Школа жизни

В Петербурге объявили победителей первой российской премии в области архитектуры и дизайна образовательных пространств. Главный вывод экспертов Martela EdDesign Awards – премия возникла очень вовремя: наконец-то и у нас есть кого награждать.

Автор текста:
Юлия Шишалова

03 Мая 2018

Репортаж

Архитектура Теория

Мастерская:

KIDZ

Проект:

Библиотека «Ржевская»
Россия, Санкт-Петербург, Индустриальный проспект, д. 35, к. 1

2017

Заказчик: Библиотечная система Красногвардейского района

Детский загородный клуб «Я в домике»
Россия, Санкт-Петербург, пос. Усть-Ижора, Шлиссельбургское шоссе, д. 52

Авторский коллектив:
Андрей Стрельченко

2016

Компания «А101»

А-Проект.К

Школа №2070
Россия, Москва, пос. Коммунарка, д. 35, к. 3

2017

От продаж к просвещению

Кто-то может возразить, что в прошлом году уже прошел конкурс Build School Project, организованный по инициативе Союза московских архитекторов. Однако назвать ее полноценной премией было бы странно: проекты берутся все подряд, и реализованные, и утопические, жюри выбирает по традиционным планшетам, критерии оценки невнятные и по ощущениям далеки от объективности.

Подход компании Martela отличается кардинально. Когда-то российское представительство этой финской фабрики занималось поставками мебели в школы и университеты. Но постепенно стало смотреть на свою задачу шире – система образования в Финляндии вырвалась на лидирующие позиции в мире, и чтобы продавать парты-трансформеры, обычные для Хельсинки, но непонятные для России, пришлось начать популярно объяснять, что вообще-то мир изменился, образовательная парадигма изменилась, учить надо совсем по-другому, и для инакового обучения нужна иная обстановка. Объяснять, не просто наряду с комплектацией занявшись непосредственно проектированием школ, но и инициировав ряд просветительских мероприятий.

zooming — Хорошевская гимназия. В процессе строительства. Фотография © А-Проект

Так и случилось, что директор российской Martela Елена Аралова два года подряд, в 2015-м и 2016-м, курировала поток «Архитектура и дизайн» на международной конференции EdCrunch, посвященной образованию. Тогда кейсы в основном привезли из-за рубежа, хоть и близкого: кроме Финляндии – Армения, Казахстан. А в России на бумаге уже были проекты по строительству «самой лучшей школы» Летово и гимназии в Раздорах. Тем не менее, основная мысль считывалась: школы можно строить по-другому (вообще) и школы можно строить по-другому конкретно у нас – целую сессию посвятили обсуждению российских норм и тому, так ли уж они мешают (правильный ответ – мешают, но умеренно, надо лишь проявить должную ловкость и фантазию).

На второй год проведения конференции увеличилось количество и гостей, и кейсов, в том числе российских. В обсуждениях каждого намеренно сталкивались архитекторы и директора, потому что любая инновационная школа – результат их совместных усилий. Прозвучали такие проекты, как Инженерный корпус образовательного центра «Царицыно» в Совхозе им. Ленина, Международная школа Экзюпери в Латвии, «Хорошкола» в Хорошево-Мневниках: к диалогу постепенно подключились «продвинутые» инвесторы и меценаты.

От просвещения к премии

На премии Martela EdDesign Awards, запущенной в 2017-м году, наконец-то встретились все четыре инициативные группы: проектировщики, педагоги, бескорыстные филантропы и корыстные, но идейные девелоперы. Собственно, премия потому и возникла в этот момент, что на смену единичным попыткам создания современной образовательной среды пришла целая плеяда проектов: «Яркие прецеденты были и до 2016 года: Институт «Стрелка», библиотека Достоевского, школа № 5 в Йошкар-Оле, детский сад в совхозе имени Ленина, – рассказывает Елена Аралова. – Однако это были единичные случаи. Но вдруг 2-3 года назад начался настоящий бум. И сегодня я знаю более 200 строящихся проектов школ и детских садов с авторской нетиповой архитектурой».

Для первой премии Martela EdDesign Award отобрали 56 реализаций из Москвы, Санкт-Петербурга, Казани, Калуги, Тюмени, Тамбова, Саратова, Самары, Краснодара, Первоуральска, Великого Новгорода, Минска, Еревана, Латвии – всего 23 школы, 11 детских садов, 13 библиотек и центров дополнительного образования, 6 игровых парков и 3 вуза. Больше половины из них экспертный совет из 30 архитекторов, педагогов и журналистов посетил лично, заполнив внушительные оценочные анкеты (по их рассказам, один только процесс заполнения занимал от 1,5 до 2 часов). В шорт-лист в итоге вышло 11 проектов, набравших более ⅔ баллов от возможного максимума, а окончательно победителей выбирал еще один круг экспертов.

Примечательно, что взяв на себя просветительскую функцию, организаторы премии провели не только внушительную работу по сбору информации и формированию репрезентативного среза проектов в сфере образования, но и подробное исследование российского рынка, результатами которого поделились на церемонии. А чтобы напомнить еще раз о том, зачем, собственно, всем нам нужна новая образовательная среда, в Главном штабе Эрмитажа в этот же день собрали конференцию из авторитетных спикеров: ученого-нейропсихолога Татьяны Черниговской, команды из Финляндии с участием создателей школы Каласатама и архитекторов экспериментальной школы в Сипоо, а также японца Такахару Тезуки, прославившегося на весь мир своим круглым детским садом с внутренним двором и эксплуатируемой крышей.

На сломе цивилизации: почему нельзя по-старому

Так откуда взялась потребность в смене образовательной парадигмы и пресловутых новых образовательных пространствах? От многих родителей сейчас можно услышать, что раньше нас учили по-другому, и российское образование справедливо считалось одним из лучших в мире, а теперь страну развалили и т.д. и т.п. Учили действительно по-другому: как шутят сегодня педагоги, двадцать лет назад, посмотрев на календарь и на часы, можно было с точностью сказать, что в этот момент изучают ученики 6-го класса по математике в Петропавловске-Камчатске или ученики 5-го класса на уроках русского языка в Ростове-на-Дону. Единая программа и жесткое расписание диктовали и определенный школьный уклад: типовые классы, рассчитанные на фронтальную работу с одним и тем же количеством учеников, строгая специализация научных кабинетов, монотонные коридоры, которым отводилась лишь роль транзитных путей. В этой системе были свои плюсы: с задачей всеобщего обучения грамоте, поставленной 100 лет назад, она справлялась.

Вот только сегодня мы оказались в другом мире и другой цивилизации. Наши дети – из «поколения Google» и в отличие от нас не овладевали последовательно печатной машинкой, компьютером и смартфоном, а уже родились в цифровом мире. Об этом много говорила Черниговская: «То, на что когда-то уходили тысячелетия, потом столетия, потом десятилетия, потом хотя бы годы, сейчас происходит чуть ли не за дни. И нужно иметь подготовленное сознание, я бы даже сказала, подготовленный мозг к этой страшной скорости, когда все меняется мгновенно: ты еще не успел привыкнуть к тому, чему учишься, – а оно уже устарело… Учитель, который приходит в класс, открывает книжку и читает очевидные вещи, которые ребенок с помощью простых манипуляций каждую секунду может добыть, лежа дома на диване, – такой учитель больше не нужен. Образование должно основываться на понимании, а не на запоминании. Мы должны воспитывать в детях способность противостоять стрессу и постоянным переменам, формировать у них навыки проверки информации и учить учиться».

Современные педагоги добавляют к этому еще ряд ключевых «компетенций специалиста XXI века»: умение договариваться и работать в команде, гибкость и креативность мышления, лидерские качества и умение принимать решения в условиях высокой неопределенности (то есть как раз тогда, когда каждую секунду все меняется). В «Хорошколе», например, ожидаемо вошедшей в шорт-лист Martela EdDesign Awards (архитектура – «А-Проект.К»), концепция обучения облечена в «правило трех Q»: IQ (коэффициент интеллекта), EQ (эмоциональный интеллект) и VQ (коэффициент жизненной энергии). IQ – то, что дает традиционная школа, hard skills, «тяжелые навыки». Soft skills – умение общаться, способность к эмпатии, эмоциональный интеллект, повышающий качество и насыщенность жизни. Плюс при увеличении образовательной нагрузки школьникам необходимо привить умение управлять жизненной энергией – восстанавливать собственные силы и заряжать энергией других, что способствует воспитанию лидерских качеств. Очевидно, что пространства, приспособленные для воплощения подобных концепций, требуют и концептуального подхода к проектированию пространства.

От теории к практике: как проектировать по-новому

Как же в связи со всем этим должны меняться архитектура и интерьеры образовательных институций? Во-первых, классы перестают быть фиксированными как по размеру, так и по внутренней организации: возникают раздвижные перегородки и трансформируемая мебель, с помощью которой легко поменять расстановку парт под работу в небольших группах или, наоборот, под лекцию с большим числом слушателей. Опытом практических приемов в этой области делились финские архитекторы из JKMM и k2s.

Во-вторых, большое значение придается вовсе даже не классам, а общественным пространствам. Рекреации, наконец, начинают оправдывать свое название и из безликих холлов превращаются в многофункциональные зоны для общения и индивидуального отдыха или обучения. В школе «Летово» (совместный проект голландского бюро Atelier PRO и российского ATRIUM) так называемый «Кристалл» – общешкольный атриум – представляет собой одновременно и место встречи, и лекционно-актовый зал, и репетиционный зал театра, и школьный форум.

Требуют переосмысления пространства библиотек: в сегодняшних школах их как минимум превращают в подобие интернет-кафе с бесплатным Wi-Fi и доступом к электронному каталогу с обширным медиа-контентом. А как максимум библиотеки становятся интерактивными лабораториями для самостоятельного обучения – такими, как «Ржевская» в Санкт-Петербурге (победитель в номинации «Библиотека», авторы проекта – бюро KIDZ): она оборудована 3D-принтерами и мастерской робототехники, здесь есть комната с очками виртуальной реальности и даже книгу можно взять без участия библиотекаря – с помощью технологии «умная полка».

Важно, чтобы в школьном или дошкольном учреждении было пространство, где пересекались бы разные поколения: в Международной школе Экзюпери (латышское бюро 8 A.M.), проект которой взял первое место премии в номинации «Школы», малыши детского сада, проводя время во внутреннем дворе, могут наблюдать за учебой старшеклассников, а на переменах и после уроков – гулять вместе с ними.

Кстати о прогулках. В номинации «Детская площадка» выиграл «Сказочный лес» в казанском «Горкинско-Ометьевском лесу», спроектированный московским бюро «Чехарда». Это пространство одновременно для игры и обучения, мотивирующее к исследованию лесной среды. Сами авторы называют его «эко-ориентированным образовательным классом под открытым небом». Местный эко-центр уже организует здесь занятия: специально для таких инициатив архитекторы предусмотрели круглый амфитеатр с сидениями-пеньками. По-хорошему подобные «классы под открытым небом» могли бы появляться не только в лесу, но и в каждом школьном дворе.

Неменьшее значение имеет и наличие мест уединения. В традиционной советской школе об этом не задумывались вовсе, однако для психологического комфорта детей в современных образовательных пространствах без них не обойтись. Недаром первое место в номинации «Детский сад» и одновременно Гран-при Martela EdDesign Awards получил проект «Я в домике» петербургского дизайнера Андрея Стрельченко. В придуманном им интерьере масса мест, которые дети в соответствии со своими представлениями и предпочтениями могли бы приспособить под «домик».

Интересно, что если, например, в тех же финских проектах школ и даже детских садов преобладают натуральные цвета дерева и бетона (финны искренне убеждены, что яркости интерьерам должны добавлять сами дети), то российские образовательные пространства, заимствуя у зарубежных аналогов лучшие планировочные решения, по-прежнему не спешат окрашиваться в аскетичные тона. Это немало удивляло иностранных экспертов премии, и Ксения Малич, научный сотрудник Государственного Эрмитажа и эксперт с российской стороны, объяснила это особенностью нашего менталитета: скупо – значит бедно. «Если нарядно украшено, значит, кто-то приложил старания, кто-то приложил усилия, значит, есть хозяин. Хотя, как мне кажется, эти представления тоже постепенно устаревают».

И действительно: интерьеры пяти школ, в результате прошедших в шорт-лист, богаты скорее на фактуры, чем на цвета. Потому что провоцируют игру и исследования, то есть формируют развивающую среду не яркие пятна, а интересные фактуры и элементы.

«Это и есть общество»

Самый радикальный взгляд на то, каким должно быть место, где растут дети, исповедует, пожалуй, Такахару Тезука. Даже удивительно, как ученик родоначальника хай-тека Ричарда Роджерса превратился в главного архитектора-романтика современности, как Тезуку стали называть после записи лекции TED про «лучший в мире детский сад».

С первого взгляда его подход сродни современному европейскому: проектируя детские сады и центры – равно как дома или музеи – он исходит из сценариев жизни будущих обитателей. Однако его архитектура не столько приспосабливается и адаптирует, сколько «воспитывает». Причем воспитывает не через выстраивание границ – а наоборот, через полную свободу действий. В том самом «лучшем детском саду», например, огромную роль играет крыша, по которой можно бегать, и ее круглая форма мотивирует лучше всяких педагогических установок: малыши по собственной воле пробегают в день несколько километров, их совершенно не надо к этому принуждать. Нет необходимости заставлять их смирно сидеть в классе: классы тоже расположены по окружности и между ними нет перегородок, а значит, ребенок рано или поздно все равно вернется туда, откуда сбежал.

Отсутствие перегородок многим покажется мешающим фактором: дети якобы будут постоянно отвлекаться на происходящее в соседнем классе. Но Тезука утверждает, что настоящий дискомфорт они испытают как раз в тишине, а фоновый шум для всех нас вполне естественное состояние, которому не нужно препятствовать. Кстати, в некоторых российских школах (например, в Международной школе Казани, проект Fielding Nair International) уже «доросли» до стеклянных стен в классах, хотя изначально возражения были те же: будут отвлекаться! А оказалось наоборот: в открытом пространстве дети лучше учатся сосредотачиваться.

Очень философски японец относится и к физической опасности. Можно только представить себе, как заохали бы наши соотечественницы-мамы, увидев конструкцию детской площадки, которую спроектировал Тезука. Мало того, что можно головой удариться запросто, так еще и с верхнего уровня полететь кувырком, так как заграждений никаких нет. «В наши дни опасность в небольших дозах детям необходима, – говорит Такахару. – Так они учатся помогать друг другу. Это и есть общество».

«Источники вдохновения»

Согласно исследованию Всемирного банка, успеваемость в школах, спроектированных по индивидуальному проекту, вырастает минимум на 16%. То есть необходимость создания таких индивидуальных проектов – доказанный факт. Но насколько хорошо эти доводы «работают» в российских реалиях? И от кого на самом деле должна исходить инициатива?

Если вспомнить проекты «Хорошколы», «Летово», школы в Совхозе им. Ленина, то это не государство и даже не инвесторы, а меценаты – люди, которые вкладывают собственные средства не ради прибыли, а из идеологических соображений. Отвечая на вопрос, каких именно, Павел Грудинин, вложивший в строительство Инженерного корпуса «Царицыно» 1,8 млрд рублей, вспомнил о том, что филантропы были на Руси испокон веков и предположил, что за их действиями зачастую стоят жены и матери.

Елена Булин-Соколова – директор «Хорошколы» (а ее идейные вдохновители – как раз семейная пара Грефов) – уверена, что «этим людям хочется сделать что-то для России. Многие из них – люди бизнеса, люди, которые смотрят на рынок труда, жадно пытаясь изъять из него самых талантливых, способных креативно мыслить, критически анализировать, работать в команде. И это те люди, которые так нужны современному работодателю и которых практически не готовят современные школы».

Некоторые интересные примеры школ «вырастают» из талантливых педагогов или накопивших большой опыт образовательных институций, нуждающихся в дополнительных площадках. Сначала Никита Мишин привлек фонд «ДАР», поддерживающий образование по всей стране, своей программой превращения отсталой районной школы в ЗАО Москвы в самую передовую, а теперь открыл свою «Новую школу» на территории ЖК «Мосфильмовский» – впрочем, въехав в уже готовое здание. А вот МГТУ им. Н.Э. Баумана поступил дальновиднее: уже на этапе строительства ЖК «Символ» на месте бывшего завода «Серп и Молот» в Москве с застройщиком «Донстрой» достигнуты договоренности, и специализированная школа-лицей – их совместное детище вместе с авторами проекта бюро ATRIUM.

Впрочем, самая приятная тенденция, обещающая, что прогрессивные школы по индивидуальному проекту будут появляться чуть ли не в каждом новом или реконструируемом квартале Москвы, – это интерес к современным образовательным пространствам со стороны девелоперов. Проекты Концерна «Крост» – пока что лишь частные учебные заведения «не для всех», а вот новый детский сад ГК «ПИК» в ЖК «Варшавские огни» – «типичный» садик в «типичном» новом жилом комплексе. Вот только архитекторы buromoscow подошли к нему совсем нетипично, начиная от создания комиксов, которые легли в основу функциональной программы, и заканчивая круглой формой здания с внутренним двором – почти как у Такахару Тезуки.

ГК А101 – крупнейший застройщик Новой Москвы – уже положила в свой портфель проект «обычной» школы, реализованный с учетом новейших трендов. Это и медиа-библиотека, и открытая столовая по принципу фудкорта, и расширенные многофункциональные рекреации.

Игнатий Данилиди, заместитель генерального директора ГК А101, считает, что интерес к формированию новой образовательной среды со стороны частных застройщиков и инвесторов будет расти: «Жилая застройка не может существовать без социального обеспечения. Государство с этим на помощь не спешит, и мы сами должны обеспечивать наших жителей всей необходимой инфраструктурой. А когда ты тратишь собственные деньги, тебе уже не все равно, какой продукт ты получаешь. Постепенно мы заинтересовались, какие в мире сегодня строят здания, какие технологические решения применяют и неизбежно пришли к теме образовательного процесса и создания особой образовательной среды. Рано или поздно это выходит на первый план, ты начинаешь параллельно со строительством подбирать преподавательский состав, вместе с ними расширять кругозор. Это очень интересная задача».

И пока что системного ее решения для России не существует. Если в Финляндии словосочетание «типовой проект» забыто раз и навсегда, и государство само спонсирует разработку новых решений, то у нас это по-прежнему, хоть и очень интересная, но – задача нескольких энтузиастов. Которую они же сами перед собой поставили. Скорее всего, как в Москве это уже произошло с жильем, покупатель рано или поздно захочет водить ребенка в сад или школу рядом с домом, а не возить на другой конец города. Требования рынка начнут учитывать все.

Но до тех пор неплохо было бы и архитекторам стать активными игроками, а не пассивными исполнителями заказа. Один из выводов исследования, проведенного Martela, – российские архитектурные звезды не так уж часто берутся за проекты школ и детских садов. Понятно, что девелоперам пока еще проще перепривязать уже готовый проект и не заказывать новый. Задача архитекторов в этом случае – убеждать, показывать примеры, просвещать, вдохновлять. Как писал Эйнштейн: «Вдохновение важнее знания». И эти же слова могли бы стать слоганом к той образовательной парадигме, которую нам всем вместе еще предстоит построить.

Поставщики, технологии