Большая перемена

С 1995 года в Марселе реализуется один из крупнейших европейских градостроительных проектов – «Евромедитерране», который формирует новый облик средиземноморской метрополии.

Василий  Бабуров

Автор текста:
Василий Бабуров

mainImg


Еще недавно Марсель имел репутацию не слишком привлекательного города, что выглядело странно, учитывая его древность, живописность и яркую самобытность. Для крупной европейской метрополии возрастом 2600 лет в городе непропорционально мало памятников старины, эффектных сооружений и ансамблей. Картину портят множественные шрамы на теле города – результат его противоречивого развития в 1960–70-е годы. «Отягчающим обстоятельством» был также неофициальный статус криминальной столицы Франции, долгие годы портивший реноме Марселя. Небезупречный имидж города отпугивал предпринимателей и представителей креативного класса, которые в наши дни являются движущей силой развития современных мегаполисов.

Однако в середине 1990-х ситуация стала меняться к лучшему, и в последние годы Марсель заметно преобразился. В качестве ориентира и образца была ожидаемо выбрана Барселона, которой удалось довольно быстро стать средиземноморской метрополией №1. Конечно, догнать столицу Каталонии в ближайшие десятилетия немыслимо (у нее слишком много преимуществ перед Марселем), однако отчего ж не воспользоваться успешным опытом?

(Бес)славное Тридцатилетие

Хотя Марсель – один из древнейших городов Европы, его планировочная структура в основном сформировалась во второй половине XIX столетия. После того, как Франция завоевала Северную Африку и расширила свои владения вглубь Черного континента, ее главный порт превратился в крупнейший промышленный центр и второй по величине город страны. При Наполеоне III были проведены масштабные инфраструктурные работы, которые сопровождались возведением импозантных светских и религиозных сооружений и целых ансамблей. Наиболее крупными проектами была пробивка улицы Республики (по методу барона Османа), и музейно-парковый комплекс Лоншан. Поскольку открытая греками бухта (нынешний Старый порт) уже не вмещала крупные суда, порт был перемещен на новое место в район Жольетт, где в открытом море была сооружена «анфилада» обширных гаваней и доков, впоследствии продолженная далеко на север. Там же, буквально через дорогу был возведен кафедральный собор Ла-Мажор в модном в то время романско-византийском стиле, как бы подтверждая статус места как нового центра города. Именно эти репрезентативные сооружения и ансамбли во многом определили известный нам облик Марселя. К началу ХХ века город приобрел четкую структуру: исторический центр, обогнувший подковой старый порт, портово-промышленный север, заселенный рабочим людом, и гористый буржуазный юг с виллами, набережными и уютными бухтами.

Фото: Василий Бабуров
Северная часть города. © EPA Euroméditerranée



Разросшись на «дрожжах» французского колониализма, Марсель в полной мере ощутил на себе и последствия распада трансконтинентальной империи. Городская экономика была ввергнута в затяжной кризис, дно которого пришлось на середину ХХ века. В годы Второй мировой войны Марсель лишился внушительной части исторического центра, когда в рамках карательной операции нацисты сравняли с землей кварталы на северной набережной Старого порта.

Развитие города в течение Славного Тридцатилетия (1946–1975) было динамичным, но сумбурным. Обретение колониями независимости привело к массовой миграции их населения во Францию, и многие новоприбывшие осели в крупнейших портах. Наибольший приток иммигрантов пришелся на Марсель: число его жителей увеличилось практически вдвое, усилив нагрузку на успевшую обветшать инфраструктуру и усугубив и без того острый дефицит жилья. Французское государство, игравшее после войны ключевую роль в экономике, традиционно рассматривало второй город страны в качестве крупнейшего промышленного центра. Соответственно, приоритетом правительственной политики было усиление производственной функции. В Фос-сюр-Мер, в устье Роны, расположенном в 50 км от Марселя, был построен новый грузовой порт, который в силу более выгодного положения стал перетягивать на себя морские перевозки и связанные с ними производства (прежде всего, нефтехимическую и тяжелую индустрию). Собственно марсельский порт, строившийся с середины XIX века, стал приходить в запустение, превращаясь в обширную мертвую зону, отрезающую северную половину города от моря.

zooming
Микрорайон La Rouvière (1973). Источник фото: http://www.lesechos.fr/22/07/2014/LesEchos/21733-035-ECH_la-rouviere–residence-village-de-marseille.htm



Сам Марсель разросся в обширную агломерацию со спальными районами и спутниками. Поскольку основное строительство было развернуто на периферии, центр и старые кварталы страдали от недостатка внимания. Застройка ветшала, превращаясь в криминогенные трущобы, а модернистская реконструкция кварталов и прокладка автомагистралей «по живому», хотя и решали локальные проблемы, параллельно ускоряли деградацию исторического ядра. В 1960-е годы Марсель обрел сомнительный статус криминальной столицы Франции и главного перевалочного пункта наркотрафика. Серьезный удар по городской экономике нанес энергетический шок 1973 года, который ускорил сворачивание старых производств. Совокупность негативных факторов, включая неэффективный менеджмент, препятствовала трансформации городской экономики, отпугивая бизнес и квалифицированные кадры и подталкивая экономически активное население к переезду в другие регионы.

Осознание ошибок в планировании наступило гораздо позже, в конце 1980-х годов – после смены городского руководства. Чтобы компенсировать исход градообразующих отраслей промышленности (судостроения, контейнерных перевозок и тяжелой индустрии), город начал развивать новые интеллектуальные и высокотехнологичные виды деятельности. Одновременно власти озаботились проблемами качества среды обитания, экологии и, в целом, имиджа Марселя. Результаты смены приоритетов в городской политике стали заметны только к середине 1990-х годов, когда наука, образование, культура, управление, туризм и новые индустрии стали играть более-менее заметную роль в местной экономике.

Новый курс

В 1995 был дан старт масштабной, рассчитанной на несколько десятилетий программе градостроительных преобразований, получившей название ­Euroméditerranée – «Евромедитерране» (или сокращенно – Euromed). Главная ее цель – преодоление последствий бездумной политики предшествующих десятилетий и болезненной трансформации местной экономики, а также переустройство наиболее проблемных территорий ядра города. Инициатором разработки программы выступила региональная Торгово-промышленная палата, нашедшая поддержку как на городском, так и национальном уровне. Для ее реализации была создана специальная структура – Государственное агентство по планированию и застройке района (Établissement Public d'aménagement Euroméditerranée, EPAEM), а сама программа получила статус «операции национального значения» (Opération d’Intérêt National). В этом же правовом режиме осуществлялись такие известные проекты, как строительство новых городов Франции, а в более локальном масштабе – парижских района Дефанс и парка Ла-Виллетт.

Поскольку Марсель пребывал в довольно скверной форме, было понятно, что одной «акупунктурой» не обойтись. Поэтому, наряду с реализацией многочисленных «точечных» проектов, объектом преобразований стала крупная (по европейским масштабам) территория: общая площадь 1-й фазы Euromed составила 310 га (она объединила «пул» участков к северу от исторического центра между портом на западе и вокзалом Сен-Шарль на востоке). В 2007 она была расширена до 480 га за счет новых участков дальше к северу, которые сформировали фазу 2. По размеру это сопоставимо с территорией ЗИЛ, однако, учитывая, что Марсель примерно в 10 раз меньше Москвы, значение проекта Euroméditerranée для своего города на порядок выше московского. Всего было инвестировано около 7 млрд евро, из которых 5 млрд – из частных источников. Поддержку проекту оказали администрация порта и SNCF (Французские железные дороги), согласившиеся уступить муниципалитету свои земельные участки на взаимовыгодных условиях.

Эпицентром реконструкции стали неблагополучные районы «срединной зоны», охватывающие исторический центр с севера. Глубокие изменения затронули обширный, пришедший в запустение порт XIX века и соседствующие с ним склады, фабрики, трущобы. Кроме того, в проекте уделено внимание многочисленным участкам городской среды, которые долгие годы были выключены из жизни: пустырям, зонам отчуждения железных дорог и отрезкам двух автострад, пробитых через центр города. Помимо масштабного строительства жилья, общественных сооружений и объектов социальной инфраструктуры (музеев, театров, школ, больниц и т.д.), важным элементом проекта Euroméditerranée стало благоустройство «пустот» между зданиями: улиц, площадей и скверов – запоздалая компенсация многолетнего небрежения открытыми пространствами города.

zooming
Euroméditerranée в масштабе марсельской агломерации. © EPA Euroméditerranée
zooming
Euroméditerranée. Зеленый – фаза 1, красный – фаза 2. © EPA Euroméditerranée
Территория Euroméditerranée. © EPA Euroméditerranée
Территория Euroméditerranée. © EPA Euroméditerranée



Программа Euroméditerranée охватила шесть секторов, а также ряд отдельных объектов:
– Вокзал Сен-Шарль вместе с прилегающими территориями
– Близлежащий к нему район Ла-Бель-де-Мэ
– Реновация кварталов вдоль улицы Республики
– Район Жольетт
– Район Аранк, включая зоны Cité de la Méditerranée и Parc Habité
– Промышленные зоны в северном предместье (фаза 2)

Схематический план Euroméditerranée. © EPA Euroméditerranée



Вокзал Сен-Шарль и Ла-Бель-де-Мэ

Одним из первых реновации подвергся вокзал Сен-Шарль: обветшавшее здание XIX века было отреставрировано и расширено по проекту бюро AREP. Реконструкция транспортного узла оказала диффузионный эффект на прилегающие кварталы, которые приводятся в порядок или отстраиваются заново. Самым крупным проектом в привокзальной части города стала реконструкция старой табачной фабрики Ла-Бель-де-Мэ, превращенной в арт-квартал. В одном из корпусов разместился муниципальный архив, в другом – центр медийных технологий, включая телевизионные студии, в которых снимается популярный во Франции сериал «Plus belle la vie». Самое крупное сооружение фабрики – «Ла Фриш» – преобразовано в культурный центр с аудиториями, выставочными залами и подобными помещениями. По соседству выстроено новое здание запасников и мастерских музея MuCEM, которым не нашлось место в недавно открытом комплексе в Старом городе.

zooming
Вокзал Сен-Шарль. Реконструкция. Проект бюро AREP. Фото с сайта: http://www.popsu.archi.fr/popsu-europe/marseille/gares-tgv-et-dynamiques-de-renouvellement-urbain
zooming
Вокзал Сен-Шарль. Реконструкция. Проект бюро AREP. Фото с сайта: http://www.popsu.archi.fr/popsu-europe/marseille/gares-tgv-et-dynamiques-de-renouvellement-urbain
zooming
«Ла Фриш» в квартале Ла-Бель-де-Мэ. Фото © We are content(s)



Порт и окрестности

Самые глубокие перемены, впрочем, произошли с территорией порта (точнее, той ее части, что непосредственно примыкает к историческому центру) и сопредельными районами Жольетт и Аранк. Еще недавно порт совмещал пассажирские и грузовые функции, однако обслуживание паромов и круизных лайнеров вытеснило грузоперевозки в его северные гавани. Бум морского туризма, который переживает сегодня Средиземноморье, подталкивает к модернизации наземной инфраструктуры, строительству современных морских вокзалов и реконструкции соседствующих территорий.

На сегодняшний день завершена трансформация трехкилометровой береговой линии, начинающаяся у форта Сен-Жан. К сожалению, о полноценном выходе города к морю в этой части Марселя говорить почти не приходится, так как, несмотря на серьезную модернизацию, порт остался на своем месте, и вместо набережной-променада с пальмами и пляжами приходится лицезреть обнесенные оградой причалы, пакгаузы и терминалы.

zooming
Трансформация 3 км берега между фортом Сен-Жан и гаванью Аранк. Арх. И. Льон. © Yves Lion et associés



Единственное исключение составляет обширная эспланада J4, устроенная перед кафедральным собором Ла-Мажор, который прежде ютился на задворках исторического центра, а теперь, наконец, «зазвучал» в полную силу. На J4 выходят и открытые в 2013 году музей MuCEM (проект Руди Риччотти) и Villa Méditerranée (арх. Стефано Боэри), составляющие единый комплекс с фортом Сен-Жан (реновация Ролана Карта), так что для проведения массовых мероприятий пространство подходит идеально.

zooming
Эспланада перед MuCEM и Villa Méditerranée. Фото: Василий Бабуров
zooming
Марсельский порт. Гавань Жольетт. Фото XIX в.
zooming
Эспланада перед кафедральным собором Ла-Мажор. Фото: Василий Бабуров
zooming
MuCEM и форт Сен-Жан. Фото: Василий Бабуров
zooming
Villa Méditerranée и собор Ла-Мажор. Фото: Василий Бабуров



Cité de la Méditerranée

Реконструкция порта – лишь часть проекта ZAC Cité de la Méditerranée (арх. Ateliers Lion / Atelier Kern / Ilex), который также захватывает широкую полосу застройки и пустырей вдоль берега. Два 1,5-километровых параллельных отрезка автомагистрали А55, проходивших эстакадами вдоль берега, на подходе к центру города были убраны в туннели, а на их месте устроены бульвары (во французском понимании этого слова, т.е. широкие озелененные улицы) Литтораль и Дюнкерк, которые связали Старый порт с кластером небоскребов, строящихся рядом с гаванью Аранк. Трансформация автострады в бульвар повысила капитализацию выходящих на него зданий, многие из которых представляют историческую или культурную ценность. Первым было реконструировано здание доков XIX века (проект Эрика Кастальди) под культурный, торговый и бизнес-центр с офисами класса А.

zooming
Euroméditerranée – вид с воздуха. © EPA Euroméditerranée
zooming
Зона Cité de la Méditerranée и зона Parc Habité d′Arenc. Схема. Арх. Ateliers Lion / Atelier Kern / Ilex. © Yves Lion
zooming
А55 в 1970-е годы. © EPA Euroméditerranée
zooming
А55 в 1970-е годы. © EPA Euroméditerranée
zooming
Бульвар Littoral на месте А55. © EPA Euroméditerranée
Бульвар Littoral на месте А55. Фото: Василий Бабуров
Бульвар Littoral на месте А55. © Yves Lion
zooming
Бульвар Littoral на месте А55. © Yves Lion
zooming
Сохраненная часть А55. Фото: Василий Бабуров
zooming
Сохраненная часть А55. Фото: Василий Бабуров
zooming
Бульвар Дюнкерк. Фото: Василий Бабуров
zooming
Центр современного искусства FRAC. Арх. Кенго Кума. Фото: Василий Бабуров
zooming
Грузовой двор позади «Марсельских доков». Фото 1970-х гг. © EPA Euroméditerranée
zooming
«Марсельские доки». Арх. Э. Кастальди / 5+1AA. Фото: Василий Бабуров



На противоположном, северном «полюсе» зоны Cité de la Méditerranée создается высотный кластер, который станет главной доминантой нового морского фасада города, видимого за многие мили. Старый элеватор Аранк (памятник промышленной архитектуры 1927 года) был реконструирован под театральный центр «Ле Сило» (проект Карта и Кастальди). По соседству Заха Хадид реализовала свой первый высотный объект – штаб-квартиру судоходной компании CMA CGM. В скором времени его одиночество скрасят несколько жилых и офисных башен (проекты Жана Нувеля, Ива Льона и Жана-Баттиста Пьетри) комплекса «Набережные Аранк» (Quais d'Arenc). Между двумя «полюсами» ждет реализации комплекс Euromed Centre (проект Массимилиано Фуксаса), вмещающий дорогой отель, бизнес-центр и мультиплекс.

zooming
Театральный центр «Ле Сило». Арх. Р. Карта и Э. Кастальди. Фото: Василий Бабуров
zooming
Штаб-квартира CMA CGM. Арх. Заха Хадид. Фото: Василий Бабуров
zooming
«Набережные Аранк». Арх. Жан Нувель, Ив Льон и Ж.-Б. Пьетри. © Constructa
zooming
Euromed Centre. Арх. Массимилиано Фуксас. © Massimiliano Fuksas
zooming
Новый морской фасад Марселя. © Constructa



«Обитаемый парк Аранк», «Свободные доки» и Euromed 2

Заметно, что программа Euroméditerranée перекликается с подобными ей Paris Rive Gauche и Lyon Confluence в Париже и Лионе, соответственно. В данном контексте участие в марсельском проекте Ива Льона, который отвечал за один из участков Rive Gauche, а в Euroméditerranée сыграл одну из ключевых ролей, не выглядит случайным. Свое применение в Марселе нашла и концепция «открытого блока» (îlot ouvert), придуманная Кристианом де Портзампарком и наиболее полно реализованная им в застройке квартала Masséna-Nord. Этот подход использован в двух крупных проектах, соседствующих друг с другом: «Обитаемом парке Аранк» – Parc Habité Arenc (арх. Ив Льон) и «Свободных доках» – Docks Libres (арх. Ролан Карта / Жиль Векслар). В случае «Обитаемого парка», охватывающего 23 городских квартала общей площадью 40 га, задача планировщиков упрощается наличием плотной уличной сетки, которая дополняется по месту сквозными проходами. А вот Карта, работающему с территорией в 23 га, на которой расположен мукомольный завод и квартал социального жилья 1970-х годов, приходится перепланировать ее полностью. Хотя второй проект не входит в Euroméditerranée, программы обоих схожи – создание полноценной городской среды, где доминирующие функции жилья и офисов дополняются торговлей, обслуживанием, а также школами, колледжами, детскими садами и клиниками. Поскольку после реконструкции район из полупериферийного становится центральным, новая застройка имеет высокую плотность и повышенную (по отношению к морфотипам XIX – начала XX века) этажность. Чтобы избежать создания «каменных мешков», дворы, террасы и крыши жилых домов должны быть активно озеленены.

«Обитаемый парк Аранк». Схема. © Yves Lion
zooming
«Обитаемый парк Аранк». © Constructa
«Обитаемый парк Аранк». © Yves Lion
zooming
«Обитаемый парк Аранк». © Yves Lion
«Обитаемый парк Аранк». © Yves Lion
«Обитаемый парк Аранк». Квартал Жольетт. Арх. Castro Denissof & Associés. © Castro Denissof & Associés
zooming
«Обитаемый парк Аранк». Квартал 5a. Арх. C+T / Rémy Marciano. Фото: Василий Бабуров
«Обитаемый парк Аранк». Квартал M1. Арх. Cabinet MAX Architectes. Фото: Василий Бабуров
zooming
«Свободные доки»: элеватор мукомольного завода будет сохранен. Фото: Василий Бабуров
zooming
«Свободные доки». Проект планировки. Арх. Р. Карта. © Roland Carta



Проект «Свободных доков» предполагает создание большого парка вдоль русла ручья Эгалад, который протянется в северном направлении по территории товарной станции Кане. Реконструкция грузового двора и сопредельных, преимущественно промышленно-складских территорий (проект планировки разработан Франсуа Леклерком) – «сюжет» второй фазы Euroméditerranée, которая должна быть реализована к 2030 году.

Euromed 2. © EPA Euroméditerranée
zooming
Euromed 2. © François Leclercq
Euromed 2. © EPA Euroméditerranée
zooming
Euromed 2. Новый парк Эгалад. © François Leclercq
zooming
Euromed 2. Блошиный рынок. © François Leclercq
zooming
Euromed 2. Блошиный рынок после реконструкции. Арх. Ф.Леклерк. © François Leclercq


На данный момент проект Euromed реализован более, чем наполовину. Несмотря на строительные работы, район активно обживается, привлекая новых жителей и первых туристов. Если сравнивать проект с подобными ему, то, несмотря на внешнюю схожесть, ближайшими его аналогами являются не парижский «Рив гош» или лионский «Конфлуанс», а скорее «Евролилль» в Лилле и «Хафенсити» в Гамбурге, которые в значительной мере изменили облик своих городов или, точнее, добавили к старому новый. Euroméditerranée – это Марсель XXI века.
zooming
Новый морской фасад Марселя. © Constructa

18 Марта 2016

Василий  Бабуров

Автор текста:

Василий Бабуров
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
«Работа с сопротивлением»
Публикуем отрывок из книги Ричарда Сеннета «Мастер» о постижении сути мастерства – в градостроительстве, инженерном искусстве, стрельбе из лука. Книга вышла на русском языке в издательстве Strelka Press.
Крепости «Красной Вены»
Многочисленные дома для рабочих, построенные в Вене социал-демократическими бургомистрами в 1923–1933, положили начало ее сильной традиции муниципального жилья. Массивы «Красной Вены» – в фотографиях Дениса Есакова.
Макеты в масштабе 1:1
Поселок Веркбунда в Вене, идеальное социальное жилье, построенное ведущими европейскими архитекторами для выставки 1932 года – в фотографиях Дениса Есакова.
Будущее вчера и сегодня
Публикуем статью Александра Скокана, впервые появившуюся в прошедшем году в Академическом сборнике РААСН: о Будущем, как его видели в 1960-е, о НЭР, и о том будущем, которое наступило.
Руины Лондона. Часть II
Продолжаем публикацию эссе историка архитектуры Александра Можаева, посвященного практике сохранения остатков старинных зданий в Лондоне. На этот раз речь о средневековье.
Руины Лондона. Часть I
Архитектор и историк Александр Можаев – о лондонской практике сохранения и экспонирования археологического наследия в свете недавнего открытия музея храма Митры. В сравнении с московскими утратами выглядит особенно остро.
Технологии и материалы
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Сейчас на главной
Крупицы золота
В Доме архитектора в Гранатном переулке открылся фестиваль «Золотое сечение». Рассматриваем планшеты. Награждать обещают 22 апреля.
Разлинованный ландшафт
Кладбище словацкого города Прешов по проекту STOA architekti играет роль не только некрополя, но и рекреационной зоны для двух жилых районов.
Гипер-крыша и гипер-земля
Dominique Perrault Architecture и Zhubo Design Co выиграли конкурс на проект Института дизайна и инноваций в Шэньчжэне: его главное здание напоминает мост длиной более 700 метров.
Парк Швейцария
Проект парка «Швейцария» в Нижнем Новгороде, созданный достаточно молодым, но известным и международным бюро KOSMOS, вызвал в городе много споров и даже протестов, настолько острых, что попытка провести на нашей платформе профессиональное обсуждение тоже не удалась. Публикуем проект как есть.
Районные ряды
Один из вариантов общественного пространства шаговой доступности, способного заменить ушедшие в прошлое дома культуры.
Пресса: Вальтер Гропиус и Bauhaus: трансформация жизни в фабрику
Это школа искусства (с Василием Кандинским в роли профессора), скульптуры, дизайна (где он, собственно, и был изобретен как самостоятельная деятельность), театра — Баухауc не сводится к архитектуре. Но в архитектуре Баухауса можно выделить три этапа развития утопии
Территория детства
Проект образовательного комплекса в составе второй очереди застройки «Испанских кварталов» разработан архитектурным бюро ASADOV. В основе проекта – идея создания дружелюбной и открытой среды, которая сама по себе воспитывает и формирует личность ребенка.
Новая идентичность
Среди призеров конкурса на концепцию застройки бывшей промышленной территории в чешском городе Наход – российское бюро Leto architects. Представляем все три проекта-победителя.
Человек в большом городе
В проекте масштабного жилого комплекса архитекторы GAFA сделали акцент на двух видах общественного пространства: шумных улицах с кафе и магазинами – и максимально природном, визуально изолированном от города дворе. То и другое, работая на контрасте, должно сделать жизнь обитателей ЖК EVER насыщенной и разнообразной.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Живой рост
Масштабный жилой комплекс AFI PARK Воронцовский на юго-западе Москвы состоит из четырех башен, дома-пластины и здания детского сада. Причем пластика жилых домов – активна, они, как кажется, растут на глазах, реагируя на природное окружение, прежде всего открывая виды на соседний парк. А детский сад мил и лиричен, как сахарный домик.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Из кино в метро
Трансформация советского кинотеатра «Ереван» в Единый диспетчерский центр метрополитена: параметрические фасады, медиаэкраны и центр мониторинга в бывшем зрительном зале.
86 арок
В жилом комплексе Westbeat по проекту бюро Studioninedots на западе Амстердама обширный подиум вмещает многофункциональное общественное и коммерческое пространство для нужд жителей района.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
Модульный «Круг»
Комплекс The Circle по проекту бюро Riken Yamamoto & Field Shop в аэропорту Цюриха соединяет в себе, как в маленьком городе, офисы, магазины, клинику, отель и конференц-центр.
Стеклянный шар, золотой цилиндр
В Лос-Анджелесе завершено строительство музея Киноакадемии по проекту Ренцо Пьяно и его бюро RPBW: основой проекта стал универмаг в стиле ар деко. Открытие запланировано на эту осень.
Ценность подиума
В китайской штаб-квартире компании Schindler в Шанхае по проекту Neri&Hu проблема разобщенности производственных и офисных корпусов решена с помощью выразительного подиума.
Ажур и резьба
Жилой комплекс в Уфе с мостиком-эспланадой, разнообразными балконами и декором, имитирующим деревянные наличники. Дом отмечен Золотым знаком Зодчества-2020.
Фрагменты Тулузы
Новое здание школы экономики по проекту бюро Grafton продолжает богатые кирпичные традиции Тулузы, благодаря которым ее называют «Розовым городом».
Чтение на «ковре-самолете»
Историческая библиотека университета Граца получила «надстройку» с 20-метровым консольным выносом по проекту Atelier Thomas Pucher: там разместились читальные залы.
Масштаб 1:1
Пять разноплановых объектов бюро «А.Лен», снятых на квадрокоптер: что нового может рассказать съемка с высоты.
Сицилийские горизонты
Выбранный по итогам международного конкурса проект административного комплекса области Сицилия в Палермо задуман как ансамбль из дерева и стали с садом на шестом этаже.
Пресса: Модернизированная сельская идиллия: Джозеф Ганди...
В 1805 году британский архитектор Джозеф Майкл Ганди опубликовал две книги, «Проекты коттеджей, коттеджных ферм и других сельских построек» и «Сельский архитектор». Этот жанр — сборники проектов сельских домов — среди архитекторов уважением не пользуется, люди строили и сейчас строят такие дома без помощи архитектора. Немногие числят Ганди в истории архитектурной утопии, из недавно опубликованных назову прекрасную книгу Тессы Моррисон «Утопические города 1460–1900». Но, видимо, именно с Ганди начинается особая линия новоевропейской утопии — утопии сельской жизни