***
В залах выставки «Сергей Кузнецов. Личный контакт / Архитектурная графика» (21.07 – 10.09). Фотография © Вартан Айрапетян
Сергей Кузнецов за работой. Фотография © Вартан Айрапетян
Екатерина Шалина:
– Выставка «Сергей Кузнецов. Личный контакт / Архитектурная графика» в Мультимедиа Арт Музее Москвы объединила более 120 рисунков и акварелей. Разные техники, разные города мира, сооружения и пространства. В чем главная идея этого проекта для автора?
Сергей Кузнецов:
– Эта выставка – спасибо за приглашение сделать ее и помощь в реализации Ольге Свибловой, директору МАММ, и всей его замечательной команде – по сути, еще одна форма высказывания о том, что городская среда и архитектура, как ее основная часть, очень сильно воздействуют на сознание человека. Независимо от того, отдает он себе в этом отчет или нет. Это история о том, что город – интереснейшее явление, которое имеет смысл проживать максимально включенно. Для меня самый естественный и точный метод такого «включения» – рисование. Но существуют и другие способы. Кто-то, выходя в город с целью познакомиться с ним или узнать лучше, сверяется с книгами и фильмами, кто-то просто любит бродить без карты и открывать для себя что-то новое, кто-то фотографирует или записывает свои ощущения. Поэтому в экспозиции наряду с моей графикой появились экраны с видеоколлажами из культовых кинокартин, передающих атмосферу нескольких прекрасных центров мира, где мне посчастливилось неоднократно бывать и рисовать.
Сергей Кузнецов на пленэре. Фотография © Алина Кудрявцева
– Вы как-то специально готовитесь к знакомству с новыми местами?
– Если я собираюсь в город, о котором я имел смутное представление, стараюсь о нем что-то предварительно почитать. Но самый эффективный метод – взять хорошего гида. К примеру, в Буэнос-Айресе мы выбрали маршрут по конструктивизму. Самостоятельно его сложно проделать – памятники разбросаны по разным районам, а нам посоветовали знающих ребят, проводящих эту экскурсию на аутентичном, отличной сохранности грузовичке 30-х годов. Получилось настоящее путешествие во времени. По центру гуляли сами. Надо сказать, Буэнос-Айрес – очень европейский по духу, напоминает Париж, только все в сильно увеличенном, американском масштабе. Грандиозные проспекты, много артистичной архитектуры ар нуво и ар деко, здания с артикулированной пластикой, они откликаются, реагируют друг на друга башенками, балкончиками, декором. Считывается размах и величие города, и одновременно, к сожалению, ощущается, что его лучшие времена остались в прошлом. Если я отправляюсь куда-то всего на пару дней, то в первый день стараюсь как можно больше обойти и посмотреть, попутно намечаю и запоминаю, фотографируя возможные точки для пленэра. А во второй день выхожу в город с этюдником или планшетом.
Сергей Кузнецов. Буэнос-Айрес.
Выступление Сергея Кузнецова на открытии выставки, 19.07.2017. Фотография (с) Вартан Айрапетян
– Планируются ли до путешествия объекты для рисования? Есть ли какая-то система, принцип выбора архитектурной натуры?
– Когда мы только начали сотрудничать с Сергеем Чобаном и открыли в 2006 году бюро SPEECH, cистемой стала сама практика выездов на пленэр. Вначале мне было интересно зарисовывать известные памятники мировой архитектуры – античности, Ренессанса, барокко. Думаю, что у большинства рисующих архитекторов есть наброски сооружений римского Форума или Колизея. Однажды в Риме мы прошли по следам рисунков Александра Бенуа, который в начале XX века открыл для себя, а через столетие и для нас, нетривиальные виды на собор Святого Петра. В Венеции я тоже сначала обращался к легендарной натуре, которую не раз изображали знаменитые мастера – не с целью соперничества с ними, но чтобы потренировать руку и глаз на шедеврах, схватить пропорции, соотношение деталей и целого. Затем начался собственный, напоминающий охоту, поиск малоизвестных интересных зданий, точек и ракурсов. Особенно я люблю венецианские задворки. Два шага в сторону от туристических маршрутов, толп уже нет, а красота вся та же самая.
Куратор выставки Екатерина Шалина изображением Сан Марко. Тушь, кисть. Фотография © Вартан Айрапетян
– Из Венеции в личном архиве больше всего работ. Любимый город?
– Венеция обладает каким-то непреодолимым «наркотическим» притяжением, и мне не до конца ясна его природа. То ли дело в том, что кругом вода, то ли в том, что весь город – пешеходный. Возможно, секрет его обаяния в какой-то гениальной неправильности, очевидной, к примеру, в главных сооружениях – соборе Сан Марко или Дворце дожей. Как их создатели додумались до такого причудливого сочетания форм, цветов, орнаментов, асимметрии и атектоники – уму непостижимо. Это потрясающая рукотворная среда, в которой все – арт: знаковая архитектура, начиненная живописью великих мастеров, и самые обычные терракотовые дома, созданные не архитекторами, а простыми ремесленниками с отличным вкусом, чьих имен мы чаще всего не знаем. И гондольеры с их повадками и песнями, и цепляющие глаз изделия из муранского стекла и атрибуты маскарада, даже обслуживание в ресторанах – отдельное театральное действо. Впервые я оказался в Венеции десять лет назад, отмечал тридцатилетие и с тех пор почти каждый год праздную там День Рождения. Работа над проектами четырех архитектурных биеннале только укрепила мою любовь к этому городу. Казалось бы, исходил его весь вдоль и поперек, но каждый раз обнаруживается нечто неизведанное.
В залах выставки «Сергей Кузнецов. Личный контакт / Архитектурная графика». Видеоколлаж «Венеция»: авторы Ирина Бахтина, Виталий Мозгалев, Елена Мисаланди. Фотография Юлии Тарабариной
В залах выставки «Сергей Кузнецов. Личный контакт / Архитектурная графика». Фотография Юлии Тарабариной
– Листы из Венеции наглядно демонстрируют весь спектр техник и материалов – от простого карандаша до акварели. От чего зависит выбор, чем и на чем рисовать, для разных объектов? Как произошла эволюция от графики к акварели?
– Сама натура часто наводит на какую-то технику. Например, в моем образе Венеции доминируют белые дома с черными патинами. Однажды я попробовал рисовать их белилами на тонированной бумаге. Сам по себе прием – не открытие Америки, но в данном случае он эффектно выделяет живописные потертости и разрушения, которые придают городу на воде его неотразимый шарм. Обычно я не использую ластик или что-то другое, чем можно поправить рисунок. Кто рисует на пленэре, знает, насколько этот процесс зависит от погоды и света. Стараешься все сделать быстро, и где-то возникают шероховатости, что-то получается неидеально, но есть техники, которые компенсируют это точной передачей эмоций, состояния момента. И к таким, безусловно, относится акварель. Последние три года я использую в основном ее, считаю одной из самых сложных техник, возможности которой для меня далеко не исчерпаны. В какой-то момент захотелось уйти от «документального», детального изображения архитектуры и выдавать на бумаге скорее свои ощущения от того, что вижу. Эта склонность проявляла себя и раньше. Например, крыши пагоды и ворот в Киото, нарисованных простым карандашом, в действительности не так лихо «отлетают», но мне захотелось усилить черту, обозначенную в реальной архитектуре, и на листе это преувеличение ее одушевило. Акварель полностью отвечает моему восприятию мира. К примеру, в реальности может и не быть таких длинных косых теней, какие появляются в некоторых композициях, но именно эти тени придают изображению ту динамику и энергию городской среды, которые я чувствую.
– Архитекторы и художники изображают архитектуру по-разному?
– Можно рассуждать о том, что архитекторам ближе аналитический и археологический подход, а художникам – романтический и эмоциональный. Что архитекторы чаще строят формы линиями, штриховкой и любят монохром, а художники больше внимания уделяют цветовым пятнам и световоздушной среде. Но это не правило, что подтверждают и мои работы. Главное отличие состоит в том, что архитекторы даже в процессе спонтанного, свободного рисования с натуры, получают визуальную информацию, которая затем как-то преломляется в их профессиональной деятельности. В моей практике времен работы в SPEECH из «портретирования» готических соборов родился Дворец водных видов спорта в Казани с его стрельчатыми конструкциями, правда, из другого материала – дерева. Купола Сан-Марко повлияли на купольную форму центрального зала Российского павильона венецианской биеннале в 2012 году, когда мы показывали проекты иннограда Сколково. А принцип цветовой раскладки мрамора на стенах Санта Мария деи Мираколи лег в основу облицовки зданий «Невской Ратуши». Есть и много других примеров.
В залах выставки «Сергей Кузнецов. Личный контакт / Архитектурная графика». Фотография Юлии Тарабариной
В залах выставки «Сергей Кузнецов. Личный контакт / Архитектурная графика». Фотография Юлии Тарабариной
Вышний Волочек. В залах выставки «Сергей Кузнецов. Личный контакт / Архитектурная графика». Фотография Юлии Тарабариной
– А работе главного архитектора Москвы рисование помогает, приносит идеи, которые можно воплотить в градостроительном масштабе?
– Безусловно, помогает. Если бы я, скажем, не рисовал в Нью-Йорке парк Хай-Лайн, разбитый на путях закрытого легкого метро, я бы так не отстаивал участие его создателей Diller Scofidio + Renfro в проектировании и строительстве парка «Зарядье». Эта территория в Нью-Йорке – удивительная. Ты одновременно находишься в окружении «дикой» природы и города. Не лес и не городской парк, а нечто иное. Это действительно новаторская идея ландшафтного урбанизма, которая, надеюсь, будет в полной мере реализована и в самом центре Москвы. Когда я стал главным архитектором, время на поездки, естественно, сократилось, зато я начал больше рисовать Москву. Обнаружил множество мест для пленэров на центральных улицах и в переулках, на набережных и на ВДНХ, в промзонах и на стройплощадках объектов, которые возводятся и реконструируются при моем личном участии – это и парк «Зарядье», и стадион «Лужники». Через рисунок я глубже узнаю и понимаю наш город. Мне кажется, что при желании красоту, предмет, достойный изображения, можно найти в любом его районе. И, конечно, я продолжаю брать с собой карандаши, кисти и краски во все поездки. Из недавних особо плодотворным было путешествие в Бухару – привез много акварелей.
Акварели из Бухары. В залах выставки «Сергей Кузнецов. Личный контакт / Архитектурная графика». Фотография Юлии Тарабариной
Сергей Кузнецов. Бухара. 2017
– Какое Бухара произвела впечатление?
– Двойственное. Город не маленький, в центре великолепные памятники, в хорошем состоянии, но он почти пустой, туристов мало. Жара – а я был в мае – страшная, 38-40° С. Все ищут спасения в тени. И в том числе из-за температуры вся жизнь происходит во внутренних дворах. Если смотреть сверху, весь город нарезан на квадратики – одноэтажные дома выходят на улицы глухими стенами, нет никакого общественного фронта, идешь, как по лабиринту, и только узкие проходы ведут внутрь, на частную территорию. Интровертный город. Вся его архитектура обусловлена климатом. Взять, к примеру, порталы с нишами, богато украшенными керамикой. Ниши создают эффект воронки, попадая в которую воздух остужается перед тем, как проникает в помещение. Краски действительно такие, как на картинах Верещагина – бирюза, охра, резкие контрасты света и тени. Люди приветливые, радушные, многие ходят в национальной одежде, мужчины носят тюбетейки – очень толковый, защищающий от перегрева головной убор. Многие знают по три языка – таджикский, узбекский и русский, что свидетельствует о высоком потенциале. И при этом видно, что живут они в целом бедно, частный бизнес едва развит – на уровне торговли керамикой и тюбетейками, которые продаются без упаковки. Маркетинг отсутствует как таковой. Хотя и архитектура, и кухня, и та же керамика могли бы стать национальными брендами, мог бы интенсивнее развиваться туризм. Но жесткий контроль всего со стороны государства, с которым мы лично столкнулись в проявлении чрезмерного досмотра на границе, очевидно, ограничивает и свободу предпринимательства.
Выставка продлится до 10 сентября.
