами семьи.

Social Contracts: Choreographing Interactions, 1991-2020, Аллан Векслер (США)

Фотография © Владимир Белоголовский
Social Contracts: Choreographing Interactions, 1991-2020, Аллан Векслер (США)

Фотография © Владимир Белоголовский

Предложенные голландской студией Ossidiana «Вариации птичьей клетки» (Variations on a Bird’s Cage) демонстрируют объекты, с помощью которых люди формируют свои отношения с птицами. Эти любопытные сооружения информируют нас о взаимоотношениях между людьми, животными, птицами и природой в целом. Эта инсталляция есть размышление об архитектуре самых разных целей, масштабов и значений. Все рукотворное и есть архитектура, и она вовсе не останавливается на благоустройстве среды лишь для человека.

В этой связи приведу слова итальянского архитектора Стефано Боэри, с которым я познакомился на биеннале. Автор миланского жилого комплекса Bosco Verticale (Вертикальный лес) так рассуждает о своем зеленом здании-манифесте: «Дом создавался для деревьев и птиц, но также может быть заселен людьми». Другими словами, мы не окружаем наши жилища деревьями и птицами, а наоборот – создаем благоприятные условия для жизни деревьев и птиц, и уже потом находим собственное пристанище среди них.

В Арсенале также стоит отметить выставку голландца Рейнира де Графа «Госпиталь будущего», где, удобно устроившись на одной из кушеток, можно посмотреть фильм о достижениях современной медицины и порассуждать – смогут ли самые высокие технологии защитить нас от разных недугов, в том числе от вирусов.

Какой будет генетическая терапия в будущем? Если мы научимся 3D-печати жизненно необходимых органов, то неужели мы не сможем печатать и госпитали – по частям или целиком? Как они будут выглядеть? Тему технического прогресса также развивает выставка BIT.BIO.BOT. коллективного эксперимента биотехнологической архитектуры, представленной британским бюро ecoLogic Studio.

BIT.BIO.BOT. – это попытка культивирования микробиома в городских условиях. Эксперимент тестирует модель сожительства человека с различными биологическими организмами в мире после пандемии. Инсталляция, напоминающая химическую лабораторию, демонстрирует работу фотосинтеза под воздействием солнца и метаболизма спирулины (крошечная спираль). Эта сине-зелёная водоросль или биомасса из бактерий, способна переработать загрязненный воздух в полезные пищевые добавки.

Конечно же, сам вопрос о том, как мы будем жить вместе, уводит нас от архитектуры как таковой в самые разные исследования. Это сильно расширяет возможности для генерации все новых обыгрываний пространств. Ведь практически любая деятельность человека происходит внутри зданий. Кто-то даже подсчитал, что 87% нашего времени мы находимся в зданиях, то есть в архитектуре. А представленный в Арсенале фильм Separation and Unity («Разделение и единство») о жилом доме Îlot 19 в парижском Дефансе наглядно демонстрирует, что здания не рассматриваются как художественные произведения людьми, которые в них живут. В фильме архитектор этого здания, Фаршид Мусави (Farshid Moussavi Architecture, FMA) опросила жильцов своего дома. Из представленных откровений следует, что архитектура сблизила разных по статусу людей, но никто из опрошенных даже не упомянул о ее значении. В качестве плюсов здания назывались центральное и удобное расположение, пешеходная доступность ко всему необходимому, привлекательные виды на город, возможность жить интерактивно с соседями и так далее. Ни слова о планировках, выборе материалов или даже размерах окон и высоте потолков. К результатам подобных исследований архитекторам следует прислушиваться. Ведь оказывается, что их традиционные интересы совершенно не пересекаются с интересами тех, для кого они собственно и проектируют!

Прежде чем покинуть Арсенал, необходимо заглянуть в представленные здесь национальные павильоны. Среди традиционно сильных участников огорчает китайский павильон – он закрыт, хотя его и обещают открыть в июне. А самыми достойными в этот раз мне показались: итальянский павильон, заполненный экспрессивными визуализациями будущего, провоцирующими самую буйную фантазию в духе радикальной архитектуры Леббеуса Вудса и выставка Объединенных Арабских Эмиратов под названием Wetland («Болота»).

1 / 5

Экспозиция в национальном павильоне Италии: «Устойчивые сообщества» (Resilient Communities)

Фото © Andrea Avezzù, предоставлено La Biennale di Venezia
2 / 5

Экспозиция в национальном павильоне Италии: «Устойчивые сообщества» (Resilient Communities)

Фото © Andrea Avezzù, предоставлено La Biennale di Venezia
3 / 5

Экспозиция в национальном павильоне Италии: «Устойчивые сообщества» (Resilient Communities)

Фото © Andrea Avezzù, предоставлено La Biennale di Venezia
4 / 5

Экспозиция в национальном павильоне Италии: «Устойчивые сообщества» (Resilient Communities)

Фото © Andrea Avezzù, предоставлено La Biennale di Venezia
5 / 5

Экспозиция в национальном павильоне Италии: «Устойчивые сообщества» (Resilient Communities)

Фото © Andrea Avezzù, предоставлено La Biennale di Venezia

ОАЭ занимают одно из первых мест в мире по выбросам в атмосферу углекислого газа на душу населения. Такое положение вещей сфокусировало внимание кураторов на создании «новой» вернакулярной архитектуры и поиске материалов, способных заменить портландцемент – стройматериал, наиболее распространенный сейчас в мире и в то же время самый вредный по степени производимого им загрязнения окружающей среды. Кураторы недвусмысленно подчеркивают, что их приоритет не в достижении новой эстетики предлагаемых форм и поверхностей, а в использовании материалов, которые бы позволили существенно уменьшить применение цемента. В Эмиратах, как и по всему миру, болота находятся под угрозой исчезновения в связи с чрезмерным накоплением очень концентрированного солевого раствора, что ведет к дисбалансу экосистемы болот и морской жизни в прибрежных регионах. В своем смелом исследовании кураторы предложили извлекать накопленные избытки соли на территории соляных пустынь и использовать ее в качестве стройматериала. Таким образом, альтернативное строительство сможет решить сразу две проблемы – реставрировать экосистему и использовать извлеченную соль в строительстве вместо цемента.

Джардини

На этот раз в садах Джардини не откроются экспозиции Австралии, Венесуэлы, Канады и совместный павильон Чехии / Словакии. Среди традиционно сильных павильонов откровенно слабыми экспозициями разочаровали Франция, Голландия, Бельгия и, надо сказать уже не впервые, Великобритания. Германия ограничилась реставрацией здания павильона, которое прежде нередко перестраивалось самыми радикальными и запоминающимися способами.

Теперь в залах помпезного павильона установлены, не больше не меньше, QR-коды, отсылающие к фильмам о том, какой жизнь будет в 2038 году. А среди понравившихся следует выделить павильоны России, США, Дании, Японии, Израиля, Венгрии, и выставку в павильоне Венеции.

1 / 6

Павильон Дании

Фотография © Владимир Белоголовский
2 / 6

Павильон Японии

Фотография © Владимир Белоголовский
3 / 6

Павильон Израиля

Фотография © Владимир Белоголовский
4 / 6

Павильон Израиля

Фотография © Владимир Белоголовский
5 / 6

Павильон Венгрии

Фотография © Владимир Белоголовский
6 / 6

Павильон Венеции

Фотография © Владимир Белоголовский

Особенно порадовал российский павильон, в котором всё на этот раз необычно. Прежде всего следует отметить его международную команду. Комиссар павильона – Тереза Мавика, итальянка, больше тридцати лет живущая в России и получившая российское гражданство в 2019 году, куратор – итальянский архитектор Ипполито Пестеллини Лапарелли, дизайнеры экспозиции – российско-японское бюро KASA, возглавляемое Александрой Ковалевой и Кеем Сато. Во всех описаниях этого проекта, под названием Open («Открытость» или более утвердительно – «Открыто»), рассказывается о реконструкции оригинального щусевского здания 1914 года постройки. Упоминается даже о бережной реставрации. Но на самом деле налицо радикальное превращение некогда застегнутого на все пуговицы строгого особняка в неорусском стиле в современное, динамичное и наполненное солнечным светом пространство. Архитекторы обыграли его таким образом, чтобы по ходу биеннале можно было перестраивать залы из отдельных помещений на каждом уровне в объединенные двухсветные пространства с разными вариантами перекрытий и лестниц. В сущности здание и есть выставка; оно демонстрирует обновленные возможности своего пространства. На первом уровне посетителей приглашают поиграть в компьютерные игры – в пространстве виртуальном. А в реальности, по крайней мере, в пределах этого павильона, царит дух открытости, транспарентности, распахнутости и готовности к сотрудничеству. На открытии павильона было много живо жестикулирующей интернациональной публики, но русской речи слышно не было.

1 / 4

Павильон России

Фотография © Владимир Белоголовский
2 / 4

Павильон России

Фотография © Владимир Белоголовский
3 / 4

Павильон России

Фотография © Владимир Белоголовский
4 / 4

Павильон России

Фотография © Владимир Белоголовский

Не менее радикальная трансформация разместилась совсем рядом с российской экспозицией – в американском павильоне, кураторы которого представили свое исследование American Framing («Американский каркас») о самом распространенном типе строительства частных односемейных домов в США. Речь о Balloon framing – методе возведения деревянного каркаса с использованием самых распространенных в Америке компонентов – деревянных стоек размером 2 на 4 дюйма в сечении. Это собственное изобретение датируется первой половиной XIX века – по сегодняшний день именно так строится более 90% всех частных домов в стране. Дело в том, что использование столь простых и доступных материалов дало возможность многим американцам возводить свои дома быстро, дешево, а для тех кто любит мастерить, еще и самостоятельно. В этом есть элемент эгалитаризма. Ведь из одного и того же материала строятся дома как для богатых, так и для представителей среднего класса. Однако я не ждал от этой выставки никаких открытий – ну о какой архитектуре можно говорить, если речь о самой обычной сборке и ее усредненный результат можно лицезреть на каждом шагу? Тем не менее кураторам удалось трансформировать историческое неоклассическое здание павильона в эффектное и даже утонченное произведение архитектуры. Можно подняться, войти внутрь и получить истинное удовольствие от соприкосновения с воздушной конструкцией, которая как правило остается замаскированной всяким мусором из неприглядных обшивок. Очень хочется надеяться, что обращенное кураторами внимание на массовое частное строительство приведет к более оригинальным результатам. Ведь и из самого обычного кирпича можно построить великие архитектурные шедевры. С этой точки зрения можно ожидать определенное влияние выставки павильона США на облик самого массового строительства в стране – частный дом.

1 / 3

Павильон США

Фотография © Владимир Белоголовский
2 / 3

Павильон США

Фотография © Владимир Белоголовский
3 / 3

Павильон США

Фотография © Владимир Белоголовский

Наконец, нельзя не сказать несколько слов о масках, без которых сегодня не встретишь почти никого в Венеции, даже среди прогуливающихся в полном уединении в редких парках и вдоль пустынных набережных. И лишь в по-прежнему популярных ресторанчиках и нередко до отказа набитых посетителями барах их снимают и можно на какое-то время забыть о пандемии. Меня удивило, что ни венецианцы, ни туристы, ни даже посетители биеннале не воспользовались столь редкой возможностью и не приготовили какие-нибудь оригинальные маски, воодушевленные богатой местной традицией карнавалов. Маски Баута, Вольто, нарядных дам и котиков можно встретить разве что в сувенирных лавках. А на лицах всё как везде – столь ненавистные уже медицинские маски. Подобная анонимность характерна и для сегодняшней архитектуры, существенно разбавленной проблематикой других дисциплин.

С верой в будущее авторской архитектуры я заканчиваю цитатой, подсмотренной в венецианском павильоне, темой исследования которого стала поэтика формы кровли: «Согласно Витрувию, «Архитектор обязан знать астрономию, если он хочет создавать кровли». Когда вы строите кровлю, вы не столько создаете убежище от дождя, сколько нечто, сближающее вас со звездами».

03 Июня 2021

Похожие статьи