Роуэн Мур: «Важно понимать: твой голос – не единственный»

Британский архитектурный критик Роуэн Мур о дружбе с архитекторами, засилье девелоперов и пользе Twitter’а.

Беседовала:
Евгения Буданова

mainImg
Роуэн Мур (Rowan Moore) — архитектурный критик газеты The Observer. Ранее был штатным критиком газет Evening Standard и Daily Telegraph, редактором журнала Blueprint, директором Архитектурного фонда. Закончил колледж Сент-Джонс в Кембриджском университете. Со-основатель лондонского бюро Zombory-Moldovan Moore Architects.
Автор книг (Why We Build, 2012, и др.), член жюри премий и конкурсов, включая Венецианскую архитектурную биеннале.

Архи.ру: Как вы, архитектор по образованию, занялись архитектурной критикой?

Роуэн Мур: Студентом я участвовал в работе над проектом в лондонском районе Докландс, и мне очень не нравилась вся та история. Я попросил своего брата-журналиста написать о ней, но он мне ответил, что статью должен написать я сам — так и получился мой первый текст. 
После вуза некоторое времени мне удавалось совмещать работу архитектора и журналиста, пока мне не предложили пост редактора журнала Blueprint, и мне пришлось сделать выбор в пользу критики: я осознал, что это мое призвание.
Но я очень рад тому, что выучился на архитектора: я представляю себе сущность проекта, конструкцию здания, а иначе я мог бы оценить лишь его внешний облик без понимания содержания.  

Архи.ру: Изменило ли ваш взгляд на архитектуру занятие архитектурной критикой?

Р.М.: Не могу сказать, что мой подход к ней радикально изменился. Хотя, когда интервьюируешь архитекторов и анализируешь их постройки, думаешь совсем не так, как когда проектируешь сам. С другой стороны, любой критик рискует стать «слишком профессиональным», потеряв свежесть взгляда из-за того, что слишком хорошо знает героев своих статей или же больше думает о своем окружении, чем о читателях.

Архи.ру: Может ли архитектурный критик дружить с архитекторами, о которых он пишет?

Р.М.: Существует своего рода сеть архитекторов и критиков, от которой я стараюсь держаться в стороне. Но, если тебя интересует работа какого-то архитектора, и он тебе нравится как человек, дружба практически неизбежна. У меня есть друзья-архитекторы, о которых я иногда пишу, но в этом всегда есть подводные камни: можно из дружбы написать мягко об очень плохом проекте. Но тяжело отстаивать свое негативное мнение в ситуации, когда архитектор радушно показывает тебе свой проект, и он симпатичен тебе как человек – если проект тебе не понравился, ты оказываешься в неловкой ситуации. Поэтому я всегда предупреждаю, что именно я собираюсь написать.
Роуэн Мур
zooming
Herzog & de Meuron. Выставочный комплекс Messe Basel. Фото Нины Фроловой

Архи.ру: Чем для вас является критика?


Р.М.: Есть разные формы критики, чаще всего это субъективная реакция автора на объект, и подобное меня не очень привлекает. Гораздо интереснее – причины тех или иных решений и их взаимосвязь с окончательным вариантом проекта. Архитектура очень политизирована, поскольку в нее всегда вовлечены большие деньги, девелоперы, политики и т. д. Мне очень интересно, как архитектура взаимодействует с этими факторами, как она их «преодолевает», и как в итоге создается нечто новое, уникальное.

Архи.ру: Но не потеряла ли современная архитектура свой глубинный смысл, так как девелоперы очень сильно вовлечены в процесс проектирования?

Р.М.: Девелоперы всегда хотят, что бы архитектура была чем-то хорошо продаваемым, не создающим никаких проблем. Но архитектура должна в этом случае проявлять стойкость и бороться с этой тенденцией. У девелоперов нередко получаются хорошие офисные здания и т. п., но сфера влияния девелопмента должна ограничиваться исключительно коммерческими объектами.
Но в Великобритании, особенно в последние годы, идет процесс «запрограммированного» проектирования и строительства общественных зданий (школ, больниц, музеев, библиотек), который навязан подрядчиками и негласными правилами ведения бизнеса. Он эффективен, так как используются наиболее эффективные методы строительства, но в результате эти важные здания проектируют и строят по той же схеме, что и офисы, заводы, технопарки и пр., поэтому их эстетические качества оставляют желать лучшего.
В этом вопросе я выступаю как либеральный социал-демократ, поскольку считаю, что во всем должен быть баланс. В процессе проектирования своя роль должна быть у бизнеса, своя – у правительства. Но т. к. частный сектор стал очень влиятельным, в Лондоне многие хорошие идеи городского планирования и традиции качественной архитектуры вытесняются решениями девелоперов, порой бессмысленными. Поэтому моя задача как критика – указывать на эти проблемы, причем не просто заявлять, что то или иное здание скверное, а объяснять, почему оно скверное.
zooming
Herzog & de Meuron. Vitrahaus на кампусе Vitra в Вайле-на-Рейне. Фото Нины Фроловой

Архи.ру: Считаете ли вы архитектуру автономной дисциплиной?

Р.М.: Архитектура имеет значение только в контексте, поэтому она не может быть абсолютно самостоятельной дисциплиной. На нее влияют экономические факторы, политика, технологии: они определяют то, как проектируют и строят здания. А вот различные художественные движения, которые еще 50, 40 и 30 лет назад сильно влияли на модернизм, постмодернизм и деконструктивизм, уже исчезли из современной архитектуры, и самые интересные архитекторы сейчас тщетно пытаются найти в них традиционную опору. В условиях глобализации они вынуждены делать огромные дорогие международные проекты, из которых вытеснены ценнейшие элементы архитектуры: качественное внутреннее пространство, пропорциональность и красота.
Сегодня существует четкая схема застройки, которую предпочитает бизнес, если его не контролировать: это офис + магазин + загородное жилье + аэропорт, где вся среда запрограммирована, а промежуточные пространства – пусты и неинтересны. Такая модель не оставляет людям выбора: что они хотят делать и как они хотят «интерпретировать» пространство вокруг себя. К сожалению, этот процесс уже идет в Великобритании, в Китае, по всему миру, и лучшие современные архитекторы пытаются справиться с этой проблемой – как в крупном, так и в малом масштабе.

Архи.ру: Сохранила ли архитектура национальные черты в условиях глобализации? Почему по всему миру проектируют, в основном, западные фирмы?

Р.М.: Это происходит по двум причинам. Коммерческая причина – в американской бизнес-модели строительства в больших масштабах, под которую подстраивается и архитектура. Никто пока не придумал более успешной схемы, чем эта, хотя уже появились ее китайская и индийская версии. И поскольку это длительный процесс, даже через 100–200 лет мы все равно увидим наследие американской модели, несмотря на то, что в разных странах возможны ее местные модификации.  
Культурная причина западной гегемонии — в большом и уникальном опыте Европы и США в сфере строительства крупных общественных зданий: музеев, библиотек, концертных залов. Также там имеется очень сильная урбанистическая традиция, породившая выдающихся архитекторов, альтернативы которым пока нет. Единственная страна, способная конкурировать с европейскими и американскими мастерами – это Япония. 50–60 лет назад Япония прошла этап бурного развития, в том числе и архитектуры. Такой же процесс идет сейчас в Китае и Индии, поэтому через максимум 50–60 лет можно ожидать появления новой волны качественной архитектуры с Востока.
zooming
Herzog & de Meuron. Центр выставок и хранения произведений искусства Schaulager. Фото Нины Фроловой

Архи.ру: Какому архитектурному стилю вы отдаете предпочтение?

Р.М.: Никакому! Я против идеи единственно верного пути архитектурного творчества. Это все равно что сказать: нравятся только прямоугольные или только круглые здания.

Архи.ру: Насколько «критичным» должно быть мнение критика? Нет ли сейчас господства положительных и нейтральных взглядов?

Р.М.: Мое правило: не надо бояться называть плохое плохим, а хорошее хорошим. Хотя в архитектурной критике сейчас есть тенденция сглаживать острые углы.
Как критик ты должен говорить только то, что ты думаешь, не забывая, конечно, обосновывать свое мнение. Но важно также понимать: твой голос – не единственный, он часть диалога.

Архи.ру: Насколько велика власть архитектурного критика? Может ли он воздействовать на архитектурные тренды?

Р.М.: Поскольку критик – участник дискуссии, определенная степень влияния у него всегда есть. Но невозможно предсказать, насколько далеко это влияние распространится. На моей практике было несколько случаев, когда мои статьи спровоцировали изменение проекта. Но при этом авторы проекта не до конца поняли мою точку зрения, точнее, они вовсе не хотели понимать те глубокие проблемы, о которых я говорил. И они использовали только те мои идеи, которые им было легко реализовать.
Herzog & de Meuron. Музей культур в Базеле. Фото Нины Фроловой

Архи.ру: Кто ваши читатели, для кого вы пишите?


Р.М.: Я хотел бы писать для самой широкой аудитории, но пишу пока для читателей газеты The Observer [воскресного еженедельника, принадлежащего Guardian Media Group], то есть для столичного среднего класса. Часть из них, конечно, архитекторы, но мне бы не хотелось писать только для них.

Архи.ру: Важна ли для вас как для критика проблема общественного вкуса в сфере архитектуры? Если читателям интереснее проекты «звезд», будете ли вы все-таки писать о социально важных, но более скромных работах молодых и талантливых архитекторов?

Р.М.: Разным людям нравятся разные вещи, поэтому вопрос не столько в общественном вкусе, сколько в общественном интересе. А самое важное – это впечатление, которое на общество производят здания, города, архитектура в целом.
Безусловно, особенно если пишешь для газеты, всегда задаешься вопросом: зачем кому-либо читать мою статью? – просто потому, что нет смысла писать глубокий, содержательный текст, если его не прочтут. Это своеобразная игра: некоторые проблемы приходиться слегка драматизировать, и упоминание звездных архитекторов – не единственный, но один из эффективных способов привлечь внимание читателей. Но если есть архитектор, который мне кажется интересным и важным, мне несложно объяснить свою позицию. Однако необходимо всегда балансировать между фундаментальными ценностями и доступностью информации для читателей. Избежать при этом цинизма – одна из самых сложных задач для критика.
zooming
Заха Хадид. Павильон Chanel в Париже. Фото Нины Фроловой

Архи.ру: Изменилась ли архитектурная критика в эру Интернета, когда каждый пишет в Twitter?

Р.М.: Думаю, да, но как именно – пока сказать сложно, поскольку люди продолжают писать статьи об архитектуре, как и раньше. Ощутимо на критику повлияла скорость, с которой распространяется информация. Кроме того, пост в Twitter неизбежно вызовет реакцию, даже если ты сам этого особо не хотел. С помощью Twitter легче узнать мнения читателей, которые зачастую интересней, человечней и менее агрессивны, чем комментарии на сайте газеты, поскольку они исходят от людей, которым интересна архитектура. Однако некоторые вещи можно объяснить лишь в формате 15 000 слов, и не короче.
Благодаря современным технологиям информация становиться более доступной, например, стало больше людей, читающих газеты [в электронной версии], поэтому и у меня количество читателей значительно прибавилось.

Архи.ру: Способна ли новая модель критики формата блога или Twitter'а вытеснить «старую школу»?

Р.М.: Хочется верить, что спрос на основательную, обоснованную критику никогда не пройдет. Опасность этой новой модели критики – в том, что каждый выражает свое мнение, и мнение каждого кажется равно важным, и в результате возникает лишь гул, в котором никто никого не слышит и не слушает, и все пытаются перекричать друг друга. Но мне не кажется это необратимым процессом: в конечном счете, людям надоест слушать 200 разных мнений, которые все основаны лишь на поверхностной реакции.

Архи.ру: Считаете ли вы, что архитектурный критик должен просвещать своих читателей?

Р.М.: Безусловно, но не так, как это делает школьный учитель. Большинство людей не знают, как работают архитекторы, как они строят здания и почему они используют определенный язык. Объяснение всех этих моментов – одна из основных задач архитектурной критики.


15 Мая 2013

Беседовала:

Евгения Буданова
comments powered by HyperComments

Статьи по теме: Проблемы архитектурной критики

Григорий Ревзин: «Нет никакой методологии – сплошное...
Довольно длинный, но интересный разговор с Григорием Ревзиным о видах архитектурной критики и её отличии от теории, философии и истории, профессионализме журналиста, вреде жизнестроительства, смысле архитектуры, а также о том, почему он стал урбанистом и какие нужны города.
Разговоры со «звездами»
В новой книге Владимир Белоголовский использовал свои интервью со Стивеном Холлом, Кенго Кумой, Ричардом Майером, Алехандро Аравеной и другими мастерами для анализа текущего положения дел в архитектуре и архитектурной критике.
Кризис суждения
На что сегодня похожа зарубежная архитектурная критика и сильно ли она отличается от отечественной?

Технологии и материалы

Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.

Сейчас на главной

Зеленый холм у Потамака
Пристройка, расширившая Кеннеди-центр в Вашингтоне, почти полностью спрятана в зеленом холме. Она выстраивает задуманную в 1960-е связь центра с рекой и не закрывает никаких видов.
Дом молодежи
Реконструкция Дома молодежи на Фрунзенской, анонсированная год назад, получила АГР Москомархитектуры. Проект предполагает строительство нового здания между МДМ и парком Трубецких.
Двенадцать формул
Два московских учебных заведения показывают в открытых мастерских Баухауза проект, посвященный общественным пространствам. Методы спекулятивного дизайна и «сенсорная урбанистика» помогли поставить правильные вопросы и получить серьезные выводы.
Рем Колхас: взгляд в поля
Что Если Деревню Продолжат Благоустраивать Без Архитекторов? Владимир Белоголовский посетил открытие новой провокационной выставки Рема Колхаса “Countryside, The Future” в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.
Умер Иона Фридман
Архитектор-теоретик, озвучивший в конце 1950-х идею мобильной, саморазвивающейся силами жителей и изменяемой архитектуры – своего рода пространственной сети, приподнятой над традиционным городом и способной охватить весь мир.
Степан Липгарт: «Гнуть свою линию – это правильно»
Потомок немецких промышленников, «сын Иофана», архитектор – о том, как изучение ордерной архитектуры закаляет волю, и как силами нескольких человек проектировать жилые комплексы в центре Петербурга. А также: Дед Мороз в сталинской высотке, арка в космос, живопись маньеризма и дворцы Парижа – в интервью Степана Липгарта.
Новое время Советской площади
Благоустройство центральной площади Гаврилова Посада, профинансированное из трех источников и призванное помочь городу стать туристическим, выглядит современно и ставит задачи осмысления местной идентичности.
Разобрано по весне
Временный и уже разобранный павильон на площади перед «Зарядьем»: кольцеобразный, с деревянной конструкцией и фасадом из металла и поликарбоната. Внутри был тот самый искусственный снег, березы елки.
Метод обнимания
TreeHugger, небольшой павильон информационного туристического центра бюро MoDusArchitects, вступая в диалог с архитектурным и природным окружением, сам становится новой достопримечательностью предальпийского городка в итальянском Трентино-Альто-Адидже.
Мёд и медь
Архитектор Роман Леонидов спроектировал подмосковный Cool House в райтовском духе, распластав его параллельно земле и подчеркнув горизонтали. Цветовая композиция основана на сопоставлении теплого медового дерева и холодной бирюзовой меди.
Пресса: Почему индустриальное домостроение оставит будущее...
О будущем жилья невозможно говорить, пытаясь обойти стену, в которую оно упирается,— массовое индустриальное домостроение. Если модель массового индустриального домостроения сохранится, то это довольно простое будущее, которое более или менее сводится к настоящему.
СКК: сохранять, крушить, копировать?
Мы поговорили с петербургскими архитекторами о ситуации вокруг обрушенного СКК – здания, купол которого по чистоте формы и инженерного замысла сравнивают с римским Пантеоном, только выполненным в металле. Что, однако, не помогло ему получить статус памятника и защиту от сноса.
Лучи знаний
Школа в Подмосковье, архитектуру которой определяет учебная программа, природное окружение, а также желание использовать только честные материалы.
Кружево из углепластика
Три портала по проекту Асифа Хана для Экспо-2020 в Дубае при высоте в 21 метр сооружены из нитей сверхлегкого углепластика и не требуют дополнительной несущей конструкции.
Арктический вуз
Новое крыло Арктического колледжа на острове Баффинова Земля на севере Канады. Авторы проекта – Teeple Architects из Торонто.
Критическая масса прогресса
20-й по счету летний павильон лондонской галереи «Серпентайн» спроектируют молодые женщины-архитекторы из ЮАР – бюро Counterspace; их постройка будет посвящена социальным и экологическим темам.
Парки Татарстана, часть I: лучшие городские
Цветущий бульвар вместо парковки, авторские МАФы, экологические решения, равно как и ностальгические фонтаны и площадки для фотосессий новобрачных – в первой части путеводителя по паркам Татарстана, посвященной новым городским пространствам.
Сокольники: ковер из кирпича
Архитекторы бюро Megabudka опубликовали свой проект Сокольнической площади в деталях и с объяснениями всех мотивов. Рассматриваем проект и призываем голосовать за него в «Активном гражданине». Очень хочется, чтобы победила архитектурная версия.
Три январские неудачи Бьярке Ингельса
Основатель BIG подвергся критике из-за деловой встречи с бразильским президентом, известным своими крайне правыми взглядами и отрицанием экологических проблем Амазонии, лишился поста главного архитектора в WeWork и был отстранен от участия в проектировании небоскреба для нью-йоркского ВТЦ.
Кирпичные шестигранники
Башни Hoxton Press по проекту Karakusevic Carson и Дэвида Чипперфильда на границе лондонского Сити – коммерческое жилье, «субсидирующее» реновацию социального жилого массива рядом.
Одновременное развитие экономики и кино
В бывшем здании центрального рынка Монтевидео уругвайское бюро LAPS Arquitectos разместило штаб-квартиру Латиноамериканского банка развития CAF, национальную синематеку, легендарный бар и общественное пространство.
Москва 2050: деревянные высотки и летающий транспорт
Более 40 студентов представили видение Москвы будущего в недавно открывшейся галерее Шухов Лаб и на Биеннале архитектуры и урбанизма в Шэньчжэне. Рассказываем об итогах воркшопа «Москва 2050» и показываем работы участников.
Рестораны вместо лучших реставраторов страны?
Минкульт выдал ЦНРПМ предписание переехать до 1 марта. Не исключено, что после разорительного переезда научной реставрации в стране не останется. Говорим со специалистами, публикуем письмо сотрудников министру культуры.
Глэм-карьер
Благоустройство подмосковного озера от бюро Ai-architects: эко-школа, глэмпинг и всесезонные развлечения.
Красный зиккурат
Многоквартирный дом Cascade Villa в Алмере по проекту бюро CROSS Architecture снаружи – кирпичный, а во внутреннем дворе – обшит деревом.
Арт-депо
Офисное здание на набережной Обводного канала в Санкт-Петербурге по проекту архитектора Артема Никифорова – это тонкая вариация на тему кирпичной промышленной архитектуры XIX и ХХ века с рядом художественных изобретений, хорошим строительным и ремесленным качеством.
Будущее не дремлет
Выставка Европейского культурного центра в ГНИМА это коллекция современных пространств разной степени общественности. Подборка довольно случайная, но интересная, а в последнем зале пугают потопом, античным форумом, зиккуратами и вигвамами.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Розовый слон
В Лос-Анджелесе построен флагманский магазин одежды The Webster по проекту Дэвида Аджайе. Для внешней и внутренней отделки британский архитектор использовал окрашенный бетон.
Архи-события: 3–9 февраля
«Кто хочет стать миллионером» для архитекторов и дизайнеров, новый интенсив в МАРШ и экскурсия с плаванием от «Москвы глазами инженера».
Пресса: Великое переселение
В последнюю неделю января 2020-го в стране активно обсуждают реновацию устаревшего жилья — вернее, возможность запуска подобных программ в российских регионах. В одном из первых своих интервью на посту вице-премьера Марат Хуснуллин отметил, что реновацию можно запустить в городах-миллионниках.
Умер Андрей Меерсон
Признанный мастер советского модернизма, автор «Лебедя» и самого красивого московского дома «на ножках» на Беговой, но и автор неоднозначного стилизаторского Ритц Карлтон на Тверской – тоже.
Неиссякаемый источник
VIP-зоны аэропорта – настоящее раздолье для цвета, пластики, образности и творческой фантазии архитекторов. Рассматриваем четыре бизнес-зала и один VIP-терминал ростовского аэропорта «Платов»: все они так или иначе осмысляют контекст: южное солнце, волны речной воды, восход над степным горизонтом и золото сарматов.
Кольцо на озере Сайсары
Здание филармонии и театра якутского эпоса на священном озере вписано в эпический круг и включает три объема, уподобленных традиционному жилищу. Кровля уподоблена аласу – якутской деревне вокруг озера. При столь интенсивной смысловой насыщенности проект сохраняет стереометрическую абстрактность и легкость формы, оперируя прозрачностью, многослойностью и отражениями.
Вертикальные татами
Фасады офисного здания Torre Patria-Hipódromo по проекту Карлоса Ферратера и его бюро OAB в Гвадалахаре на западе Мексики подчинены модульной конструктивной сетке, которая упорядочивает и окружающее пространство нового района.
Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.