Архитектура в кино

Кто не любит рассматривать архитектуру в кино, распознавать «места» или оценивать виртуальные города? Но кто знает, что декорации для Эйзенштейна делал Буров, и им восхищался Корбюзье? И все ли знают виллу Малапарте? А вот Александр Скокан рассматривает архитектуру в кино «олд-скульно», через шедевры модернизма. И еще как героя фильма: где-то здание играет свою кинороль, а где-то, кажется, и человек не нужен.

mainImg
И архитектура, и кинематограф – элементы нашего привычного мира. Мы живем «внутри» и «среди» архитектуры, а фильмы смотрим даже если и не каждый вечер, как это стало привычным в «ковидное» время, то достаточно часто, чтобы в этом деле разбираться и иметь свое вполне «компетентно-дилетантское» суждение. Обычно мы живем, работаем, учимся, развлекаемся и много еще чего внутри и среди архитектуры, и она является декорацией, на фоне которой все это и происходит.

При этом в одних и тех же стенах, интерьерах могут разыгрываться совершенно разные житейские сюжеты, мизансцены, события – трагические, комические, смешные или ужасные. С этой точки зрения стены, как и практически любое архитектурное оформление, достаточно универсальны, а диапазон их возможного использования широк. Как правило, в обычной жизни мы не замечаем эти архитектурные декорации, окружающие события нашей жизни, грубо говоря, нам не до них. То есть мы готовы обращать на это внешнее оформление не больше внимания, чем на одежду, которую мы надели, посмотрелись в зеркало и убедились, что все в порядке, а затем забыли про нее и занялись делом. И если она удобна, уместна, не мешает, не раздражает и так далее, – это, собственно, все, что от нее, одежды, а также архитектуры и требуется! Забыть и не обращать внимания!
Подборка фрагментов кинофильмов
Предоставлена А.А. Скоканом

Но есть ситуации, когда из пассивных свидетелей событий или просто обыденного протекания какой-то жизни архитектурное окружение, стены домов или интерьеры становятся активными участниками художественно изображаемых событий. Когда нужны и важны именно эти стены, именно этого дома, улицы, помещения, когда они создают именно то настроение, которое требуется именно для этого создаваемого произведения. Например, это может быть живопись или графика, когда именно конкретная архитектура играет главную роль – гравюры Пиранези или ведуты Каналетто, где люди – это всего лишь стаффажные фигуры, выполняющие второстепенную сопровождающую роль. Все это вполне может быть отнесено и к кино.

В 1927 году Ле Корбюзье после просмотра фильма «Старое и Новое» Сергея Эйзенштейна сказал: «...кино и архитектура – единственные искусства современности».
  • zooming
    Фильм Сергея Эйзенштейна «Старое и новое» (или «Генеральная линия»; 1929). Декорации Андрея Бурова
    Скриншот-цитата
  • zooming
    Фильм Сергея Эйзенштейна «Старое и новое» (или «Генеральная линия»; 1929). Декорации Андрея Бурова
    Скриншот-цитата

Возможно, это было сказано потому, что тогда «современным» считалось только то, что было непосредственно обращено и устремлено к лучезарному, светлому, радостному будущему. Если архитектура могла лишь мечтать об этом, то кино уже было способно предъявить это Будущее, показать его в действии – в «живых» движущихся картинках фильма (movie).

В таких, как в фильме «Метрополис» 1927 года с его фантастическими декорациями города будущего, диковинными небоскребами, многоуровневыми улицами, чудовищными механизмами, немецкого кинорежиссера Фрица Ланга, кстати, по одному из своих образований – архитектора. Возможно, для бывшего архитектора Ланга такой фильм тогда был своего рода проектом Будущего – не слишком радостного, но, очевидно, соответствующего настроениям послевоенной Веймарской Германии.
  • zooming
    Архитектура в фильме Фрица Ланга «Метрополис» (1927)
    Скриншот-цитата
  • zooming
    Архитектура в фильме Фрица Ланга «Метрополис» (1927)
    Скриншот-цитата

Спроектированный и построенный в огромных макетах город Будущего, «Метрополис» стал мрачной антиутопией так же, как и снятый почти 60 лет спустя фильм «Кин-дза-дза», 1986 года, режиссера Георгия Данелии, который, кстати, тоже был архитектором по образованию, и представил свой образ ужасного будущего среди катакомб и ржавых индустриальных развалин... И это тоже архитектура вполне возможного будущего – антиутопии.[1] И в том, и в другом случаях режиссеры, бывшие архитекторы, показывают нам будущее именно через архитектурное оформление, архитектурные декорации.

А архитектор Андрей Буров, работавший с кинорежиссером Сергеем Эйзенштейном – прекрасным рисовальщиком, сыном известного рижского архитектора, над уже упомянутой картиной «Старое и Новое», утверждал, что «архитектор работает в кино не как декоратор, а как архитектор».

В 1927 году Буров построил для этого фильма декорации образцового поселка, которые, несмотря на скромные размеры, тоже были фантастичны для страны, едва пережившей несколько революций, войн и всяких других потрясений, и потому казались светлой утопией. Фотографии этого поселка долго фигурировали в архитектурных публикациях того времени, как пример современной, то есть такой, в которой мы будем жить в будущем, архитектуры.[2]
  • zooming
    Фильм Сергея Эйзенштейна «Старое и новое» (или «Генеральная линия»; 1929). Декорации Андрея Бурова
    Скриншот-цитата
  • zooming
    Фильм Сергея Эйзенштейна «Старое и новое» (или «Генеральная линия»; 1929). Декорации Андрея Бурова
    Скриншот-цитата

А гениальный Ле Корбюзье – «архитектор на все времена», в своих необъяснимо избыточно пространственно сложных, на первый взгляд, постройках 1920–1930-х годов всегда сопровождал проекты рисунками, на которых изображены будущие обитатели этих интерьеров, которым архитектор предписывал определенные роли: они у него либо просто общаются, читают, либо занимаются спортом, боксируют с «грушей» – в общем, уже в проекте вовсю живут!

Глядя на эти картинки, вполне можно представить себе характер, склонности и, наверное, даже стиль жизни обитателей этих домов. Иными словами, архитектор не только проектировал эти дома, но и как бы сочинял сценарии, которые могли или даже должны были там реализоваться.

Всякое настоящее искусство не нуждается ни в недостижимом идеале, ни в зрителях, ни в читателях, ни в критиках и всех прочих. А архитектура всё-таки еще где-то иногда признается за искусство и поэтому бывает особенно хороша без людей, которые все только портят, создают ненужную суету и вообще мешают...

И вот в картине «Человек из Рио»[3] появляется прекрасная возможность увидеть приключения героя на фоне построек Оскара Нимейера – архитектуры, казалось, пришедшей туда из Будущего. Эти постройки чистых и безупречных форм среди безлюдного пейзажа пустыни не отягощены никакими признаками реальной жизни, в том числе и людьми.

Да они и не нужны такой абстрактно-прекрасной архитектуре, они могут ее только испортить. Зато здесь абсолютно уместен оранжевый самолет, летающий между этими башнями, и автомобили, преследующие убегающего от них одинокого и беззащитного Жана-Поля Бельмондо. Действительно, такой прекрасной идеальной архитектуре человек и вовсе не нужен, даже как стаффаж.
  • zooming
    Бразилиа в фильме Филиппа де Брока «Человек из Рио» (1964)
    Скриншот-цитата
  • zooming
    Бразилиа в фильме Филиппа де Брока «Человек из Рио» (1964)
    Скриншот-цитата

Говоря об архитектурных объектах, играющих в кинофильмах более важную роль, чем просто архитектурный фон или декорация, нельзя не вспомнить знаменитое и ни на что не похожее сооружение в фильме «Презрение», 1963 года, режиссера Жан-Люка Годара, снятого по мотивам романа Альберто Моравиа. Значительная часть действия фильма разворачивается на знаменитой вилле Малапарте, хотя ее владелец, Курцио Малапарте, и не хотел так называть свой дом на скале в одном из красивейших заливов острова Капри. Правда, и домом это сооружение назвать трудно – скорее, это какое-то красное животное, застывшее на верхушке скалы. А может быть, это просто подиум, поднявшись на который, стартуют прямо в космос.

О том, что это сооружение не имеет утилитарных человеческих предназначений, говорит хотя бы то, что там нет ни поручней, ни перил или иных ограждений, которые могли бы удерживать нас от головокружительных полетов. Именно такой «дом» был выбран Жан-Люком Годаром для завершающих сцен своего фильма с выразительным названием «Презрение». Собственно сюжет картины – семейная драма супружеской пары (дуэт Брижит Бардо и Мишеля Пикколи), в которой кризис отношений, порождающий сначала разочарование, перерастает затем в ненависть, которую начинает испытывать героиня к своему партнеру.
zooming
Вилла Малапарте в фильме «Презрение» режиссера Жан-Люка Годара (1963)
Скриншот-цитата
zooming
Вилла Малапарте в фильме «Презрение» режиссера Жан-Люка Годара (1963)
Скриншот-цитата
zooming
Вилла Малапарте в фильме «Презрение» режиссера Жан-Люка Годара (1963)
Скриншот-цитата

Это не бог весть какое житейское событие отчасти сбалансировано присутствием в фильме знаменитого кинорежиссера Фрица Ланга («Метрополис»), исполняющего роль кинорежиссера Фрица Ланга, который по сюжету снимает фильм (фильм в фильме) с античными героями – Одиссеем и олимпийскими богами, участвующими в его кино.

Но именно появление в фильме «дома» Малапарте с его нечеловеческими чертами придает происходящему оттенок трагедии, так же как и мелькавшие прежде скульптуры античных персонажей. Таким образом, этот «дом» и его тревожная архитектура в не меньшей, а скорее в большей степени создают атмосферу фильма, подготовленную к трагической развязке – гибели героини и ее нового партнера. Это, впрочем, не мешает Фрицу Лангу продолжить съемки своего античного фильма на крыше этого дома.
  • zooming
    Вилла Малапарте в фильме «Презрение» режиссера Жан-Люка Годара (1963)
    Скриншот-цитата
  • zooming
    Вилла Малапарте в фильме «Презрение» режиссера Жан-Люка Годара (1963)
    Скриншот-цитата

Вилла – участник действия, актер, который, как настоящий артист, может исполнять не одну роль, особенно если она написана самим автором сооружения, насколько известно, отстранившим архитектора, сделавшего первоначальный проект дома.

Вторая «роль» Виллы Малапарте, вернее, второй фильм с «участием» этого дома – «Шкура» Лилианы Кавани 1981 года [4] кажется менее удачным, хотя сам дом не утратил свое загадочное обаяние, и знаменитые актеры – Берт Ланкастер, Марчелло Мастроянни, Клаудия Кардинале – прекрасны на его фоне и в его интерьере, где через огромные витражи открывается великолепный вид на скалы и бухту, окружающие мыс, на котором стоит этот необычный дом.
zooming
Вилла Малапарте в фильме «Шкура» Лилианы Кавани (1981)
Скриншот-цитата

В 1948 году Ле Корбюзье, считавший кино в не меньшей степени современным искусством, чем архитектуру, проектирует небольшую виллу для доктора Куручета в Аргентине, в пригороде Буэнос-Айреса Ла-Плате. Фамилия этого доктора вошла в историю архитектуры так же, как фамилии семей Савой и Ля-Рош, благодаря тому, что для них были построены дома по проектам Корбюзье.

А в 2009 году аргентинские кинорежиссеры Мариано Кон и Гастон Дюпра снимают фильм «Сосед», где действие происходит именно в этом доме, играющем главную «архитектурную роль». Остальные человеческие роли, исполняемые артистами, – это «хозяин» дома – преуспевающий дизайнер и «сосед» из рядом расположенного дома, собственно, и давший название картине. Всё действие картины происходит внутри и отчасти снаружи дома, с быстрыми проходами персонажей по пандусам, рассекающим его внутреннее пространство и одновременно соединяющим его части.

К концу фильма «дизайнер» оказывается подлой трусливой личностью, а «сосед» – настоящим героем.
Вилла Куручета в Ла Прате в фильме Мариано Кона и Гастона Дюпра «Сосед» (2009)
Скриншот-цитата

Сама вилла, благодаря развитию сюжета, показывается нам в разных ракурсах, и кажется, что, с точки зрения как режиссеров, так и оператора, эта натура была более чем фото- и киногенична.

Фильм имел успех, номинировался на различные кинопремии, а объект всемирного наследия ЮНЕСКО вилла Куручета архитектора Корбюзье приобрел дополнительную популярность в своей роли городской достопримечательности.
zooming
Вилла Куручета в Ла Прате в фильме Мариано Кона и Гастона Дюпра «Сосед» (2009)
Скриншот-цитата

Так о чем же это наше «архитектурное кино»? Наверное, все-таки мы больше волнуемся об архитектуре и архитекторах, чем о кино, с которым, кажется, все в порядке и никакого заката вроде бы не предвидится. Разве что «большое кино» еще немного подвинется, уступая место сериалам. А может, фамилии бывших архитекторов мы будем чаще видеть в титрах кинофильмов – может быть, даже как постановщиков или сценографов в театральных афишах.

И это неудивительно, потому что эта профессия всегда старалась расширить рамки своей деятельности: оформление спектаклей и праздников, экспозиций и всего-всего, что предполагает проект, проектирование, то есть придумывание того, чего еще нет. Всё больше ситуаций будут называться архитектурой, а разного рода затеи – проектами.
Подборка фрагментов кинофильмов
Предоставлена А.А. Скоканом

Возможно, архитекторы чувствуют себя в какой-то степени обобранными, потому что у них «позаимствовано» само понятие архитектуры. Теперь всё чаще на глаза попадаются такие «архитектуры», как: «архитектура Европейского сообщества», «архитектура IT-проекта», «архитектура информационных систем» и множество других «архитектур», помимо собственно архитектуры.

Когда-то архитекторы проектировали и строили кинотеатры, которые украшали улицы и площади наших городов, а поход всей семьей в эти красивые здания был важным культурным событием. Но теперь кино пришло в дом: телевизор, экран компьютера, а то и вовсе смартфон в кармане – и когда, и где мы его смотрим, это сугубо наше дело.

Кинотеатр теперь стал редкостью, а смотреть кино в кинотеатре – такая же экзотика, как слушать музыку на виниловых пластинках на аппаратуре Hi-End с «теплым ламповым звучанием».

Теперь это скорее кинозал или группы кинозалов, и так называемые multiplex теперь, как правило, приживаются где-то внутри огромных торгово-развлекательных центров, выступая одной из сопровождающих функций: фудкорт, каток, кегельбан, игровые комнаты для детей и так далее, куда можно «сплавить» мужа и детей, чтобы они не мешали заниматься покупками.

Но кино не только пришло к нам в дом или обосновалось в наших телефонах – оно со своими экранами вышло на улицы и захватило стены многих домов, которые всегда были архитектурными фасадами. Конечно, это не традиционное кино – это реклама, торговая или политическая, так называемые рекламные ролики. Но если отвлечься от содержательной части этого явления, то это всё те же движущиеся картинки, то есть movie, или, проще говоря, кино.

Эти гигантские экраны площадью от нескольких сотен до нескольких тысяч квадратных метров теперь называются «медиафасадами», и это довольно успешный бизнес. В городе становится всё больше ситуаций, где задачу оформления огромных плоскостей – стен торговых центров, спортивных комплексов и других подобных сооружений – трудно было бы решить традиционными архитектурными средствами.

Но нельзя сказать, что использование стен зданий как гигантских экранов для рекламы, в том числе и с «движущимися картинками», – это какая-то новость. Вспомним давно известные Пикадилли-сёркус (Piccadilly Circus) в Лондоне или Таймс-сквер (Times Square) в Нью-Йорке, где фасады зданий сплошь закрыты рекламой, надписями и экранами.

А сейчас эти экраны уже могут создавать объемные изображения, как бы отделяющиеся от плоскости и словно участвующие в реальной городской жизни – выпрыгивающие из экрана звери, драконы, пугающие горожан так же, как пугал зрителей в 1895 году первый кинофильм братьев Люмьер «Прибытие поезда». Тогда зрителям казалось, что паровоз вот-вот выедет с экрана прямо в зал. С тех пор кинематограф прошел огромный эволюционный путь – от движущихся картинок до современных медиа, которые, несмотря на разнообразие лежащих в их основе технологий, сохраняют, возможно, главный «родовой» признак – экран, на котором тем или иным способом показываются изображения или какая-то другая информация.

Но это, похоже, не конец эволюции. Скоро всё это начнет возникать непосредственно в пространстве, как своего рода «голографические медиафантомы», и никто уже не будет пугаться или удивляться.

А архитекторы снова займутся своим делом и вновь сами будут придумывать фасады своим домам, не рассчитывая ни на какие медиафасады.

Сноски

[1] Возможно, бывших архитекторов, также как и бывших чекистов, не бывает.

[2] В другом фильме Сергея Эйзенштейна «Броненосец Потемкин» (1925 г.) одна из главных мизансцен с расстрелом толпы и детской коляской, катящейся вниз по ступеням, снята на знаменитой одесской лестнице, которая там не просто деталь городского ландшафта, а возможно такая же важная субстанция, как стреляющие в толпу солдаты, женщина с разбитыми очками и та самая знаменитая коляска.

[3] Реж. Филипп де Брока (1984 г.), Ж.П. Бельмондо в главной роли.

[4] Сценарий этого фильма того же Курцио Малапарте считается автобиографичным, поэтому неудивительно, что он нашел место-роль своему дому, построенному, по его замыслу.
 

09 января 2025

Похожие статьи
Белый верх, черный низ
Тотан Кузембаев показывает на Арх Москве юбилейную выставку в честь своего 70-летия. Она состоит из графических работ на стендах форме латинской цифры X и, как солнечные часы, отсчитывает время. Публикуем текст Андрея Иванова – давнего исследователя творчества Тотана, – с авторским взглядом на выставку.
Эффективный паблик-арт
Уже 17 мая в Никола-Ленивце стартует двухмесячный онлайн-курс «Public art: зачем, когда и как?». Управляющий партнер Бюро «Никола-Ленивец» Юлия Бычкова рассказала о том, почему и насколько востребован паблик-арт, и зачем проектировать арт-объекты на этапе генплана.
Технологии и материалы
Архитектура в движении: как театр приходит в современные...
Движение в архитектуре может быть не только визуальным эффектом, но и физическим свойством пространства. Кинетические потолки, подвижные конструкции и объемные арт-объекты позволяют менять конфигурацию и сценарии интерьера, объединять движение со светом и звуком. На примере разработок Paper Design® смотрим, как работают такие системы, какие задачи они решают и почему при их проектировании архитекторы обращаются к театральной драматургии.
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Сейчас на главной
Началось, такое вот... бурление на тему
Юлия Ардабьевская сделала интервью с Петром Моничем – коллективной личностью ведущих ТГ-канала «Недвижимость инсайды». Юлия называет канал НИ «самым влиятельным медиа про архитектуру». Монич, в отличие от Юлии, все же признает существование Проекта Россия и Архи.ру как профессиональных СМИ. На том спасибо за тенденцию к объективности! Интервью надо смотреть, читать и исследовать. Мы же пока ограничимся анонсом и парой рассуждений.
Дом не для бегемота
Бюро Ofis построило в родной Любляне жилой комплекс из 8 средневысотных корпусов: он способен противостоять паводкам, а также меняться и развиваться.
Архитектура за пределами чертежа
Объявлены победители международной премии The Architecture Drawing Prize 2026. Среди 11 отмеченных работ – архитектурные фантазии, исследования исторической памяти, размышления о будущем городов и эксперименты с традиционными способами изображения архитектуры.
Читай, играй, общайся
Библиотека «Притяжение», созданная бюро DE-SENSE, кажется, вобрала в себя все основные приемы, характерные для формата «Третье место», но с адаптацией на детскую и подростковую аудиторию. В результате получилось пространство, наполненное радостью и интересом к знаниям, куда хочется возвращаться.
Ключ к историческому поселению
В Казани в рамках Строительной недели БРИКС состоялся IV форум «РЕБУС», темой которого стало «Градостроительство в исторических поселениях». Предлагаем репортаж с мероприятия, некоторые тезисы дискуссий, а также итоги смотр-конкурса, отмечающего лучшие практики в сфере градостроительства на исторических территориях.
По стопам Кулибина
Бюро ГОРА спроектировало три станции канатной дороги для Нижнего Новгорода. Маршрут свяжет берега Оки и район станции метро «Заречная», предлагая не только удобную переправу, способную транспортировать около 30 000 человек в день, но и новый взгляд на город – как с точки зрения панорам, так и его наследия. Архитектурное решение, вдохновленное инженерными достижениями нижегородца Ивана Кулибина, оставляет открытыми механизмы и коммуникации, а также закладывает выставочную функцию.
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.