Что скрыто за фасадом?

Восстановление исторического облика подразумевает вопрос о том, какой из обликов считать «историческим». Идущая сейчас неоднозначная реконструкция ВДНХ имеет «предшественников» в истории, в том числе – в Риме при Муссолини.

Автор текста:
Анна Вяземцева

mainImg
На ВДНХ ради возвращения ее ансамблю первоначального вида демонтируют накладные фасады эпохи «борьбы с излишествами», под которыми в конце 1950-х – 1960-е гг. скрыли декор сталинских времен, чтобы придать выставочным павильонам современный модернистский облик. Однако такое стремление к восстановлению исторической правды в ландшафте города имеет немало прецедентов в истории, и самый яркий из них – реконструкция древних памятников Рима по инициативе Бенито Муссолини в 1920-е – 30-е годы.
 
Раскопки на Римском Форуме. 1931. Источник: romasparita.eu
Улица Империи. Начало 1930-х. Фото из издания: Ремпель Л. Архитектура послевоенной Италии. М., 1935

«Страсть все изолировать» ругал еще в конце XIX века Камилло Зитте, патриарх научной дисциплины градостроительства и автор знаменитой книги «Художественные основы градостроительства», вышедшей в 1889 году в Вене и переведенной до середины ХХ века на множество языков. Зитте критиковал распространенный тогда прием реконструкции застройки, когда памятнику возвращался его «первоначальный вид» путем сноса окружающих его более поздних сооружений и создания на освобожденном месте площади или лужайки. Тогда Зитте одним из первых заговорил о естественности позднейших пристроек к памятнику – даже лишенных художественной ценности. Он подтверждал свои слова примером римских церквей, которые в абсолютном большинстве своем были сложными, формировавшимися на протяжении веков архитектурными организмами. Трудом Зитте вооружились молодые римские архитекторы в начале ХХ века, когда новая светская власть начала приспосабливать для нужд современной столицы Объединенной Италии бывшую Папскую курию. «Чтобы сохранить город, недостаточно сохранить памятники и красивые здания, изолировав их и вокруг построив совершенно новую среду. Нужно спасти также и историческую среду, с которой они теснейшим образом связаны», – писал в 1916 году молодой тогда архитектор Марчелло Пьячентини. Однако совсем скоро – менее, чем через десять лет – римские архитекторы и градостроители – в первых рядах среди них оказался и Пьячентини – внимали словам нового Королевского премьер-министра Бенито Муссолини о том, что «нужно освободить от посредственных наслоений весь древний Рим», и что «памятники нашей тысячелетней истории должны возвышаться в необходимом им одиночестве».
 
zooming
Рынки Траяна. Фото А. Вяземцевой

Под этим лозунгом велись называемые тогда «археологическими» работы, в результате которых из массы средневековой, ренессансной, барочной застройки вновь появлялись на свет античные колонны. Раскопки конца 1920-1930-х имели к науке археологии достаточно отдаленное отношение, ими руководил Технический отдел Губернатората Рима, выполняли строительные фирмы, а археологи привлекались далеко не на всех этапах. Наиболее масштабному вмешательству подвергся квартал между Капитолием, площадью Венеции и Колизеем, снесенный ради расчистки форумов Траяна, Августа и Нервы. В ходе этих работ, помимо рядовой застройки XV–XVII веков, были утрачены несколько церквей, возведенных в Средневековье на римских руинах и декорированных в последующие эпохи вплоть до XVII века, утрачено первоначальное здание Академии Св. Луки (в 1934 году Академия переехала в палаццо Карпенья Франческо Борромини), а церковь Санта-Рита у подножия Капитолия была разобрана и вновь сложена под руководством Г. Джованнони у Театра Марцелла. На месте этого квартала, между Римским и Императорскими форумами была проложена парадная магистраль – улица Империи, или, как ее называла пропагандистская печать тех лет, «новая Виа Сакра фашистской нации». Эта улица соединила площадь Венеции и Колизей, открыв из окна резиденции Дуче вид на древний амфитеатр.
 
Театр Марцелла. Гравюра Дж. Б. Пиранези. 1774
zooming
Театр Марцелла. Современный вид. Фото А. Вяземцевой.

Театру Марцелла также вернули первоначальный облик. Эта античная руина, одна из крупнейших в Риме, в начале XVI века была перестроена Бальдассаре Перуцци в ренессансный дворец семьи Савелли, став одним из первых в истории примеров художественно осознанной реконструкции и приспособления к современным нуждам археологического объекта. В конце 1920-х следы работы Перуцци были уничтожены, и ренессансное палаццо вновь превратилось в античную руину. Подобным же образом был расчищен – сначала в конце XIX века, затем в 1928 – Храм Адриана на Пьяцца ди Пьетра, реконструированный в конце XVII века Франческо Фонтана и ставший зданием римской таможни и биржи. Сегодня на месте барочного оформления, превратившего колонны античного портика в пилястры колоссального ордера – снова портик, а там, где дополнения Фонтана снести не удалось – штукатурка невнятного бежевого цвета, имитирующая первоначальные интерколумнии.
 
zooming
Церковь Санта Мария ин Космедин. Фрагмент гравюры Дж. Вази. 1748
Церковь Санта Мария ин Космедин. Современный вид. Фото А. Вяземцевой

Барочные фасады были сняты и с раннехристианских церквей – с целью возвращения им первозданного облика. Так, свой пышный портал утратила Санта-Мария-ин-Космедин. Одна из древнейших церквей Рима – Санта-Сабина на Авентине – потеряла не только фасад, но и значительную часть создававшегося в течение веков убранства. Своим масштабом поражает расчистка Мавзолея Августа, в результате которой было снесено целое здание – венчавший эту руину концертный зал Академии Святой Цецилии – Аудиториум, устроенный там в конце XVIII века. Снос обрек оркестр Академии почти на вековое скитание, а архитекторов – на бесконечные конкурсы на тему «что же делать с этой неприглядной руиной?». Академия в итоге получила новый зал – в комплексе, построенном по проекту Ренцо Пьяно в начале XXI столетия. Облагородить район вокруг этой же руины должен был и музей «Алтаря Мира» Ричарда Майера. Но что делать с самим мавзолеем – до сих пор не решено, хотя с момента «расчистки» прошло почти столетие.
 
Вид Сухопутной Таможни на пьяцца ди Пьетра (Храм Адриана). Гравюра Дж. Б. Пиранези. 1753
zooming
Бывшее здание Сухопутной Таможни (Храм Адриана). Современный вид. Фото А. Вяземцевой.
zooming
Бывшее здание Сухопутной Таможни (Храм Адриана). Современный вид. Фрагмент. Фото А. Вяземцевой.

Какие цели преследовала такая реставрация? Какими принципами была регламентирована? Что заставляло превращать барочные фестоны и средневековые мозаики в строительный мусор? Почему одну художественную эпоху объявили ценнее другой только исходя из того, что она древнее? Ради чего снимались «позднейшие слои», формировавшиеся в течение двух тысячелетий?
zooming
Первая полоса воскресного приложения газеты “Corriere della sera” 19 февраля 1935 года: Муссолини, участвующий в сносе исторической застройки для расчистки участка под строительство Палаццо дель Литторио на улице Империи

Автор значительной части римских «реконструкций» Антонио Муньоз, бывший в 1925–1944 инспектором по вопросам античности и изящных искусств Губернатората Рима, говорил, что расчищенные античные постройки не являются «мертвыми музейными объектами», поэтому нужно добиваться, чтобы они «представлялись в такой форме, которая бы делала менее резким контраст между ними и новыми постройками». То есть исторические памятники нужно было адаптировать к современности. Зачастую эта «адаптация» велась согласно субъективным вкусам руководителей проекта. Так, например, упомянутый Муньоз пристроил лоджию в средневековом духе к настоящей средневековой башне Арджентина и возвел опять же условно средневековый «дом Крешенци» на Бычьем Форуме из материалов разобранных им домов разных исторических эпох.
 
«Дом Крешенци». Фото А. Вяземцевой
zooming
«Средневековая» лоджия у Торре Арджентина. Фото А. Вяземцевой.

Помимо личных предпочтений руководства Управления по художественному наследию, за реконструкцией стояла политическая воля, направленная на кардинальное изменение облика Вечного города и не в последнюю очередь – его исторической части, чтобы оставить там свой хорошо читающийся след. Древнейшие кварталы Рима все еще населяли беднейшие, «неблагонадежные» слои, и реконструкция стала хорошим поводом вывезти неугодный люд за пределы города. Барокко слишком напоминало о папе Римском, Ренессанс – о влиятельности римских аристократических семей. Фашизм не хотел «ничего вне государства», и историческую правду восстанавливал своими методами и согласно своим приоритетам. Савойская королевская династия, официально возглавлявшая тогда итальянское государство, молчаливо соглашалась с этими действиями и по сути разделяла мотивы Муссолини. Он, фактически руководивший тогда страной, описывал в своих речах, как рядом с вновь явленными свету останками Древнего Рима возводились новые здания: «После Рима Цезарей, после Рима Пап, сегодня есть единственный Рим – Рим фашистский, в котором древнее и современное симультанны…».
 
zooming
А. Гауро Амбрози. Аэропортрет Муссолини Авиатора. Нач. 1930-х гг. Лицо Дуче наложено на вид центра Рима с птичьего полета.

После бесславного конца фашистского режима осуществленные им разрушения исторического центра заняли прочное место в политическом дискурсе римских политиков. До сих пор актуальна полемика об улице Империи (ныне – Императорских форумов): когда у власти «левое» правительство, разрабатываются проекты ее демонтажа, «правое» правительство останавливает их исполнение. Симптоматично, что первым воплощенным в жизнь пунктом избирательной программы нынешнего мэра Рима – представителя Демократической партии Иньяцио Марино, сменившего «правого» Джанни Алеманно – стало закрытие для автомобильного движения улицы Форумов, встреченное протестами «правых» партий и их приверженцев. Также и сегодня открыт вопрос о том, что делать с Мавзолеем Августа, который из-за сомнительного желания Дуче вернуть величие Империи превратился в самую мрачную и заброшенную руину исторического Рима.
 
zooming
Доска на отреставрированном фрагменте Театра Марцелла, изображающая эмблему фашизма – ликторские фасции и дату реставрации «AVIIEF» - то есть 1929 г. Фото А. Вяземцевой

Сегодня приехавший в Рим путешественник читает в облике города историю, составленную в 1920-е – 1930-е годы. Конечно, гигантские колонны форума Августа или впечатляющая экседра рынков Траяна, некогда поглощенные массой разновременной застройки, производят яркий градостроительный и дидактический эффект. Но что такое настоящий исторический облик? Состояние здания до последнего «вмешательства»? Или в момент окончания стройки, а может, это проект или даже первоначальный замысел архитектора, который часто отличается от того, что в итоге возвели? Разве история – не цепочка взаимосвязанных событий, и разве не в этой последовательности заключается ее суть? До какой степени стоит обнажать архитектурную историческую правду? И нет ли в этом опасности создать такую историю, которой никогда и не было?

19 Мая 2014

Автор текста:

Анна Вяземцева
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
«Работа с сопротивлением»
Публикуем отрывок из книги Ричарда Сеннета «Мастер» о постижении сути мастерства – в градостроительстве, инженерном искусстве, стрельбе из лука. Книга вышла на русском языке в издательстве Strelka Press.
Крепости «Красной Вены»
Многочисленные дома для рабочих, построенные в Вене социал-демократическими бургомистрами в 1923–1933, положили начало ее сильной традиции муниципального жилья. Массивы «Красной Вены» – в фотографиях Дениса Есакова.
Макеты в масштабе 1:1
Поселок Веркбунда в Вене, идеальное социальное жилье, построенное ведущими европейскими архитекторами для выставки 1932 года – в фотографиях Дениса Есакова.
Будущее вчера и сегодня
Публикуем статью Александра Скокана, впервые появившуюся в прошедшем году в Академическом сборнике РААСН: о Будущем, как его видели в 1960-е, о НЭР, и о том будущем, которое наступило.
Руины Лондона. Часть II
Продолжаем публикацию эссе историка архитектуры Александра Можаева, посвященного практике сохранения остатков старинных зданий в Лондоне. На этот раз речь о средневековье.
Руины Лондона. Часть I
Архитектор и историк Александр Можаев – о лондонской практике сохранения и экспонирования археологического наследия в свете недавнего открытия музея храма Митры. В сравнении с московскими утратами выглядит особенно остро.
Технологии и материалы
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Сейчас на главной
Районные ряды
Один из вариантов общественного пространства шаговой доступности, способного заменить ушедшие в прошлое дома культуры.
Пресса: Вальтер Гропиус и Bauhaus: трансформация жизни в фабрику
Это школа искусства (с Василием Кандинским в роли профессора), скульптуры, дизайна (где он, собственно, и был изобретен как самостоятельная деятельность), театра — Баухауc не сводится к архитектуре. Но в архитектуре Баухауса можно выделить три этапа развития утопии
Территория детства
Проект образовательного комплекса в составе второй очереди застройки «Испанских кварталов» разработан архитектурным бюро ASADOV. В основе проекта – идея создания дружелюбной и открытой среды, которая сама по себе воспитывает и формирует личность ребенка.
Новая идентичность
Среди призеров конкурса на концепцию застройки бывшей промышленной территории в чешском городе Наход – российское бюро Leto architects. Представляем все три проекта-победителя.
Человек в большом городе
В проекте масштабного жилого комплекса архитекторы GAFA сделали акцент на двух видах общественного пространства: шумных улицах с кафе и магазинами – и максимально природном, визуально изолированном от города дворе. То и другое, работая на контрасте, должно сделать жизнь обитателей ЖК EVER насыщенной и разнообразной.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Живой рост
Масштабный жилой комплекс AFI PARK Воронцовский на юго-западе Москвы состоит из четырех башен, дома-пластины и здания детского сада. Причем пластика жилых домов – активна, они, как кажется, растут на глазах, реагируя на природное окружение, прежде всего открывая виды на соседний парк. А детский сад мил и лиричен, как сахарный домик.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Из кино в метро
Трансформация советского кинотеатра «Ереван» в Единый диспетчерский центр метрополитена: параметрические фасады, медиаэкраны и центр мониторинга в бывшем зрительном зале.
86 арок
В жилом комплексе Westbeat по проекту бюро Studioninedots на западе Амстердама обширный подиум вмещает многофункциональное общественное и коммерческое пространство для нужд жителей района.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
Модульный «Круг»
Комплекс The Circle по проекту бюро Riken Yamamoto & Field Shop в аэропорту Цюриха соединяет в себе, как в маленьком городе, офисы, магазины, клинику, отель и конференц-центр.
Стеклянный шар, золотой цилиндр
В Лос-Анджелесе завершено строительство музея Киноакадемии по проекту Ренцо Пьяно и его бюро RPBW: основой проекта стал универмаг в стиле ар деко. Открытие запланировано на эту осень.
Ценность подиума
В китайской штаб-квартире компании Schindler в Шанхае по проекту Neri&Hu проблема разобщенности производственных и офисных корпусов решена с помощью выразительного подиума.
Ажур и резьба
Жилой комплекс в Уфе с мостиком-эспланадой, разнообразными балконами и декором, имитирующим деревянные наличники. Дом отмечен Золотым знаком Зодчества-2020.
Фрагменты Тулузы
Новое здание школы экономики по проекту бюро Grafton продолжает богатые кирпичные традиции Тулузы, благодаря которым ее называют «Розовым городом».
Чтение на «ковре-самолете»
Историческая библиотека университета Граца получила «надстройку» с 20-метровым консольным выносом по проекту Atelier Thomas Pucher: там разместились читальные залы.
Масштаб 1:1
Пять разноплановых объектов бюро «А.Лен», снятых на квадрокоптер: что нового может рассказать съемка с высоты.
Сицилийские горизонты
Выбранный по итогам международного конкурса проект административного комплекса области Сицилия в Палермо задуман как ансамбль из дерева и стали с садом на шестом этаже.
Пресса: Модернизированная сельская идиллия: Джозеф Ганди...
В 1805 году британский архитектор Джозеф Майкл Ганди опубликовал две книги, «Проекты коттеджей, коттеджных ферм и других сельских построек» и «Сельский архитектор». Этот жанр — сборники проектов сельских домов — среди архитекторов уважением не пользуется, люди строили и сейчас строят такие дома без помощи архитектора. Немногие числят Ганди в истории архитектурной утопии, из недавно опубликованных назову прекрасную книгу Тессы Моррисон «Утопические города 1460–1900». Но, видимо, именно с Ганди начинается особая линия новоевропейской утопии — утопии сельской жизни
Музей в «холодной куртке»
Корпус Киндер Хьюстонского музея изобразительных искусств по проекту Steven Holl Architects: фасады из полупрозрачного стекла отражают 70% солнечного жара.
Красный дом
В районе Новослободской появился Maison Rouge – комплекс апартаментов по проекту ADM, который продолжает начатую БЦ «Атмосфера» волну обновления квартала в сторону улицы Палиха
Эффект оживления
Проект Останкино Business Park разработан для участка между существующей станцией метро и будущей станцией МЦД, поэтому его общественное пространство рассчитано в равной степени на горожан и офисных сотрудников. Комплекс имеет шансы стать катализатором развития Бутырского района.