Беседовала:
Дарья Шадчина

Эдуард Кубенский: «Я считаю своим долгом вернуть весну в повестку современной архитектуры»

Куратор «Зодчества» рассказывает о теме, главном спецпроекте и отличиях грядущего фестиваля от прошлых.

27 Августа 2020
С 11 по 13 ноября в Гостином дворе состоится XXVIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году самое масштабное архитектурное событие в нашей стране пройдёт под темой «Вечность». Какой должна быть архитектура, на время или на века? Архитектор – повелитель времени или всего лишь безропотный наблюдатель? Вот лишь немногие из вопросов, которые ставит перед собой кураторский манифест.

О своих непростых отношениях с Вечностью и о том, почему в этом году «Зодчество» станет не просто смотром региональных достижений, нам рассказал куратор фестиваля, сооснователь и главный редактор издательства TATLIN Эдуард Кубенский.
Эдуард Кубенский, куратор фестиваля «Зодчество» 2020
Фотография предоставлена пресс-службой САР

Почему темой фестиваля «Зодчество» выбрана «Вечность»?

В древнегреческой мифологии фигурируют три типа существ: люди, герои и Боги. Жизнь первых – конечна, вторые способны обрести бессмертие, третьи – вечны. В остальном эти три сущности очень похожи: пьют вино, веселятся, соперничают, любят и ненавидят. Если кто-то из них чего-то не умеет, то всегда может этому научиться. Пример тому – любимый нами Дедал (Хрустальный Дедал – главная награда фестиваля «Зодчество» – прим. ред.), постигший искусство полёта. Я не хочу умирать, я хочу быть как Бог!

Другая сторона этой материи заключается в том, что человек теряет ощущение времени в минуты любви, вдохновения, творческого порыва. Только пребывая в процессе созидания, можно ощутить всю полноту бытия. Не зря говорят: «Счастливые часов не наблюдают», ведь счастье дарит вечность. Скажу вам больше – я бы переименовал в «Вечность» фестиваль «Зодчество»!

О каком вечном может идти речь в эпоху «одноразовой ментальности»?

Одноразовое не менее материально, чем многоразовое. Кости динозавров, задуманные природой для однократного применения, намного древнее египетских пирамид, возведённых людьми в надежде на бессмертие. Артефактами нашей эпохи вполне могут стать пластиковые столовые приборы, а вовсе не бриллианты.

Архитектура, будучи искусством материальным, вполне может достичь бессмертия. Однако, не исключено, что «скоро прилетит комета и тогда мы все умрем», как пел Майк Науменко. Я отказываюсь верить, что у мира, в котором мы живём, есть только материальная составляющая. Думаю, существует что-то большее, чего мы пока не в состоянии осознать. Согласитесь, трудно представить себе, что люди постигли абсолютно все тайны бытия, дошли до самого конца? Ведь конца нет, как нет и начала – это и называется вечностью. Мы – часть мира, находящегося в постоянном движении и созидании. И пока созидание не прекращается, мы вечны.

Думаю, в этом и есть высшее предназначение любого архитектора, а вовсе не в авторской табличке на здании. Почему бы нам не довольствоваться актом творчества, отбросив тщеславие? Построенное нами неизбежно превратится в песок, равно как и вилка со словом «вечность» станет лишь звучащим в веках отголоском нашей с вами истории. Как сказал архитектор Илья Чернявский, «Архитектура – это не материалы и не само здание, а только высшее качество сооружаемого. Её смысл в том, как сооружать, а не в том, что и из чего». Я с ним полностью согласен!

Какими способами архитектор может если не достичь вечности, то хотя бы приблизиться к ней?

Чтобы приблизиться к вечности, достаточно взять в руки карандаш. А чтобы её обрести, придётся стать свободным от всевозможных «-измов» и заимствований. Наше сознание забито культурным балластом. Мы постоянно сравниваем себя с Ле Корбюзье, Мисом Ван дер Роэ, Фрэнком Ллойдом Райтом, а некоторые и вовсе до сих пор называют себя модернистами… Пытаясь повторить чужой успех, мы невольно превращаемся в подражателей. А нужно всего лишь дать возможность карандашу в своей руке рисовать то, что «придёт ему в грифель».

Единственный шанс вырваться из этой парадигмы – перестать работать и потреблять. Как только у нас пропадёт необходимость продавать, мы начнём создавать вещи не для кого-то, а исключительно для самих себя. Как идеалист, я мечтаю, что однажды человечество превратится в безработных бездельников, в цивилизацию художников. А если миллиарды людей будут плыть по реке созидания, однажды их обязательно вынесет в море вечности. О том, какое место в новом мире займёт архитектура, можно лишь догадываться, но, думаю, смета перестанет играть решающую роль.

Как тема фестиваля будет отражена в экспозиции и деловой программе?

Я, как человек суеверный, не раз замечал, что озвученные планы имеют свойство проваливаться. Могу лишь сказать, что на «Зодчестве» будет немало текстов. Возможно, в силу специфики моей основной деятельности, а возможно потому, что архитектурные картинки в своем большинстве перестали меня вдохновлять. Я считаю, что фестиваль должен быть в первую очередь манифестацией, а не перечислением достижений отрасли, какими бы впечатляющими они не были.

И всё же, отбросим суеверия. Расскажите о кураторском спецпроекте.

Уговорили! Многие помнят одноразовую пластиковую вилку с надписью «Вечность». С неё всё и началось. Этот образ родился из предыстории моего участия в конкурсе кураторов и темы фестиваля 2019-го года «Прозрачность». Кстати, вышеупомянутая вилка была подарена одному из кураторов прошлогоднего «Зодчества» Владимиру Кузьмину.

Оттачивая свой манифест, я пересматривал любимые фильмы об архитекторах. Каково же было моё удивление, когда в одном из них я обнаружил ту самую вилку! На 51-й минуте картины «Мой архитектор», посвященной Луису Кану, на экране внезапно возникла «Книга сумасшедших кораблей», а вместе с ней – «Корабль из вилок», «Корабль из печенья» и даже «Корабль-сосиска с воткнутыми в неё зубочистками». «Эврика!» – воскликнул я, сидя на даче в уральской глуши. Получив достойное оправдание своего безумия, я решил во что бы то ни стало построить собственный «Корабль из вилок» как иллюстрацию заявленной в манифесте темы «Вечность».

Позже, во время обсуждения концепции фестиваля, первый вице-президент СА России Виктор Логвинов в шутку подрисовал к слову «вечность» еще четыре буквы, получив «(чело)вечность». «Гениально!» – воскликнул я, сидя на этот раз в Союзе архитекторов в Гранатном переулке, и решил во что бы то ни стало построить собственный «Корабль из сосисок с воткнутыми в них зубочистками» как иллюстрацию темы «Человечность».

А потом началась пандемия. Всё вокруг впало в спячку, и даже я немного вздремнул. Приснилось мне, что плыву я на своём «сумасшедшем корабле», а рядом рассекают волны любимые мной архитекторы. Сергей Чобан празднует 300-летие Пиранези на шхуне его имени, Владимир Кузьмин управляет огромным бумажным фрегатом и многие, многие другие: кто под парусом, кто на веслах, а кто и в «разбитом корыте». Проснулся я и предложил каждому построить свой собственный «сумасшедший корабль». К моему огромному удивлению, почти все согласились. Достаточно?

Нет уж, продолжайте! Что ещё интересного ожидается на «Зодчестве 2020»?

Хорошо, расскажу об уже готовом. Перфоманс «Одиночный пикет», вполне соответствующий духу времени, познакомит гостей фестиваля с избранными высказываниями выдающихся советских архитекторов. Цитаты, напечатанные на листах формата А1, будут держать в руках студенты-архитекторы, находящиеся на безопасном расстоянии друг от друга. Фотовыставку некрополей представит Юрий Аввакумов. Тему вечной мерзлоты через творчество советского архитектора Александра Шипкова раскроют архитекторы Асадовы. «Вечную» молодость будут «курировать» Владимир Кузьмин и Владислав Савинкин. Мысли Александра Раппапорта превратятся в бесконечную бумажную волну, от которой каждый желающий сможет отрезать ту часть, которая его наиболее затронет.

Вообще, отличительной чертой «Зодчества» в этом году должно стать обилие текстов. Предыдущие кураторы работали с формами, я же решил сделать акцент на содержании. В некотором роде интеллектуальной платформой фестиваля стали мои Zoom-конференции с Евгенией Репиной и Владимиром Кузьминым. В рамках этих виртуальных встреч возникло предложение заострить внимание на реакции посетителей: представляемые проекты должны менять выражения лиц. Пришло время меняться. Пришло время Весны!

Что вы имеете в виду?

У меня есть теория времён года. Она базируется на том, что существуют некие тридцатилетние периоды, совпадающие с определёнными историческими и культурными «сезонами». Ближайшая «весна» происходила на пике технической революции конца XIX века, в 1895–1925 годах. Это эпоха русского авангарда: расцвет безумных идей, «Чёрный квадрат», революции, автомобили, аэропланы. «Лето» пришлось на период с 1925-го по 1955-й: «урожай» на фасадах, «урожай» в метро, «урожай» в кино, самая кровавая война, самая большая бомба. Потом наступила «осень». Борьба с излишествами в архитектуре – не что иное, как опадание листвы с деревьев. А то, что принято называть «оттепелью», – традиционное «бабье лето».

«Зима», начавшаяся в 1985 году, – это постмодернизм: те же овощи, только в соленьях, те же ягоды, только в вареньях. Снова, как и в конце XIX века, технологическая революция подарила миру новые изобретения, всевозможные гаджеты, интернет и многое другое. А чем ещё заниматься, сидя зимой в избе на печи? Эти постмодернистские заморозки продолжаются до сих пор, хотя по моей теории должны были закончиться еще в 2015-м. Зима в России всегда затяжная, но она не может длиться вечно. Поэтому, как куратор главного в России архитектурного фестиваля, я считаю своим долгом вернуть весну в повестку современной архитектуры.

Как вы стали куратором фестиваля «Зодчество»?

Участие в конкурсе кураторов стало третьим по счёту соревнованием за всю мою творческую жизнь и настоящим испытанием на прочность. Прочитав однажды высказывание Фрэнка Ллойда Райта о том, что «конкурс – это когда одна посредственность судит другую», я долгое время старался избегать участия в подобных мероприятиях. Да и мой учитель, художник Владимир Наседкин как-то раз сказал мне, что участвовать в конкурсе нужно лишь тогда, когда хорошо знаком с председателем жюри (смеётся).

В общем, участие в подобных авантюрах было для меня не характерно, но в этот раз будто «чёрт дернул». «А, – думаю – была не была! Председателя знаю, архитектор я как раз посредственный, да и моя московская командировка совпала с датой защиты кураторских проектов». Я был уверен, что победа будет за мной, недаром же столько совпадений! И вот случилось, победил.

А вообще «Зодчество» – мой дом родной. Я неоднократно делал фестивальные спецпроекты и, не скрою, каждый раз примерял на себя роль куратора, тем более что успел накопить большой опыт проведения подобных мероприятий в Уральском регионе. В конце концов, даже в список членов Союза я попал, став лауреатом смотра-конкурса молодых архитекторов фестиваля «Зодчество-99». Пора бы и долг вернуть.

Что вы думаете по поводу объединения на одной площадке фестивалей «Зодчество» и Best Interior Festival?

Для меня в этом нет никаких противоречий, поскольку я не вижу разницы между экстерьером и интерьером. Я бы сказал, что это две стороны одной стены, разница лишь в температуре окружающего воздуха. Я думаю, нам с Марией Романовой (куратор фестиваля BIF – прим. ред.) крупно повезло. Какие бы фестивали у нас в этом году не получились, они всё равно запомнятся надолго: получатся плохо – поймут, получатся хорошо – похвалят. Вечность штука изменчивая…

27 Августа 2020

Беседовала:

Дарья Шадчина
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.
«Аппетит к современности»
В Париже закончена реконструкция исторической Товарной биржи по проекту Тадао Андо: этой весной там откроется музей современного искусства – произведений из коллекции Франсуа Пино.
Содержание крупнее формы
Музей художественного образования Хуамао близ Нинбо по проекту Алвару Сиза и Карлуша Каштанейра – это компактный темный объем с наполненным светом просторным интерьером.
Пятый элемент
Клубный дом во Всеволожском переулке оперирует сочетанием дорогих фактур камня и металла, погружая их в буйство орнаментики. Дом представляется фантазией на темы театра эпохи модерна и символизма, разновидностью восточной сказки, что парадоксальным образом позволяет ему избежать прямой стилизации и стать отражением одной из сторон современной московской жизни.
Ходить по воде
Благоустройство, которое сделало спальный микрорайон не только комфортным, но и запоминающимся.
Летят перелетные птицы
В Чжухае на южном побережье Китая строится крупный центр искусств по проекту Zaha Hadid Architects: его самая заметная часть, модульный навес, должен напоминать летящих клином перелетных птиц.
Трамплины и патио
Центром усадьбы в Антоновке, спроектированной Романом Леонидовым, стал внутренний двор с перголами, напоминающий хозяину об отдыхе в экзотических странах. Открытые деревянные конструкции подчеркнули устремленные вверх диагонали односкатных крыш.
Башни с талией
Архитекторы Heatherwick Studio спроектировали жилой комплекс 1700 Alberni в Ванкувере – с озелененными балконами и рассчитанными на комфорт пешеходов нижними этажами.
Формируя культурную среду
Каждый год тысячи Домов культуры по всей России перестают функционировать, сносятся или перепрофилируются. Единичные примеры успешных реконструкций не могут изменить тенденцию. Без комплексного подхода к модернизации ДК, учитывающего новые запросы общества, их будущее остается под вопросом. О существующей практике развития ДК и поисках новых решений говорили участники конференции «Новые форматы культурных центров», проведенной в рамках фестиваля «Зодчество» командой проекта «Идентичность в типовом».
Власть – советам
На дискуссии «Создавая будущее: инструменты влияния на облик города» вопросы согласования проектов были рассмотрены в разных аспектах, от формального до эмоционального. Андрей Гнездилов и Александра Кузьмина заявили о необходимости вернуть понятие эскизной концепции в законодательное поле.
Живее всех живых
В Гостином дворе открылся фестиваль «Зодчество» с темой «Вечность». Его куратор Эдуард Кубенский заполнил множеством смелых – и вообще разных – инсталляций пространство, освобожденное кризисным временем. Давая тем самым надежду на обновление и утверждая, надо думать, что фестиваль жив.
Технологии и материалы
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
Сейчас на главной
Открыть что можно
Обнародован проект реконструкции и реставрации павильона России на венецианской биеннале. Реализация уже началась. Мы подробно рассмотрели проект, задали несколько вопросов куратору и соавтору проекта Ипполито Лапарелли и разобрались, чего убудет и что прибудет к павильону Щусева 1914 года постройки.
Дом в доме
Реконструкция крестьянского дома XVIII века на юге Германии: он стал основой для камерной сельской библиотеки. Авторы проекта – Schlicht Lamprecht Architekten.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Полярная тихоходка
Зимовочный комплекс антарктической станции «Восток» рассчитан на экстремальные климатические условия и психологический комфорт исследователей.
Офис для концентрации идей
​Бюро «Т+Т Architects» спроектировало офис французской ИТ-компании, где сотрудники в любой точке помещения могут обсудить с коллегами или записать на стене новые идеи.
Пресса: Паоло Солери и Arcosanti: как построить Бога
Паоло Солери учился у Фрэнка Ллойда Райта, в художественной коммуне «Талиесин-Вест», и его оттуда выгнали — вероятно, из-за конфликта с Ольгой Ивановной Райт, женой великого мастера. Видимо, логика отталкивания и притяжения привели к тому, что хотя утопия Солери не имеет ничего общего с идеями Райта, сам тип жизни коммуной он воспроизвел.
Возможности ограничений
МАРШ проводит весенний интенсив для архитекторов и кураторов выставок с практикой в реальных музеях. А здесь – его куратор Егор Ларичев объясняет, как полезны архитекторам и кураторам ограничения, и как их много для участников курса. Все, кто не испугается, присоединяйтесь.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.