English version

Михаил Филиппов: «Я подглядел эту тему в Риме»

Разговор с автором проекта UP-квартала «Римский» о качестве ремесленного исполнения фасадов и генпланов, городских ракурсах Рима и уместности классики в сегменте недорогого жилья.

Лара Копылова

Беседовала:
Лара Копылова

mainImg
0
zooming
UP-квартал «Римский» (I очередь)
© Мастерская Михаила Филиппова
Михаил Филиппов,
автор проекта UP-квартала «Римский»

 
Лара Копылова:
– Насколько уместна такая сложная, изысканная классика в демократичном жилье?

Михаил Филиппов:
– Массовое жилье определяет облик города, поэтому оно должно быть красивым для современников и потомков. То, что сейчас делают в массовом жилье, является проектной халтурой. И тут вопрос не в том, что это дешевое строительство, а в том, что архитектор обязан делать интеллектуальные усилия. Он обязан, например, генеральный план делать в соответствии со строительными осями самого здания. Когда мы делаем градостроительное задание, оно ничем не отличается от того, как если бы мы делали интерьер комнаты. Надо, чтобы у тебя план потолка и план пола соответствовали проемам. В самом эскизном варианте виллы Палладио видно, как он располагает окна, своды, потолки. Фактически проект интерьера делается одновременно с эскизом дома.

– Мне кажется, архитекторы давно забыли о таких вещах, как осевое построение и симметричная композиция…

– Архитекторы забыли свою профессию. У нас все интерьеры, в чем бы ни делались – в классике или в модернизме, развращены так называемыми свободными, абстрактными композициями. Поэтому у нас некачественно сделана даже плитка в туалете, которую начинают от угла и заканчивают где угодно. А раньше плиточники начинали с центра, от оси, и у них получались правильные одинаковые углы. Плитка – самый примитивный пример халтуры. Я уже не говорю о градостроительных проектах. Чем отличается классика, в первую очередь? У нее есть объем. Если где-то ставится карниз, надо знать, как карниз выглядит, где кончается его крайняя точка, чтоб он не налез ни на окно, ни на проем, а сидел симметрично там, где надо. А когда делают современную архитектуру, она как бы сама получается. Фасад так и называется – elevation, он просто поднимается. Есть план, потом ставятся конструкции и навесной фасад. Это не имеет никакой формы, кроме простой призмы.
UP-квартал «Римский» (I очередь)
© Мастерская Михаила Филиппова

– Классику часто упрекают во всех смертных грехах: сходстве с Диснейлендом, недотягивании до уровня исторических прототипов. Ты можешь сформулировать, что такое настоящая классика и в чем заключается твой метод?

– Правильное употребление классики – это осевое построение, которое обязан делать архитектор как при проектировании помещения, так и при проектировании городов. Это один и тот же метод, и именно его я применяю в «Римском». Структура исторических городов, которые нам нравятся, – это пересечение прямоугольной координатной системы и лучевой. Такое пересечение рождает огромное количество проблем, которые виртуозно – или не очень – решаются. Это и есть правильная архитектура, потому что квадратно-гнездовое проектирование одинаковых дворов – это не классика, а в лучшем случае – плохая реплика сталинской архитектуры. Мне это не интересно. Посмотри, как пересекаются залы и дворы у Браманте в Ватикане. Решение этих углов, пересечение двух систем, наложение на них древних стен дворцов, которые были там раньше, – это и есть настоящая классика. Это сложность, которая решена виртуозно. Потому что классика – это не клетка и не пересечение ломающихся клеток. Это пересечение форм. Реальных! И решение этих вопросов – самое ответственное, что есть в архитектуре.

– Но и у модернистов форма часто строится на пересечении объемов...

– Пересечения объемов недостаточно. Что такое старый фасад? Это не количество колонн. В нем всегда есть своя маленькая композиция. И эта композиция состоит из микрокомпозиций. Посмотри на любой дворец – увидишь три или четыре правильных композиции, из которых складывается одна большая. Если мы строим, допустим, реставрационный интерьер правильного дворца, в нем все окна и двери попадают куда надо, колонны стоят между окон на равном расстоянии, и дверь выходит в другой зал, и, принадлежа разным композициям, остается правильной в обоих. Так же проектируется каждый элемент города, то есть фасад. Он должен быть красивым, он не должен быть слишком длинным, или коротким, или высоким, или перенасыщенным деталями. А должен быть просто красивым в традиционном смысле слова. Красота – очень холодное, жесткое понятие. Она создается как правильность, с помощью геометрического сознания, пифагорейского, не алгебраического. Ничего рассчитывать не надо. Я рисую при помощи циркуля и двух угольников, как это делалось в старину. Тогда получается хорошо и быстро.

– Но пропорциональные соотношения надо знать?

– Лучше делать не бред с золотым сечением, которого нет, а строить, как Браманте, при помощи циркуля, на основе простых и ясных пропорций. Изучить эти законы можно в течение одного вечера, возьми учебник Михайловского, там все есть, но десятилетиями люди работают и не знают, что у арок есть пропорции (что в арку должны вписываться два круга, или полтора, или один). Эти пропорции выдумали люди, которые ни читать, ни писать не умели, не знали квадратного корня, и он им был не нужен. Как Пантеон или Колизей появились? Про них любят загадочные фильмы снимать, что, якобы, они созданы пришельцами. А надо просто угольник взять.

– В чем градостроительные особенности UP-квартала «Римский»? И почему он так называется?

– Планировка «Римского» основана на наложении прямоугольной и лучевой систем координат. Это делается не для того, чтобы поиграть с красивыми планами, а для того, чтобы получить микро-ансамбль в каждом углу каждого двора. Дело не просто в пересечении систем координат, а в том, чтобы придать им неожиданную, сложную законченность. Я подглядел эту тему в Риме. В Риме есть интересный феномен. Была парадная композиция античного дворца и терм Диоклетиана. Из нее на древней руинной системе получилось четыре церкви, дворики и полукруглая площадь Республики. Она определила градостроительный вид части Рима. Если бы там не впаяли модернистский вокзал Термини, все было бы хорошо.

Или композиция Марсова поля. Это были мощные развитые ансамбли типа храмового комплекса Пантеона, который переходил в ансамбль вокруг театра Помпея. Римское градостроительство до Ренессанса вообще довольно случайное. Но потом в XVI веке делается мощная градостроительная композиция нового Рима – трехлучевая система, которая начинается от Пьяццы дель Попполо. И появляются вокруг кварталы и дома, которые живописным образом накладываются на остатки древних сооружений, композиций и фундаментов Марсова поля. И это порождает неожиданное количество интереснейших углов, особенно вокруг Ларго Арджентино. Театр Помпея выходит на градостроительную систему, которая возникла от Ренессанса, от виа Юлия. Прямоугольная система накладывается на огромный полукруг театра Помпея. И получается эффект, который можно видеть от Кампо дель Фьоре. На прямоугольную правильную площадь наезжает полукруглый объем, к которому приставлено огромной высоты палаццо в неожиданной живописной системе. Если продумать систему наложений сеток, можно даже интереснее, чем в Риме, придумать. Нет, интереснее не выйдет, Рим все же очень хорошо построен.

– Рим показался мне мощным и схожим со стилем деконструкции, но на классическом материале. Не случайно деконструктивист Питер Айзенман давал студентам анализировать Марсово поле.

– Когда Корбюзье попал в Рим, там только что достроили памятник Виктору Эммануилу. Корбюзье совершено правильно сказал: Рим – это сочетание мощных кубических объемов. И еще он сказал, что честный человек, если увидит памятник Витторио Эммануэле, никогда в жизни колонну и ордер употреблять не будет. В этом смысле я согласен с Корбюзье, потому что это самое чудовищное здание, которое когда-либо возникало. То, что я делаю, направлено принципиально против памятника Витторио Эммануэле, против сталинской архитектуры, против тупой дискредитации классики. Но пророчество Корбюзье «не обинулось». Пророчество Корбюзье породило так называемый кубизм в массовом строительстве – это Орехово-Борисово. Вся эта свобода пересечения объемов хороша, когда каждый объем имеет свою композицию, свой сделанный фасад. Тогда это интересно. Или как Венеция с безумной планировкой никакой логики не имеет, но так как каждый дом поставлен с ряд с другим и имеет свою композицию, иногда грандиозную, как палаццо Лонгены, тогда это работает. Когда это просто одинаковые окошки, пересечения одинаковых объемов, получается хаос. У нас градостроительство напоминает вот что: как будто кто-то кубики рассыпал на стол, потом поставил их на попа и называет это свободной композицией. Потом начинает из себя вымучивать невероятные композиционные затеи. С этим градостроительством не может справиться даже такой величайший талант, как Корбюзье, который совершенно дискредитировал себя Чандигархом.

– Корбюзье сказал, что кто увидит Витторио Эммануэле, классику не сделает никогда. Но проблема в том, что большинство архитекторов во всей современной классике видит Витторио Эмануэле.

– Я никогда не подражал парфенонам или дворцам. Мне нравится город, а город, к несчастью модернистов состоит из красивых зданий… Если мне покажут хоть один город, по которому можно гулять, который сделан из модернистских зданий, то это меня убедит. Но его нет.

– Некоторые говорят, Тель-Авив.

– Безобразный город, который выходит отелями 1960х –1970-х на море, превращая столицу, в отличие от приморских городов, в какой-то провинциальный курорт. У Тель-Авива есть шарм, что его строили конструктивисты, бежавшие из Европы, но кроме этого ничего нет.

– Вернемся к UP-кварталу «Римский». В нем много всего придумано и в планировке, и в деталях, и в материалах, но самое необычное изобретение – двухуровневый город. Конечно, есть двух-, и четырехуровневые (Дефанс в Париже), и даже восьмиуровневые города (в Японии). Но в «Римском» он совсем иной. В чем уникальность?

– В том, что здесь на нижнем уровне посажен генеральный план, имеющий внутриквартальные проезды, подъезды к домам и так далее. А на верхний уровень может заехать только спецтранспорт. Генеральный план на двух уровнях не делали никогда. Это создало невероятные сложности в проектировании. Чтобы создать полноценный нижний уровень, сделано огромное количество усилий, чтобы он был светлым, в нем огромное количество отверстий и подъемов. Осевая система площадей и улиц, о которой я говорил, присутствует и внизу. Там не надо будет делать навигацию, рисовать стрелки по направлению к подъездам, потому что все будет видно и так. Благодаря отверстиям, через которые проникает естественный свет, ты читаешь градостроительную систему как бы на потолке. Это еще дает естественную вентиляцию. Там не должно быть душно, есть, наоборот, некоторая опасность, что будет сквозняк.

– Насколько я знаю, впервые идея двойного генплана впервые была предложена Леонардо да Винчи в рисунках, посвященных идеальному городу. И, как ни странно, идея лестницы Шамбор тоже придумана Леонардо, хотя он ее не проектировал. Он жил и умер в замке Шамбор. Что ты думаешь о связи с Леонардо?

– Леонардо рисовал двойной город не ради красоты, а ради социальной структуры – чтобы обслуживание города было на другом уровне, нежели уровень, где люди гуляют. Он пространственно развел гужевой транспорт, канализацию и парадный уровень. Шамбор решен как светопрозрачный «стакан», который освещается с двух сторон и создает компактную секцию. Одна под другой идут лестницы-спирали, не пересекаются, у них есть окна внутренние и наружные. Я построил уже один Шамбор в жилом доме – но там он односторонний, и там четыре этажа (речь о «Римском доме» в Казачьем переулке, – прим. ред).

– Новую традиционную архитектуру часто упрекают за недостаточное качество строительства и ремесленной работы. За несоответствие историческим фасадным материалам. Как решается этот вопрос в UP-квартале «Римский»?

– Мы тут изобрели с одной фирмой фантастический материал. Камневидная штукатурка с полной иллюзией римского кирпича. При помощи мокрой штукатурки делаем абсолютную стилизацию под римскую камневидную кладку. Как – не скажу. Это секрет, ноу-хау. И стоит это, как мокрая штукатурка, – копейки.

– А ремесленник справится?

– Конечно, справится. Это продолжение нашей темы в большом философском смысле. Я совершенно уверен, что фасады – это возвращение к рукотворным технологиям. Поклонение сборности дома – из различных материалов, привезенных из различных мест Европы и Америки – неправильно в корне. Дом – это организм, который не собрать из привезенных элементов, которые не приживаются, потому что каждый из этих элементов делается в другой структуре. Их сочетание не имеет никакой исторической проверки. Даже железобетону всего-навсего сто лет. Как он поведет себя в веках, не известно. Как ведут себя камень и кирпич – известно. Мы делаем фасады по старинным технологиям. Мы не делаем где-то изделия для фасада, во всяком случае, сводим это к минимуму. Нельзя, чтобы одни люди отвечали за изделие, а другие отвечали за его положение на фасаде. Получаются нестыковки. Все будет делаться, как в старину: набрасывается штукатурка, и натягиваются профили. Это умели еще в сталинское время. Моя мама это умела. Она лазала по строительным лесам и натягивала профили.

Знаешь, откуда берется красота? У меня на одном объекте есть прораб – итальянец. На счастье, он не архитектор, поэтому изучил Quattro libri Палладио и разослал всем своим подрядчикам. Потому что красота, как сказал Мандельштам, – «не прихоть полубога, а хищный глазомер простого столяра».

30 Августа 2017

Лара Копылова

Беседовала:

Лара Копылова
Похожие статьи
Устойчивость метода
ТПО «Резерв» в честь 35-летия покажет на Арх Москве совершенно неизвестные проекты. Задали несколько вопросов Владимиру Плоткину и показываем несколько картинок. Пока – без названий.
Сергей Надточий: «В своем исследовании мы формулируем,...
Недавно АБ ATRIUM анонсировало почти завершенное исследование, посвященное форматам проектирования современных образовательных пространств. Говорим с руководителем проекта Сергеем Надточим о целях, задачах, специфике и структуре будущей книги, в которой порядка 300 страниц.
Олег Манов: «Середины нет, ее нужно постоянно доказывать...
Олег Манов рассказывает о превращении бюро FUTURA-ARCHITECTS из молодого в зрелое: через верность идее создавать новое и непохожее, околоархитектурную деятельность, внимание к рисунку, макетам и исследование взаимоотношений нового объекта с его окружением.
Юлия Тряскина: «В современном общественном интерьере...
Новая премия общественных интерьеров IPI Award рассматривает проекты с точки зрения передовых тенденций современного мира и шире – сверхзадачи, поставленной и реализованной заказчиком и архитектором. Говорим с инициатором премии: о специфике оценки, приоритетах, страхах и надеждах.
Владимир Плоткин:
«У нас сложная, очень уязвимая...
В рамках проекта, посвященного высотному и высокоплотному строительству в Москве последних лет поговорили с главным архитектором ТПО «Резерв» Владимиром Плоткиным, автором многих известных масштабных – и хорошо заметных – построек города. О роли и задачах архитектора в процессе мега-строительства, о драйве мегаполиса и достоинствах смешанной многофункциональной застройки, о методах организации большой формы.
Александр Колонтай: «Конкурс раскрыл потенциал Москвы...
Интервью заместителя директора Института Генплана Москвы, – о международном конкурсе на разработку концепции развития столицы и присоединенных к ней в 2012 году территорий. Конкурс прошел 10 лет назад, в этом году – его юбилей, так же как и юбилей изменения границ столичной территории.
Якоб ван Рейс, MVRDV: «Многоквартирный дом тоже может...
Дом RED7 на проспекте Сахарова полностью отлит в бетоне. Один из руководителей MVRDV посетил Москву, чтобы представить эту стадию строительства главному архитектору города. По нашей просьбе Марина Хрусталева поговорила с Ван Рейсом об отношении архитектора к Москве и о специфике проекта, который, по словам архитектора, формирует на проспекте Сахарова «Красные ворота». А также о необходимости перекрасить обратно Наркомзем.
Илья Машков: «Нужен диалог между профессиональным...
Высказать замечания по тексту закона можно до 8 февраля на портале нормативных актов. В том числе имеет смысл озвучить необходимость возвращения в правовую сферу понятия эскизной концепции и уточнения по вопросам правки или искажения проекта после передачи исключительных прав.
Год 2021: что говорят архитекторы
Вот и наш новый опрос по итогам 2021 года. Ответили 35 архитекторов, включая главных архитекторов Москвы и области. Обсуждают, в основном, ГЭС-2: все в восторге, хотя критические замечания тоже есть. И еще почему-то много обсуждают минимализм, нужен и полезен, или наоборот, вреден и скоро закончится. Всем хорошего 2022 года!
Михаил Филиппов: «В ордерной системе проявляется...
Реализовав свою градостроительную методику в построенном в Сочи Горки-городе, крупных градостроительных проектах в Тюмени и в Сыктывкаре, известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов занялся оформлением своей методики в учебник. Некоторые постулаты своей теории архитектор изложил в интервью для archi.ru.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Татьяна Гук: «Документ, определяющий развитие города,...
Разговор с директором Института Генплана Москвы: о трендах, определяющих будущее, о 70-летней истории института, который в этом году отмечает юбилей, об электронных расчетах в области градпланирования и зарубежном опыте в этой сфере, а также о работе Института в других городах и об идеальном документе для городского развития – гибком и стратегическом.
Феликс Новиков: «Я никогда не предлагал заказчику...
Большое и очень увлекательное интервью с Феликсом Новиковым. О репрессированных родителях, погибшем брате, о переходе от классики к модернизму, об авторстве и соавторстве, о том, как обойти ограничения. По видео связи в Zoom, Hью-Йорк – Рочестер, штат Нью-Йорк, 16-17 Августа, 2021.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Технологии и материалы
Стекло для СБЕРа:
свобода взгляда
Компания AGC представляет широкую линейку архитектурных стекол, которые удовлетворяют современным требованиям к энергоэффективности, и при этом обладают превосходными визуальными качествами. О продуктах AGC, которые бывают и эксклюзивными, на примере нового здания Сбербанк-Сити, где были применены несколько видов премиального стекла, в том числе разработанного специально для этого объекта
Искусство быть невидимым
Архитекторы Александра Хелминская-Леонтьева, Ольга Сушко и Павел Ладыгин делятся с читателями своим опытом практики применения новаторских вентиляционных решеток Invisiline при проектировании современных интерьеров.
Дома из Porotherm
на Open Village 2022
Компания Wienerberger приглашает посетить выставку
Open Village с 16 по 31 июля
в коттеджном поселке «Тихие Зори» в Подмосковье. Этим летом вы сможете увидеть 22 дома, построенных по различным технологиям.
Вопрос ребром
Рассказываем и показываем на примере трех зданий, как с помощью системы BAUT можно создать большую поверхность с «зубчатой» кладкой: школа, библиотека и бизнес-центр.
Тульский кирпич
Завод BRAER под Тулой производит 140 миллионов условного кирпича в год, каждый из которых прослужит не меньше 200 лет. Рассказываем, как устроено передовое российское предприятие.
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Своя игра
«Новые Горизонты» предлагают альтернативу импортным детским площадкам: авторские, надежные и функциональные игровые объекты, которые компания проектирует и строит уже больше 20 лет.
Клуб SURF BROTHERS. Масштаб света и цвета
При создании концепции освещения в первую очередь нужно задаться некой идеей, которая будет проходить через весь проект. Для Surf Brothers смело можно сформулировать девиз «Море света и цвета».
Преодолевая стены
Дом Skarnu apartamentai строился в самом сердце Старой Риги. Реализовать ключевые для архитектурного образа решения – наклонную и рельефную кладку – удалось с помощью системы BAUT.
Решения Hilti для светопрозрачных конструкций
Чтобы остекление было не только красивым, но надёжным и безопасным, изначально необходимо выбрать витражную систему, подходящую для конкретного объекта. В зависимости от задач, стоящих перед архитекторами и конструкторами, Hilti предлагает ряд решений и технологий, упрощающих работу по монтажу светопрозрачных конструкций и обеспечивающих надежность, долговечность и безопасность узлов их крепления и примыкания к железобетонному каркасу здания.
Квартира «в стиле Дружко»
Дизайнер Александр Мершиев о ремонте для телеведущего Сергея Дружко и возможностях преобразования пространства при помощи красок Sikkens.
Потолки для мультизадачных решений
Многообразие функциональных потолочных решений Knauf Ceiling Solutions позволяет комплексно решать максимально широкий спектр задач при создании комфортных, эстетически и стилистически гармоничных интерьеров.
Внутри и снаружи:
архитектурные решения КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Системы КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®, включающие цементную плиту, обладают достоинствами, которые проявляют себя как в процессе монтажа, так и при отделке, и в эксплуатации. Они хорошо подходят для нетиповых решений. Вашему вниманию – подборка жилых комплексов с разнообразными примерами использования данной технологии.
Во всем мире: опыт использования систем КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Разработанная компанией КНАУФ технология АКВАПАНЕЛЬ® отвечает высоким требованиям к надежности отделочных решений, причем как в интерьере, так и на фасадах. В обзоре – о том, как данная технология применяется за рубежом на примере известных – общественных и жилых – зданий.
Сейчас на главной
Бакалавры Академии Глазунова 2022: Концепция развития...
Публикуем дипломные проекты бакалавров кафедры архитектуры Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова. Они посвящены гармонизации значимых мест Садового кольца путем восстановления памятников архитектуры, устройства парков и создания традиционной застройки.
Несколько штрихов
Зона отдыха на берегу озера Тургояк создана малыми средствами, что не отменяет эффект преображения: насыпь, амфитеатр и несколько шезлонгов превратили бывший недострой в востребованную локацию.
Изобретая восток
Чтобы погрузить гостей ресторана Saiko в атмосферу азиатской роскоши, команда IZI Design самостоятельно спроектировала все элементы дизайна – от созданного вручную рельефа скалы на стенах до напечатанных с помощью 3D-принтера подставок для палочек.
Торжество балконов
Жилой комплекс из обычных и социальных квартир по проекту CoBe Architecture et Paysage появился на месте центра сортировки почты в Бордо.
Квартиры вместо контор
Бюро Qarta Architektura разработало проект превращения памятника чешского функционализма – бывшего здания Пенсионного управления в Праге – в жилой комплекс.
Градсовет 10.08.2022
Градостроительный совет рассмотрел проект санатория в Репино, подготовленный бюро «А.Лен». Эксперты высоко оценили архитектурное решение, но посчитали объем зданий избыточным для курортной территории.
Изнутри наружу: павильоны вечности
Реконструкция пакгаузов нижегородской Стрелки – они открылись в начале июня как концертный и выставочный залы – стала, без преувеличения, событием года в области как культуры, так и архитектуры. Их история кажется нам образцовой с точки зрения обнаружения, исследования и охраны памятника инженерной мысли XIX века. В то же время решение по приспособлению и экспонированию конструкций пакгаузов, предложенное Сергеем Чобаном – очень смелое, нетривиальное и актуальное. На грани временного, временнОго и вечного.
Островок тишины
На курорте Циньхуандао открылся еще один музей – теперь по проекту Wutopia Lab. Он служит «островком тишины» на оживленном морском побережье.
Паркинг – ворота
Пекинское бюро MAD спроектировало «перехватывающий» гараж на 1500 машин для инновационного района Милана. Строительство начнется в этом сентябре.
Голова героя
В центре Тираны началось строительство жилой башни в форме бюста национального героя Албании Скандерберга. Авторы проекта – MVRDV.
Высотный конструктор
Один из проектов заказного конкурса для ЖК на севере Москвы. Архитекторы АБ «Крупный план» предложили простую стереометрическую пару 100-метровых башен, объединенных общим пластическим сюжетом, простым, построенном на лаконичном контрасте, но в то же время фактурном. Интересен и овал внутреннего двора, «вырезанный» на кровле стилобата.
Безудержный оптимизм
MVRDV совместно с индийским бюро StudioPOD превратили заброшенные пространства под одной из эстакад перенаселенного мегаполиса Мумбаи в завлекательную зеленую площадку для всех жителей района.
Аспекты счастья
Архстояние 2022 с девизом «Счастье есть?» получилось как всегда веселым фестивалем, но самые заметные объекты какие-то иронические, критичные и грустные, – зато все остальные, окружающие их, сосредоточились на том, чтобы наделить посетителей простой человеческой радостью. Выступили Тотан Кузембаев, Александр Бродский и другие.
Алюминий и бронза
KAAN Architecten спроектировали две башни в комплексе De Zalmhaven в гавани Роттердама: они дополняют расположенное там же самое высокое здание Нидерландов.
Рамы для города
UNStudio победили в конкурсе на проект жилого комплекса в центре города Яссы на северо-востоке Румынии.
Платок Марьям
Специальный приз международного конкурса на эскизный проект соборной мечети в Казани, посвященной 1100-летию принятия ислама в Волжской Булгарии, получили студенты Казанского архитектурно-строительного университета. Их предложение отсылает к традиционной татарской архитектуре.
Уникальность — норма жизни
Жилой дом UNIC в Париже, построенный по проекту пекинского бюро MAD, предлагает действительно уникальный, качественно иной уровень взаимодействия между человеком, архитектурным объемом, природой и городом.
Градсовет Петербурга 27.07.2022
Градсовет обсудил «средневековый» жилой квартал у Пулковского водохранилища, гостиницу а-ля рюс в деревне Шуваловка, а также гостиницу напротив Финляндского вокзала, которая восстанавливает структуру утраченной части доходного дома Павла Сюзора.
Учеба и жизнь
Представлены финалисты Премии Стерлинга-2022 – главной архитектурной награды Великобритании.
Блеск металла
В Чэнду завершен ансамбль Спортивного парка Дунъаньху по проекту gmp: в 2023 там пройдет 31-я Всемирная летняя универсиада.