По результатам конкурса, проведенного в 1945 г., был принят проект железнодорожного вокзала, представленный И. Г. Явейном. Его работа принципиально отличалась от других конкурсных проектов программным обращением к архитектурным формам периода Новгородской республики IX-XIV веков, которые выступали здесь не просто в роли архитектурного оформления здания, а составляли основу его пространственной и образной структуры.
Новгородский вокзал, вид с вокзальной площади. Фотография 1954 г.
Новгородский вокзал. Вид с вокзальной площади. Рисунок И.Г. Явейна, 1946 г.
Вокзал стал одним из первых крупных общественных зданий, возникших после войны посреди руин. При этом вокзал был задуман как ворота города, как собирательный образ древнего Новгорода, соединяющий в себе архитектуру новгородских звонниц, Белых врат, монастырских стен с рельефами ладьи и святого воителя Александра Невского. Темы храмовой архитектуры здесь символизировали начало возрождения древней культуры Новгорода, ее преемственность и неуничтожимость.
Сегодня много написано о том, что искусство русского авангарда вдохновлялось архаикой, народным творчеством, иконой, средневековыми постройками. Вот и в работе Явейна все строилось на ощущении внутреннего родства простых белых асимметричных композиций старого Пскова и Новгорода с непредвзятым обращением с пространством и формой в архитектуре русского авангарда 1920-х годов.
Новгородский вокзал, продольный разрез. Рисунок И.Г. Явейна, 1948 г.
Несмотря на победу в конкурсе и поддержку А. В. Щусева, проекту долго отказывали в разрешении на строительство. Московские архитектурные советы раз за разом возвращали проект с категорическими предписаниями сделать архитектуру менее архаической и более современной, что на языке тогдашних директив означало приблизить ее к стилю «сталинского ампира». Специфика идеологической ситуации первых послевоенных лет была такова, что против замены классической стилистики на русскую прямо никто возражать не мог. В качестве архитектурного оформления применение тем и мотивов древнерусского зодчества даже поощрялось. Но при этом должен был ощущаться дух «великой сталинской эпохи»…
Новгородский вокзал, вид со стороны платформ. Рисунок И.Г. Явейна, 1946 г.
А тут получалось, как было сказано на одном из архитектурных советов, – «черт-те что!». Это «черт-те что» -- сложное, как бы непреднамеренно асимметричное построение – по сути не имело исторических аналогов, в том числе и новгородских. Зато оно естественно объяснялось системой функциональных назначений и связей, и вполне могло служить иллюстрацией к конструктивистским тезисам об архитектуре как «разрешении функционально-пространственных задач» и о форме как «вечном искомом». В новгородском вокзале даже размеры и форма проемов на фасадах были соотнесены с размерами и функциональным назначением помещений. Утверждающие инстанции раз за разом «упорядочивали» фасады, а Явейн раз за разом возвращал их к живым связям с внутренней жизнью здания, мотивируя это особенностями архитектуры Великого Новгорода.
В конце концов ценой смягчения наиболее острых приемов проект был согласован.
Новгородский вокзал, интерьер зала ожидания. Фотография 2001 г.
Новгородский вокзал. Интерьер, зал ожидания. Лестница, ведущая в комнаты транзитных пассажиров. Фотография 2001 г.
В целостном объеме с гладкими белеными стенами заключено сложное асимметричное функционально-пространственное построение. Детали, орнаменты, рельефы, вдохновленные новгородским зодчеством, возникают только там, где этого требует логика развертывания целого. Так, тему больших часов на башне или в арке Явейн всегда рассматривал как исторически сложившийся знак вокзала – символ точного времени. Форма входной арки с часами по-современному асимметрична, но ее пластический и конструктивный прообраз – звонницы древнего Новгорода.
В изначальных вариантах проекта в арке-звоннице висел станционный колокол, но затем его место заняли часы, а подлинный колокол был вмонтирован в стену здания. Традиция отправления поездов по звуку колокола уходила из жизни, и Явейн пытался ее восстановить. Первое время колокол не был украшением, он работал. Строительство вокзала шло параллельно с началом восстановления древних храмов, но храмы эти в советские времена не действовали, с них повсеместно снимали кресты и колокола. Вокзал, как белый храм, стоял среди пустого, с остатками обгорелых строений, поля. А его станционный колокол – единственный действующий в городе – периодически звонил…
Новгородский вокзал. План первого этажа. Проектный чертеж, 1946 г.
История неорусского стиля знает немало примеров работы в этом стиле архитекторов классицистической школы, мастеров эклектики и модерна. Новгородский вокзал – пожалуй, единственный пример симбиоза неорусского стиля и русского авангарда, выполненный мастером, прошедшим школу конструктивизма 1920-х годов. В годы, когда ориентация на авангард была почти равнозначна политическому обвинению, Явейн нашел способ обойти этот запрет. Некоторые осознавали это еще тогда, называя Явейна «конструктивистом, ушедшим в новгородское подполье».
Олег Явейн
