От общего к знаковому и обратно, или Модернисты всех стран, соединяйтесь!

Владимир Белоголовский – о популярности советского модернизма за рубежом и о зданиях-иконах.

mainImg
С некоторых пор я стал поклонником советской модернистской архитектуры. Точнее, стиля, существовавшего между 1955 и 1985 годами. Один из его пионеров, Феликс Новиков, назвал этот стиль советским модернизмом. Новиков увлек меня этой архитектурой по дружбе, а я, увлекая ею других, обретаю новых единомышленников и друзей.

На первый взгляд, советский модернизм не должен вызывать особого интереса. Сегодняшняя архитектура с ее изысканными концепциями и использованием новейших технологий и материалов ушла далеко вперед. И тем не менее третий (после конструктивизма и сталинского ампира) архитектурный стиль советской империи привлекает все большее внимание. Ему посвящают статьи, книги, диссертации, выставки, лекции, круглые столы и даже международные конгрессы. В прошлом году первый такой конгресс прошел в Венском архитектурном центре. Сопровождавшая его выставка «Советский модернизм 1955-1991: неизвестные истории» привлекла более 13-ти тысяч посетителей и побила рекорд посещаемости за всю 20-летнюю историю Центра. А в мае этого года еще одна выставка Trespassing Modernities, посвященная советскому модернизму, открылась в архитектурном центре SALT Galata в Стамбуле. И вновь – с конференцией (она прошла 11 мая), на которой перед интернациональной по составу аудиторией выступали исследователи из России, Армении, Украины, Литвы, Австрии, Канады и США.

Как же получилось, что советская архитектура, столь откровенно не любимая в России и других странах бывшего Советского Союза, привлекла такой большой интерес? Мистики тут нет. Пожалуй, не было другого исторического периода, в течение которого удалось бы построить столь много сооружений в едином, истинно интернациональном стиле, который зачастую игнорировал культурные, климатические, географические и топографические особенности разных регионов огромной империи. Все мы помним фильм «Ирония судьбы, или С легким паром!», интрига которого завязана на том удивительном, но типичном для советской повседневности факте, что герои живут, хоть и в разных городах, но в совершенно одинаковых квартирах с одинаковыми интерьерами, в одинаковых домах и идентичных микрорайонах.

Разумеется, столь монотонная архитектура вызывает интерес не столько эстетический, сколько социальный. Вряд ли можно встретить другой стиль, в котором так тесно сплелись архитектура и идеология, и сегодня именно при помощи архитектуры советского модернизма можно воочию представить себе жизнь одного из самых закрытых обществ новейшей истории.

И все же, несмотря на строгую экономию стройматериалов, катастрофическое отставание строительного комплекса, почти повсеместную стандартизацию и отсутствие в социалистическом обществе многих типов зданий (тогда почти не строились корпоративные штаб-квартиры, храмы, банки, музеи или частные односемейные дома), советские архитекторы изредка умудрялись создавать выдающиеся произведения. Иные можно поставить в один ряд с шедеврами мировой архитектуры.

Если мы обратимся к этим примерам в хронологическом порядке, то выстроится любопытная прогрессия – от неких общих, довольно анонимных и безассоциативных объектов к зданиям уникальным,  знаковым, чья архитектура основана на ярких, запоминающихся образах.  Эти здания можно назвать иконическими. Такую последовательность особенно важно признать сегодня, когда идет обратное движение: проекты, в которых торжествует образность, фантазия, художественная идея, сменяются более прагматичными, сугубо функциональными, с акцентом на энергосбережение. 

Происходит это по двум причинам. Во-первых, в связи с экономическим кризисом последних лет стало как-то неэтично тратить большие средства на экспрессивные архитектурные формы. Во-вторых, новые компьютерные программы, которыми повсеместно пользуются архитекторы, способны, на основе заданных параметров (таких, например, как установка на суперэкономию стройматериалов или достижение наиболее рациональной планировки внутри и эффектного вида снаружи), с легкостью «выплевывать» бесконечное число вариантов задуманного проекта. И хотя подобные прагматические проекты иногда приводят к интересным композиционным решениям, суперрациональный подход уводит архитектуру от более естественных для художника проявлений артистизма, интуиции и индивидуальности.

Но вернемся к советскому модернизму. Как известно, инициатива перехода от сталинской архитектуры к модернистской в Советском Союзе принадлежала Н.С. Хрущеву. Переход происходил весьма динамично и предполагал достижение двух основных целей: социальной – предоставить каждой советской семье отдельную квартиру, и экономической – здания должны были строиться быстро и дешево из стандартизированных элементов. Всякие, как их тогда называли, «излишества», все эти шпили, арки, колонны, капители и узоры, служившие неотъемлемой частью сталинской архитектуры, – теперь исключались. Прораб был поставлен над архитектором и мог отменить любые его идеи, если они не вписывались в жесткую строительную смету. Архитектуру отлучили от искусства.

Поначалу даже важнейшие культурные сооружения строились как абстрактные контейнеры из стекла и бетона. Так, советский павильон 1958 года на Всемирной выставке в Брюсселе был лишен  всяких архитектурных особенностей, вопреки давней традиции создания советских павильонов для всемирных выставок в виде героических и идеологических икон (вспомним павильоны Константина Мельникова на Парижской выставке 1925 г. или Бориса Иофана там же в 1937-м).
Портрет Н.С. Хрущева на выставке советского модернизма. Архитектурный центр SALT Galata, Стамбул. Дизайнер плаката: Феликс Новиков
zooming
Архитектор А.Т. Полянский. Павильон СССР на выставке 1958 г. в Брюсселе. Фотография с сайта hdic.academic.ru

Одним из первых проектов нового стиля стал Дворец пионеров в Москве (1958-62), над которым работала  группа молодых архитекторов. В нем воплотилось множество новшеств:  открытая композиция, чистые геометрические формы, стирание границ между интерьерами и ландшафтом, легкие конструкции, глубокие навесы, новые материалы и облицовки. Многие решения были найдены прямо на стройплощадке, по ходу строительства, в атмосфере истинного творчества.

На открытии комплекса Хрущев заявил: «Красота – субъективное понятие. Кому-то этот проект нравится, кому-то нет… а мне нравится». Одобрение главы государства стимулировало следование новому курсу. Не самое оригинальное с точки зрения формы, здание Дворца пионеров, тем не менее, стало одним из самых ярких знаков начала 60-х, символом хрущевской оттепели. Концертный зал дворца предстал утонченно-минималистским блоком из стекла.
Дворец пионеров и школьников на Воробьевых горах

Отель «Юность», также в Москве, – другой пример чистого, парящего над ландшафтом минималистского объема. К зданиям того же типа можно отнести и Кремлевский дворец съездов (проект Михаила Посохина, 1961), вторгшийся в группу кремлевских соборов XIV-го – XIX-го веков. Вновь, несмотря на абстрактную форму, здание стало иконой своего времени. В историческом комплексе Кремля оно остается единственным модернистским сооружением. 
Гостиница Юность, Москва, 1961 г.

В эти же годы шло бурное строительство новых жилых домов. В них нуждались миллионы, все еще ютившиеся в бараках, коммуналках и полуразвалившихся частных домиках. За первые девять лет нового курса 54 миллиона людей, то есть четверть всего населения страны, переехало в отдельные квартиры. Но эти здания – в отличие от первых больших общественных проектов, вроде Дворца пионеров или Кремлевского дворца съездов, представляли собой одинаковые невыразительные блоки. Как пишет критик Александр Рябушин  в изданной в Нью-Йорке в 1992 г. книге «Памятники советской архитектуры, 1917-1991», «В 60-е годы казалось, что все аспекты многообразия архитектурной формы – региональные, национальные и локальные – ушли из архитектуры навсегда. Массовое конвейерное производство сплющило город. Количество жилья увеличилось, но безличие и невыразительность стали повсеместными и ужасающими. Это произошло не только в отдельных городах – был утерян архитектурный характер всей страны».

Однако уже с середины 60-х в советской архитектуре начинают происходить интересные изменения. На смену общим и не ассоциирующимся ни с чем формам приходят яркие образы-метафоры. Дворец искусств в Ташкенте, уместно символизируя классический храм, строится в виде среза дорической колонны, а советский павильон  ЭКСПО-67 в Монреале, с представленным внутри макетом сверхзвукового лайнера Ту-144, напоминает трамплин, устремленный в небо. Когда выставка закрылась, павильон был разобран и заново воссоздан в Москве, как некий трофей-икона.
Дворец искусств в Ташкенте в виде среза дорической колонны. Рисунок: В. Белоголовский
zooming
Советский павильон ЭКСПО-67 в Монреале с представленным внутри макетом сверхзвукового лайнера Ту-144 напоминает трамплин, устремленный в небо

Ко второй половине 60-х советские архитекторы создавали все больше откровенно иконических зданий. Был ли то протест против отлучения архитектуры от искусства или просто порыв времени, но образность, к которой стремились в своих произведениях советские зодчие, очевидна. Видимо, стремление привнести в архитектуру художественный образ является естественным состоянием творца и никакие установки свыше не в состоянии это искоренить.

Наиболее часто советские мастера обращались за вдохновением к космической теме. Это понятно: с конца 50-х Советский Союз был лидером в освоении космоса.  Множество студенческих работ, как и футуристические архитектурные фантазии художника Вячеслава Локтева, напоминают орбитальные станции. Останкинская телевизионная башня, самое высокое сооружение в мире на момент окончания строительства, вызывает целый ряд ассоциаций – от ракеты до шприца, а основание напоминает перевернутую лилию с десятью лепестками. Рядом с куполами находящегося  неподалеку храма Троицы Живоначальной в Останкино башня выглядит как современный собор технологий.  
zooming
Останкинская телебашня вызывает целый ряд ассоциаций – от ракеты до шприца, а основание напоминает перевернутую лилию с десятью лепестками. Рисунок: В. Белоголовский

Музей истории космонавтики в Калуге представляет собой необычную композицию с несимметрично поставленным, вытянутым кверху куполом планетария, напоминая стартующий космический корабль. Административное здание в Рапле, Эстония, несмотря на скромные размеры, ассоциируется со ступенчатыми пирамидами доколумбовой  цивилизации, а площадь перед зданием, вместе с отражающим бассейном, будто строилась под стартовую площадку космических аппаратов будущего.
zooming
Музей истории космонавтики в Калуге представляет собой необычную композицию с несимметрично поставленным, вытянутым кверху куполом планетария, напоминая стартующий космический корабль

Несколько цирков было построено в те годы в виде летающих тарелок. Наиболее интересен цирк в Казани. Его внутреннее купольное пространство диаметром 65 метров не имеет колонн. Верхняя «тарелка» соприкасается с нижней лишь по линии окружности. Руководство города не верило в успех дерзкого проекта и на всякий случай попросило проектировщиков собраться под подозрительно парящим над землей зданием, в то время как две с половиной тысячи солдат заполнили трибуны цирка. Эксперимент прошел без жертв.

Отель «Интурист» в самом сердце Москвы строился как советская версия Сигрэм-билдинга. Эта архитектура не нашла понимания в массах и не стала иконой, в отличие от знаменитого прототипа в Нью-Йорке. В начале 2000-х здание было снесено, а на его месте построили новый отель Ritz Carlton в псевдоисторическом стиле.

Примеры знаковых зданий в советской модернистской архитектуре можно продолжить. Одни из них основаны на абстрагированных образах, облик других связан с функцией самих зданий. Последние вписываются в категорию зданий-«уток», согласно теории Роберта Вентури, который делил здания на «утки» и «декорированные сараи». Так, четыре офисных башни Посохина на Калининском проспекте в Москве напоминают раскрытые книги. Тот же образ возникает в другой работе того же архитектора – здании Совета Экономической Взаимопомощи (СЭВ). Динамичная и эффектная форма раскрытой на Москву-реку книги символизирует открытость к сотрудничеству. А Евгений Асс и Александр Ларин создали для аптеки в Москве здание в форме красного креста. Здание Министерства дорог в Тбилиси, спроектированное Георгием Чахавой, решено в виде дорожной развязки и напоминает проекты горизонтальных небоскребов Эля Лисицкого. Эффектная консольная форма здания позволила минимизировать занимаемый им участок и сократить количество этажей, что сделало проект более экономичным.
zooming
Здание в форме красного креста для аптеки в Москве; оно вписывается в категорию зданий-“уток”, согласно теории Роберта Вентури, который делил здания на “утки” и “декорированные сараи”. Рисунок: Роберт Вентури
zooming
Здание Министерства дорог в Тбилиси решено в виде дорожной развязки и напоминает проекты горизонтальных небоскребов Эля Лисицкого

Другие проекты напоминают корабли и авианосцы, цветки и горные хребты, а фантастический санаторий «Дружба» Игоря Василевского в Ялте – гигантский часовой механизм, и если Ле Корбюзье называл свои дома машинами для жилья, то санаторий в Крыму кажется машиной для отдыха.
zooming
Спортивный комплекс на берегу Енисея в Красноярске в виде корпуса фрегата. Рисунок: В. Белоголовский
zooming
Центр обслуживания автомобилей в Москве напоминает стремительно рвущийся в бой авианосец
Даниловский рынок в Москве выполнен в виде цветка. Рисунок: В. Белоголовский

Сегодня многие критики поспешили объявить о кончине иконического здания, особенно после того, как не удалось прийти к удачному решению нового Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. И все же здание-икона не канет в лету. Залог тому, в частности, – рост власти и капитала в руках международных компаний и правительств, которые не упустят возможности увековечить свои амбиции в архитектуре. Но что еще более важно, так это то, что архитекторы испытывают естественную потребность в создании запоминающихся и уникальных зданий.
zooming
Сравнение образов, вдохновляющих советских и западных архитекторов – цветы, книги и корабли против лебедей, таракана и юбки Мэрилин Монро. Рисунки: В. Белоголовский (верхний ряд) и Madelon Vriesendorp (нижний ряд)

Иконические проекты привносят разнообразие в нашу жизнь и привлекают широкие массы к архитектуре. А это может разбудить интерес к модернистскому наследию и в самой России. Очевидно, что пора создавать международный союз по популяризации советских модернистских шедевров. Такой союз необходим как можно скорее, пока есть что популяризировать и сохранять.

Статья Владимира Белоголовского основана на его докладе
«Советский Модернизм: от общего к знаковому», представленном в архитектурном центре SALT Galata в Стамбуле 11 мая. Выставка Trespassing Modernities продлится до 11 августа. Информация на сайте Центра >>
Фрагмент выставки Trespassing Modernities. Архитектурный центр SALT Galata, Стамбул. Фото: В. Белоголовский
Участники конференции советского модернизма. Архитектурный центр SALT Galata, Стамбул. Фото: В. Белоголовский
Фрагмет выставки Trespassing Modernities. Архитектурный центр SALT Galata, Стамбул. Фото: В. Белоголовский

Макет Ереванского аэропорта (1980), который специально прибыл на выставку в Стамбул из Еревана. Фото: В.Белоголовский


27 Мая 2013

author pht

Автор текста:

Владимир Белоголовский
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Хай-тек палаццо: тонкости воплощения
Подробно рассказываем о фасадных системах и объектных решениях компании HILTI, примененных в клубном доме «Кутузовский, 12».
Проект дома – АБ «Цимайло Ляшенко и Партнеры».
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.
Эволюция офиса
Задача дизайнера актуальных офисных интерьеров – создать функциональную среду, приятную эстетически и комфортную во всех смыслах.
Технологии сохранения тепла от Realit®
Ежегодно команда Realit® развивает, модернизирует собственные разработки и выводит на рынок совершенно новые архитектурные системы в соответствии с растущими потребностями современного строительства, а также изменениями в СП 50.13330.2012 «Тепловая защита зданий. Актуализированная редакция СНиП 23-02-2003»
Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.
Сейчас на главной
Введение в параметрику
В нашей подборке: вдохновляющие ресурсы, книги, курсы и люди, которые помогут познакомиться с алгоритмической архитектурой и проектированием.
Наследие модернизма: Artek и ресторан Savoy
Ресторан Savoy в Хельсинки с интерьерами авторства Алвара и Айно Аалто вновь открыл свои двери после тщательной реставрации и реконструкции. Savoy был обновлен лондонской студией Studioilse в сотрудничестве с финским мебельным брендом Artek, Городским музеем Хельсинки и Фондом Алвара Аалто.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Памяти Юрия Волчка
Вчера, 6 июля, умер Юрий Волчок, историк архитектуры, ученый, хорошо известный всем, кто хоть сколько-нибудь интересуется советским модернизмом. Слово – его коллегам и ученикам.
Все о Эве
Общим голосованием студентов и преподавателей лондонской школы Архитектурной ассоциации выражено недоверие директору этого ведущего мирового вуза, Эве Франк-и-Жилаберт, и отвергнут ее план развития школы на ближайшие пять лет. В ответ в управляющий совет АА поступило письмо известных практиков, теоретиков и исследователей архитектуры, называющих итог голосования результатом сексизма и предвзятости.
Клетка Фарадея
Проект клубного дома в 1-м Тружениковом переулке – попытка архитекторов разместить значительный объем на крошечном пятачке земли так, чтобы он выглядел элегантно и респектабельно. На помощь пришли металл, камень и гнутое стекло.
Цвет и линия
Находки бюро «А.Лен» для проектирования бюджетного детского сада: мозаика нерегулярных окон и работа с цветом.
Градсовет удаленно 2.07.2020
Рельсы как основа композиции, компиляция как архитектурный прием и неудавшееся обсуждение фонтана на очередном градсовете, прошедшем в формате видеотрансляции.
Союз искусства и техники
Интерес к архитектуре 1930-х для Степана Липгарта – путеводная звезда. В проекте дома «Amo» на Васильевском острове в Санкт-Петербурге архитектор взял за точку отсчета московское ар-деко – эстетское, с росписями в технике сграффито. И заодно развил типологию квартала как органической структуры.
На краю ледника
В горах на западе Норвегии, у ледника Юстедал, заработала туристическая база Tungestølen по проекту архитекторов Snøhetta. Ее фасады обшиты деревом, обработанным по средневековому методу – как у ставкирки.
Стекло и камень
В штате Вирджиния началась реконструкция руин дома Фрэнсиса Лайтфута Ли – одного из «подписантов» Декларации независимости США (1776). Чтобы не нарушить аутентичность сооружения, все новые части, включая конструктивные, будут выполнены из стекла.
Лучшее деревянное
Названы лауреаты премии «Дерево в архитектуре 2020». Работа жюри проходила в режиме он-лайн. Представляем все награжденные проекты.
Окна на Влтаву
В ходе реконструкции пражских набережных по проекту бюро Petr Janda / brainwork у них усилилась связь с городом и возникли разнообразные социальные и культурные функции.
Слоистый урбанизм
Реконструкцией бывшего промышленного района ZOHO в Роттердаме заняты планировщики ECHO Urban Design и архитекторы Orange Architects, Moederscheim Moonen, More Architects и Studio Nauta. Там появятся 550 квартир, включая социальное жилье.
Обратный отсчет
Проект мастерской «Евгений Герасимов и партнеры» для московского Ленинградского проспекта: самое высокое здание в портфолио бюро и развитие традиций сталинской архитектуры.
Дворец спорта в Томске
Проект реконструкции Дворца зрелищ и спорта на окраине Томска предполагает трансформацию крытого катка, реализованного в 1970 году, с сохранением ядра, обстройкой с трех сторон и 8-этажной пластиной гостиницы.
Лучшая страна в мире
В Хельсинки названы 15 лучших построек финских архитекторов – результат очередного смотра-биеннале, который проводят национальные музей архитектуры и ассоциация архитекторов, а также фонд Алвара Аалто.
Допожарный классицизм
По проекту «Гинзбург Архитектс» отреставрирован особняк бригадира А.П. Сытина – редкий памятник московской деревянной архитектуры начала XIX века.
Пресса: «Люди спрашивают, не Марсу ли, богу войны, он посвящен?»
Историк архитектуры Сергей Кавтарадзе объясняет, чем хорош и чем плох храм Минобороны, открытый в Подмосковье. 14 июня в подмосковной Кубинке прошла церемония освящения Главного храма Вооруженных сил России. Настоятелем нового храма стал Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Внешний вид храма Минобороны удивил многих — его раскритиковали в соцсетях, за мрачность сравнивая с объектом из игры Warhammer.
Приручение модернизма
Из жесткого образца позднесоветского градостроительства, эспланады между так и оставшимся на бумаге музеем Ленина и Горсоветом, площадь Азатлык в Набережных Челнах благодаря проекту бюро DROM превратилась в привлекательное, многофункциональное и полицентричное общественное пространство.
Идеальный план
Круглый дом теперь есть не только в Матвеевском, но и в Лозанне: общежитие Vortex из бетона и дерева на 1000 студентов с пандусом длиной почти 3 километра по проекту архитекторов Dürig AG и IttenBrechbühl опробовали в этом январе участники III Зимней юношеской Олимпиады.
5 «дистанционных» экскурсий по знаменитым зданиям:...
Экскурсия по «двойному дому» Фриды Кало и Диего Риверы, игра «в современное искусство» от Центра Помпиду, видеотур по монастырю Ле Корбюзье, а также пятиминутные прогулки по проектам Ф.Л. Райта и виртуальный «Лего-дом» от BIG.
Пресса: Урбанистика на карантине. Как строить город после...
В новейшей истории мало периодов, когда такое количество людей одновременно переживали потребность в альтернативе. Сейчас речь идет о тиражировании советского стандарта индустриального жилья на столетие вперед. Если его что и может победить, то именно вирус.
Метро у моря
Две станции метро в новом жилом и офисном районе Копенгагена Норхавн – в северной части порта. Авторы проекта – бюро COBE и архитектурное подразделение Arup.
Можно ли спасти арку?
Поговорили об «Арке Артплея» 1865 года с Ильей Заливухиным, Михаилом Блинкиным и Рустамом Рахматуллиным. Итог – три совершенно разные позиции.
«Тяжелое наследие» и его «нейтрализация»
В городке Браунау-ам-Инн на севере Австрии завершился архитектурный конкурс: дом XVII века, где родился Адольф Гитлер, будет превращен в отделение полиции по проекту Marte.Marte Architekten. Рассказываем о предыстории и обосновании этого проекта и публикуем интервью с партнером бюро Штефаном Марте.
Белый город
В проекте для южного региона России бюро ОСА использует многослойные фасады, играющие на образ курортной архитектуры, и в русле самых современных тенденций перемешивает социальные группы жильцов.
Шоколадные стены
Общественный центр с большим внутренним двором по проекту Taller Mauricio Rocha + Gabriela Carrillo в историческом центре мексиканской Куэрнаваки рассчитан на репетиции любительских оркестров, тренировки футболистов и курсы фотографии.
Отражая солнце
Дом Сергея Скуратова в Николоворобинском срежиссирован до мелких нюансов. Он адаптирует три исторических фасада, интерпретирует ощущение сложного города, составленного из множества наслоений, – и ловит солнце, от восточного до западного.
Часть целого
5 июня были объявлены лауреаты Архитектурной премии Москвы. В числе победителей – проект школы в Троицке на 2100 учеников со своей обсерваторией, IT-полигоном, музеем и оранжереей на крыше.
Пожарный цвет
Пожарная часть в Антверпене по проекту бюро Happel Cornelisse Verhoeven фасадами из красного глазурованного кирпича сразу сообщает прохожему о своей важной функции.
Архитектура как педагогика
Еще одна частная школа, в которой Архиматика реализует концепцию эстетического образования и ищет новую традицию: объединяя скандинавский и советский опыт, обращаясь к предметам искусства и внедряя энергоэффективные технологии.
Фантазия о дикой природе
На кампусе компании Vitra в Вайле-на-Рейне, в знаменитой «коллекции» зданий звездных авторов – пополнение: там создают сад по проекту Пита Аудолфа.
Пресса: Как клип трансформирует город. Григорий Ревзин о городе...
В надежде на будущее обычно присутствует то ли презумпция, что смутность настоящего не может не проясниться, то ли воля к ее прояснению. Будущее всегда стремилось к целостности — пожалуй, мы теперь в первый раз переживаем время, когда это не так.
Пучок травы на камне
Медиа-библиотека по проекту Co-Architectes на острове Реюньон в Индийском океане вдохновлена местными реалиями: базальтом и травой ветиверия.