Марция Марандола: «Журналы требуют стерилизованный рассказ о проекте»

Итальянский критик Марция Марандола – об «архи-звездах» и их пресс-службах, книге о Ричарде Майере для массового читателя и архитекторах в итальянской политике.

Беседовала:
Анна Вяземцева

mainImg
Марция Марандола (Marzia Marandola; р. 1975 в Риме) – архитектурный критик, постоянный автор журналов Casabella, Arketipo, EDA. Esempi di Architettura, в 2008–2012 вела колонку об архитектуре в газете Liberal. Автор книг и статей по истории и проблемам архитектуры и инженерии 20 века.
Инженер по образованию, преподает историю архитектуры в университете Ла Сапиенца в Риме. Читала лекции в ведущих итальянских (Политехнический в Милане, IUAV в Венеции) и зарубежных (Школа дизайна Гарвардского университета, Федеральный политехнический университет Лозанны) вузах.

Архи.ру: В чем главные проблемы архитектурной критики сегодня?

Марция Марандола: В Италии существует серьезная традиция архитектурной критики с ее великими деятелями, на чье наследие сегодня сложно взглянуть по-новому. Очень трудно оторваться от линии, начатой Бруно Дзеви, Манфредо Тафури, они и сегодня сильно влияют на итальянскую критику. Другая проблема – это мировые «архи-звезды», чей авторитет сводит на нет автономию критика.

Архи.ру: То есть критика больше не критикует?

М.М.: Да, критике трудно найти свой собственный путь. Ее опережают релизы пресс-отделов «звездных» бюро, которые также обладают монополией на изображения: ты не можешь опубликовать материал, если они не утвердили твою кандидатуру, поэтому тебе не избежать их проверки. Кроме того, монографии о крупных архитекторах часто пишут люди из их окружения – не критики, а сотрудники их мастерских. Так критика теряет способность отличать хорошее от плохого. В крупных журналах об архитектуре критике сейчас отводится все меньше места, а из итальянских газет архитектурная критика вообще почти исчезла, хотя раньше они представляли архитектуру как тему для общественной дискуссии, а не только как предмет интереса узкого круга экспертов.

Архи.ру: Ты пишешь как для профессиональных журналов, так и для широкой публики. В чем для тебя различие между этими «жанрами»?

М.М.: Поводом для диалога с широкой публикой чаще всего являются такие вопиющие случаи, как строительство на виа Джулия в Риме [начато новое строительство на улице эпохи Ренессанса, но о проекте нет почти никакой информации – А.В.]. Когда проект уже реализуется, оказывается, что переступили через какой-то регламент, нарушили некий закон. И только тогда полемика приходит на страницы газет, хотя во время конкурса и разработки проекта эта тема их не интересовала (впрочем, обсуждение нарушений регламента не является настоящей критикой). Ежедневные издания сегодня вообще не проявляют интереса к архитектуре и только в случае скандала просят критиков высказаться. Например, так было с Музеем "Алтаря Мира", проектом Ричарда Майера.
Некоторые профессиональные журналы хотят критики, но их очень мало: Casabella, Domus еще обсуждают идею и форму, ведут полемику. А преобладают журналы для архитекторов, инженеров, издания профессиональных союзов, которые заинтересованы только в публикации проекта. Им интересна информация о том, как «сделано» здание, стерилизованный рассказ о его проектной истории, лишенный критической оценки. К критике пропадает интерес, журналы отводят ей все меньше места. В Италии всегда издавалось огромное количество архитектурных журналов, но многие из них сегодня с трудом набирают нужное число подписчиков, а крупные фирмы, раньше спонсировавшие эти издания, из-за кризиса перестали это делать.
Марция Марандола
Музей «Алтаря мира» Courtesy of Richard Meier & Partners Architects, © Roland Halbe ARTUR IMAGES

Архи.ру: У невостребованности критики – только экономические причины, или все же есть и культурные?

М.М.: Конечно, есть и культурные причины. Например, в провинциальных городах архитектурный факультет пока еще остается культурным центром, который привлекает внимание жителей к архитектуре. А в больших городах, прежде всего, в Риме, политика поглощает все ресурсы и все внимание, университет теряет свое значение. Даже журнальные рецензии на книги об архитектуре скорее нацелены на то, чтобы книгу «раскрутить», а не дать ей оценку. Условия выживания архитектурной критики ужесточил и Интернет, который опережает любую печатную публикацию. Даже такие важные журналы, как Casabella, которые всегда стремились первыми публиковать объекты и давать о них свое оригинальное суждение, сегодня теряют эту роль. Интернет поглощает время, необходимое для печатной публикации.

Архи.ру: Для тебя представляет разницу работа для бумажного и онлайн-издания?

М.М.: Когда я работаю для журнала, мне всегда нужно больше времени – на работу над стилем текста, который должен быть доведен до совершенства. Статья для онлайн-издания похожа на работу для газеты, куда пишешь без такого внимания к языку. Одна из причин этой разницы в том, что кажется: именно журнальная статья будет представлять  тебя как автора. Но на самом деле это не совсем так: интернет-публикацию найти гораздо легче, и мои газетные и онлайн-заметки, которым я не придавала никакого значения, прочло гораздо больше людей, чем те тексты, над которыми я работала несколько месяцев.

Архи.ру: А что интересней тебе самой?


М.М.: Это две разные вещи. Когда работаешь для ежедневной газеты, самое сложное – это перевоплотиться в человека, который ничего не знает об архитектуре, о ее великих мастерах, эпохах, не знает, как строится здание и какое существует законодательство. Поэтому нужно выражаться как можно яснее, но не быть при этом поверхностным. В этом сложность популяризации. Мне пришлось с этим столкнуться, когда мы работали вместе с Клаудией Конфорти над книгой о Ричарде Майере – популярным изданием, которое продавалось вместе с еженедельником Espresso. Требовался короткий текст – 40 страниц, но работа над ним заняла очень много времени, так как нужно было изъясняться емко и кратко и не забывать, что эта книга будет продана тиражом в 20 000, в то время как серьезные монографии, на которые уходят по три года размышлений, поисков в архивах, поездок и больших материальных затрат, считаются очень успешными, если продано 2000 штук. Это два разных вида деятельности, которые, на мой взгляд, критик должен чередовать, иначе есть риск замкнуться в одной области и потерять контакт или с архитектурной практикой, или с научной составляющей профессии.
zooming
MAXXI - Национальный музей искусства XXI века. Фото © Roland Halbe

Архи.ру: Ты думаешь о том, что твоя субъективная оценка влияет на общественное мнение? И где проходят границы твоей субъективности?

М.М.: Всегда сложно определить границы. Важно, как я всегда говорю своим студентам, начинать не с того, что здание «красивое» или «некрасивое», не с вопроса личного вкуса. Так, в последние годы главным предметом дебатов в Риме был музей MAXXI Захи Хадид: все критики разделились на его противников и защитников. А им стоило лучше знать процесс воплощения этого проекта, потому что некоторые порицаемые ими моменты зависели не от архитектора, а от заказчика.
В идеале, критик должен не выражать личное мнение, а учить читателя видеть и понимать архитектуру, поскольку объект может не нравится не потому, что он плох, а потому, что он очень отличается от привычного нам – об этом говорил еще Джо Понти. Архитектуру нужно рассматривать во всей совокупности ее сторон – формальной, технической, экономической... Конечно, есть архитекторы и здания, которые мне нравятся больше, но свое суждение я всегда стараюсь сбалансировать.
MAXXI - Национальный музей искусств XXI века. Фото © Iwan Baan

Архи.ру: Тебе приходилось оценивать положительно то, что тебе не нравилось?

М.М.: Скорее, мне приходилось пересматривать мою позицию. Например, мне сложно полюбить работы Рема Колхаса, они очень далеки от моего видения архитектуры. Возможно, я смотрю на все сквозь призму преподавания: есть архитекторы, как Ренцо Пьяно, на примере работ которых легко показать, как проект вырастает из составляющих, проявляющихся в каждой детали. Объяснить студенту работы Колхаса, у которых более замысловатая идея, гораздо сложнее. В его бюро в Роттердаме нам рассказали о его методе: архитектор дает одну и ту же тему нескольким молодым сотрудникам, через неделю они представляют ему макеты, из которых Колхас выбирает интересующие его моменты и перерабатывает их. Конечно, во многом это сказка, но все же заметно, что его архитектура сделана из отдельных компонентов, собранных вместе. Мне не близко его творчество, возможно, оттого, что его видение не похоже на то, к чему привыкли мы в Италии, где архитектура очень близка к ремеслу, к традиции. Даже молодые архитекторы работают именно так, быть может, потому, что здесь нет импульса к эксперименту. Помимо прочего, объекты Колхаса призваны служить 10–15 лет, в то время как в Италии привыкли, что каждое здание строится на века.

Архи.ру: Критик должен сохранять свой национальный характер?

М.М.: Критик, прежде всего, должен быть эрудированным, быть в курсе международных событий и тенденций, а также видеть объекты в реальности. Однако мы часто судим о том, чего сами не видели. Но каждый критик все-таки сформирован своим национальным мировоззрением и всегда сравнивает то, что происходит в мире, с тем, что строится в его стране. В Италии, особенно в Риме, события в области современной архитектуре редки (поэтому чаще приходится писать о зарубежье), зато очень важна проблема консервации. А вот в соседних Франции и Испании легко сносят целые комплексы.
zooming
Стадион в Браге. Авторы 3D-модели Cristina Jeanne Marais, Angela Afandi. Изображение с сайта http://www.cristinajeannemarais.com

Архи.ру: Ты инженер: на твой взгляд, должен ли критик быть практиком по образованию?

М.М.: Конечно, образование сказывается на способе видения. Однако многие историки искусства являются прекрасными критиками, в то время как есть архитекторы и инженеры, которых такими никак не назовешь. Важно совмещать разные параметры, избегая одностороннего суждения, основанного лишь на морфологии проекта, или на его конструкции, или на внешнем виде. Не думаю, что только лишь «конструктивная» история была бы интересна. Но именно здесь критики нередко попадают в ловушку, что дает повод архитекторам посмеяться над ними. Эдуарду Соуту де Моура рассказывал про свой стадион в Браге: там использована форма круга, «вырезанная» в железобетонных несущих конструкциях трибун. Критики увидели в этом отсылку к Луису Кану. На самом же деле инженер-конструктор потребовал облегчить вес конструкции, и из всех возможных форм круг оказался оптимальным вариантом.
Стадион в Браге. Фото © Carlos Coutinho

Архи.ру: Нужен ли специальный курс критики на архитектурных и инженерных факультетах?

М.М.: Критику нужно преподавать для того, чтобы не возникало привязанности к какому-либо одному архитектору, а развивалась способность видеть разные стороны архитектуры. Также архитектор должен понимать свою ответственность перед обществом, этическую сторону своей профессии. Как однажды предложила Клаудия Конфорти, он должен давать своего рода клятву Гиппократа: ведь если ты строишь плохое здание, то заставляешь людей жить с ним всю жизнь. Однако в университетах скорее преподают историю критики, то есть учат следовать великим мастерам, а не создавать новое, индивидуальное, суждение.

Архи.ру: Возвращаясь к роли Интернета: какова роль профессионального суждения сейчас, когда каждый может выступить критиком в сети, а ведь и такая критика формирует общественное мнение?

М.М.: Более всего – именно такая критика: ведь она проще, эмоциональнее. Не хотела опять говорить о Риме, но он – самый яркий пример города, где любое архитектурное вмешательство становится «трагедией» и очень легко сказать «Нет, мы этого не хотим». И тот, кто вооружится таким лозунгом, скорее найдет сподвижников, чем тот, кто всерьез возьмется объяснять проект, его историю, ход конкурса, упомянет, что авторитетные профессионалы высказались «за». С другой стороны, городские власти хотят, что бы у населения вообще не было права голоса.
Что до публикаций в Интернете, намного легче и быстрее поместить множество фото на сайте, чем сверстать и напечатать журнал, который будет выше по качеству, но ограничен в тираже. Это заставило многие журналы модернизировать свои сайты и частично публиковать материалы в сети, продавать там свою электронную версию.

Архи.ру: Насколько в итальянской архитектурной критике разнообразны точки зрения?

М.М.: В нынешней сложной экономической ситуации многие издания публикуют заказные материалы. Очевидно, что такой материал не может быть критическим. Однако и мы сами не привыкли спорить, выражать разные мнения. Раньше было много телевизионных передач, где обсуждали архитектуру. Сейчас этот интерес потерян, внимание перешло на отдельные личности. Публика знает Сантьяго Калатраву, Ренцо Пьяно, Массимилиано Фуксаса, но никому в голову не приходит поинтересоваться, что же они построили. Фуксас, например, часто появляется на телевидении, участвует даже в политических передачах, все знают, что он архитектор, но никто не знает его работ (хотя их у него немало). Архитектор как бы отделяется от своих построек и превращается в публичную фигуру. Так, недавно Ренцо Пьяно предложили в качестве кандидата на пост президента Итальянской республики.



Пародия на Массимилиано Фуксаса на итальянском ТВ "Фуффас и здания с душой"

Архи.ру:
А ты часто касаешься политики, когда пишешь?


М.М.: Ясно, что как бы мы ни старались отделять архитектуру от политики, они сильнейшим образом связаны. Прежде всего, конечно, через личность заказчика проекта. Но также и архитектор делает свой политический выбор, разделяя пространство: когда из общественного пользования изымается какой-либо участок – это уже политика. Когда решают построить здание, а не разбить новый парк, когда определяют, будет здание общественным или нет – то же самое.
Музей «Алтаря мира» Courtesy of Richard Meier & Partners Architects, © Roland Halbe ARTUR IMAGES

Также архитектура часто используется в качестве политического инструмента. Наиболее комичный пример – Музей "Алтаря Мира" Майера, который построил «левый» мэр Рима Вальтер Вельтрони, а его преемник, «правый» мэр Джанни Алеманно предлагал снести, а потом – увезти на окраину, как будто окраина города – это свалка. Или же проект реконструкции района Тор Белла Монака, предусматривающий снос жилого массива 1970-х годов, был показным проектом Алеманно по обновлению окраин Рима. Разделить политику и архитектуру почти невозможно.
Часовня Брата Клауса ©Samuel Ludwig www.samueltludwig.com

Архи.ру: Какой объект тебе было интереснее всего критиковать?

М.М.: Это был объект, который меня больше всего увлек – часовня Брата Клауса, построенная Петером Цумтором близ Кельна, о ней я писала для газеты. Уже сам заказ был необычен: фермер, который решил построить капеллу посреди поля как своего рода выражение благодарности Богу за свое процветание. Эта работа всего около 20 м2 площадью, но очень сложна; ее реализация была схожа с ритуалом. Деревянную опалубку после завершения железобетонного объема не стали разбирать, а подожгли, и сгоревшее дерево оставило следы на внутренней поверхности стен. Пока опалубка горела, местные жители наблюдали за этой «хижиной», из которой несколько дней валил дым, и они как бы принимали участие в реализации проекта. Детали часовни выполнены тщательнейшим образом: хрустальные стекла, свинцовый пол. Меня очень впечатлила такая реализация, которая роднит архитектуру с произведением искусства. Для Цумтора вообще важна это связь. Когда мы с ним встречались в Риме, он вообще не хотел смотреть архитектуру, его больше интересовали феномены современного искусства, например, перформанс. И мне в тексте о часовне было очень интересно выйти за рамки рассказа о строительстве и взглянуть на объект архитектуры как на арт-объект.
Часовня Брата Клауса ©Samuel Ludwig www.samueltludwig.com

17 Июня 2013

Беседовала:

Анна Вяземцева
comments powered by HyperComments
Григорий Ревзин: «Нет никакой методологии – сплошное...
Довольно длинный, но интересный разговор с Григорием Ревзиным о видах архитектурной критики и её отличии от теории, философии и истории, профессионализме журналиста, вреде жизнестроительства, смысле архитектуры, а также о том, почему он стал урбанистом и какие нужны города.
Разговоры со «звездами»
В новой книге Владимир Белоголовский использовал свои интервью со Стивеном Холлом, Кенго Кумой, Ричардом Майером, Алехандро Аравеной и другими мастерами для анализа текущего положения дел в архитектуре и архитектурной критике.
Кризис суждения
На что сегодня похожа зарубежная архитектурная критика и сильно ли она отличается от отечественной?
Технологии и материалы
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Сейчас на главной
Полярная тихоходка
Зимовочный комплекс антарктической станции «Восток» рассчитан на экстремальные климатические условия и психологический комфорт исследователей.
Офис для концентрации идей
​Бюро «Т+Т Architects» спроектировало офис французской ИТ-компании, где сотрудники в любой точке помещения могут обсудить с коллегами или записать на стене новые идеи.
Пресса: Паоло Солери и Arcosanti: как построить Бога
Паоло Солери учился у Фрэнка Ллойда Райта, в художественной коммуне «Талиесин-Вест», и его оттуда выгнали — вероятно, из-за конфликта с Ольгой Ивановной Райт, женой великого мастера. Видимо, логика отталкивания и притяжения привели к тому, что хотя утопия Солери не имеет ничего общего с идеями Райта, сам тип жизни коммуной он воспроизвел.
Возможности ограничений
МАРШ проводит весенний интенсив для архитекторов и кураторов выставок с практикой в реальных музеях. А здесь – его куратор Егор Ларичев объясняет, как полезны архитекторам и кураторам ограничения, и как их много для участников курса. Все, кто не испугается, присоединяйтесь.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.