Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Подводя итоги года, Москомархитектура пригласила архитекторов, девелоперов и урбанистов к участию в опросе, цель которого – оценить взгляд профессионального сообщества на новые проекты, подходы и вызовы, которые появились в Москве и регионах за этот год, выделить болевые точки и наметить пути решения возникших проблем. Итоги опроса будут озвучены 17 декабря в рамках конференции «Комфортный город», которая стартует сегодня в режиме он-лайн.
Ниже представляем некоторые из мнений.
Никита Токарев, директор архитектурной школы МАРШ
Что, по вашему мнению, изменилось в рабочих процессах в 2020 году? Выросла ли эффективность при работе он-лайн? Усложнились ли коммуникации внутри команды и со сторонними партнерами?
В Universal University изменилось очень многое. Пришлось за недели внедрять то, на что мы планировали потратить годы: дистанционную работу, гибкий график, электронный документооборот и в перспективе – отказ от бумаги, learning management system. Появилось множество учебных курсов в смешанном формате и полностью онлайн, сменили направленность две школы, открылись две новые в составе Университета. На очереди – перестройка нашего рабочего пространства. Все эти достижения сохранятся с нами и дальше независимо от COVID. Об эффективности пока судить трудно, весь год ушел на тушение пожаров. Эффективность в том, что мы с ними справились. Думаю, что впереди более сложный и долгий период спада активности. Общение стало более интенсивным: студенты стали аккуратнее посещать занятия, на открытых лекциях больше слушателей, легче собрать критиков на обсуждения проектов. В то же время общаться стало сложнее из-за множества каналов: почта, соцсети, корпоративные чаты и информационные порталы, телефон, и бесконечный поток онлайн событий. Тем ценнее живая встреча, день без экрана, выключенный телефон, выставка или просто прогулка.
Осложнил ли онлайн образовательные процессы и как, если да? Влияет ли онлайн-обучение на понимание и усвоение архитектурных знаний? Возможно ли при онлайн-обучении создание студенческих архитектурных команд и студенческого профессионального братства?
Конечно, переход в онлайн осложнил жизнь архитектурных школ и не только у нас. Для архитектуры, которая остается материальной, полноценное обучение на экране невозможно. По крайней мере если мы хотим сохранить ее связь с человеком, ландшафтом, климатом.Онлайн учеба для архитекторов – скорее несчастный случай, чем магистральное направление образования. Нужны макеты и реальные строительные материалы, мастерские, совместные поездки. Критически важно живое общение, создающее общие ценности и культуру, дружбу, атмосферу, социальный капитал. Именно это – главное в образовании, а потом уже полезные навыки. Кроме того, далеко не у всех есть дома возможность полноценно учиться и преподавать, здоровье страдает от многочасового сидения за монитором. Мы продолжаем учиться очно и будем это делать пока есть возможность. Вместе с тем мы в МАРШ извлекли и пользу из онлайн формата. Мы смогли пригласить на обсуждения проектов коллег из других стран и городов, тех кто не приехал бы к нам в Москву. Мы сделали виртуальную выставку и собрали на порядок больше посетителей, чем пришло бы в Артплей. Мы провели дистанционно множество встреч, открытых лекций и дискуссий, в частности серию (De)Schooling in Architectural education. Для презентации и обсуждения архитектуры онлайн дает неограниченные возможности, которыми мы будем пользоваться и дальше. А вот для других направлений образования, например «Управление развитием территорий» смешанное очно-дистанционное обучение – то, что надо, так как позволяет охватить аудиторию в разных регионах нашей огромной страны.
Считаете ли вы важным событием года закон об архитектурной деятельности? Согласны ли вы с его содержанием в последней редакции? С чем согласны / не согласны?
Событием закон станет если будет принят, в чем у меня нет уверенности. Слишком много областей он пытается регулировать. Помимо профессиональной деятельности архитектора это и градостроительная деятельность, муниципальная и государственная служба, особенности государственных и муниципальных закупок через творческие конкурсы на архитектурные проекты, профессиональные и творческие организации архитекторов, организационные формы архитектурной практики. В таком виде закон скорее всего не будет работать и может привести не к развитию архитектуры, а к усилению административного и финансового давления на архитекторов. А трудностей у архитекторов и без закона хватает! Единственная из творческих профессий, архитектура получает сложную и громоздкую систему аттестации, как нигде в мире. В тех странах, где есть аттестация, ее проходят один раз, а не 3-4, и не требуется 10 лет стажа для ее прохождения. Те россияне, кто учился за границей, и вовсе не смогут претендовать на статус архитектора. А вот по защите авторских прав архитектора, легализации творческих конкурсов, выведению творческих индустрий из-под действия ФЗ-44, где побеждает самое дешевое предложение, закон мало что дает без изменений в других законах. Не случайно так и не было проведено открытого обсуждения закона. Оно ограничилось руководством Союза архитекторов, НОПРИЗ и Академии архитектуры. Думаю, что основные дебаты по закону еще впереди, так как мы видим немало отрицательных отзывов от уважаемых коллег по цеху.
Что в постоянно меняющихся условиях работы позволяет вам сохранить баланс и двигаться дальше? Какие в этом году у вас были точки опоры в профессиональном плане? Что в деятельности МАРШ было, на ваш взгляд, самым важным в этом году?
Самое важное то, что мы сделали отличные проекты, сохранили студентов и преподавателей, успешно набрали новый поток на бакалавриат и магистратуру. Причина, вероятно, в том, что школа для нас и студентов – не просто место получения знаний, знаний-то вокруг море, а содружество единомышленников, объединенных общими ценностями. Вот это и есть точка опоры.
***
Кирилл Теслер, руководитель архитектурного бюро «Вектор», доцент НИУ МГСУ
Что, по вашему мнению, изменилось в рабочих процессах в 2020 году? Выросла ли эффективность при работе онлайн? Усложнились ли коммуникации внутри команды и со сторонними партнерами?
2020 год наконец заставил всех принять цифровую реальность современного мира. Если раньше можно было работать по старинке и отрицать технологии, то сейчас это уже невозможно. Проблемным год стал только для тех, кто последние 10 лет планомерно отставал от технологических лидеров рынка. Наше бюро изначально строилось на современной технической базе и стремлению к прогрессивным технологиям. Мы работаем на облачном сервере и часть наших сотрудников находится в других городах и странах. Поэтому нам не пришлось переводить людей на удаленку, так как они изначально не посещали офис в классическом понимании этого слова. Скорее наоборот, наша работа стала еще эффективнее, так как партнеры и заказчики приняли наши условия игры. Конечно, живое общение незаменимо, но социальная ответственность за здоровье окружающих все же важнее.
Осложнил ли онлайн образовательные процессы и как, если да? Влияет ли онлайн-обучение на понимание и усвоение архитектурных знаний? Возможно ли при онлайн-обучении создание студенческих архитектурных команд и студенческого профессионального братства?
Для образовательных программ необходимы офлайн-семинары и практические занятия. В нашей профессии не все можно показать через сеть. Не у всех студентов есть качественный скоростной интернет, позволяющий свободно обмениваться большими объемами данных. Не всегда возможно «прочитать» реакцию зала на свою лекцию. Однако, это все «детские болезни» онлайн-программ, которые можно решить через 2-3 года работы. Сейчас я веду поточные практические занятия у группы из 120 человек, позволяя ребятам объединяться в команды для выполнения заданий и участия в совместных обсуждениях. Это позволяет им наладить работу в коллективе и научиться не только слушать, но и управлять командой. Стимул к постоянному общению формирует профессиональные навыки и объединяет коллектив.
Считаете ли вы важным событием года закон об архитектурной деятельности? Согласны ли вы с его содержанием в последней редакции? Если нет, то с чем не согласны?
То, что сейчас стали уделять большое внимание архитектуре и профессии – это большой успех. Архитектор стал личностью, и может отстаивать свои права и взгляды. Любые публичные обсуждения относительно законодательного регулирования вопроса архитектуры идет на пользу профессии и формированию общественного представления о вкладе архитектора в развитие страны. Считаю, что подобные документы не должны приниматься без должного обсуждения и проработки. Еще многое стоит уточнить и конкретизировать. Ошибки, допущенные в подобных документах, приносят гораздо больше вреда, чем отсутствие самого документа.
Что в постоянно меняющихся условиях работы позволяет вам сохранить баланс и двигаться дальше? Какие в этом году у вас были точки опоры в профессиональном плане?
Стремление к совершенству. Только постоянное развитие и поиск идеала позволяет не останавливаться на достигнутом. В своем бюро мы постоянно ищем новые идеи и стили, экспериментируем с графикой, ищем новые взаимодействия между функциями в зданиях и общественных пространствах. Мы постоянно обновляем наш коллектив, ищем новые кадры и свежие идеи. Каждый из участников процесса может высказаться и предложить свое видение объекта. Диалог внутри команды, диалог с городом и жителями, диалог с заказчиком – это еще один важный аспект успеха.
Этот год принес нам много интересных проектов. География проектов достаточно широка, но больше всего, конечно, сосредоточено в Москве и Московской области. Завершаем строительство жилого района в Подмосковье, полностью спроектированного в BIM среде. Продолжаем активно работать над «Парком Яуза». Завершили проектные работы по двум новым участкам в Отрадном и Южном Медведкове, там появятся уникальные общественные пространства, разработанные совместно с жителями этих районов. Мы создали площадку для коммуникации с жителями и формирования комьюнити парка. Технологии соучаствующего проектирования уже много лет успешно используются нами в Московской области, и вот уже три года как мы активно применяем их в Москве. Это новый опыт для столицы, который становится новым стандартом качества городских пространств.
***
Сергей Георгиевский, урбанист, генеральный директор Агентства стратегического развития «ЦЕНТР»
Что, по вашему мнению, изменилось в рабочих процессах в 2020 году? Выросла ли эффективность при работе онлайн? Усложнились ли коммуникации внутри команды и со сторонними партнерами?
Действительно, коммуникации изменились благодаря пандемии и в силу определенных экономических реалий. Огромное количество компаний перевели свои офисы на цифровую платформу. Это привело к большим изменениям на рынке и еще будет иметь большие последствия, поскольку физическая потребность находиться в офисе уходит на второй план. Получается, что необходимость переезжать в крупные города, в ту же Москву, для того чтобы сделать карьеру и принять участие в каком-либо проекте, например, работать в архитектурном бюро или аналитической компании, пропадает. Таким образом, люди могут оставаться на своей малой родине, в малых и средних городах в регионах, при этом полностью реализуя свои профессиональные, карьерные и финансовые амбиции. Это расширяет возможности, т.е. люди могут меньше денег тратить на арендное жилье, не менять дислокацию, оставаться там, где они живут, – при этом получать конкурентную заработную плату.
Правда, в будущем наверняка произойдет изменение уровня оплаты услуг таких работников, поскольку работодатель тоже понимает, что если ему не нужны сотрудники, живущие в Москве, где уровень и стоимость жизни выше среднего, получается, что он может нанимать профессионалов, которые отвечают тем же критериям, из регионов, он может получать то же качество и эффективность, но при этом нести гораздо меньшие издержки. Конечно, и в этом случае заложены определенные риски, но пока что мы наблюдаем то, что люди, работающие в крупных корпорациях в больших городах, ушли на «удаленку» и вернулись туда, откуда уезжали в Москву, при этом оплата их труда осталась на уровне больших городов. Это, несомненно, положительный фактор для экономики регионов и нестоличных городов.
Считаете ли вы важным событием года закон об архитектурной деятельности? Согласны ли Вы с его содержанием в последней редакции? С чем согласны / не согласны?
Закон об архитектурной деятельности – это, безусловно, одно из важнейших событий, которое стало предметом обсуждения, множества дискуссий и полярных точек зрения. Закон вносит определенного уровня регуляторику в отрасль, он определяет правила игры и задает границы. С одной стороны, определенность – это хорошо заданные правила игры, которые должны обеспечить качество услуг, ответственность игроков рынка, преемственность и определенную систему. С другой – в законе, в текущей его редакции, содержатся некоторые противоречивые нормы. Например, закон ущемляет права архитекторов, получающих образование за рубежом по отношению к тем, кто учился в России. В архитектуре международное сотрудничество и зарубежное образование очень ценятся, поскольку они дают возможность привнести новые технологии, подходы и видение в отрасль. Получать два высших образования не каждый готов, и не каждый может себе это позволить. Закон сегодня предлагает решение, при котором люди, не имеющие российского диплома в области архитектуры, не могут дальше реализовывать себя в профессии, что ущемляет их права. Болонский процесс задал определенные нормы в области образования, и Россия много лет была интегрирована в этот процесс для того, чтобы наши специалисты могли получать любое образование, а российские дипломы приравнивались к документам европейских и американских высших учебных заведений. А теперь некоторые положения нового закона об архитектурной деятельности противоречат этому движению и ограничивают людей с зарубежным образованием, которые планируют свою деятельность в России.
Есть еще целый ряд пунктов, который вызывает вопросы, в частности, довольно жесткая система лицензирования (которая вводится в той редакции, которую я изучал), создающая огромное количество препятствий на пути у молодых архитекторов, которые хотели бы открыть свои бюро. Логика такого решения понятна: закон задает определенный уровень качества. Но такое решение не дает рынку развиваться. Если бы такой закон действовал лет 10 назад, мы бы не досчитались огромного количества молодых архитектурных имен, которые «выросли» и состоялись не только в России, но и за рубежом.
Что в постоянно меняющихся условиях работы позволяет Вам сохранить баланс и двигаться дальше? Какие в этом году у вас были точки опоры в профессиональном плане?
Для нас как для аналитической компании, которая работает в сфере урбанистики, градостроительства и архитектуры, пандемия не так критична, как для компаний из других отраслей. Аналитик может эффективно работать из любой точки планеты. Безусловно, натурные исследования в нашей работе очень важны, но современные технологии позволяют «оказаться» в любой точке мира, изучить что угодно, не выходя из дома. Тем не менее благодаря пандемии мы увидели, что наша компания может работать в любых условиях: мы можем делать аналитику, разрабатывать стратегии и концепции, проводить конкурсы, обеспечивать вовлечение в них горожан и экспертов, устраивать публичные дискуссии, проводить заседания экспертных советов и жюри, используя платформы Zoom, Skype, Mind. Не буду скрывать, для большинства наших клиентов было очень важным, как мы как компания поведем себя в этот непростой период: разойдемся? сократим штат? прекратим на время работу? объявим о структурных изменениях в компании? или нет? Первый вопрос, который мы получали и во время пандемии, и особенно после нее: сохранилась ли та команда, которая собственно накопила тот опыт и знания, которые мы реализуем, работает ли она в том же составе, в том же ритме, графике и т.д. Учитывая, что наше агентство за пандемию только расширило область применения своих знаний и увеличило количество проектов, в результате из первого этапа пандемии мы вышли на 120% загрузки и когда нам говорят о том, что работы нет, мы удивляемся такой трактовке: работы много, но надо уметь ее не только увидеть, но и зачастую создать самому, а главное – уметь довести до результата.
Стоит отметить, что заказчики в России не всегда готовы работать с виртуальными компаниями. С одной стороны, удаленный формат и онлайн-инструменты часто приветствуются как новый подход, а с другой – наши клиенты предъявляют очень жесткие требования, они хотят, чтобы у компании был полноценно действующий офис и все привычные им средства коммуникации. Мы эти требования сумели выполнить. И это дало нам возможность сохранить штат, получить новых клиентов и реализовать несколько интересных проектов. Компания работает в полную мощность и задумывается о расширении, в то время как многие наши конкуренты остановились и испугались.
Мы благодарны губернатору и правительству Самарской области, которые первыми решились реализовать вместе с нами инновационный формат работы с наследием Чемпионата мира по футболу 2018 в условиях пандемии, руководству «Татнефти» и мэру Альметьевска, которые продемонстрировали необычайный уровень технологической подготовленности к любым угрозам и вызовам в работе над мастер-планом новой территории развития города, Агентству стратегических инициатив за возможность реализации уникального антикризисного проекта по развитию экотуризма, помогающего всем нам вспомнить о глубинных ценностях, национальном достоянии и связи с природой и, конечно же, главному архитектору Москвы, который своим примером продемонстрировал, как можно, используя современные электронные платформы, работать над самыми сложными проектами еще эффективнее в формате онлайн, и поддержал нас на этом пути.
Наверное, главный фактор, который мы для себя переоценили, это фактор страха, который возникает с обеих сторон – и у экспертных организаций, профессиональных игроков рынка, и у заказчиков. Умение преодолеть этот страх, наверное, и есть главный залог успеха в условиях любого кризиса и пандемии, когда ты готов, хочешь и можешь работать, можешь предложить своему заказчику новые нетривиальные решения и можешь убедить его в их эффективности для проекта. С одной стороны, нам пришлось выйти из привычной зоны комфорта, но вместе с тем это и стало залогом еще одной success-story «ЦЕНТРа».
Что в деятельности агентства было, на ваш взгляд, самым важным в этом году?
Наверное, если говорить о проектах, то для нас самыми яркими проектами стали конкурсы в Альметьевске, Самаре и проекты, которые мы реализовали с Агентством стратегических инициатив (АСИ), «Мосинжпроектом» и Москомархитектурой. Проект в Альметьевске – это мастер-план новой части города, города особенного, продемонстрировавшего возможности жизни вне мегаполиса на совершенно другом качественном уровне. Горожане и власти Альметьевска – это пример редкого еще в нашей стране запроса, когда люди не хотят жить в мегаполисе, но они уверены, что достойны иметь все то же самое, но в малом городе, имея возможность создания экологичной во всех смыслах жизни рядом с природными территориями.
Проект в Самаре, работа с наследием чемпионата мира по футболу, стал для нас большим вызовом. Готовность губернатора и правительства Самарской области решать вместе с нами непростую задачу наследия мундиаля стала отправной точкой в нашем проекте. Самара стала первым регионом, который решил инвестировать в глобальный международный процесс, начав с аналитики и разработки концепции работы с территорией, прилегающей к стадиону. Уверен, что это очень успешный опыт и он может быть применен в дальнейшем и на других аналогичных территориях, в городах присутствия чемпионата. В общем, самарский проект – это такое решение в масштабах страны, которое нас очень вдохновляло весь пандемийный период.
Третий важнейший проект этого года – сотрудничество с таким ярким институтом развития как АСИ при поддержке Минприроды РФ и Ростуризма. С ним мы сделали два антикризисных проекта: конкурс на развитие ООПТ и экотуризма в стране и акселерационную обучающую программу по созданию туристско-рекреационных кластеров. С АСИ мы затронули тему внутреннего туризма и национальных богатств России и вывели ее на федеральный уровень. Мало кто думал об этом в последние годы в таком масштабе, а ведь на территории нашей страны сосредоточены потрясающие природные красоты, ландшафты, богатства – все то, что могло бы удивлять весь мир, но даже россияне не видели большей части этого национального достояния. Работая над проектом, мы обнаружили, что большинство людей в стране скорее назовет названия национальных парков США, чем российских, и даже не представляет себе, какую красоту мы имеем в тех или иных регионах. И этот проект только обнажил эту ситуацию, он продемонстрировал россиянам масштаб того природного достояния, который мы имеем, и мы поставили перед собой задачу сделать его доступным, не нарушая и не разрушая режимов его использования.
Приятно, когда из года в год удается сохранять уже устоявшуюся традицию Москвы по созданию уникальных решений для новых станция московского метро посредством открытых международных конкурсов вместе с «Мосинжпроектом» и Москомархитектурой. Победа таких компаний, как всемирно известная Zaha Hadid Architects и легендарной династии Асадовых еще раз подтвердила значимость этого процесса в создании будущего наследия одного из самых красивых метрополитенов в мире.
Вот собственно то, что мы завершили в этом году. Сейчас у нас в работе не менее интересные проекты – в Красноярске с РУСАЛом, в Дагестане с республиканским комитетом по градостроительству и архитектуре, с Правительством Москвы по программе «Мой район». И скоро мы расскажем о новых проектах.
***
Николай Переслегин, партнер Kleinewelt Architekten
Что, по вашему мнению, изменилось в рабочих процессах в 2020 году? Выросла ли эффективность при работе онлайн? Усложнились ли коммуникации внутри команды и со сторонними партнерами?
На примере работы нашего бюро могу сказать, что удаленка – это непросто. Нам удалось удержать баланс и пережить первую волну карантина без потерь – мы не сокращали штат и не сокращали зарплаты сотрудникам. Но, естественно, сохранение этой стабильности стало очень непростой задачей. Коммуникации, внутри команды бюро в целом и внутри команд по каждому проекту в частности, усложнились. Если раньше по любому вопросу можно было просто на пару минут подойти к соседнему столу, то на удаленке решение каждого вопроса происходит гораздо дольше. Но, что важно, эффективность работы не упала, а даже выросла, как и количество проектов в работе. Все благодаря отличной сработанной команде, которая быстро подстроилась под новые условия работы.
Считаете ли вы важным событием года закон об архитектурной деятельности? Согласны ли вы с его содержанием в последней редакции? С чем согласны / не согласны?
«Закон об архитектурной деятельности» однозначно стал резонансным событием этого года. В формулировках по-прежнему много неясностей, после прочтения остаются вопросы и есть ощущение, что выбранный фокус направлен на не самые актуальные проблемы. Цели и задачи прекрасные – развитие архитектурного искусства, определение прав и обязанностей архитектора и заказчика, регулировка отношений и прочее. Но по факту формулировки остаются туманными.
Когда речь идет о творческой профессии, важно не переусердствовать, загоняя ее в рамки отчетов и квалификаций. По факту сейчас речь идет о достаточно большом количестве формальностей, которые архитектор должен во что бы то ни стало соблюсти, чтобы продолжать работать, и, кроме того, еще и иметь возможность подниматься по карьерной лестнице. На мой взгляд, закон должен не только обязывать, но и защищать. В этом случае чаша весов с обязанностями куда тяжелее, чем чаша с правами.
Что в постоянно меняющихся условиях работы позволяет вам сохранить баланс и двигаться дальше? Какие в этом году у вас были точки опоры в профессиональном плане?
Нацеленность на результат. Это позволяет откалибровать свой путь к цели, даже когда вокруг царит хаос. Глядя на цель, легче держать равновесие, как канатоходец, который не смотрит под ноги в пропасть, а стремится к другому краю этой пропасти.
А что касается точек опоры в работе – это прежде всего команда. Невозможно представить, что мы чего-то добились бы без единодушного рвения в работе, которое все продемонстрировали.
Ну и, конечно, куда проще сохранять любой баланс, когда дома тебя ждет семья, которая всегда поддержит.
Что в деятельности вашей компании было, на ваш взгляд, самым важным в этом году?
Умение адаптироваться. Оказалось, что у нас к этому есть определенный талант. Всем было очень непросто перестраиваться, но практика показала, что мы способны на очень многое! Горжусь своими коллегами!
***
Филипп Якубчук, руководитель региональных проектов МАРШ Лаб
Что, по вашему мнению, изменилось в рабочих процессах в 2020 году? Выросла ли эффективность при работе онлайн? Усложнились ли коммуникации внутри команды и со сторонними партнерами?
На мой взгляд ничего не изменилось, а просто легализовалось то, что уже давно созрело и что мы в МАРШ лаб, как, наверное, многие, уже давно практиковали в нашей повседневной работе. МАРШ лаб – это лаборатория Московской архитектурной школы, мы живем в непрерывном эксперименте все 5 лет существования лаборатории. Да, мы базируемся в МАРШе, но мы те копы, которые редко бывают в полицейском участке. Основная наша работа всегда проходила и проходит в регионах, в постоянных поездках по городам страны, где мы бесчисленное количество раз организовывали поп-ап офисы и поп-ап проектные команды, которые в кратчайшие сроки выдавали качественные концепции развития территорий, а иногда реальные изменения в городских пространствах всего за 10 дней.
Нашим офисом становились самолеты, автомобили, дома культуры, кегельбаны, ночные клубы, особняки, музеи, бизнес-инкубаторы, торговые галереи, автобусы, городские площади, скверы, рестораны, пляжи... В таких условиях команда должна действовать как единый сплоченный организм. При широкой географии работы и большом числе вовлеченных в проекты лиц из разных городов большую роль играет интернет и возможность совместно работать над документами в облаке и выходить на видеосвязь. Четыре года назад мы всех доставали своими настойчивыми требованиями работать в Google презентациях, сегодня уже никому не надо объяснять преимущества подобных инструментов, благодаря которым ты можешь в короткое время собрать внятный проектный альбом из ничего, видя работу друг друга в одном файле. Так что в онлайне я себя чувствую полностью в своей тарелке. Коммуникация упростилась, потому что онлайн перестал быть экзотикой даже для таких консервативных организаций, как муниципалитеты.
Считаете ли вы важным событием года закон об архитектурной деятельности? Согласны ли вы с его содержанием в последней редакции? С чем согласны / не согласны?
Думаю, это важное профессиональное событие, к которому лично я, каюсь, отнесся безответственно. Вполне возможно, я еще пожалею об этом. При этом я думаю, что отечественный профессиональный цех новой формации только формируется, и формируется в виде живого сообщества. В этом смысле для меня гораздо более важным и значимым профессиональным событием года стал большой академический рейв, полуспонтанно случившийся в Дербенте в сентябре 2020 года, в котором через разные сообщества, такие как «Новая Земля», МАРШ лаб, Архитекторы.рф приняло участие более ста молодых и перспективных архитекторов и урбанистов из числа тех, кто формирует новую урбанистическую и пространственную повестку в стране. Достаточно сказать, что на вечеринке в Дербенте «диджеил» Миша Шатров. Кто знает, тот поймет.
Сам факт того, что люди организовались самостоятельно, а не потому, что был какой-то форум, для меня очень отраден. И это также говорит о том, что государственные деньги, потраченные на всевозможные официальные форумы и конкурс «Малых и исторических городов» (Всероссийский конкурс лучших проектов создания комфортной городской среды в малых городах и исторических поселениях), привели-таки к образованию реального урбанистического и архитектурного сообщества, которое способно к первичной самоорганизации. А значит, потрачены эти средства не зря. От этого живого события веет гораздо большей жизненной силой, чем от законопроектов. И я думаю, что в скором времени архитектурно-урбанистический цех нового поколения будет определять закон об архитектурной деятельности и гибко формировать законодательство под свои насущные нужды.
Что в постоянно меняющихся условиях работы позволяет вам сохранить баланс и двигаться дальше? Какие в этом году у вас были точки опоры в профессиональном плане?
Для меня условия работы, напротив, стабилизировались во время карантина. До карантина и после него я постоянно перемещаюсь между городами и совершаю 2-6 перелетов в неделю, работая над разными проектами. Во время карантина достаточно было переключаться между городами ментально, без помощи самолетов. Постоянно меняющаяся реальность – это наш обычный режим работы, я к этому привык и наслаждаюсь этим.
Сохранять баланс во время карантинной работы было элементарно. Достаточно было позволить себе спать по первому зову тела, чтобы через три недели тело без всяких будильников пришло к трехфазовому сну: засыпало около 20:00, просыпалось около полуночи и затем в 4:00-5:00 утра, и затем уходило на дневной сон около полудня. Я делегировал телу вопросы сна, еды и оптимальных нагрузок, и оно само делало то, что нужно, чтобы быть в тонусе. Ничего более стабилизирующего, чем сон без правил, утренняя прогулка в лесу, молитва и ежедневное письмо я не знаю. Сложнее оказалось перенести это в жизнь после карантина, когда возросла зависимость от социума и других обстоятельств. Над тем, чтобы интегрировать свои находки в образе жизни в обычную жизнь без карантина, я сейчас работаю.
В условиях постоянных рабочих поездок и стрессов важнейшим стабилизирующим фактором является внимание к своему внутреннему состоянию и понимание, что я важнее любого из моих проектов и их всех вместе взятых. Это понимание позволяет быстро овладевать любой сложной ситуацией. Очень важно уметь растождествляться со своей работой, своим делом, понимать, что моя работа – это я, но я – это не моя работа. Это очень важный иерархический принцип, позволяющий в критический момент понять, что я не определен моим проектом, проект может закончиться успехом, а может и неудачей, и ни то, ни другое не является оценкой моему «Я». Мы созданы по образу и подобию, а одно из библейских имен Бога переводится на русский как «я есть, кто я есть; я был, кем я был; я буду, кем я буду». Надо уметь самому определять себя, а дело – лишь проверочный инструмент для самоопределения, который позволяет протестировать верность гипотезы. В то же время важно уметь себя никак не определять, ведь определять – от слова предел. Очень важно иметь чувство собственного достоинства в любых обстоятельствах и на первое место ставить свои внутренние критерии, а не внешние атрибуты успеха. Чувство собственного достоинства позволяет не сравнивать себя с другими людьми, но сравнивая себя с собой, с интересом наблюдать за работой других. Оно же позволяет отвоевывать у мира свое личное пространство и оберегать его для себя: пространство своего сна, своего молчания, своих близких, своих любимых занятий.
Моя важнейшая точка опоры в этом году – это Бог и чувство своей непреложной ценности, которую Он в меня вложил. Эта ценность не является моей заслугой и вместе с тем всегда остается при мне.
Что в деятельности вашей компании было, на ваш взгляд, самым важным в этом году?
Самым важным в этом году в деятельности МАРШ лаб на мой субъективный взгляд была наша победа в конкурсе на мастер-план Дербента в составе международного консорциума под лидерством «Новой Земли». Это произошло технически в 2019 году, но 2020 прошел для меня под знаком этого события. Нам доводится работать с потрясающей сильной командой, что стало лично для меня глубокой профессиональной и личной трансформацией. Работа с такими командами, как «Новая Земля», «Апрель», «Практика», Управление архитектуры Дербента, Проектный офис Дербента, «ЦЕНТР», Бюро Дружба является для меня настоящим университетом, и я очень благодарен каждому, кто сделал это возможным. При этом мы вновь показали прекрасные результаты на конкурсе Минстроя РФ для Малых и исторических городов, благодаря усилиям Лены Гонсалес, Миши Шатрова и Никиты Токарева. Также в составе Универсального Университета мы провели замечательную программу Арт-резиденции для региональных команд по развитию арт-кластеров, наметив новые территории развития с учетом того, что развитие креативных индустрий – это новый тренд государственной политики. Год был для нас трудовым и очень плодотворным!
***
Татьяна Осецкая и Александр Салов, основатели бюро ARCHSLON
Что, по вашему мнению, изменилось в рабочих процессах в 2020 году? Выросла ли эффективность при работе онлайн? Усложнились ли коммуникации внутри команды и со сторонними партнерами?
В первую очередь, важно отметить то, что 2020 год – это вызов всем принятым устоям и привычному положению вещей. Нам всем пришлось пересмотреть многие процессы, происходящие не только в бизнесе, но и в культуре, искусстве и частной жизни.
Архитектура – это коллективный труд, и в работе нашей команды крайне важна коммуникация и личный контакт. Ввиду того, что ранее мы не рассматривали удаленную работу как эффективный инструмент, нам пришлось приспосабливаться и адаптироваться под сложившиеся обстоятельства. Основная нагрузка в онлайн-работе ложится на руководителя – необходимо без помощи вербальных инструментов не только донести задачу, но и сделать это максимально эффективно, понятно и быстро, не потратив все имеющееся время на дистанционную раздачу заданий. Стоит отметить, что сложностей было меньше, чем мы рассчитывали, и в целом (при должной доработке деталей и нюансов процесса) мы могли бы сказать, что дистанционная работа была для нас эффективной. Однако, стоит уточнить, что со снятием жестких ограничений мы тут же вернулись в родной офис и продолжили работу в привычном темпе. Некоторые коллеги остались в удаленном режиме, но основной состав продолжил работу в очном формате.
Считаете ли вы важным событием года закон об архитектурной деятельности? Согласны ли вы с его содержанием в последней редакции? С чем согласны / не согласны?
Это очень серьезный и важный вопрос. Не думаем, что найдутся архитекторы, которых бы устроило нынешнее положение вещей и тот статус, который имеет архитектор в существующем правовом поле.
Закон, безусловно, нужен. Любой закон – это живой организм, он меняется, дополняется, развивается вместе со стремительно меняющейся жизнью. Важно понимать, что основное – это дать старт, отправную точку в начале регулирования архитектурной деятельности в России, именно это и делает текущая редакция закона.
Что в постоянно меняющихся условиях работы позволяет вам сохранить баланс и двигаться дальше? Какие в этом году у вас были точки опоры в профессиональном плане?
Сохранить баланс и двигаться дальше позволяет только слепая вера. Вера в архитектуру, в творчество, в то дело, которому мы посвящаем свою жизнь.
Для нас точки опоры совершенно не зависят от внешних факторов. К нашему счастью, опорой для нас всегда было служение профессии и плечо партнера. Все остальные факторы – временные и преходящие и могут меняться даже в течение дня. Наша стабильность – это, в первую очередь, поддержка друг друга и безусловная вера в профессию.
Что в деятельности бюро было, на ваш взгляд, самым важным в этом году?
В этом году, да впрочем как и в любое время, важно иметь цель и стремиться к ней. Текущая обстановка накладывает отпечаток лишь на те инструменты, которыми мы можем воспользоваться для достижения той или иной цели. К примеру, во время карантина мы с коллегами из лаборатории SA lab и Synthesis поняли, что нам критически не хватает творческого общения, интересного контента и фестивалей, которые в «мирное» время шли без остановки. Мы придумали онлайн фестиваль 360 Fest и успешно реализовали его даже ни разу не встретившись во время подготовки, что полностью отвечает концепции онлайн. Таких примеров может быть много. Важно лишь понимать, что обстоятельства не могут изменить цель, они могут изменить дорогу, по которой мы пойдем к нашей цели.
«Наутилус» спорный, но бесспорно наш
Интервью, взятое Еленой Леонидовной Косоренковой у архитектора Алексея Ростиславовича Воронцова. О капроме, девяностых как свободе и символе эпохи. Каком именно? По словам Алексея Воронцова, никакой ИИ «Наутилус» спроектировать не сможет.
Олег Шапиро: «Мы проектируем жизнь целиком, во всем...
Wowhaus давно уже не специализируется на «благоустройстве». Одна из новых тем – неоиндустриализация. Другая – большие мастер-планы. Но и с Парком Горького работа вновь идет. Только более системная и масштабная. В этом интервью – одновременно вспоминаем Колхаса, Стрелку, историю внимания к «городской среде» – и выясняем, чем именно сейчас занят Wowhaus и как устроена его работа. Из 9 подразделений и 160, примерно, сотрудников.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
МВ-ПРОЕКТ: «Каждый новый проект – это вызов»
Говорим с Дмитрием и Олегом Шурыгиными, основателями компании МВ-ПРОЕКТ, которая обладает большим опытом проектирования театрально-зрелищных зданий и объектов культурного наследия.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
Как японский брутализм стал модным Nu Bru
Живущий на Окинаве британский фотограф Пол Тулетт рассказал Анастасии Маркитан о своей книге про японский брутализм и о его современном продолжении – направлении Nu Bru.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Никита Токарев: «Архитектура – не только форма, но...
В преддверии Арх Москвы поговорили с деканом архитектурной школы МАРШ и факультета архитектуры Universal University Никитой Токаревым о программе NEXT фестиваля Арх Москва 2025, будущем архитектуры и отборе участников.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Сергей Скуратов: «Если обобщать, проект реализован...
Говорим с автором «Садовых кварталов»: вспоминаем историю и сюжеты, связанные с проектом, который развивался 18 лет и вот теперь, наконец, завершен. Самое интересное с нашей точки зрения – трансформации проекта и еще то, каким образом образовалась «необходимая пустота» городского общественного пространства, которая делает комплекс фрагментом совершенно иного типа городской ткани, не только в плоскости улиц, но и «по вертикали».
2024: что говорят архитекторы
Больше всего нам нравится рассказывать об архитектуре, то есть о_проектах, но как минимум раз в год мы даем слово архитекторам ;-) и собираем мнение многих профессионалов о том, как прошел их профессиональный год. И вот, в этом году – 53 участника, а может быть, еще и побольше... На удивление, среди замеченных лидируют книги и выставки: браво музею архитектуры, издательству Tatlin и другим площадкам и издательствам! Читаем и смотрим. Грустное событие – сносят модернизм, событие с амбивалентной оценкой – ипотечная ставка. Читаем архитекторов.
Пост-комфортный город
С появлением в программе традиционной конференции Москомархитектуры термина «пост-комфортный» стало очевидно, что повестка «комфортности» в пандемию если и не отменяется, то значительно корректируется.
Технологии и материалы
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Уличная мебель как микроархитектура
Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.
Tarkett: инновации, экспертиза и инструменты для архитекторов...
В современной архитектуре и дизайне выбор напольных покрытий выходит далеко за рамки эстетики. Сегодня это комплексное решение, объединяющее дизайн, функциональность, заботу о здоровье людей и экологическую ответственность. Tarkett, мировой лидер в производстве напольных покрытий с 1886 года, предлагает профессионалам именно такой подход: продукция компании – это продуманная система, способная трансформировать пространство, повышать его безопасность и комфорт.
Моллированное стекло в архитектуре: формы и возможности
Моллированное стекло позволяет не только реализовать сложную геометрию фасадной оболочки: плавные закругления могут влиять на распределение ветровых нагрузок. Рассмотрим возможности технологии на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Дары аквакультуры
Китайская студия BENTU Design разработала отделочные панели из ила рыбоводческих прудов. Основа материала – прудовый ил, который перерабатывают в геополимерный материал без высокотемпературного обжига.
Динамичный фасад: игра света с нержавеющей сталью
Нержавеющая сталь – один из немногих фасадных материалов, который может менять восприятие объёма за счет эффектов отражения и игры со светом. Это материал с сильной собственной эстетикой, но чтобы его потенциал реализовался, а не обернулся проблемами на этапе эксплуатации, важно понимать технологические особенности – от выбора марки стали и обработки поверхности до конструктива крепления.
Собрать, утеплить, разобрать
Мастерская CO Adaptive разработала The Block – модульную систему из списанной древесины с уже встроенной изоляцией, которая ставится изнутри здания и создаёт дополнительный теплоизоляционный контур.
Лава и мониторы
Итальянские дизайнеры Matteo Thun & Partners разработали коллекцию «вулканической» интерьерной плитки. В её основе – обрезки плит из лавового камня с вулкана Этна.
Керамическое плетение
Американская Studio WE разработала CeraShingle – модульную систему керамической фасадной облицовки, в которой серийность не означает полного повторения элементов. Черепицы размером около 400 × 130 мм печатаются из глины роботизированной установкой по цифровой модели. При этом они могут различаться рельефом, кривизной, перфорацией и рисунком поверхности.
Инвестиция в долговечность: керамическая плитка с...
Керамическая плитка с пазами (пропилами) появилась на российском рынке как ответ на запрос, который давно существовал в практике: получить скрытое крепление на вентфасаде без ручной доработки плитки на площадке. KERAMA MARAZZI первой наладила промышленный выпуск такого продукта в России.
Дыхание термитника
TerraMound – экспериментальный проект керамической стены, созданной по образу вентиляционных систем термитников. Разработанный в лондонской школе Бартлетта Рамешвари Джонналагедда, прототип использует пористую глину и испарительное охлаждение для пассивного климат-контроля без кондиционеров.
Клинкер с идеальной геометрией
Клинкерная плитка для навесных вентилируемых фасадов азербайджанского производителя Sultan Ceramic – рассчитана на здания высотой до 100 метров и уже прошла проверку на многоэтажных объектах в России. Разбираем ключевые характеристики материала, от технологии производства до полного пакета документации для госэкспертизы.
Пять миллионов «аналоговых пикселей»
Итальянская компания SICIS завершила реконструкцию винодельни Flora Springs в долине Напа. Главным материалом обновления стала мозаика: для отделки фасада и интерьера использовали 5 млн цветных элементов. Из цветных кусочков дизайнеры компоновали абстрактные орнаменты и сюжетные панно. Среди источников вдохновения – римская богиня Флора, «Рождение Венеры» Боттичелли и парк Гуэль Антонио Гауди.
Зеленая гостиная: ресторан-павильон в саду «Аквариум»
На месте сгоревшего ресторана в Саду «Аквариум» возведен новый павильон-ресторан с витражами, ажурными решётками и террасой на крыше. Изумрудные фасады выполнены из металлических конструкций производства «Алкотек». При разработке технических решений специалисты конструкторского бюро компании учли особенности архитектурной концепции и условия реализации объекта в исторической среде.
LVL-брус в интерьере: конструкционный материал как...
LVL-брус чаще воспринимают как материал для несущих конструкций большепролетных сооружений: межэтажных перекрытий, стропильных систем, трехшарнирных рам и других инженерных узлов. Однако область его применения включает и декоративные решения, как производство мебели, дверей, лестниц, витражей. Архитектор может работать с одним материалом сразу и как с конструкцией, и как с эстетической частью интерьера.
ZENITART: российская система зенитных фонарей и дымоудаления
Зенитный фонарь – это конструкция, которую закладывают в проект один раз, а здание эксплуатирует десятилетиями. Она формирует световую среду, влияет на энергобаланс и может быть частью системы противодымной вентиляции. Компания «Неон-Арт» выводит на рынок собственную линейку под брендом ZENITART.
Ветер, солнце и бетон
Henning Larsen запустили технологический стартап Nflection и платформу jifto – инструмент для экологического анализа в реальном времени. Архитекторы смогут оценивать «природное настроение» окружающей среды перед проектированием.
Звезда с звездою говорит
Вашему вниманию – опыт краткой истории проектирования на территории «Красного Октября» в 2024–2025 годов – с участием очень известных московских бюро: Меганом, Saga, ЦЛП и мастерской Сергея Скуратова. Проект изменился уже в начале 2026 года, хотя коллегиально выработанный мастер-план был взят как основа. Так что в данном случае – речь о недавней, но истории. С проектами и комментариями авторов, в основном посвященных коллективной работе. Ценнейший материал, на наш взгляд.
В честь Всемирного дня архитектуры, который весь мир отмечает в первый понедельник октября, Weekend изучил строящиеся проекты российских бюро за рубежом, а также выяснил, что герои этих проектов должны постичь еще более изощренную формулу жизни, чем персонаж бестселлера Элизабет Гилберт: «Сбеги, вознесись, наслаждайся».
14 изменений в процедурах согласования проектов в...
Недавно, 30 сентября, было объявлено об упрощении процедуры согласования в Москве. Объявление вызывает интерес как связанное с очередным, не первым в городе за последнее время, изменением порядка согласования. Осваивать массу бюрократических сообщений больно – так что мы предложили дружественной нейросети провести поиск и проанализировать изменения за последний год. Получился, вроде бы, неплохой обзор, в нем куча ссылок – оцените. Некоторые ссылки требуют доступа в системы типа «Гарант», но некоторые открыты для всех.
Павильон спорта
Компактный спортивный центр построен по проекту архитектурной мастерской Антона Литовского в загородном поселке Московской области. Несущая конструкция выполнена из клееной древесины, а с торцов здания в нее установлены стеклопакеты – благодаря этому зал наполнен светом и видами леса.
Путь тишины
Проект CITIZENSTUDIO – часть будущего пешеходно-рекреационного каркаса Мурманска: 24-километровой тропы, которая свяжет берег Кольского залива и систему семи озер. Первый отрезок проходит через сопку Зеленый мыс, минуя одну из главных достопримечательностей города – Мемориал Защитникам Советского Заполярья, более известный как "Алёша". Архитектурные решения подчеркивают мемориальную и природную ценность места, не конкурирую с существующими объектами.
Долгожданный поворот сюжета
В Лос-Анджелесе открылся Музей нарративного искусства Джорджа Лукаса от пекинского бюро MAD. История этого проекта настолько многострадальна и сложна, что сама могла бы стать основой для киносценария.
Меж колонн и сосен
Проект апарт-отеля от бюро ХВОЯ сохраняет масштаб детского пионерского лагеря, который раньше находился на участке близ Рощинского разлива. Восемь одноэтажных корпусов, предназначенных для хозяйственных и общественных функций, размещаются под лентой здания с номерным фондом. Такое решение позволило сохранить деревья и добиться проницаемости.
От римских бань к лофтам
В нидерландском городе Неймегене согласно плану бюро KCAP строится новый район Ваалквартир, ландшафтное решение которого связано с историей места – начиная с древних римлян.
Обрамление функции
Три выпускные работы бакалавров кафедры «Архитектура промышленных сооружений» МАРХИ отвечают на вопрос: может ли инфраструктурный или промышленный объект стать точкой притяжения, носителем идентичности и катализатором перемен? Предлагаем рассмотреть аэропорт для Севастополя, космодром в нейтральных водах Тихого океана и ледокольную верфь в Архангельской области, для которых авторы искали уместные и выразительные образы.
Архивисты VS искусствоведы?
Надо ли «разрушать монополию искусствоведов» в деле исследования памятников авангарда? А если да, то как далеко должен зайти такого рода «поворот в социогуманитарных исследованиях»? Об этом – рецензия главы Сектора Свода памятников ГИИ на книгу Александра Дуднева и Констанина Гудкова «Москва на стройке». Книга – ценнейший и гигантский каталог зданий 1917–1941 года, но высказанный в предисловии методологический пафос крутого поворота вызывает некоторые сомнения…
Зеркало для гор
На горнолыжном курорте Лех в Австрийских Альпах открылась водно-зеркальная инсталляция по проекту Snøhetta: она заняла крышу станции канатной дороги.
Шум воды против ковша?
Две в половиной недели осталось, чтобы посетить первую микро-выставку в НКО Перовский архив. Там дают послушать маленькую пластинку с шумом фонтана, который так никогда и не построили на территории фабрики театральной фабрики. Микро-объект – как предстатель за сохранность здания перед программой КРТ. Ммм... Может и сработает.
Глитч и веер
Еще один проект жилого комплекса по программе реновации от бюро Continuum, на этот раз – на улице Окружная. Два высотных корпуса-близнеца смещены в глубину участка, а масштаб пешеходной среды определяет стилобат. В основе фасадного решения – смещение ритма вертикалей и веерно-ступенчатая пластика.
Архитектура как часть ландшафта
Бюро DNK ag разработало проект премиального отеля в горах как живописную композицию из индивидуальных «вилл», формирующих компактный городок, в которой архитектура, ландшафт и инфраструктура работают как единое целое.
Не только K-Pop: архитектура корейских кафе. II. Память...
Продолжаем серию публикаций о южнокорейских кафе-кофейнях. За последние годы их число в стране достигло более 100 тысяч: кофейни стали не только важным культурным и социальным феноменом, но и своеобразной лабораторией современной корейской архитектуры. В 2-й части рассказываем о кафе в реконструированных зданиях – индустриальных и традиционных.
Бенгази: город как система поддержки
Концепция мастер-плана Бенгази до 2050 года, разработанная Проектным бюро ДА для международной инициативы GCUPI-B, предлагает рассматривать восстановление города как формирование целостной «поддерживающей среды». Ее основу составляют взаимосвязанные социокультурный, градоэкологический, транспортный и производственно-инновационный каркасы.
Об эффективности специализированных институтов
В преддверии публикации материала, подытоживающего дискуссию на тему «Градостроительная теория: кризис институций», публикуем текст Игоря Бондаренко, бывшего директора НИИТИАГ – посвященный непростой ситуации в российской архитектурной науке.
Об Узбекистане с любовью
Завершившаяся в 2025 году реставрация Национального павильона Узбекистана на ВДНХ порой напоминала детектив, порой – драму. Многие архитектурные детали, казалось, были безвозвратно утрачены, 25-метровая ротонда не сегодня-завтра должна была рухнуть, о нюансах декора приходилось догадываться по секундным кадрам из цветного документального фильма. Но архитектурному бюро «МВ-ПРОЕКТ» удалось распутать клубок проблем и буквально заново собрать один из самых грациозных ансамблей ВДНХ.
Инженеры пухового платка
По проекту бюро KOSMOS достроен пассажирский терминал международного аэропорта «Оренбург». Концепция, вдохновленная красотой и функциональностью пухового платка, воплощена с помощью стальных конструкций, из которых сплетается трехмерная невесомая оболочка, «накинутая» на основной стеклянный объем. Кристаллическая проницаемая структура формирует и внутренние пространства, дополненные теплыми деталями: деревянными креслами, индивидуальными сценариями освещения, лемехом и даже «обоями» в зоне приема багажа.
Множественность интерпретаций
Бюро Lebedeva project смогло создать новый тип общественного пространства в легендарном доме Микини в Армянском переулке Москвы. Сочетание многофункциональности и истории места стало основой для удивительного интерьера, в котором новое и старое гармонично дополняют друг друга.
Золото на зеленом
Бюро Antonio Virga Architecte реконструировало здание медиатеки для коммуны Сен-Манде под Парижем, смело добавив к строгому фасаду элементы из золотистого анодированного алюминия.
Крутятся шестеренки
Детский технопарк в Новом Уренгое включает 11 лабораторий, где изучают космос, робототехнику, биотехнологии и другие актуальные направления. Следуя за функцией, ПИ АРЕНА выбрал форму, которая во многом наследует традициям модернизма: в архитектурном решении можно усмотреть супрематические композиции, интерпретацию «Шестигранника» Ивана Жолтовского и модульность метаболизма.
Маленькая выставка с большим потенциалом
Музей архитектуры начинает коллекционировать современность. Об этом заявляет выставка «Депозитарий современности. Архитектура XXI века – в собрание музея». Сама по себе небольшая, она служит стартом инициативы по отбору и включению в коллекцию ГНИМА графики тех проектов, которые музей и куратор Анна Мартовицкая определят как «синонимы современности». Смотрим выставку, вспоминаем «Строение №», сравниваем, размышляем.
Доступная аренда на острове роскоши
Stefano Boeri Architetti победили в конкурсе на проект комплекса доступного жилья в городе Ивиса на Ибице: их замысел Sa Casa реагирует на местный жилищный кризис, где 4 млн туристов в год вытесняют коренных островитян с рынка аренды.
Общее дело возрождения
С середины сентября до конца октября идет прием заявок на III Национальную премию «Наследие дороже» – 2026, которая присуждается проектам и инициативам, направленным на сохранение и возрождение исторических объектов. Награждаются как бизнес-проекты, так и общественные инициативы.
Первостроителям Петербурга
Инициативный проект Петера Элверума и Ангелины Стукалиной предлагает воссоздать фрагмент природной среды, которую могли видеть строители Петербурга, заставшие у берегов Невы непроходимые леса. Тем самым будут обеспечены мемориальная и общественная функция скверу, на территории которого случайно было обнаружено коллективное захоронение XVIII века. После окончания археологических работ это место превратилось в полузаброшенную транзитную зону.
АРХИWOOD-17: дендрохронология
АРХИWOOD подвел итоги: впервые с 2022 года жюри присудило гран-при, раздав также несколько специальных призов и войдя в резонанс с мнением народа в двух номинациях. Дерево в этом году выступает как материал, соединяющий пространства и эпохи: в списках есть несколько неоклассических утопий, возвращающих идиллию усадебной жизни, строившийся более десяти лет дом-вернакуляр, «Парфенон» с колоннами из сосен и баней-целлой, восставший из пепла феникс, целых две башни-бани. Предлагаем познакомиться со всем списком победителей – уверены, многое вам захочется увидеть собственными глазами!
Спортивный драйв
ONE MORE STUDIO разработало комплексный дизайн нового центра для любителей падела на Ходынском бульваре в Москве, превратив его пространство, посвященное культу здоровья и радости жизни, в место, где можно испытать драйв и удовольствие от игры, а затем отдохнуть в комфортной обстановке.
Подъем с остановками
Башня для наблюдения за перелетными птицами на болотах Чэньху в Ухане задумана шанхайским бюро Xiang Architects как «посредница» между человеком и природой.
