Автор текста:
Пётр Завадовский

Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния

Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».

Наследие ВХУТЕМАСа и современность

Размышляя о влиянии ВХУТЕМАСа на формирование проектной культуры ХХ–XXI века (как звучит одна из тем конференции), трудно пройти мимо творческого взаимодействия Ле Корбюзье с Иваном Леонидовым – пожалуй, самым известным из выпускников ВХУТЕМАСа. И единственным русским архитектором ХХ века, получившим общемировое признание. Удивительно, что до сих пор эта проблема не привлекала необходимого внимания, и лишь мимоходом упоминалась в работах С.О. Хан-Магомедова и некоторых постах в сетевых ресурсах заведомо поверхностного характера. Представляется, что наступил момент ввести эту тему в научный оборот как самостоятельную проблему. Целью данной статьи является первичный сбор и систематическое изложение имеющейся информации по этому вопросу, которую я сгруппирую в четыре эпизода.
 
Эпизод 1. Ранний корбюзианизм Леонидова.

Иван Леонидов принадлежит к узкой группе студентов и выпускников ВХУТЕМАСа 1925–1926 годов, учеников А.А. Веснина, в которой ранее всего в советской архитектуре проявилось формально-стилистическое влияние Ле Корбюзье. Учитывая опубликованные к 1925 году реализации Ле Корбюзье, логично, что предметом воспроизведения прежде других стали формальные мотивы двух ранних вилл: виллы Беснюс в Вокрессоне (1922) и домов Ля Рош–Жаннере в Париже (1922–1925). [К ним следует добавить дом Кук в Булонь-Бийанкур (1925), мотивов которого у Леонидова, в отличие от его коллег-конструктивистов, нет.– Примечание автора статьи].

Ярким примером интерпретации формальных тем этих двух вилл могут служить леонидовские проекты рабочих клубов на 500 и 1000 человек (1926)[1]. Планы и фасады клубов являются вариациями на темы домов Ля Рош–Жаннере: Леонидов повторяет Г-образный план с выгнутым объемом (у Ле Корбюзье – картинной галереи). Фасады клубов повторяют тему фасада Ле Корбюзье с ритмом квадратных проемов второго этажа над ленточным окном первого. (илл.1).
 
Илл.1. Проект рабочего клуба на 1000 человек Ивана Леонидова (1926) интерпретирует формальные темы домов Ля Рош-Жаннере (1923): квадратный проем над ленточным окном (в красной рамке), выгнутый объем галереи Ля-Рош (в синей рамке), вертикально-расчлененный витраж (в зеленой рамке). Наконец – общая Г-образная компоновка сооружения.
Предоставлено Петром Завадовским

Этот же мотив распознается и в архитектуре сооружений стилобата в дипломном проекте «института Ленина» (1927)[2]. С этого, первого из проектов, создавших Леонидову репутацию радикального авангардиста, начинается самостоятельный творческий путь архитектора. В последний раз прямое заимствование формальной темы Ле Корбюзье появляются в конкурсном проекте Дома правительства для Алма-Аты (1928). Это характерные эркеры, повторяющие эркер виллы в Вокрессоне – призматические коробочки со сплошным трехсторонним остеклением[3] (илл.2).
Илл.2. Леонидовский проект Дома правительства в Алма-Ате (1928) использует формальные темы домов Ля Рош-Жаннере (1923) (в красной рамке) и виллы в Вокрессоне (1922) (в синей рамке).
Предоставлено Петром Завадовским


 
Эпизод 2. Изобретение модернистской призмы.
Ле Корбюзье и Леонидов в конкурсе на проект здания Центросоюза (1928–1930).

1928 год стал переломным как в развитии советского авангарда, так и в карьере Ле Корбюзье. Прямой контакт московского архитектурного сообщества с французским мастером в ходе многоэтапного конкурса на здание Центросоюза стал плодотворным для обеих сторон. Подробное описание хода конкурса дает в своей книге Ж.-Л.-Коэн[4], мы же сконцентрируемся на части этого сюжета, непосредственно связанной с Иваном Леонидовым.

Творческий контакт Ле Корбюзье с Леонидовым произошел в ходе третьего, закрытого этапа конкурса поздней осенью 1928 года[5]. В отличие от ленточных окон в проекте Ле Корбюзье (илл. 3, слева вверху) Леонидов предложил сплошное остекление фасадов. В остальном проект Леонидова – призма, поставленная на «пилоти» и завершенная крышей-террасой – полностью следует «5 пунктам» Ле Корбюзье и вполне может быть назван корбюзианским (илл. 3, слева внизу). Уже в рабочем проекте, разработка которого началась в январе 1929 года, Ле Корбюзье заменяет ленточное остекление уличных фасадов на стеклянные стены. Мы можем видеть их в построенном здании (илл.3, справа вверху).
 
Илл. 3. Вверху: проект здания Центросоюза Ле Корбюзье: первый (1928) и итоговый (1929) варианты проекта. Внизу слева – конкурсный проект Центросоюза Ивана Леонидова (октябрь 1928 года). Справа – аксонометрия «Швейцарского дома» Ле Корбюзье – первой многоэтажной остекленной призмы в его творчестве.
Предоставлено Петром Завадовским

Мнение о том, что Ле Корбюзье изменил свой проект под влиянием Леонидова, неоднократно высказывалось современниками. С.О. Хан-Магомедов приводит несколько подобных отзывов, среди них – свидетельство Леонида Павлова об открытом признании Ле Корбюзье влияния Леонидова[6]. Однако это влияние не ограничивается появлением стеклянных стен у Ле Корбюзье. Именно у Леонидова впервые появился тип сооружения, заимствованный Ле Корбюзье уже сформировавшимся и далее связывавшийся уже с его именем: свободно стоящая многоэтажная призма с глухими торцами и полностью остекленными продольными фасадами. Впервые такое решение Леонидов предлагает в проекте Института Ленина (1927), развивает – в проекте Центросоюза (1928) и еще парой лет позже – Дома Промышленности (1930). Учитывая трехлучевую башню в проекте Наркомтяжпрома (1934), можно сказать, что в творчестве Леонидова тип модернистской корбюзианской призмы сформировался полностью в своих наиболее распространенных позднее вариантах.

Идея «чистой призмы» является основополагающей для Ле Корбюзье, начиная с впечатлений его юношеских путешествий. И вплоть до проекта Центросоюза она воплощалась им в лишь масштабе 3-4-этажных частных вилл. Параллельно с этим Ле Корбюзье продолжал для многоэтажных сооружений развивать концепцию «редана», то есть зигзагообразного соединения призматических объемов, частным примером которого является его «Центросоюз».

Первые многоэтажные сооружения не в виде сочетания призм, но одной отдельно стоящей призмы появились в творчестве Ивана Леонидова начиная с Института Ленина (1927). И все призмы Леонидова имеют общую особенность – сплошное остекление фасадов при глухих торцах. И именно такие призмы начинает применять Ле Корбюзье по возвращении из Москвы. Первой из подобных призм, позже прочно вошедших в формальный словарь корбюзианизма и растиражированных по всему миру, стал «Швейцарский дом» в Париже (1930–1932), следующий композиционной схеме леонидовского Центросоюза: поднятая над землей многоэтажная призма с полностью остекленным фасадом и вынесенным вовне лестнично-лифтовым узлом (илл 3., справа внизу). Благодаря скорости строительства, свою первою стеклянную стену Ле Корбюзье осуществил именно в «Швейцарском доме» – раньше витражей Центросоюза, спроектированных до этого парижского здания.

Таким образом, творческое взаимодействие Ле Корбюзье и советских коллег, среди которых особое место занимал Леонидов, имело сложный характер обмена, карамболя взаимных влияний. Исходя из первичного импульса, воспринятого от Ле Корбюзье, и переведя его формальные темы в более крупный масштаб, Леонидов и Гинзбург с Милинисом предложили новый тип сооружения, который, в свою очередь, был заимствован Ле Корбюзье – полностью, как свой. И благодаря авторитету мастера уже в послевоенные годы этот тип приобрел всеобщее распространение – от здания ООН в Нью Йорке до Ассамблеи и жилых корпусов в Бразилиа Оскара Нимейера.
 
Эпизод 3. Личные контакты и взаимоотношения Леонидова и Ле Корбюзье.

В течение уже многих десятилетий из одного в другой посвященный Леонидову текст кочует отзыв Ле Корбюзье о нем как о «поэте и надежде конструктивизма»[7]. Это, несомненно, наивысшая похвала в устах этого мастера модернизма, на какую вообще был способен он – считавший «способность волновать», «поэзию» и «лиризм» конечными целями и мерой ценности архитектурного творчества[8]. Первоисточник этого комплимента и обстоятельства его появления, как правило, не указываются и остаются малоизвестными.

Это – сильно обкорнанная цитата из статьи Ле Корбюзье «Defence de l’architecture»[9], написанной поздней весной 1929 года по впечатлениям от первого и в преддверии второго его визита в Москву. Этот текст более чем интересен для понимания как общего контекста, так и деталей отношения Ле Корбюзье к Леонидову, и требует обширного цитирования: «Я возвращаюсь из Москвы. Я видел, как там с той же неотступностью ведутся атаки на Александра Веснина, создателя русского конструктивизма и большого художника. Москва буквально разрывается между конструктивизмом и функционализмом. Там тоже царят крайности. Если поэт Леонидов, надежда архитектурного «конструктивизма», с энтузиазмом 25-летнего юноши славит функционализм и предает анафеме «конструктивизм», я объясню, почему он так поступает. Дело в том, что русское архитектурное движение представляет собой моральную встряску, проявление души, лирический порыв, эстетическое творение, кредо современной жизни. Чисто лирический феномен, четкий и ясный жест в одном направлении – к решению.
Десять лет спустя молодежь, воздвигшая грациозное, очаровательное, но хрупкое здание собственного лиризма на фундаменте трудов и плодов старших (Веснины), начинает вдруг ощущать срочную необходимость подучиться, познакомиться с техникой: расчеты, химические и физические опыты, новые материалы, новые машины, заветы тейлоризма и т.д. и т.п. Погружаясь в эти необходимые задачи, они начинают проклинать тех, кто, уже усвоив это меню, занят собственно архитектурой, то есть способом наилучшего применения всего вышеперечисленного».

Этот фрагмент является крайне интересным свидетельством конфликта внутри московского ядра конструктивистов, состоявшего в критике основавших «конструктивизм» братьев Весниных «молодежью», усвоившей антиэстетическую риторику А.М. Гана и утилитаристский пафос «функционального метода» М. Я. Гинзбурга. Конфликта, бывшего частью более широкого раскола в европейском авангарде в целом. Mежду немецкими «функционалистами» (Б. Таут, Г. Мейер, К. Тайге с примкнувшим к ним Л.М. Лисицким) и Ле Корбюзье, чей историцистский проект «Мунданеума», сопровожденный уж вовсе возмутительным заявлением о том, что «полезное некрасиво», вызвало скандал в кругах европейского авангарда. Ле Корбюзье чутко увидел противоречие между модной «научной» риторикой и глубинными, образно-эстетическими мотивами, лежавшими в основе советского конструктивизма. Противоречие, особенно ярко, почти комично проявившееся в запальчивости Леонидова – яркого визионера и откровенного антиутилитариста. То, как об этом пишет Ле Корбюзье, говорит о том, что перед нами отзыв непосредственного свидетеля, лично хорошо знавшего Леонидова уже в 1928 году. В чем, не будь этого текста, можно было бы усомниться, учитывая отсутствие Леонидова на известных нам фотографиях Ле Корбюзье с советскими коллегами. Помимо этой статьи, Ле Корбюзье в письме к Карлу Мозеру 1928 года, посвященному формированию состава советской делегации на конгресс СИАМ 1929 года во Франкфурте, особо выделил Леонидова как «яркую личность»[10] – рекомендовав включить его в состав советской группы и одновременно умело заронив сомнения в целесообразности приглашения Л.М.Лисицкого, своего главного советского оппонента в авангардной среде.

Если о первых личных контактах Ле Корбюзье с Леонидовым до нас дошли лишь косвенные данные, то последняя их встреча прямо описана в воспоминаниях внучки И.И. Леонидова Марии, опубликованных С.О. Хан-Магомедовым[11]. В этом интереснейшем тексте повествуется о том, как, приехав в Москву в 1930 году, Ле Корбюзье высказал пожелание посетить «мастерскую архитектора Леонидова». Тем самым поставив принимающую сторону в затруднительное положение, поскольку Леонидов, затравленный к этому времени рапповцами до нервной экземы, не имел не только мастерской, но даже собственного жилья. В итоге, встреча Ле Корбюзье с Леонидовым была устроена, существовала и их совместная фотография «в зоопарке у слона», а сам Леонидов, чье реноме укрепилось вниманием европейской звезды, вскоре получил квартиру в доме на Гоголевском бульваре, 8. На одной галерее со своими коллегами-конструктивистами, по соседству с Барщем, Милинисом, Пастернаком и Буровым. Сопоставляя это повествование с реальным таймингом, мы выясняем, что Ле Корбюзье был в Москве в течение марта 1930-го года, травля же Леонидова набрала обороты во второй половине года. Не ставя под сомнение этого крайне ценного свидетельства, представляется, что этот момент жизни Леонидова нуждается в дальнейших уточнениях. В любом случае, тот факт, что Ле Корбюзье, возможно, даже того не поняв, принял участие в судьбе Леонидова в трудный момент его жизни, подтверждает общий вывод о том, что Леонидов как «яркая личность» обратил на себя внимание Ле Корбюзье, и оказал заметное влияние на творчество мэтра европейского модернизма.
 
Эпизод 4. Наркомтяжпром Леонидова и Ассамблея в Чандигархе Ле Корбюзье.

В отличие от первых двух случаев, связь здания Ассамблеи в Чандигархе Ле Корбюзье (1951–1962) с конкурсным проектом Наркомтяжпрома Ивана Леонидова (1934) представляется менее очевидной и до сих пор никем не рассматривалась. Я поделюсь своими аргументами в пользу этого предположения. Наркомтяжпром Леонидова приходит на ум при первом же взгляде на Ассамблею Ле Корбюзье – прежде всего, благодаря гиперболоиду зала депутатов – решению, казавшемуся абсолютно оригинальным на Западе 1950-х, задолго до того, как Леонидов вообще стал известен на Западе. Общепринятая версия происхождения этого решения – заимствование Ле Корбюзье форм градирен электростанции в Ахмадабаде, эскизы которых сохранились в его записных книжках. Я рискую предположить, что индийские градирни были не первоисточником решения Ле Корбюзье, а, скорее, напоминанием о его гораздо более ранних впечатлениях.

Прежде всего, стоит выяснить вероятность того, что проект Леонидова был Ле Корбюзье известен. И.Г. Лежава передает свой разговор с Н.Я. Колли, который свидетельствовал об особом интересе Ле Корбюзье к советским архитекурным журналам, в частности, к СА[12]. Контакты Ле Корбюзье с советскими коллегами не прерывались вплоть до 1937 года: он принял свое избрание членкором новоорганизованной Академии архитектуры[13].

Известно, что Веснины пересылали Ле Корбюзье советские журналы вплоть до 1936 года. Учитывая особое отношение Ле Корбюзье к Леонидову, крайне маловероятным представляется то, что он не обратил внимание на конкурсный проект НКТП Леонидова, опубликованный в 10-м номере «Архитектуры СССР» за 1934 год. Таким образом, предположение о неизвестности проекта Леонидова Ле Корбюзье не представляется мне вероятным.

Сам по себе гиперболоид – далеко не единственное, что связывает два архитектурных решения. В обоих случаях мы имеем соединение ярко современных (а у Леонидова – прямо футуристических) форм с композиционной схемой, адресующей нас к традиционным классицистическим прототипам. Неоклассическая адресность проекта Леонидова была мною подробно разобрана ранее[14]. На неоклассические истоки решения Ле Корбюзье также многократно указывалось. К примеру, А. Видлер, среди многих прочих, указывает на берлинский Старый музей (Altes Museum) К.Ф. Шинкеля как прототип здания Ассамблеи Чандигарха[15]. Как у Леонидова , так и у Ле Корбюзье гиперболоид играет роль «модерного» варианта классицистического купола. Наконец, Ле Корбюзье воспроизводит главный композиционный прием Леонидова, давшего в своем проекте парадигму модернистского общественного ансамбля как коллекции экстравагантных скульптурных объемов, экспонированных на стилобате. И как раз сравнение этих двух групп объемов дает дополнительные аргументы композиционного сродства обоих объектов. Сравнительный анализ приведен на илл.4.
 
Илл. 4. Наркомтяжпром Ивана Леонидова (1934) и Ассамблея в Чандигархе Ле Корбюзье (1960)
Предоставлено Петром Завадовским

В обоих случаях мы имеем сочетание гиперболоида (показаны красным), вертикальной призмы, показанной синим (у Ле Корбюзье это лифтовая шахта) и условно треугольного объекта, обозначенного зеленым (трехлучевая башня Леонидова и пирамида фонаря над залом Сената). В обоих случаях имеются переходы между объектами (показаны желтым). В отличие от многочисленных переходов Леонидова, у Ле Корбюзье такой переход-ферма, ведущий на изогнутую трибуну на косо срезанной крыше гиперболоида, один. Но его характер – узнаваемо леонидовский. Сама форма криволинейной трибуны близка полукруглым трибунам-«чагам» леонидовской башни. Количество вышеперечисленных совпадений и параллелей трудно признать случайным. Более того, Наркомтяжпром Леонидова представляется едва ли не единственным логичным и полным объяснением энигматичного замысла Ле Корбюзье.

Мы привыкли отсчитывать влияние Леонидова на мировой архитектурный процесс его открытием на Западе в 80-е годы и воздействием на формирование трендов неомодернизма и деконструктивизма. Но теперь, рассмотрев его творческое взаимодействие с Ле Корбюзье, следует поставить вопрос о вкладе Леонидова в формирование формального языка архитектуры «современного движения» в самых его истоках. В частности, таких характерных «слов» этого языка, как тип многоэтажного призматического здания и гиперболоида как формы модернистского общественного или культового сооружения.
 
 
[1] СА, 1927, №3, стр. 100-101.
[2] СА, 1927, №4-5, стр. 119-124.
[3] СА, 1928, №2, стр 63-65.
[4] Ж.-Л. Коэн, «Ле Корбюзье и мистика СССР», М., Арт-Волхонка, 2012. Стр. 77–110.
[5] Там же, стр. 93-95.
[6] С.О. Хан-Магомедов, «Иван Леонидов», М., Фонд «Русский Авангард», 2010. Стр.317–325, стр.321 – свидетельство Леонида Павлова.
[7] Например, С.О. Хан-Магомедов, «Архитектура советского авангарда», Книга I, М., Стройиздат, 1996. Стр.471.
[8] Ozenfant & Jeanneret, “Pure création de l'esprit” in L'Esprit Nouveau 16, Mai 1922, p. 1903–1920.
[9] Le Corbusier, “Defence de l’architecture” in L'Architecture d'Aujourd'hui, 1933, №10, pp.58-60. Написано в мае-июне 1929.
[10] Ж.-Л. Коэн, «Ле Корбюзье и мистика СССР», М., Арт-Волхонка, 2012. Стр. 151.
[11] С.О. Хан Магомедов, «Иван Леонидов», серия «Кумиры Авангарда», М., 2010, стр. 334.
[12] И.Г. Лежава, «Вспомнить все», URL: https://ilya-lezhava.livejournal.com/4172.html
[13] Ж.-Л. Коэн, «Ле Корбюзье и мистика СССР», М., Арт-Волхонка, 2012. Стр. 239–247.
[14] П. К. Завадовский, «Стиль «Наркомтяжпром»», Архитектурный Вестник, №2–2013 (131), стр. 46–53.
[15] A. Vidler, “The Architectural Uncanny”, The MIT Press, 1992, p. 91.


08 Июля 2020

Автор текста:

Пётр Завадовский
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Хай-тек палаццо: тонкости воплощения
Подробно рассказываем о фасадных системах и объектных решениях компании HILTI, примененных в клубном доме «Кутузовский, 12».
Проект дома – АБ «Цимайло Ляшенко и Партнеры».
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.
Эволюция офиса
Задача дизайнера актуальных офисных интерьеров – создать функциональную среду, приятную эстетически и комфортную во всех смыслах.
Сейчас на главной
СПбГАСУ-2020. Часть II
Пять выпускных работ кафедры Дизайна архитектурной среды, выполненных в условиях карантина под руководством Константина Самоловова и Константина Трофимова: wow-эффекты для «Тучкова буяна», подробная программа для арт-кластера, остроумное приспособление руин, а также взгляд с Луны на нижегородскую Стрелку.
Летающий форум
Архитекторы MVRDV выиграли конкурс на мастерплан района в центре Карлсруэ: градостроительную ось дворца XVIII века замкнет «летающий» общественный форум с садом на крыше.
СПбГАСУ-2020. Часть I.
Семь выпускных работ кафедры Дизайна архитектурной среды, выполненных в условиях карантина под руководством Ирины Школьниковой и Дениса Романова: геймдев-студия и модный кластер на фабрике «Красное знамя», возобновляемые источники энергии для Крыма, а также альтернативный «Тучков буян» и экологичное пространство на месте заброшенного манежа в Пушкине.
Алюминиевые лепестки
Олимпийский и паралимпийский музей США в Колорадо-Спрингс по проекту Diller Scofidio + Renfro равно рассчитан на посетителей с любыми физическими возможностями.
Комфортный город в себе
Казалось бы, такое невозможно среди человейников, неритмично чередующихся со старыми дачами. И между тем жилой комплекс на территории бизнес-парка Comcity предлагает именно комфортную среду среднего города: не слишком высокую и умеренно-приватную, как вариант идеала современной урбанистики.
Форум на холме
Недалеко от Штутгарта по проекту бюро Дэвида Чипперфильда полностью завершен культурный центр Carmen Würth Forum: теперь там открылись музей и конференц-центр.
Градосвет удаленно 24.07.2020
В Петербурге обсудили торгово-офисный комплекс для одного из самых плотных районов города: с супрематическими фасадами, системой террас и головокружительными парковками.
Критика единомышленников
Foster + Partners, одни из инициаторов-подписантов экологического архитектурного манифеста Architects Declare, подверглись критике за два недавних проекта «курортных» аэропортов для Саудовской Аравии, так как авиасообщение считается самым разрушительным для окружающей среды видом транспорта.
Архитектура в объективе: 14 фотографов
Мы собирали эту коллекцию два месяца: о начале увлечения архитектурой как предметом фотографирования, об историях профессиональной карьеры и о недавних проектах, о пользе сетей для поиска заказчиков – но и о традиционном отношении к фотографии. Российские архитектурные фотографы рассказывают о себе и делятся опытом. Всё это в контексте обзора instagram-аккаунтов, но не ограничиваясь им.
Городок у старой казармы
Бюро melix воссоздает атмосферу старого Оренбурга в проекте жилого комплекса у Михайловских казарм – важного городского памятника, пришедшего в упадок. Проект победил в конкурсе, проведенном городской администрацией и теперь ищет инвестора.
Мозаика этажей
Жилой комплекс Etaget по проекту архитекторов Kjellander Sjöberg встроен в сложившуюся застройку центральной части Стокгольма, имитируя «город в городе».
Градсовет удаленно 17.07.2020
Щедрый на критику, рефлексию и решения градсовет, на котором обсуждался картельный сговор, потакание девелоперу и несовершенство законодательства.
Второе дыхание «революционного движения профсоюзов»
Архитекторы KCAP и Cityförster представили проект реконструкции в Братиславе конгресс-центра Дома профсоюзов и прилегающей территории: они планируют вернуть жизнь на историческую площадь, в начале 1980-х превращенную в позднемодернистский «плац» с транспортной развязкой.
Движение по краю
ЖК «Лица» на Ходынском поле – один из новых масштабных домов, дополнивший застройку вокруг Ходынского поля. Он умело работает с масштабом, подчиняя его силуэту и паттерну; творчески интерпретирует сочетание сложного участка с объемным метражом; упаковывает целый ряд функций в одном объеме, так что дом становится аналогом города. И еще он похож на семейство, защищающее самое дорогое – детей во дворе, от всего на свете.
Старые стены
Восьмиэтажный кирпичный склад на чугунном каркасе в Манчестере превращен архитекторами Archer Humphryes в самый большой британский апарт-отель.
Агент визуальной устойчивости
Сравнительно небольшой дом на границе фабрики «Большевик» сочетает два противоположных качества: дорогие материалы и декоративизм ар-деко и крупную, несколько даже брутальную сетку фасадов с акцентом на пластинчатом аттике.
Деревянный треугольник
У вокзала в Ассене на севере Нидерландов нет главного фасада: он соединяет части города, а не разделяет их. Авторы проекта – бюро Powerhouse Company и De Zwarte Hond.
Пресса: Рейтинг экспертов в сфере урбанистики
Центр политической конъюнктуры (ЦПК) по заказу Экспертного института социальных исследований (ЭИСИ) составил первый публичный рейтинг экспертов. Представляем вашему вниманию Топ-50 наиболее авторитетных и влиятельных экспертов в сфере урбанистики.
Новый двор
Термы, руины и городской лабиринт – предложения для Никольских рядов, разработанные в рамках форсайта, организованного журналом «Проект Балтия».
Белая площадь
Площадь Единства в центре Каунаса из парадной территории превратилась согласно проекту бюро 3deluxe во многофункциональное пространство, рассчитанное на самых разных горожан, от любителей скейтбординга до родителей с маленькими детьми.
Долгосрочная устойчивость
Архитекторы MVRDV представили проект реконструкции своей знаменитой постройки – павильона Нидерландов на Экспо в Ганновере, пустовавшего 20 лет.
Введение в параметрику
В нашей подборке: вдохновляющие ресурсы, книги, курсы и люди, которые помогут познакомиться с алгоритмической архитектурой и проектированием.
Наследие модернизма: Artek и ресторан Savoy
Ресторан Savoy в Хельсинки с интерьерами авторства Алвара и Айно Аалто вновь открыл свои двери после тщательной реставрации и реконструкции. Savoy был обновлен лондонской студией Studioilse в сотрудничестве с финским мебельным брендом Artek, Городским музеем Хельсинки и Фондом Алвара Аалто.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Памяти Юрия Волчка
Вчера, 6 июля, умер Юрий Волчок, историк архитектуры, ученый, хорошо известный всем, кто хоть сколько-нибудь интересуется советским модернизмом. Слово – его коллегам и ученикам.
Все о Эве
Общим голосованием студентов и преподавателей лондонской школы Архитектурной ассоциации выражено недоверие директору этого ведущего мирового вуза, Эве Франк-и-Жилаберт, и отвергнут ее план развития школы на ближайшие пять лет. В ответ в управляющий совет АА поступило письмо известных практиков, теоретиков и исследователей архитектуры, называющих итог голосования результатом сексизма и предвзятости.
Клетка Фарадея
Проект клубного дома в 1-м Тружениковом переулке – попытка архитекторов разместить значительный объем на крошечном пятачке земли так, чтобы он выглядел элегантно и респектабельно. На помощь пришли металл, камень и гнутое стекло.
Цвет и линия
Находки бюро «А.Лен» для проектирования бюджетного детского сада: мозаика нерегулярных окон и работа с цветом.
Градсовет удаленно 2.07.2020
Рельсы как основа композиции, компиляция как архитектурный прием и неудавшееся обсуждение фонтана на очередном градсовете, прошедшем в формате видеотрансляции.
Союз искусства и техники
Интерес к архитектуре 1930-х для Степана Липгарта – путеводная звезда. В проекте дома «Amo» на Васильевском острове в Санкт-Петербурге архитектор взял за точку отсчета московское ар-деко – эстетское, с росписями в технике сграффито. И заодно развил типологию квартала как органической структуры.
На краю ледника
В горах на западе Норвегии, у ледника Юстедал, заработала туристическая база Tungestølen по проекту архитекторов Snøhetta. Ее фасады обшиты деревом, обработанным по средневековому методу – как у ставкирки.
Стекло и камень
В штате Вирджиния началась реконструкция руин дома Фрэнсиса Лайтфута Ли – одного из «подписантов» Декларации независимости США (1776). Чтобы не нарушить аутентичность сооружения, все новые части, включая конструктивные, будут выполнены из стекла.