English version

Михаил Филиппов: «Я подглядел эту тему в Риме»

Разговор с автором проекта UP-квартала «Римский» о качестве ремесленного исполнения фасадов и генпланов, городских ракурсах Рима и уместности классики в сегменте недорогого жилья.

Лара Копылова

Беседовала:
Лара Копылова

mainImg
zooming
UP-квартал «Римский» (I очередь)
© Мастерская Михаила Филиппова
Михаил Филиппов,
автор проекта UP-квартала «Римский»

 
Лара Копылова:
– Насколько уместна такая сложная, изысканная классика в демократичном жилье?

Михаил Филиппов:
– Массовое жилье определяет облик города, поэтому оно должно быть красивым для современников и потомков. То, что сейчас делают в массовом жилье, является проектной халтурой. И тут вопрос не в том, что это дешевое строительство, а в том, что архитектор обязан делать интеллектуальные усилия. Он обязан, например, генеральный план делать в соответствии со строительными осями самого здания. Когда мы делаем градостроительное задание, оно ничем не отличается от того, как если бы мы делали интерьер комнаты. Надо, чтобы у тебя план потолка и план пола соответствовали проемам. В самом эскизном варианте виллы Палладио видно, как он располагает окна, своды, потолки. Фактически проект интерьера делается одновременно с эскизом дома.

– Мне кажется, архитекторы давно забыли о таких вещах, как осевое построение и симметричная композиция…

– Архитекторы забыли свою профессию. У нас все интерьеры, в чем бы ни делались – в классике или в модернизме, развращены так называемыми свободными, абстрактными композициями. Поэтому у нас некачественно сделана даже плитка в туалете, которую начинают от угла и заканчивают где угодно. А раньше плиточники начинали с центра, от оси, и у них получались правильные одинаковые углы. Плитка – самый примитивный пример халтуры. Я уже не говорю о градостроительных проектах. Чем отличается классика, в первую очередь? У нее есть объем. Если где-то ставится карниз, надо знать, как карниз выглядит, где кончается его крайняя точка, чтоб он не налез ни на окно, ни на проем, а сидел симметрично там, где надо. А когда делают современную архитектуру, она как бы сама получается. Фасад так и называется – elevation, он просто поднимается. Есть план, потом ставятся конструкции и навесной фасад. Это не имеет никакой формы, кроме простой призмы.
UP-квартал «Римский» (I очередь)
© Мастерская Михаила Филиппова

– Классику часто упрекают во всех смертных грехах: сходстве с Диснейлендом, недотягивании до уровня исторических прототипов. Ты можешь сформулировать, что такое настоящая классика и в чем заключается твой метод?

– Правильное употребление классики – это осевое построение, которое обязан делать архитектор как при проектировании помещения, так и при проектировании городов. Это один и тот же метод, и именно его я применяю в «Римском». Структура исторических городов, которые нам нравятся, – это пересечение прямоугольной координатной системы и лучевой. Такое пересечение рождает огромное количество проблем, которые виртуозно – или не очень – решаются. Это и есть правильная архитектура, потому что квадратно-гнездовое проектирование одинаковых дворов – это не классика, а в лучшем случае – плохая реплика сталинской архитектуры. Мне это не интересно. Посмотри, как пересекаются залы и дворы у Браманте в Ватикане. Решение этих углов, пересечение двух систем, наложение на них древних стен дворцов, которые были там раньше, – это и есть настоящая классика. Это сложность, которая решена виртуозно. Потому что классика – это не клетка и не пересечение ломающихся клеток. Это пересечение форм. Реальных! И решение этих вопросов – самое ответственное, что есть в архитектуре.

– Но и у модернистов форма часто строится на пересечении объемов...

– Пересечения объемов недостаточно. Что такое старый фасад? Это не количество колонн. В нем всегда есть своя маленькая композиция. И эта композиция состоит из микрокомпозиций. Посмотри на любой дворец – увидишь три или четыре правильных композиции, из которых складывается одна большая. Если мы строим, допустим, реставрационный интерьер правильного дворца, в нем все окна и двери попадают куда надо, колонны стоят между окон на равном расстоянии, и дверь выходит в другой зал, и, принадлежа разным композициям, остается правильной в обоих. Так же проектируется каждый элемент города, то есть фасад. Он должен быть красивым, он не должен быть слишком длинным, или коротким, или высоким, или перенасыщенным деталями. А должен быть просто красивым в традиционном смысле слова. Красота – очень холодное, жесткое понятие. Она создается как правильность, с помощью геометрического сознания, пифагорейского, не алгебраического. Ничего рассчитывать не надо. Я рисую при помощи циркуля и двух угольников, как это делалось в старину. Тогда получается хорошо и быстро.

– Но пропорциональные соотношения надо знать?

– Лучше делать не бред с золотым сечением, которого нет, а строить, как Браманте, при помощи циркуля, на основе простых и ясных пропорций. Изучить эти законы можно в течение одного вечера, возьми учебник Михайловского, там все есть, но десятилетиями люди работают и не знают, что у арок есть пропорции (что в арку должны вписываться два круга, или полтора, или один). Эти пропорции выдумали люди, которые ни читать, ни писать не умели, не знали квадратного корня, и он им был не нужен. Как Пантеон или Колизей появились? Про них любят загадочные фильмы снимать, что, якобы, они созданы пришельцами. А надо просто угольник взять.

– В чем градостроительные особенности UP-квартала «Римский»? И почему он так называется?

– Планировка «Римского» основана на наложении прямоугольной и лучевой систем координат. Это делается не для того, чтобы поиграть с красивыми планами, а для того, чтобы получить микро-ансамбль в каждом углу каждого двора. Дело не просто в пересечении систем координат, а в том, чтобы придать им неожиданную, сложную законченность. Я подглядел эту тему в Риме. В Риме есть интересный феномен. Была парадная композиция античного дворца и терм Диоклетиана. Из нее на древней руинной системе получилось четыре церкви, дворики и полукруглая площадь Республики. Она определила градостроительный вид части Рима. Если бы там не впаяли модернистский вокзал Термини, все было бы хорошо.

Или композиция Марсова поля. Это были мощные развитые ансамбли типа храмового комплекса Пантеона, который переходил в ансамбль вокруг театра Помпея. Римское градостроительство до Ренессанса вообще довольно случайное. Но потом в XVI веке делается мощная градостроительная композиция нового Рима – трехлучевая система, которая начинается от Пьяццы дель Попполо. И появляются вокруг кварталы и дома, которые живописным образом накладываются на остатки древних сооружений, композиций и фундаментов Марсова поля. И это порождает неожиданное количество интереснейших углов, особенно вокруг Ларго Арджентино. Театр Помпея выходит на градостроительную систему, которая возникла от Ренессанса, от виа Юлия. Прямоугольная система накладывается на огромный полукруг театра Помпея. И получается эффект, который можно видеть от Кампо дель Фьоре. На прямоугольную правильную площадь наезжает полукруглый объем, к которому приставлено огромной высоты палаццо в неожиданной живописной системе. Если продумать систему наложений сеток, можно даже интереснее, чем в Риме, придумать. Нет, интереснее не выйдет, Рим все же очень хорошо построен.

– Рим показался мне мощным и схожим со стилем деконструкции, но на классическом материале. Не случайно деконструктивист Питер Айзенман давал студентам анализировать Марсово поле.

– Когда Корбюзье попал в Рим, там только что достроили памятник Виктору Эммануилу. Корбюзье совершено правильно сказал: Рим – это сочетание мощных кубических объемов. И еще он сказал, что честный человек, если увидит памятник Витторио Эммануэле, никогда в жизни колонну и ордер употреблять не будет. В этом смысле я согласен с Корбюзье, потому что это самое чудовищное здание, которое когда-либо возникало. То, что я делаю, направлено принципиально против памятника Витторио Эммануэле, против сталинской архитектуры, против тупой дискредитации классики. Но пророчество Корбюзье «не обинулось». Пророчество Корбюзье породило так называемый кубизм в массовом строительстве – это Орехово-Борисово. Вся эта свобода пересечения объемов хороша, когда каждый объем имеет свою композицию, свой сделанный фасад. Тогда это интересно. Или как Венеция с безумной планировкой никакой логики не имеет, но так как каждый дом поставлен с ряд с другим и имеет свою композицию, иногда грандиозную, как палаццо Лонгены, тогда это работает. Когда это просто одинаковые окошки, пересечения одинаковых объемов, получается хаос. У нас градостроительство напоминает вот что: как будто кто-то кубики рассыпал на стол, потом поставил их на попа и называет это свободной композицией. Потом начинает из себя вымучивать невероятные композиционные затеи. С этим градостроительством не может справиться даже такой величайший талант, как Корбюзье, который совершенно дискредитировал себя Чандигархом.

– Корбюзье сказал, что кто увидит Витторио Эммануэле, классику не сделает никогда. Но проблема в том, что большинство архитекторов во всей современной классике видит Витторио Эмануэле.

– Я никогда не подражал парфенонам или дворцам. Мне нравится город, а город, к несчастью модернистов состоит из красивых зданий… Если мне покажут хоть один город, по которому можно гулять, который сделан из модернистских зданий, то это меня убедит. Но его нет.

– Некоторые говорят, Тель-Авив.

– Безобразный город, который выходит отелями 1960х –1970-х на море, превращая столицу, в отличие от приморских городов, в какой-то провинциальный курорт. У Тель-Авива есть шарм, что его строили конструктивисты, бежавшие из Европы, но кроме этого ничего нет.

– Вернемся к UP-кварталу «Римский». В нем много всего придумано и в планировке, и в деталях, и в материалах, но самое необычное изобретение – двухуровневый город. Конечно, есть двух-, и четырехуровневые (Дефанс в Париже), и даже восьмиуровневые города (в Японии). Но в «Римском» он совсем иной. В чем уникальность?

– В том, что здесь на нижнем уровне посажен генеральный план, имеющий внутриквартальные проезды, подъезды к домам и так далее. А на верхний уровень может заехать только спецтранспорт. Генеральный план на двух уровнях не делали никогда. Это создало невероятные сложности в проектировании. Чтобы создать полноценный нижний уровень, сделано огромное количество усилий, чтобы он был светлым, в нем огромное количество отверстий и подъемов. Осевая система площадей и улиц, о которой я говорил, присутствует и внизу. Там не надо будет делать навигацию, рисовать стрелки по направлению к подъездам, потому что все будет видно и так. Благодаря отверстиям, через которые проникает естественный свет, ты читаешь градостроительную систему как бы на потолке. Это еще дает естественную вентиляцию. Там не должно быть душно, есть, наоборот, некоторая опасность, что будет сквозняк.

– Насколько я знаю, впервые идея двойного генплана впервые была предложена Леонардо да Винчи в рисунках, посвященных идеальному городу. И, как ни странно, идея лестницы Шамбор тоже придумана Леонардо, хотя он ее не проектировал. Он жил и умер в замке Шамбор. Что ты думаешь о связи с Леонардо?

– Леонардо рисовал двойной город не ради красоты, а ради социальной структуры – чтобы обслуживание города было на другом уровне, нежели уровень, где люди гуляют. Он пространственно развел гужевой транспорт, канализацию и парадный уровень. Шамбор решен как светопрозрачный «стакан», который освещается с двух сторон и создает компактную секцию. Одна под другой идут лестницы-спирали, не пересекаются, у них есть окна внутренние и наружные. Я построил уже один Шамбор в жилом доме – но там он односторонний, и там четыре этажа (речь о «Римском доме» в Казачьем переулке, – прим. ред).

– Новую традиционную архитектуру часто упрекают за недостаточное качество строительства и ремесленной работы. За несоответствие историческим фасадным материалам. Как решается этот вопрос в UP-квартале «Римский»?

– Мы тут изобрели с одной фирмой фантастический материал. Камневидная штукатурка с полной иллюзией римского кирпича. При помощи мокрой штукатурки делаем абсолютную стилизацию под римскую камневидную кладку. Как – не скажу. Это секрет, ноу-хау. И стоит это, как мокрая штукатурка, – копейки.

– А ремесленник справится?

– Конечно, справится. Это продолжение нашей темы в большом философском смысле. Я совершенно уверен, что фасады – это возвращение к рукотворным технологиям. Поклонение сборности дома – из различных материалов, привезенных из различных мест Европы и Америки – неправильно в корне. Дом – это организм, который не собрать из привезенных элементов, которые не приживаются, потому что каждый из этих элементов делается в другой структуре. Их сочетание не имеет никакой исторической проверки. Даже железобетону всего-навсего сто лет. Как он поведет себя в веках, не известно. Как ведут себя камень и кирпич – известно. Мы делаем фасады по старинным технологиям. Мы не делаем где-то изделия для фасада, во всяком случае, сводим это к минимуму. Нельзя, чтобы одни люди отвечали за изделие, а другие отвечали за его положение на фасаде. Получаются нестыковки. Все будет делаться, как в старину: набрасывается штукатурка, и натягиваются профили. Это умели еще в сталинское время. Моя мама это умела. Она лазала по строительным лесам и натягивала профили.

Знаешь, откуда берется красота? У меня на одном объекте есть прораб – итальянец. На счастье, он не архитектор, поэтому изучил Quattro libri Палладио и разослал всем своим подрядчикам. Потому что красота, как сказал Мандельштам, – «не прихоть полубога, а хищный глазомер простого столяра».

30 Августа 2017

Лара Копылова

Беседовала:

Лара Копылова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Технологии и материалы
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Сейчас на главной
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.
Плавная консоль
У здания банка в окрестностях ливанского города Сура нет привычных ограждений, а еще Domaine Public Architects удалось добавить в проект небольшую площадь.
Туман над Янцзы
В сети обсуждают новую ленд-арт-инсталляцию Григория Орехова Crossroads, «пешеходную зебру» проложенную художником по воде Москвы-реки 7 июля недалеко от Николиной горы. Рассматриваем несколько недавних работ Орехова – от «перекрестка» 2021 года на реке до «перекрестка» 2020 года в зеркалах «Черного куба», созданного в честь Казимира Малевича в Немчиновке.
Неоконюшня
На территории ВДНХ появится новый конноспортивный манеж: его авторы обращаются к традиционной для типологии форме и материалам, трактуя их как современный парковый павильон.
Еще один конструктор
В Мангейме началось строительство жилого комплекса по проекту MVRDV и производителя сборных домов Traumhaus. Он должен дать будущим обитателям максимум разнообразия и кастомизации по доступной цене, что в свою очередь позволит создать там живое сообщество соседей.
Градсовет Петербурга 15.07.2021
Архитекторы предложили обновить торговый центр в петербургском Купчино, вдохновляясь снежными пиками Балканских гор. Эксперты отнеслись к идее прохладно.
Галька на берегу
Проект аэропорта в Геленджике от АБ «Цимайло, Ляшенко и Партнеры» стал единственным российским победителем премии Architizer A+Awards 2021 года.
Стратегия преображения
Публикуем 8 проектов реконструкции построек послевоенного модернизма, реализованных за последние 15 лет Tchoban Voss Architekten и показанных в галерее AEDES на недавней выставке Re-Use. Попутно размышляя о продемонстрированных подходах к сохранению того, что закон сохранять не требует.
Ажурные узоры
Манчестерский Еврейский музей приобрел после реконструкции по проекту Citizens Design Bureau новый корпус с орнаментом на фасаде: он напоминает о культуре сефардов.
Дворцовый переворот
Еще один ДК, который возвращает к жизни команда «Идентичность в типовом», на этот раз – в Ельце. Согласно программе, универсальные решения встречаются с локальными особенностями, благодаря чему появляется новая точка притяжения.
В ритме квартальной застройки
На прошедшей неделе состоялась презентация жилого комплекса «ТЫ И Я» на северо-востоке Москвы. По ряду параметров он превышает заявленный формат комфорт-класса, и, с другой стороны, полностью соответствует популярной в Москве парадигме квартальной застройки, добавляя некоторые нюансы – новый вид общественных пространств для жильцов и квартиры с высокими потолками в первых этажах.
Игра в кубе
В Minecraft создана виртуальная копия двух зданий Дарвиновского музея: модернистского и постмодернистского, типично-«лужковского». Можно гулять как снаружи, так и по залам.
Зигзаг фасада
Офисное здание в Майнце защищает новый район на Рейне от шума порта. Авторы проекта – MVRDV и morePlatz.
Стальная живопись
Панели из нержавеющей стали на «Башне» Фрэнка Гери в арт-центре LUMA в Арле задуманы как мазки кисти Ван Гога.
Возгонка авангарда
В Москве завершено строительство Tatlin apartments на Бакунинской улице. Дом включает в себя фрагмент отреставрированной АТС конца 1920-х годов, заставляя это спокойное, в сущности, здание с технической функцией стать более футуристичным, чем оно было задумано когда-то.