Голландские дворцы для рабочих

Об архитекторах Амстердамской школы, возводивших социальное жилье в начале 20 в., охране наследия и его приспособлении под современные нужды Архи.ру рассказала директор архитектурного музея «Хет Схип» Элис Ругхолт.

Нина Фролова

Беседовала:
Нина Фролова

24 Сентября 2013
mainImg
В Кемерово (в музее-заповеднике «Красная Горка») и в Москве (в Музее архитектуры им. А.В. Щусева) этой осенью в рамках перекрестного года России и Голландии пройдет выставка «Жизнь в построенных идеалах», посвященная жилому комплексу, возведенному архитектором Йоханнесом ван Лохемом (Johannes van Loghem) в 1926 для кемеровских шахтеров в районе Красная Горка. Ван Лохем принадлежал к Амстердамской школе, и его российские сооружения – отражение уникального движения по возведению доступного жилья, охватившего Нидерланды в самом начале 20 столетия. У этого явления были политические и социальные причины, а свое архитектурное выражение оно нашло в работах мастеров Амстердамской школы – Мишеля де Клерка, Пита Крамера, Яна ван дер Мея и других.
zooming
Жилой комплекс «Хет Схип» в Амстердаме. Фото предоставлено музеем «Хет Схип»
zooming
Жилой комплекс «Хет Схип». Фото предоставлено музеем «Хет Схип»



Музей Амстердамской школы «Хет Схип» (Het Schip) расположен в одноименном жилом комплексе в столице Нидерландов – главной постройке Амстердамской школы, работе Мишеля де Клерка.


Архи.ру:
– Среди построек Амстердамской школы больше всего – жилых комплексов, причем «социальных». Кто был их заказчиками?


Элис Ругхолт:
– В Голландии в начале 20 в. быстрым темпом шла индустриализация, массы крестьян в поисках работы перебиралась в города, где остро не хватало жилья. Для них строились дешевые и низкокачественные дома, по сути – трущобы, где были ужасные условия. В ответ был принят «Жилищный закон» (1901), согласно которому каждый гражданин имел право на достойный дом. Закон не только ввел современные строительные нормативы, но и требовал от городских властей создавать генпланы перед тем, как начинать строительство новых районов.

Таким образом, государство брало на себя заботу о жилье для народа: помимо прочего, оно выдавало ссуды на строительство кооперативам, причем эти кооперативы могли основывать все желающие: появились кооперативы католиков, социалистов, вагоновожатых, за первые десять лет их возникло сотни. Конечно, рабочим-членам кооператива было сложно заниматься финансовыми делами и руководить строительством, поэтому им помогали в этом разные «левые» общества. Кроме того, в Амстердаме олдерменом «по жилью» стал Флоор Вибаут (Floor Wibaut), социалист, владелец крупной фирмы по торговле лесом, очень богатый человек. Он занял эту должность, чтобы помочь людям претворить в жизнь «Жилищный закон». Кроме того, так как он происходил из состоятельной семьи, где коллекционировали произведения искусства, он решил, что и рабочие должны иметь доступ к прекрасному. Поэтому он поддерживал Амстердамскую школу и ее главного архитектора Мишеля де Клерка (Michel de Klerk), потому что они вводили в свои проекты элементы изящного искусства, которое, таким образом, входило в жизнь народа.
zooming
Блокированные дома для шахтеров («дома-колбасы») на Красной Горке в Кемерово. 1926. Архитектор Йоханнес ван Лохем. Фото предоставлено музеем-заповедником «Красная Горка»

– Вы относите Амстердамскую школу к течению ар деко?

– Ар деко было международным движением, и для людей, которые вообще не знают, что такое Амстердамская школа, мы так пытаемся поместить ее в мировой контекст. Но это очень голландское ар деко, к тому же оно появилось раньше, чем «классическое». Кроме того, первая встреча мира с Амстердамской школой произошла на Международной выставке современных декоративных и промышленных искусств в 1925, которая и дала название течению ар деко. Но к тому моменту Амстердамская школа уже существовала более 10 лет, с начала 1910-х.
Однако все же она возникла позже стиля модерн, и ее отличие от модерна – в более сильной стилизации природных образцов (скажем, цветов).
Также Амстердамскую школу причисляют к экспрессионизму, но все эти определения довольно условны.
zooming
Крыльцо в здании Мишеля де Клерка. Фото предоставлено музеем «Хет Схип»

– А каковы связи Амстердамской школы и голландской архитектурной традиции?

Упомянутые мной изменения, вызванные «Жилищным законом», сначала вызвали интерес не у всех, а лишь у «левых» архитекторов, желавших изменить мир к лучшему и при этом работать для новых заказчиков – рабочих – в новом стиле. Они учли, что большинство этих людей перебрались в город из деревни, а ведь там дома возводят сами их владельцы, поэтому все зависит от их фантазии. Если крестьянин хочет сделать не квадратное окно, а треугольное, он так и поступает, что характерно для сельской голландской архитектуры. И мастера Амстердамской школы переняли этот образ мысли, чтобы рабочие почувствовали себя в городе как дома. Безусловно, у них в целом получились очень современные кварталы, помимо прочего, это были трехэтажные строения, что считалось довольно высоким для того времени, но в их проектах также присутствовали фантазия и юмор сельской традиции, к примеру, те же окна забавных форм.

– Как Амстердамская школа относилась к функциональности?

– Это очень непростой вопрос. Важно понимать, что Амстердамская школа не началась с манифеста, а сложилась естественно: ее первые проявления можно найти около 1911–13, и тогда они далеко не всем нравились. Важной точкой отсчета можно считать конференцию 1915 года в честь дня рождения Хендрика Берлаге, крупнейшего голландского архитектора-новатора начала 20 в., сторонника главенства функции. Многие ее участники осуждали амстердамские архитектурные эксперименты: там строят асимметричные здания, используют черепицу на фасадах, кладут кирпич не горизонтально, а вертикально! В ответ на эту критику архитектор Ян Гратама (Jan Gratama) впервые назвал себя и других новаторов Амстердамской школой, подчеркнув ее связь с этим городом – местом рождения не одного важного культурного явления.
zooming
«Корабельный дом» в Амстердаме – первое здание Амстердамской школы. Конторское здание для судоходных компаний. 1913. Архитекторы Мишель де Клерк, Пит Крамер, Йохан Мельхиор ван дер Мей.

В каком-то смысле мастера Амстердамской школы были в оппозиции к Берлаге, так как он гораздо большее значение придавал функции. А для них его архитектура была слишком простой, жесткой и строгой, они стремились к свободе выражения. Но это не была вражда, Берлаге сотрудничал с ними. Он создал несколько генеральных планов новых жилых районов и позволил молодым архитекторам-экспериментаторам, с их новаторским и даже бурным формальным языком, проектировать там жилые комплексы.

Но нельзя забывать, что эта оппозиция – функциональность и «фантазия» – существует в голландской архитектуре до сих пор. Главный архитектурный вуз страны, Дельфтский технологический университет – это оплот функционализма, поэтому там игнорируют Амстердамскую школу, не считая ее достойной изучения. В то время как главный архитектор Амстердамской школы, знаменитый на весь мир Мишель де Клерк, никогда не учился в Дельфте, а получил образование в мастерской Эдуарда Кейперса (Eduard Cuypers), куда поступил в 13 лет: он родился в очень бедной семье и должен был рано начать трудиться.
zooming
Архитектор Мишель де Клерк в юности. Фото предоставлено музеем «Хет Схип»

Конечно, проблема функции для Амстердамской школы остро стоит до сих пор. Наш музей расположен в бывшем почтамте в жилом комплексе «Хет Схип» («Корабль»), построенном де Клерком (1920–21): это самая знаменитая постройка Амстердамской школы, и много людей, архитекторов и не только, приходят на нее посмотреть. Однажды японский турист меня спросил: «А можно ли посетить церковь в «Хет Схип»?» Я ответила, что здесь только жилье, а церкви нет, а знаменитая башня, которую он принял за церковную, сделана просто так. Он был так поражен этим известием, что даже побледнел: «Как же мог прославиться нефункциональный объект?» Но почему, скажем, у каждой церкви должна быть башня, и наоборот – какова функция у церковной башни? И функция церкви вообще? А если посмотреть с другой стороны, у всего на свете есть своя функция.
zooming
Жилой комплекс «Хет Схип». Почтамт. Фото предоставлено музеем «Хет Схип»

В квартирах в «Хет Схип» есть странные углы, необычные пространства. Если поговорить со старожилами, они расскажут, что, к примеру, над входной дверью у них были «антресоли» с двумя окнами, где они играли в детстве, даже ставили там палатку. Странная деталь, как будто без функции – но если задуматься, то поймешь: эти окна весь день освещают коридор, и искусственный свет не нужен. Поэтому я использую слово «нефункциональный» с большой осторожностью: иногда мы просто не сразу понимаем замысел де Клерка.

Кроме того, надо помнить, что он считал себя не только архитектором, но, в первую очередь, художником. К тому же он говорил людям: «Я не тот человек, который решит за вас, что для вас лучше.» Так как все квартиры – разные по планировке, жители могли выбрать то, что подходит именно им. Причем у комнат не было заданных функций, поэтому обеденный стол можно было поставить и в условной «столовой», и на кухне, к примеру.

– Мы уже выяснили, с чего началась Амстердамская школа, а сколько это направление просуществовало?

– Если вспомнить кемеровский проект, о котором мы сделали выставку, эти дома для шахтеров построил мастер Амстердамской школы Йоханнес ван Лохем. И когда он вернулся из России в Нидерланды в 1927, дельфтские архитекторы назвали его функционалистом, признав за своего: если бы он сохранил верность Амстердамской школе, ему было бы некуда возвращаться. В 1923 умер де Клерк, и это, по сути, стало концом этого течения (хотя на парижской выставке в 1925 с большим успехом показали лучшие работы его и других представителей Амстердамской школы). Получается, что ее основной период активности очень короток, плодотворен и потому похож на взрыв – от конца Первой мировой войны, 1919 до 1923. Ее следы можно проследить до 1935, но потом был кризис и Вторая мировая война, и после нее никакой Амстердамской школы, конечно, уже не было.
zooming
Столик для шитья с сдвигающейся столешницей. Работа архитектора Йоханнеса ван Лохема. Фото предоставлено музеем «Хет Схип»

– «Хет Схип» и другие жилые комплексы Амстердамской школы до сих пор используются по назначению, в них живут люди. Но это также и памятники архитектуры. Как решается вопрос их сохранения? Ведь жильцы, вероятно, не очень довольны уровнем комфорта по стандарту рабочего жилья начала 20 в., и хотят переделать свои квартиры?

– Да, «Хет Схип» – это до сих пор недорогое жилье, и он принадлежит все тому же жилищному кооперативу, который его заказал де Клерку – Eigen Haard.

Однако уровень комфорта зависит от многих вещей: в каком квартале ты живешь, есть ли там пекарня на углу, удачно ли удалось расставить мебель в квартире, приятные ли у тебя соседи… Далеко не все определяется архитектурой. Впрочем, многие из комплексов Амстердамской школы были отремонтированы примерно 20 лет назад, и при этом изменилась планировка квартир: понятно, что люди хотят устроить современную кухню, ванную. Поэтому нам пришлось полностью отреставрировать квартиру, принадлежащую нашему музею, вернув ее к первоначальному состоянию.

Но эти дома нравятся всем не планировкой, а своим привлекательным обликом, открытостью людям: невозможно не улыбнуться, увидев дом «в шляпе», к примеру (такая форма крыши у «Хет Схип» – это прекрасный пример игривости, свойственной Амстердамской школе), и это, считаю, не менее важно, чем организация внутреннего пространства. Сейчас, к примеру, я наблюдаю обратную модернизации тенденцию: жильцы возвращают в квартиры элементы старого интерьера или подобные им – витражи и старые двери.
zooming
Школа на Красной Горке в Кемерово. 1926. Архитектор Йоханнес ван Лохем. Фото предоставлено музеем-заповедником «Красная Горка»

– Эти дома очень популярны в Нидерландах, в них стремятся поселиться многие. А можно ли привлечь новых жильцов в кемеровские дома ван Лохема, которые сейчас находятся в нелучшем состоянии? Возможно, переделав их в интересах сохранения из рабочего жилья в более «престижное»?

– Если бы эти дома находились в Голландии, на них бы смотрели как на золотую жилу! Они стоят на прекрасном холме, с солнечной стороны, рядом река, это недалеко от города, но не в городе… Скажем, девелопер мог бы рекламировать их как «голландскую деревню», поставить рядом ветряную мельницу, посадить тюльпаны. И поблизости можно было бы построить новые дома в другом стиле. Например, в Харлеме  тот же ван Лохем возвел в 1920–22 небольшой комплекс доступного жилья «Тёйнвейк» («Садовый квартал»). Это очень красивое место, рядом течет река Спаарне,  и вокруг этого комплекса расставлены частные дома в разных стилях, включая виллу самого архитектора: это голландская традиция – соединять вместе застройку для людей с разным уровнем дохода. Сейчас это очень популярный район.
zooming
Жилой комплекс «Тёйнвейк» в Гаарлеме. 1920-22. Архитектор Йоханнес ван Лохем. Фото: Jane023 via Wikimedia Commons

Важно отметить, что и в Голландии тоже не всегда и не все памятники охраняли: еще 40 лет назад старые фабрики сносили или они стояли заброшенными, даже знаменитая роттердамская «Ван Нелле». А потом, в 1970-е годы молодые люди в поисках жилья стали селиться в таких постройках, оценив их красоту. И сейчас сохранение этих построек и всех остальных памятников современной архитектуры стало крайне популярным, получило государственную поддержку – это же хорошая реклама для страны. Раньше туристы приезжали посмотреть на ветряные мельницы, а теперь их интересуют «Хет Схип» и постройки Берлаге.


– Какие идеи мастеров Амстердамской школы актуальны сегодня – для голландской и мировой архитектуры?

– Главный принцип – здание никогда не должно трактоваться как одиночный объект, поэтому вместо отдельного дома согласно одним и тем же принципам планируется район, строятся жилой комплекс и объекты инфраструктуры, ставятся киоски, уличная мебель, фонари. Архитекторы Амстердамской школы представляли идеалы «дивного нового мира», где искусство было часть повседневности, а город стал единым произведением искусства. Благодаря успеху их проектов, городской совет Амстердама постановил, что все новые жилые комплексы должны строиться в стиле этого направления.
zooming
Мост 420 в Амстердаме. Архитектор Пит Крамер

А еще решение экстерьера здания должно быть связано с его интерьером, продолжено там. К сожалению, даже в постройках Амстердамской школы не всегда это соблюдалось: вскоре политический климат изменился, и предпочтение отдавалось более «экономичным» проектам. Из-за указания муниципалитета застройщики не могли не поручать архитекторам фасады новых зданий, а вот их участия в проектировании интерьеров, удорожавшего и усложнявшего строительство, инвесторы избегали.
zooming
Школа «Хет Сираад» в амстердамском районе Де Баарсьес. 1921-24. Архитектор Аренд Ян Вестерман. Фото: BoH via Wikimedia Commons

К примеру, городская Schoonheidscommisie («комиссия по красоте») приказала спроектировать экстерьер комплекса в районе Де Баарсьес в русле Амстердамской школы, а в отношении интерьеров никаких указаний не дала, и подрядчик все квартиры сделал с одинаковым планом, сильно на этом сэкономив. Архитекторы пытались бороться с этим решением, но проиграли. А вот в «Хет Схип» можно найти не менее 13 разных вариантов планировки квартир.


– Вы основали Музей «Хет Схип», музей Амстердамской школы, в 2001, и с тех пор руководите им. Что вас побудило взяться за этот проект? И как вы привлекаете посетителей, ведь для архитектурного музея это намного труднее, чем для художественного, например?

Комплекс «Хет Схип» хорошо известен среди архитекторов: они приезжают туда иногда целыми автобусами, фотографируют его и едут дальше. При этом они могут потом прочитать книгу об этом здании и Амстердамской школе в целом, а школьник, которого оно заинтересует – вряд ли. Поэтому было важным сделать музей для всех, и так и получилось: наши посетители – высокообразованные и не очень, маленькие и пожилые, из разных стран мира. Мы проводим экскурсии, рассказываем интересные истории, устраиваем воркшопы по изготовлению архитектурных макетов для всех желающих, издаем детские рабочие тетради по Амстердамской школе, где малыши должны дорисовывать архитектурные элементы, и так далее.
zooming
Кирпичная кладка в жилом комплексе «Де Дагераад» («Заря») в Амстердаме. Мишель де Клерк, Пит Крамер

Конечно, нужны традиционные музеи, где стоит тишина и поддерживается всегда одна и та же температура, но не каждую тему можно подать таким образом. Наш «Хет Схип» не архитектурный музей в том смысле, что у нас нет большого архива, наша главная ценность – это наше здание, и его мы должны представить публике. Да, нам приходится непросто, но мы выживаем – причем без внешнего финансирования, весь наш доход поступает от продажи билетов. В прошлом году у нас побывало 17 тысяч человек, а ведь мы расположены вдали от популярных туристических объектов Амстердама, и случайно к нам не заходят!
zooming
Расписная лампа работы мастера Амстердамской школы. Фото предоставлено музеем «Хет Схип»

24 Сентября 2013

Нина Фролова

Беседовала:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Звучание фасада
Инсталляция «Классная игра» художника Марины Звягинцевой превратила фасад школы на севере Москвы в клавиатуру рояля и переосмыслила место школьного здания в городской среде. Публикуем интервью Марины о ее методе работы с архитектурой.
Голландские дворцы для рабочих
Об архитекторах Амстердамской школы, возводивших социальное жилье в начале 20 в., охране наследия и его приспособлении под современные нужды Архи.ру рассказала директор архитектурного музея «Хет Схип» Элис Ругхолт.
Пресса: Голландия на Кузбассе
27 сентября в рамках Года Голландии в России в кемеровском музее-заповеднике «Красная Горка» состоится открытие выставки «Жизнь в построенных идеалах», посвященной Амстердамской архитектурной школе.
Технологии и материалы
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
Сейчас на главной
Умер Готфрид Бём
Притцкеровский лауреат Готфрид Бём, автор экспрессивных бетонных церквей, скончался на 102-м году жизни.
Эстакада в акварели
К 100-летнему юбилею Владимира Васильковского мастерская Евгения Герасимова вспоминает Ушаковскую развязку, в работе над которой принимал участие художник-архитектор. Показываем акварели и эскизы, в том числе предварительные и не вошедшие в финальный проект, и говорим о важности рисунка.
Идейная составляющая
Попытка систематизации идей, представленных в Арх Каталоге недавно завершившейся выставки Арх Москва: критика, констатация, обоснование, отказ, – все в основном лиричное, традиции «бумажной архитектуры», пожалуй, живы.
Летать в облаках
Ресторан в Хибинах как новая достопримечательность: высота 820 над уровнем моря, панорамные виды, эффект левитации и остроумные инженерные решения.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
21+1: гид по архитектурной биеннале в Венеции
В этом году архитектурная биеннале «переехала» в виртуальное пространство: так, 20 национальных экспозиций из 61 представлено в онлайн-формате. Цифровые двойники включают в себя видеоэкскурсии по павильонам, интервью с авторами и записи с церемонии открытия. Публикуем подборку национальных проектов, а также один авторский – от партнера OMA Рейнира де Графа.
Награды Арх Москвы: 2021
В субботу вечером Арх Москва вручила свои дипломы. В этом году – рекордное количество специальных номинаций, а значит, много дипломов досталось проектам с содержательной составляющей.
Вулкан Дефанса
В парижском деловом районе Дефанс достраивается башня HEKLA по проекту Жана Нувеля. От соседей ее отличает силуэт и фасадная сетка из солнцерезов.
Керамические тома
Ажурный фасад новой библиотеки по проекту Dietrich | Untertrifaller в австрийском Дорнбирне покрыт полками с книгами – но не бумажными, а из керамики.
Идеями лучимся / Delirious Moscow
В Гостином дворе открылась 26 по счету Арх Москва. Ее тема – идеи, главный гость – Москва, повсеместно встречаются небоскребы и разговоры о высокоплотной застройке. На выставке присутствует самая высокая башня и самая длинная линейная экспозиция в ее истории. Здесь можно посмотреть на все проекты конкурса «Облик реновации», пока еще не опубликованные.
Трансформация с умножением
Дворец водных видов спорта в Лужниках – одна из звучных и нетривиальных реконструкций недавних лет, проект, победивший в одном из первых конкурсов, инициированных Сергеем Кузнецовым в роли главного архитектора Москвы. Дворец открылся 2 года назад; приурочиваем рассказ о нем к началу лета, времени купания.
Союз Церкви и государства
Новое здание библиотеки Ламбетского дворца, лондонской резиденции архиепископа Кентерберийского, построено на берегу Темзы напротив Парламента. Авторы проекта – Wright & Wright Architects.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Пресса: Что не так с новой башней Газпрома в Петербурге? Отвечают...
На этой неделе стало известно, что Газпром собирается построить в Петербург вслед за «Лахта-центром» новую башню — 700-метровое здание. Рассказываем, что думают по поводу новой высотки архитекторы, критики и краеведы.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Переговоры среди лепестков
На Венецианской биеннале представлен новый проект Zaha Hadid Architects: модуль-переговорная Alis, подходящий как для интерьеров, так и для использования на открытом воздухе.
Выше всех
«Газпром» обещает построить в Петербурге башню высотой 703 метра. Рядом с Лахта центром должен появиться небоскреб Лахта-2, а автор – тот же, Тони Кеттл, только он уже не работает в RJMJ.
Метаболизм и Бах
Проект гостиницы для периферии исторического Петербурга, воплощающий непривычные для города идеи: транспарентность, незавершенность и сознательный отказ от контекстуальности.
DMTRVK: год в онлайне
За год с момента всеобщего перехода на удаленный формат взаимодействия проект «Дмитровка» организовал более 20 онлайн-лекций и дискуссий с участием российских и зарубежных архитекторов. Публикуем некоторые из них.