Автор текста:
Пётр Завадовский

Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния

Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».

0
Наследие ВХУТЕМАСа и современность

Размышляя о влиянии ВХУТЕМАСа на формирование проектной культуры ХХ–XXI века (как звучит одна из тем конференции), трудно пройти мимо творческого взаимодействия Ле Корбюзье с Иваном Леонидовым – пожалуй, самым известным из выпускников ВХУТЕМАСа. И единственным русским архитектором ХХ века, получившим общемировое признание. Удивительно, что до сих пор эта проблема не привлекала необходимого внимания, и лишь мимоходом упоминалась в работах С.О. Хан-Магомедова и некоторых постах в сетевых ресурсах заведомо поверхностного характера. Представляется, что наступил момент ввести эту тему в научный оборот как самостоятельную проблему. Целью данной статьи является первичный сбор и систематическое изложение имеющейся информации по этому вопросу, которую я сгруппирую в четыре эпизода.
 
Эпизод 1. Ранний корбюзианизм Леонидова.

Иван Леонидов принадлежит к узкой группе студентов и выпускников ВХУТЕМАСа 1925–1926 годов, учеников А.А. Веснина, в которой ранее всего в советской архитектуре проявилось формально-стилистическое влияние Ле Корбюзье. Учитывая опубликованные к 1925 году реализации Ле Корбюзье, логично, что предметом воспроизведения прежде других стали формальные мотивы двух ранних вилл: виллы Беснюс в Вокрессоне (1922) и домов Ля Рош–Жаннере в Париже (1922–1925). [К ним следует добавить дом Кук в Булонь-Бийанкур (1925), мотивов которого у Леонидова, в отличие от его коллег-конструктивистов, нет.– Примечание автора статьи].

Ярким примером интерпретации формальных тем этих двух вилл могут служить леонидовские проекты рабочих клубов на 500 и 1000 человек (1926)[1]. Планы и фасады клубов являются вариациями на темы домов Ля Рош–Жаннере: Леонидов повторяет Г-образный план с выгнутым объемом (у Ле Корбюзье – картинной галереи). Фасады клубов повторяют тему фасада Ле Корбюзье с ритмом квадратных проемов второго этажа над ленточным окном первого. (илл.1).
 
Илл.1. Проект рабочего клуба на 1000 человек Ивана Леонидова (1926) интерпретирует формальные темы домов Ля Рош-Жаннере (1923): квадратный проем над ленточным окном (в красной рамке), выгнутый объем галереи Ля-Рош (в синей рамке), вертикально-расчлененный витраж (в зеленой рамке). Наконец – общая Г-образная компоновка сооружения.
Предоставлено Петром Завадовским

Этот же мотив распознается и в архитектуре сооружений стилобата в дипломном проекте «института Ленина» (1927)[2]. С этого, первого из проектов, создавших Леонидову репутацию радикального авангардиста, начинается самостоятельный творческий путь архитектора. В последний раз прямое заимствование формальной темы Ле Корбюзье появляются в конкурсном проекте Дома правительства для Алма-Аты (1928). Это характерные эркеры, повторяющие эркер виллы в Вокрессоне – призматические коробочки со сплошным трехсторонним остеклением[3] (илл.2).
Илл.2. Леонидовский проект Дома правительства в Алма-Ате (1928) использует формальные темы домов Ля Рош-Жаннере (1923) (в красной рамке) и виллы в Вокрессоне (1922) (в синей рамке).
Предоставлено Петром Завадовским


 
Эпизод 2. Изобретение модернистской призмы.
Ле Корбюзье и Леонидов в конкурсе на проект здания Центросоюза (1928–1930).

1928 год стал переломным как в развитии советского авангарда, так и в карьере Ле Корбюзье. Прямой контакт московского архитектурного сообщества с французским мастером в ходе многоэтапного конкурса на здание Центросоюза стал плодотворным для обеих сторон. Подробное описание хода конкурса дает в своей книге Ж.-Л.-Коэн[4], мы же сконцентрируемся на части этого сюжета, непосредственно связанной с Иваном Леонидовым.

Творческий контакт Ле Корбюзье с Леонидовым произошел в ходе третьего, закрытого этапа конкурса поздней осенью 1928 года[5]. В отличие от ленточных окон в проекте Ле Корбюзье (илл. 3, слева вверху) Леонидов предложил сплошное остекление фасадов. В остальном проект Леонидова – призма, поставленная на «пилоти» и завершенная крышей-террасой – полностью следует «5 пунктам» Ле Корбюзье и вполне может быть назван корбюзианским (илл. 3, слева внизу). Уже в рабочем проекте, разработка которого началась в январе 1929 года, Ле Корбюзье заменяет ленточное остекление уличных фасадов на стеклянные стены. Мы можем видеть их в построенном здании (илл.3, справа вверху).
 
Илл. 3. Вверху: проект здания Центросоюза Ле Корбюзье: первый (1928) и итоговый (1929) варианты проекта. Внизу слева – конкурсный проект Центросоюза Ивана Леонидова (октябрь 1928 года). Справа – аксонометрия «Швейцарского дома» Ле Корбюзье – первой многоэтажной остекленной призмы в его творчестве.
Предоставлено Петром Завадовским

Мнение о том, что Ле Корбюзье изменил свой проект под влиянием Леонидова, неоднократно высказывалось современниками. С.О. Хан-Магомедов приводит несколько подобных отзывов, среди них – свидетельство Леонида Павлова об открытом признании Ле Корбюзье влияния Леонидова[6]. Однако это влияние не ограничивается появлением стеклянных стен у Ле Корбюзье. Именно у Леонидова впервые появился тип сооружения, заимствованный Ле Корбюзье уже сформировавшимся и далее связывавшийся уже с его именем: свободно стоящая многоэтажная призма с глухими торцами и полностью остекленными продольными фасадами. Впервые такое решение Леонидов предлагает в проекте Института Ленина (1927), развивает – в проекте Центросоюза (1928) и еще парой лет позже – Дома Промышленности (1930). Учитывая трехлучевую башню в проекте Наркомтяжпрома (1934), можно сказать, что в творчестве Леонидова тип модернистской корбюзианской призмы сформировался полностью в своих наиболее распространенных позднее вариантах.

Идея «чистой призмы» является основополагающей для Ле Корбюзье, начиная с впечатлений его юношеских путешествий. И вплоть до проекта Центросоюза она воплощалась им в лишь масштабе 3-4-этажных частных вилл. Параллельно с этим Ле Корбюзье продолжал для многоэтажных сооружений развивать концепцию «редана», то есть зигзагообразного соединения призматических объемов, частным примером которого является его «Центросоюз».

Первые многоэтажные сооружения не в виде сочетания призм, но одной отдельно стоящей призмы появились в творчестве Ивана Леонидова начиная с Института Ленина (1927). И все призмы Леонидова имеют общую особенность – сплошное остекление фасадов при глухих торцах. И именно такие призмы начинает применять Ле Корбюзье по возвращении из Москвы. Первой из подобных призм, позже прочно вошедших в формальный словарь корбюзианизма и растиражированных по всему миру, стал «Швейцарский дом» в Париже (1930–1932), следующий композиционной схеме леонидовского Центросоюза: поднятая над землей многоэтажная призма с полностью остекленным фасадом и вынесенным вовне лестнично-лифтовым узлом (илл 3., справа внизу). Благодаря скорости строительства, свою первою стеклянную стену Ле Корбюзье осуществил именно в «Швейцарском доме» – раньше витражей Центросоюза, спроектированных до этого парижского здания.

Таким образом, творческое взаимодействие Ле Корбюзье и советских коллег, среди которых особое место занимал Леонидов, имело сложный характер обмена, карамболя взаимных влияний. Исходя из первичного импульса, воспринятого от Ле Корбюзье, и переведя его формальные темы в более крупный масштаб, Леонидов и Гинзбург с Милинисом предложили новый тип сооружения, который, в свою очередь, был заимствован Ле Корбюзье – полностью, как свой. И благодаря авторитету мастера уже в послевоенные годы этот тип приобрел всеобщее распространение – от здания ООН в Нью Йорке до Ассамблеи и жилых корпусов в Бразилиа Оскара Нимейера.
 
Эпизод 3. Личные контакты и взаимоотношения Леонидова и Ле Корбюзье.

В течение уже многих десятилетий из одного в другой посвященный Леонидову текст кочует отзыв Ле Корбюзье о нем как о «поэте и надежде конструктивизма»[7]. Это, несомненно, наивысшая похвала в устах этого мастера модернизма, на какую вообще был способен он – считавший «способность волновать», «поэзию» и «лиризм» конечными целями и мерой ценности архитектурного творчества[8]. Первоисточник этого комплимента и обстоятельства его появления, как правило, не указываются и остаются малоизвестными.

Это – сильно обкорнанная цитата из статьи Ле Корбюзье «Defence de l’architecture»[9], написанной поздней весной 1929 года по впечатлениям от первого и в преддверии второго его визита в Москву. Этот текст более чем интересен для понимания как общего контекста, так и деталей отношения Ле Корбюзье к Леонидову, и требует обширного цитирования: «Я возвращаюсь из Москвы. Я видел, как там с той же неотступностью ведутся атаки на Александра Веснина, создателя русского конструктивизма и большого художника. Москва буквально разрывается между конструктивизмом и функционализмом. Там тоже царят крайности. Если поэт Леонидов, надежда архитектурного «конструктивизма», с энтузиазмом 25-летнего юноши славит функционализм и предает анафеме «конструктивизм», я объясню, почему он так поступает. Дело в том, что русское архитектурное движение представляет собой моральную встряску, проявление души, лирический порыв, эстетическое творение, кредо современной жизни. Чисто лирический феномен, четкий и ясный жест в одном направлении – к решению.
Десять лет спустя молодежь, воздвигшая грациозное, очаровательное, но хрупкое здание собственного лиризма на фундаменте трудов и плодов старших (Веснины), начинает вдруг ощущать срочную необходимость подучиться, познакомиться с техникой: расчеты, химические и физические опыты, новые материалы, новые машины, заветы тейлоризма и т.д. и т.п. Погружаясь в эти необходимые задачи, они начинают проклинать тех, кто, уже усвоив это меню, занят собственно архитектурой, то есть способом наилучшего применения всего вышеперечисленного».

Этот фрагмент является крайне интересным свидетельством конфликта внутри московского ядра конструктивистов, состоявшего в критике основавших «конструктивизм» братьев Весниных «молодежью», усвоившей антиэстетическую риторику А.М. Гана и утилитаристский пафос «функционального метода» М. Я. Гинзбурга. Конфликта, бывшего частью более широкого раскола в европейском авангарде в целом. Mежду немецкими «функционалистами» (Б. Таут, Г. Мейер, К. Тайге с примкнувшим к ним Л.М. Лисицким) и Ле Корбюзье, чей историцистский проект «Мунданеума», сопровожденный уж вовсе возмутительным заявлением о том, что «полезное некрасиво», вызвало скандал в кругах европейского авангарда. Ле Корбюзье чутко увидел противоречие между модной «научной» риторикой и глубинными, образно-эстетическими мотивами, лежавшими в основе советского конструктивизма. Противоречие, особенно ярко, почти комично проявившееся в запальчивости Леонидова – яркого визионера и откровенного антиутилитариста. То, как об этом пишет Ле Корбюзье, говорит о том, что перед нами отзыв непосредственного свидетеля, лично хорошо знавшего Леонидова уже в 1928 году. В чем, не будь этого текста, можно было бы усомниться, учитывая отсутствие Леонидова на известных нам фотографиях Ле Корбюзье с советскими коллегами. Помимо этой статьи, Ле Корбюзье в письме к Карлу Мозеру 1928 года, посвященному формированию состава советской делегации на конгресс СИАМ 1929 года во Франкфурте, особо выделил Леонидова как «яркую личность»[10] – рекомендовав включить его в состав советской группы и одновременно умело заронив сомнения в целесообразности приглашения Л.М.Лисицкого, своего главного советского оппонента в авангардной среде.

Если о первых личных контактах Ле Корбюзье с Леонидовым до нас дошли лишь косвенные данные, то последняя их встреча прямо описана в воспоминаниях внучки И.И. Леонидова Марии, опубликованных С.О. Хан-Магомедовым[11]. В этом интереснейшем тексте повествуется о том, как, приехав в Москву в 1930 году, Ле Корбюзье высказал пожелание посетить «мастерскую архитектора Леонидова». Тем самым поставив принимающую сторону в затруднительное положение, поскольку Леонидов, затравленный к этому времени рапповцами до нервной экземы, не имел не только мастерской, но даже собственного жилья. В итоге, встреча Ле Корбюзье с Леонидовым была устроена, существовала и их совместная фотография «в зоопарке у слона», а сам Леонидов, чье реноме укрепилось вниманием европейской звезды, вскоре получил квартиру в доме на Гоголевском бульваре, 8. На одной галерее со своими коллегами-конструктивистами, по соседству с Барщем, Милинисом, Пастернаком и Буровым. Сопоставляя это повествование с реальным таймингом, мы выясняем, что Ле Корбюзье был в Москве в течение марта 1930-го года, травля же Леонидова набрала обороты во второй половине года. Не ставя под сомнение этого крайне ценного свидетельства, представляется, что этот момент жизни Леонидова нуждается в дальнейших уточнениях. В любом случае, тот факт, что Ле Корбюзье, возможно, даже того не поняв, принял участие в судьбе Леонидова в трудный момент его жизни, подтверждает общий вывод о том, что Леонидов как «яркая личность» обратил на себя внимание Ле Корбюзье, и оказал заметное влияние на творчество мэтра европейского модернизма.
 
Эпизод 4. Наркомтяжпром Леонидова и Ассамблея в Чандигархе Ле Корбюзье.

В отличие от первых двух случаев, связь здания Ассамблеи в Чандигархе Ле Корбюзье (1951–1962) с конкурсным проектом Наркомтяжпрома Ивана Леонидова (1934) представляется менее очевидной и до сих пор никем не рассматривалась. Я поделюсь своими аргументами в пользу этого предположения. Наркомтяжпром Леонидова приходит на ум при первом же взгляде на Ассамблею Ле Корбюзье – прежде всего, благодаря гиперболоиду зала депутатов – решению, казавшемуся абсолютно оригинальным на Западе 1950-х, задолго до того, как Леонидов вообще стал известен на Западе. Общепринятая версия происхождения этого решения – заимствование Ле Корбюзье форм градирен электростанции в Ахмадабаде, эскизы которых сохранились в его записных книжках. Я рискую предположить, что индийские градирни были не первоисточником решения Ле Корбюзье, а, скорее, напоминанием о его гораздо более ранних впечатлениях.

Прежде всего, стоит выяснить вероятность того, что проект Леонидова был Ле Корбюзье известен. И.Г. Лежава передает свой разговор с Н.Я. Колли, который свидетельствовал об особом интересе Ле Корбюзье к советским архитекурным журналам, в частности, к СА[12]. Контакты Ле Корбюзье с советскими коллегами не прерывались вплоть до 1937 года: он принял свое избрание членкором новоорганизованной Академии архитектуры[13].

Известно, что Веснины пересылали Ле Корбюзье советские журналы вплоть до 1936 года. Учитывая особое отношение Ле Корбюзье к Леонидову, крайне маловероятным представляется то, что он не обратил внимание на конкурсный проект НКТП Леонидова, опубликованный в 10-м номере «Архитектуры СССР» за 1934 год. Таким образом, предположение о неизвестности проекта Леонидова Ле Корбюзье не представляется мне вероятным.

Сам по себе гиперболоид – далеко не единственное, что связывает два архитектурных решения. В обоих случаях мы имеем соединение ярко современных (а у Леонидова – прямо футуристических) форм с композиционной схемой, адресующей нас к традиционным классицистическим прототипам. Неоклассическая адресность проекта Леонидова была мною подробно разобрана ранее[14]. На неоклассические истоки решения Ле Корбюзье также многократно указывалось. К примеру, А. Видлер, среди многих прочих, указывает на берлинский Старый музей (Altes Museum) К.Ф. Шинкеля как прототип здания Ассамблеи Чандигарха[15]. Как у Леонидова , так и у Ле Корбюзье гиперболоид играет роль «модерного» варианта классицистического купола. Наконец, Ле Корбюзье воспроизводит главный композиционный прием Леонидова, давшего в своем проекте парадигму модернистского общественного ансамбля как коллекции экстравагантных скульптурных объемов, экспонированных на стилобате. И как раз сравнение этих двух групп объемов дает дополнительные аргументы композиционного сродства обоих объектов. Сравнительный анализ приведен на илл.4.
 
Илл. 4. Наркомтяжпром Ивана Леонидова (1934) и Ассамблея в Чандигархе Ле Корбюзье (1960)
Предоставлено Петром Завадовским

В обоих случаях мы имеем сочетание гиперболоида (показаны красным), вертикальной призмы, показанной синим (у Ле Корбюзье это лифтовая шахта) и условно треугольного объекта, обозначенного зеленым (трехлучевая башня Леонидова и пирамида фонаря над залом Сената). В обоих случаях имеются переходы между объектами (показаны желтым). В отличие от многочисленных переходов Леонидова, у Ле Корбюзье такой переход-ферма, ведущий на изогнутую трибуну на косо срезанной крыше гиперболоида, один. Но его характер – узнаваемо леонидовский. Сама форма криволинейной трибуны близка полукруглым трибунам-«чагам» леонидовской башни. Количество вышеперечисленных совпадений и параллелей трудно признать случайным. Более того, Наркомтяжпром Леонидова представляется едва ли не единственным логичным и полным объяснением энигматичного замысла Ле Корбюзье.

Мы привыкли отсчитывать влияние Леонидова на мировой архитектурный процесс его открытием на Западе в 80-е годы и воздействием на формирование трендов неомодернизма и деконструктивизма. Но теперь, рассмотрев его творческое взаимодействие с Ле Корбюзье, следует поставить вопрос о вкладе Леонидова в формирование формального языка архитектуры «современного движения» в самых его истоках. В частности, таких характерных «слов» этого языка, как тип многоэтажного призматического здания и гиперболоида как формы модернистского общественного или культового сооружения.
 
 
[1] СА, 1927, №3, стр. 100-101.
[2] СА, 1927, №4-5, стр. 119-124.
[3] СА, 1928, №2, стр 63-65.
[4] Ж.-Л. Коэн, «Ле Корбюзье и мистика СССР», М., Арт-Волхонка, 2012. Стр. 77–110.
[5] Там же, стр. 93-95.
[6] С.О. Хан-Магомедов, «Иван Леонидов», М., Фонд «Русский Авангард», 2010. Стр.317–325, стр.321 – свидетельство Леонида Павлова.
[7] Например, С.О. Хан-Магомедов, «Архитектура советского авангарда», Книга I, М., Стройиздат, 1996. Стр.471.
[8] Ozenfant & Jeanneret, “Pure création de l'esprit” in L'Esprit Nouveau 16, Mai 1922, p. 1903–1920.
[9] Le Corbusier, “Defence de l’architecture” in L'Architecture d'Aujourd'hui, 1933, №10, pp.58-60. Написано в мае-июне 1929.
[10] Ж.-Л. Коэн, «Ле Корбюзье и мистика СССР», М., Арт-Волхонка, 2012. Стр. 151.
[11] С.О. Хан Магомедов, «Иван Леонидов», серия «Кумиры Авангарда», М., 2010, стр. 334.
[12] И.Г. Лежава, «Вспомнить все», URL: https://ilya-lezhava.livejournal.com/4172.html
[13] Ж.-Л. Коэн, «Ле Корбюзье и мистика СССР», М., Арт-Волхонка, 2012. Стр. 239–247.
[14] П. К. Завадовский, «Стиль «Наркомтяжпром»», Архитектурный Вестник, №2–2013 (131), стр. 46–53.
[15] A. Vidler, “The Architectural Uncanny”, The MIT Press, 1992, p. 91.

08 Июля 2020

Автор текста:

Пётр Завадовский
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
«Работа с сопротивлением»
Публикуем отрывок из книги Ричарда Сеннета «Мастер» о постижении сути мастерства – в градостроительстве, инженерном искусстве, стрельбе из лука. Книга вышла на русском языке в издательстве Strelka Press.
Технологии и материалы
Каменная речка
Компания Zabor Modern представляет технологию ограждения без столбов и фундамента, которая позволяет экономить на монтаже и добиваться высоких эстетических решений.
«ОРТОСТ-ФАСАД»: мы знаем фасады от «А» до «Я»
Компания «ОРТОСТ-ФАСАД» завершила выполнение работ по проектированию, изготовлению и монтажу уникальной подсистемы и фасадных панелей с интегрированным клинкерным кирпичом на ЖК «Садовые кварталы».
Тектоника, фактура, надежность: за что мы любим кирпичные...
У многих вещей есть свой канонический образ, так кирпич обычно ассоциируется с однотонной кладкой терракотового цвета. Однако новый, третий по счету, выпуск каталога облицовочного кирпича Terca полностью разрушает стереотипы. Представленные в нем образцы настолько многочисленно-разнообразны, что для путешествия по страницам каталога читателю потребуется свой Вергилий. Отчасти выполняя его функцию, расскажем о трёх, по нашему мнению, самых интересных и привлекательных видах кирпича из этого каталога.
COR-TEN® как подлинность
Материал с высокой эстетической емкостью обещает быть вечным, но только в том случае, если произведен по правильной технологии. Рассказываем об особенностях оригинальной стали COR-TEN® и рассматриваем российские объекты, на которых она уже применена.
Хорошо забытое старое
Что можно почерпнуть из дореволюционных книг современному заказчику и производителю кирпича? Рассказывает директор компании «Кирилл» Дмитрий Самылин.
BTicino: сделано в Италии
Компания BTicino, итальянский бренд Группы Legrand, пересмотрела подход к электрике дома и сделала из розеток и выключателей функциональные произведения искусства.
Элегантность, неподвластная времени
Резиденция «Вишневый сад» на территории киноконцерна «Мосфильм», с вишневым садом во дворе и парком вокруг – это чистый этюд из стекла, камня и клинкерного кирпича. Архитектура простых объемов открыта в природу, а клинкер придает ансамблю вневременность.
Топовые BIM-модели Cersanit для интерьера ванной под ключ
BIM-технологии позволяют проектировщикам не только создавать 3D картинку, но и разрабатывать целую базу данных, где будет храниться вся информация об объекте с детальными характеристиками. Виртуальная копия здания хранит всю информацию об изменениях на каждом этапе, помогает поддерживать высокую производительность работы, сокращает время на пересчёт, позволяет детально проработать параметры и размеры блоков.
Золото на голубом – новое прочтение
В постиндустриальном районе Милана завершается строительство делового кластера The Sign. Комплекс станет функциональной и визуальной доминантой района – в нем разместятся множество деловых и общественных зон, а его сияющие золотыми фрагментами фасады будут привлекать внимание издалека. Золото на фасаде – панели ALUCOBOND® naturAL Gold от компании 3A Composites.
Многоликий габион
У габионов Zabor Modern, помимо эффектного внешнего вида, есть неочевидное преимущество: этот тип ограждения не требует фундаментных работ, благодаря чему устанавливать его можно даже там, где другой забор не пройдет по нормам. Кроме того, конструкция подходит и для ландшафтных решений.
Delabie идет в школу
Рассказываем о дизайнерских и инженерных разработках компании Delabie, которые могут быть полезны при обустройстве санузлов в детских учреждениях: блокировка кипятка, снижение расхода воды, самоочищение и многое другое.
Клинкерная брусчатка Penter: универсальное решение для...
Природная естественность – вот главная характеристика эстетических качеств клинкерной брусчатки Penter. Действительно, она изготавливается из глины без добавления искусственных красителей, а потому всегда органично смотрится в любом ландшафте. В сочетании с лаконичной традиционной формой это позволяют применять ее для самого широкого спектра средовых разработок – от классицизирующих до новаторских.
Долина Муми-троллей
Компания «Новые Горизонты» представила тематические площадки, созданные по мотивам знаменитых историй Туве Янссон и при участии законных правообладателей: голубая башня, палатка, бревно-тоннель и другие чудеса Муми-Долины.
Сейчас на главной
Удар крученым
Тотан Кузембаев спроектировал дом из CLT-панелей в Пирогово. Он называется СЛАЙС. Предполагается, что проект стандартизированный и будет тиражироваться.
Урбанизированное междуречье
Проект-победитель конкурса Малых городов для Сызрани от творческой мастерской ТМ продолжает развитие кремлевской набережной, раскрывает живописные панорамы и способствует очищению рек.
Ажурный XX-конструктив
Во дворе Музея архитектуры на Воздвиженке установлена инсталляция группы DNK ag. Она приурочена к 20-летнему юбилею бюро, и впервые была показана на Арх Москве. Предполагается, что объект простоит во дворе музея один год и послужит началом для новой традиции – регулярно обновляемого выставочного проекта «Современная архитектура во дворе МУАРа».
Энергетика эксприматики
Павильон, реализованный по проекту Сергея Чобана на всемирной ЭКСПО 2020 в Дубае, – яркое и цельное архитектурное высказывание, образность которого восходит к авангардным графическим экспериментам Якова Чернихова, но допускает множество трактовок. Павильон похож и на купольный храм, и на кружащуюся «Планету Россия», и на голову матрешки. Тем более что внутри, в ядре экспозиции – мозг. Внимательно рассматриваем и трактовки, и нюансы реализации.
Ответ домашнему офису
Новое здание фармацевтического концерна Roche по проекту бюро Christ & Gantenbein предлагает сотрудникам альтернативу цифровой среде и работе на дому.
Город, дружелюбный к детям
Вместе с организаторами и кураторами фестиваля «Детская Платформа», который прошел в Нальчике, разбираемся, как привить детям чувство причастности к городу, какие практики позволят вовлечь их в городские процессы и почему важно учить детей работать с материалами.
Линия сердца
Проект-победитель конкурса Малых городов помогает связать скверы и парки Можги, сделать транзитные территории более безопасными и насытить центр города новыми сценариями и объектами – например, многофункциональным центром «Гаражи»
Белее белого
Публикуем последние четыре работы, вошедшие в короткий список конкурса на жилую застройку поселка Соловецкий: DNK.ag, .ket, «План Б» и АБ «Белое».
Ток и торф
Проект-победитель конкурса Малых городов от бюро SOTA: спокойный парк вокруг Стахановского озера в подмосковном Электрогорске
Толерантная эстетика терраформирования
Всемирная выставка – гигантское мероприятие, ему сложно дать какое-то одно определение и охватить одним взглядом. Тем более – такая амбициозная и претендующая на рекорды, которая, несмотря на превратности пандемии, открыта сейчас в Дубае. Не претендуя на универсальность, делаем попытку рассмотреть экспо 2020, где за эффектными крыльями «звездных» архитекторов и восторгом от исследований Космоса проступают приметы эстетической толерантности девелоперского проекта.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Вход в горы
Смотровая площадка в Пермском природном парке привлекает внимание к природным достопримечательностям края и готовит путешественников к восхождению на скальный массив.
Городок в табакерке
Новый образовательный корпус Школы сотрудничества на Таганке, спроектированный и реализованный АБ ASADOV – компактный, но насыщенный функциями и впечатлениями объем. Он легко объединяет классы, театр, столовую, спортзал и двусветный атриум с открытой библиотекой и выходом на террасу – практически все, что ожидаешь увидеть в современной школе.
Две стихии
Еще один проект-победитель конкурса Малых городов от Аб «Вещь!», на этот раз для солнечного Ахтубинска: благоустройство, вдохновленное стихиями воды и воздуха, а также фотогеничный памятник досаждающей мошке.
Пространство на вырост
Столовая для детского сада в японском городе Фукуяма по проекту бюро UID должна будить воображение малышей, а также подходить для их родителей и воспитателей.
180 человек одних партнеров
Крупнейшим акционером Foster + Partners стала частная канадская инвестиционная фирма. Финансовое вливание позволит архитектурному бюро развиваться дальше, в том числе расширять число партнеров и обеспечивать их преемственность.
Северный Версаль
На берегу величественной реки Вычегды, в живописном месте, в шести километрах от центра столицы Республики Коми Сыктывкара известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов спроектировал город Югыд-Чой в традиционной эстетике, ориентированной на центр Санкт-Петербурга. Заказчик Елена Соболева, глава ООО «Фонд жилищного строительства г. Сыктывкара», видит свою миссию в том, чтобы Югыд-Чой стал визитной карточкой республики.
Променад на тракте
Проект-победитель конкурса Малых городов для Клина: длинный променад с точками притяжения, смотровыми площадками и всесезонно активными пространствами.
Школа особого режима
Престижная Амстердамская британская школа заняла бывший комплекс тюрьмы конца XIX века. Авторы проекта реконструкции – Atelier PRO.
Дача от архитектора
Дом.рф подводит промежуточные итоги конкурса на лучшие типовые проекты с использованием деревянных конструкций. Публикуем некоторые из проектов-победителей первой номинации конкурса, благодаря которой уже в следующем году любой желающий сможет построить загородный дом по проекту от мастерской Тотана Кузембаева и десятка других талантливых бюро.
Соль земли
Проект-победитель конкурса Малых городов для Усолья от АБ «Вещь!»: восстановление планировочной структуры посадской части и деликатное включение объектов благоустройства по соседству с памятниками строгановского барокко.
Сарай, огород и очаг
Ищем национальную идею российской архитектуры среди проектов финалистов конкурса на разработку многоквартирного жилья для поселка Соловецкий. В первом выпуске: Мастерская деревянной архитектуры Евгения Макаренко + NORMA, Александр Бродский и бюро Katarsis.