Роуэн Мур: «Важно понимать: твой голос – не единственный»

Британский архитектурный критик Роуэн Мур о дружбе с архитекторами, засилье девелоперов и пользе Twitter’а.

mainImg
Роуэн Мур (Rowan Moore) — архитектурный критик газеты The Observer. Ранее был штатным критиком газет Evening Standard и Daily Telegraph, редактором журнала Blueprint, директором Архитектурного фонда. Закончил колледж Сент-Джонс в Кембриджском университете. Со-основатель лондонского бюро Zombory-Moldovan Moore Architects.
Автор книг (Why We Build, 2012, и др.), член жюри премий и конкурсов, включая Венецианскую архитектурную биеннале.

Архи.ру: Как вы, архитектор по образованию, занялись архитектурной критикой?

Роуэн Мур: Студентом я участвовал в работе над проектом в лондонском районе Докландс, и мне очень не нравилась вся та история. Я попросил своего брата-журналиста написать о ней, но он мне ответил, что статью должен написать я сам — так и получился мой первый текст. 
После вуза некоторое времени мне удавалось совмещать работу архитектора и журналиста, пока мне не предложили пост редактора журнала Blueprint, и мне пришлось сделать выбор в пользу критики: я осознал, что это мое призвание.
Но я очень рад тому, что выучился на архитектора: я представляю себе сущность проекта, конструкцию здания, а иначе я мог бы оценить лишь его внешний облик без понимания содержания.  

Архи.ру: Изменило ли ваш взгляд на архитектуру занятие архитектурной критикой?

Р.М.: Не могу сказать, что мой подход к ней радикально изменился. Хотя, когда интервьюируешь архитекторов и анализируешь их постройки, думаешь совсем не так, как когда проектируешь сам. С другой стороны, любой критик рискует стать «слишком профессиональным», потеряв свежесть взгляда из-за того, что слишком хорошо знает героев своих статей или же больше думает о своем окружении, чем о читателях.

Архи.ру: Может ли архитектурный критик дружить с архитекторами, о которых он пишет?

Р.М.: Существует своего рода сеть архитекторов и критиков, от которой я стараюсь держаться в стороне. Но, если тебя интересует работа какого-то архитектора, и он тебе нравится как человек, дружба практически неизбежна. У меня есть друзья-архитекторы, о которых я иногда пишу, но в этом всегда есть подводные камни: можно из дружбы написать мягко об очень плохом проекте. Но тяжело отстаивать свое негативное мнение в ситуации, когда архитектор радушно показывает тебе свой проект, и он симпатичен тебе как человек – если проект тебе не понравился, ты оказываешься в неловкой ситуации. Поэтому я всегда предупреждаю, что именно я собираюсь написать.
Роуэн Мур
zooming
Herzog & de Meuron. Выставочный комплекс Messe Basel. Фото Нины Фроловой

Архи.ру: Чем для вас является критика?


Р.М.: Есть разные формы критики, чаще всего это субъективная реакция автора на объект, и подобное меня не очень привлекает. Гораздо интереснее – причины тех или иных решений и их взаимосвязь с окончательным вариантом проекта. Архитектура очень политизирована, поскольку в нее всегда вовлечены большие деньги, девелоперы, политики и т. д. Мне очень интересно, как архитектура взаимодействует с этими факторами, как она их «преодолевает», и как в итоге создается нечто новое, уникальное.

Архи.ру: Но не потеряла ли современная архитектура свой глубинный смысл, так как девелоперы очень сильно вовлечены в процесс проектирования?

Р.М.: Девелоперы всегда хотят, что бы архитектура была чем-то хорошо продаваемым, не создающим никаких проблем. Но архитектура должна в этом случае проявлять стойкость и бороться с этой тенденцией. У девелоперов нередко получаются хорошие офисные здания и т. п., но сфера влияния девелопмента должна ограничиваться исключительно коммерческими объектами.
Но в Великобритании, особенно в последние годы, идет процесс «запрограммированного» проектирования и строительства общественных зданий (школ, больниц, музеев, библиотек), который навязан подрядчиками и негласными правилами ведения бизнеса. Он эффективен, так как используются наиболее эффективные методы строительства, но в результате эти важные здания проектируют и строят по той же схеме, что и офисы, заводы, технопарки и пр., поэтому их эстетические качества оставляют желать лучшего.
В этом вопросе я выступаю как либеральный социал-демократ, поскольку считаю, что во всем должен быть баланс. В процессе проектирования своя роль должна быть у бизнеса, своя – у правительства. Но т. к. частный сектор стал очень влиятельным, в Лондоне многие хорошие идеи городского планирования и традиции качественной архитектуры вытесняются решениями девелоперов, порой бессмысленными. Поэтому моя задача как критика – указывать на эти проблемы, причем не просто заявлять, что то или иное здание скверное, а объяснять, почему оно скверное.
zooming
Herzog & de Meuron. Vitrahaus на кампусе Vitra в Вайле-на-Рейне. Фото Нины Фроловой

Архи.ру: Считаете ли вы архитектуру автономной дисциплиной?

Р.М.: Архитектура имеет значение только в контексте, поэтому она не может быть абсолютно самостоятельной дисциплиной. На нее влияют экономические факторы, политика, технологии: они определяют то, как проектируют и строят здания. А вот различные художественные движения, которые еще 50, 40 и 30 лет назад сильно влияли на модернизм, постмодернизм и деконструктивизм, уже исчезли из современной архитектуры, и самые интересные архитекторы сейчас тщетно пытаются найти в них традиционную опору. В условиях глобализации они вынуждены делать огромные дорогие международные проекты, из которых вытеснены ценнейшие элементы архитектуры: качественное внутреннее пространство, пропорциональность и красота.
Сегодня существует четкая схема застройки, которую предпочитает бизнес, если его не контролировать: это офис + магазин + загородное жилье + аэропорт, где вся среда запрограммирована, а промежуточные пространства – пусты и неинтересны. Такая модель не оставляет людям выбора: что они хотят делать и как они хотят «интерпретировать» пространство вокруг себя. К сожалению, этот процесс уже идет в Великобритании, в Китае, по всему миру, и лучшие современные архитекторы пытаются справиться с этой проблемой – как в крупном, так и в малом масштабе.

Архи.ру: Сохранила ли архитектура национальные черты в условиях глобализации? Почему по всему миру проектируют, в основном, западные фирмы?

Р.М.: Это происходит по двум причинам. Коммерческая причина – в американской бизнес-модели строительства в больших масштабах, под которую подстраивается и архитектура. Никто пока не придумал более успешной схемы, чем эта, хотя уже появились ее китайская и индийская версии. И поскольку это длительный процесс, даже через 100–200 лет мы все равно увидим наследие американской модели, несмотря на то, что в разных странах возможны ее местные модификации.  
Культурная причина западной гегемонии — в большом и уникальном опыте Европы и США в сфере строительства крупных общественных зданий: музеев, библиотек, концертных залов. Также там имеется очень сильная урбанистическая традиция, породившая выдающихся архитекторов, альтернативы которым пока нет. Единственная страна, способная конкурировать с европейскими и американскими мастерами – это Япония. 50–60 лет назад Япония прошла этап бурного развития, в том числе и архитектуры. Такой же процесс идет сейчас в Китае и Индии, поэтому через максимум 50–60 лет можно ожидать появления новой волны качественной архитектуры с Востока.
zooming
Herzog & de Meuron. Центр выставок и хранения произведений искусства Schaulager. Фото Нины Фроловой

Архи.ру: Какому архитектурному стилю вы отдаете предпочтение?

Р.М.: Никакому! Я против идеи единственно верного пути архитектурного творчества. Это все равно что сказать: нравятся только прямоугольные или только круглые здания.

Архи.ру: Насколько «критичным» должно быть мнение критика? Нет ли сейчас господства положительных и нейтральных взглядов?

Р.М.: Мое правило: не надо бояться называть плохое плохим, а хорошее хорошим. Хотя в архитектурной критике сейчас есть тенденция сглаживать острые углы.
Как критик ты должен говорить только то, что ты думаешь, не забывая, конечно, обосновывать свое мнение. Но важно также понимать: твой голос – не единственный, он часть диалога.

Архи.ру: Насколько велика власть архитектурного критика? Может ли он воздействовать на архитектурные тренды?

Р.М.: Поскольку критик – участник дискуссии, определенная степень влияния у него всегда есть. Но невозможно предсказать, насколько далеко это влияние распространится. На моей практике было несколько случаев, когда мои статьи спровоцировали изменение проекта. Но при этом авторы проекта не до конца поняли мою точку зрения, точнее, они вовсе не хотели понимать те глубокие проблемы, о которых я говорил. И они использовали только те мои идеи, которые им было легко реализовать.
Herzog & de Meuron. Музей культур в Базеле. Фото Нины Фроловой

Архи.ру: Кто ваши читатели, для кого вы пишите?


Р.М.: Я хотел бы писать для самой широкой аудитории, но пишу пока для читателей газеты The Observer [воскресного еженедельника, принадлежащего Guardian Media Group], то есть для столичного среднего класса. Часть из них, конечно, архитекторы, но мне бы не хотелось писать только для них.

Архи.ру: Важна ли для вас как для критика проблема общественного вкуса в сфере архитектуры? Если читателям интереснее проекты «звезд», будете ли вы все-таки писать о социально важных, но более скромных работах молодых и талантливых архитекторов?

Р.М.: Разным людям нравятся разные вещи, поэтому вопрос не столько в общественном вкусе, сколько в общественном интересе. А самое важное – это впечатление, которое на общество производят здания, города, архитектура в целом.
Безусловно, особенно если пишешь для газеты, всегда задаешься вопросом: зачем кому-либо читать мою статью? – просто потому, что нет смысла писать глубокий, содержательный текст, если его не прочтут. Это своеобразная игра: некоторые проблемы приходиться слегка драматизировать, и упоминание звездных архитекторов – не единственный, но один из эффективных способов привлечь внимание читателей. Но если есть архитектор, который мне кажется интересным и важным, мне несложно объяснить свою позицию. Однако необходимо всегда балансировать между фундаментальными ценностями и доступностью информации для читателей. Избежать при этом цинизма – одна из самых сложных задач для критика.
zooming
Заха Хадид. Павильон Chanel в Париже. Фото Нины Фроловой

Архи.ру: Изменилась ли архитектурная критика в эру Интернета, когда каждый пишет в Twitter?

Р.М.: Думаю, да, но как именно – пока сказать сложно, поскольку люди продолжают писать статьи об архитектуре, как и раньше. Ощутимо на критику повлияла скорость, с которой распространяется информация. Кроме того, пост в Twitter неизбежно вызовет реакцию, даже если ты сам этого особо не хотел. С помощью Twitter легче узнать мнения читателей, которые зачастую интересней, человечней и менее агрессивны, чем комментарии на сайте газеты, поскольку они исходят от людей, которым интересна архитектура. Однако некоторые вещи можно объяснить лишь в формате 15 000 слов, и не короче.
Благодаря современным технологиям информация становиться более доступной, например, стало больше людей, читающих газеты [в электронной версии], поэтому и у меня количество читателей значительно прибавилось.

Архи.ру: Способна ли новая модель критики формата блога или Twitter'а вытеснить «старую школу»?

Р.М.: Хочется верить, что спрос на основательную, обоснованную критику никогда не пройдет. Опасность этой новой модели критики – в том, что каждый выражает свое мнение, и мнение каждого кажется равно важным, и в результате возникает лишь гул, в котором никто никого не слышит и не слушает, и все пытаются перекричать друг друга. Но мне не кажется это необратимым процессом: в конечном счете, людям надоест слушать 200 разных мнений, которые все основаны лишь на поверхностной реакции.

Архи.ру: Считаете ли вы, что архитектурный критик должен просвещать своих читателей?

Р.М.: Безусловно, но не так, как это делает школьный учитель. Большинство людей не знают, как работают архитекторы, как они строят здания и почему они используют определенный язык. Объяснение всех этих моментов – одна из основных задач архитектурной критики.

15 Мая 2013

Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Григорий Ревзин: «Нет никакой методологии – сплошное...
Довольно длинный, но интересный разговор с Григорием Ревзиным о видах архитектурной критики и её отличии от теории, философии и истории, профессионализме журналиста, вреде жизнестроительства, смысле архитектуры, а также о том, почему он стал урбанистом и какие нужны города.
Разговоры со «звездами»
В новой книге Владимир Белоголовский использовал свои интервью со Стивеном Холлом, Кенго Кумой, Ричардом Майером, Алехандро Аравеной и другими мастерами для анализа текущего положения дел в архитектуре и архитектурной критике.
Кризис суждения
На что сегодня похожа зарубежная архитектурная критика и сильно ли она отличается от отечественной?
Технологии и материалы
Амфитеатры, уличное искусство и единение с природой
В сентябре 2023 года в Воронеже завершилось строительство крупнейшей в России школы вместимостью 2860 человек. Проект был возведен в знак дружбы между Россией и Республикой Беларусь и получил название «Содружество». Чем уникально новое учебное заведение, рассказали архитекторы проектного института «Гипрокоммундортранс» и специалист компании КНАУФ, поставлявшей на объект свои отделочные материалы.
Быстрее на 30%: СОД Sarex как инструмент эффективного...
Руководители бюро «МС Архитектс» рассказывают о том, как и почему перешли на российскую среду общих данных, которая позволила наладить совместную работу с девелоперами и строительными подрядчиками. Внедрение Sarex привело к сокращению сроков проектирования на 30%, эффективному решению спорных вопросов и избавлению от проблем человеческого фактора.
Византийская кладка Херсонеса
В историко-археологическом парке Херсонес Таврический воссоздается исторический квартал. В нем разместятся туристические объекты, ремесленные мастерские, музейные пространства. Здания будут иметь аутентичные фасады, воспроизводящие древнюю византийскую кладку Херсонеса. Их выполняет компания «ОртОст-Фасад».
Алюминий в многоэтажном строительстве
Ключевым параметром в проектировании многоэтажных зданий является соотношение прочности и небольшого веса конструкций. Именно эти характеристики сделали алюминий самым популярным материалом при возведении небоскребов. Вместе с «АФК Лидер» – лидером рынка в производстве алюминиевых панелей и кассет – разбираемся в технических преимуществах материала для высотного строительства.
A BOOK – уникальная палитра потолочных решений
Рассказываем о потолочных решениях Knauf Ceiling Solutions из проектного каталога A BOOK, которые были реализованы преимущественно в России и могут послужить отправной точкой для новых дизайнерских идей в работе с потолком как гибким конструктором.
Городские швы и архитектурный фастфуд
Вышел очередной эпизод GMKTalks in the Show – ютуб-проекта о российском девелопменте. В «Архитительном выпуске» разбираются, кто главный: архитектор или застройщик, говорят о работе с историческим контекстом, формировании идентичности города или, наоборот, нарушении этой идентичности.
​Гибкий подход к стенам
Компания Orac, известная дизайнерским декором для стен и богатой коллекцией лепных элементов, представила новинки на выставке Mosbuild 2024.
BIM-модели конвекторов Techno для ArchiCAD
Специалисты Techno разработали линейки моделей конвекторов в версии ArchiCAD 2020, которые подойдут для работы архитекторам, дизайнерам и проектировщикам.
Art Vinyl Click: модульные ПВХ-покрытия от Tarkett
Art Vinyl Click – популярный продукт компании Tarkett, являющейся мировым лидером в производстве финишных напольных покрытий. Его отличают быстрота укладки, надежность в эксплуатации и множество вариантов текстур под натуральные материалы. Подробнее о возможностях Art Vinyl Click – в нашем материале.
Кирпичное ателье Faber Jar: российское производство с...
Уход европейских брендов поставил многие строительные объекты в затруднительное положение – задержка поставок и значительное удорожание. Заменить эксклюзивные клинкерные материалы и кирпич ручной формовки без потери в качестве получилось у кирпичного ателье Faber Jar. ГК «Керма» выпускает не только стандартные позиции лицевого кирпича, но и участвует в разработке сложных авторских проектов.
Systeme Electric: «Технологическое партнерство – объединяем...
В Москве прошел Инновационный Саммит 2024, организованный российской компанией «Систэм Электрик», производителем комплексных решений в области распределения электроэнергии и автоматизации. О компании и новейших продуктах, представленных в рамках форума – в нашем материале.
Новая версия ар-деко
Клубный дом «GloraX Premium Белорусская» строится в Беговом районе Москвы, в нескольких шагах от главной улицы города. В ближайшем доступе – множество зданий в духе сталинского ампира. Соседство с застройкой середины прошлого века определило фасадное решение: облицовка выполнена из бежевого лицевого кирпича завода «КС Керамик» из Кирово-Чепецка. Цвет и текстура материала разработаны индивидуально, с участием архитекторов и заказчика.
KERAMA MARAZZI презентовала коллекцию VENEZIA
Главным событием завершившейся выставки KERAMA MARAZZI EXPO стала презентация новой коллекции 2024 года. Это своеобразное признание в любви к несравненной Венеции, которая послужила вдохновением для новинок во всех ключевых направлениях ассортимента. Керамические материалы, решения для ванной комнаты, а также фирменные обои помогают создать интерьер мечты с венецианским настроением.
Российские модульные технологии для всесезонных...
Технопарк «Айра» представил проект крытых игровых комплексов на основе собственной разработки – универсальных модульных конструкций, которые позволяют сделать детские площадки комфортными в любой сезон. О том, как функционируют и из чего выполняются такие комплексы, рассказывает председатель совета директоров технопарка «Айра» Юрий Берестов.
Сейчас на главной
Hide and seek
Дом ID Moskovskiy, спроектированный Степаном Липгартом во дворах у Московского проспекта за Обводным каналом и завершенный недавно, во-первых, достаточно точно реализован, что существенно еще и потому, что это первый дом, в котором архитектор отвечал не только за фасады, но и за планировки, и смог лучше увязать их между собой. Но интересен он как пример «прорастания» новой архитектуры в городе: она опирается на лучшие образцы по соседству и становится улучшенной и развитой суммой идей, найденных в контексте.
Музейно-концертная функция
Завершена реконструкция домашней арены клуба Real Madrid CF, стадиона Сантьяго Бернабеу: теперь здесь проще проводить концерты и другие массовые мероприятия, а новый фасад согласован с пространством города.
Амфитеатр под луной
Подарок от бюро KIDZ к своему дню рождения – поп-ап павильон на территории кластера ЛенПолиграфМаш в Санкт-Петербурге. До конца лета здесь можно отдыхать в гамаке, возиться с мягким песком, наблюдать за огромным шаром с гелием и другими людьми.
Вибрация балконов
Школа в Шанхае по проекту австралийско-китайского бюро BAU рассчитана как на традиционную, так и на ориентированную на нужды конкретного ученика форму обучения.
Митьки в арбузе
В петербургском «Манеже» открылась выставка художников «Пушкинской-10» – не заметить ее невозможно благодаря яркому дизайну, которым занималась студия «Витрувий и сыновья». Тот случай, когда архитектура перетянула на себя одеяло и встала вровень с художественным высказыванием. Хотя казалось бы – подумаешь, контейнеры и горошек.
Архитектор в городе
Прошлись по современной Москве с проектом «Прогулки с архитектором» – от ЖК LUCKY до Можайского вала. Это долго и подробно, но интересно и познавательно. Рассказываем и показываем, гуляли 4 часа.
Ре:Креация – итоги конкурса, 2 часть
Во второй части рассказываем о самой многочисленной группе номинаций – «Объекты развлечений». В ней было представлено шесть номинаций: акватермальный и банный комплексы, многофункциональный центр, парк развлечений, рыбный рынок и этноархеологический парк.
Пресса: Город большого мифа и большой обиды
Иркутск: место победы почвеннической литературы над современной архитектурой. Иркутск — «великий город с областной судьбой», как сказал когда-то поэт Лев Озеров про Питер. И это высказывание, конечно, про трагедию, но еще и про обиду на судьбу. В ряду сибирских городов Иркутск впечатлил меня не тем, что он на порядок умней, сложней, глубже остальных — хотя это так,— а ощущением устойчивой вялотекущей неврастении.
Конкурс в Коммунарке: нюансы
Институт Генплана и группа «Самолет» провели семинар для будущих участников конкурса на концепцию района в АДЦ «Коммунарка». Выяснились некоторые детали, которые будут полезны будущим участникам. Рассказываем.
Переживание звука
Для музея звука Audeum в Сеуле Кэнго Кума создал архитектуру, которая обращается к природным мотивам и стимулирует все пять чувств человека.
Кредо уместности
Первая студия выпускного курса бакалавриата МАРШ, которую мы публикуем в этом году, размышляла территорией Ризоположенского монастыря в Суздале под грифом «уместность» и в рамках типологии ДК. После сноса в 1930-е годы позднего собора в монастыре осталось просторное «пустое место» и несколько руин. Показываем три работы – одна из них шагнула за стену монастыря.
Субурбию в центр
Архитектурная студия Grad предлагает адаптировать городскую жилую ячейку к типологии и комфорту индивидуального жилого дома. Наилучшая для этого технология, по мнению архитекторов, – модульная деревогибридная система.
ГУЗ-2024: большие идеи XX века
Публикуем выпускные работы бакалавров Государственного университета по землеустройству, выполненные на кафедре «Архитектура» под руководством Михаила Корси. Часть работ ориентирована на реального заказчика и в дальнейшем получит развитие и возможную реализацию. Обязательное условие этого года – подготовка макета.
Белый свод
Herzog & de Meuron превратили руину исторического дома в центре австрийского Брегенца в «стопку» функций: культурное пространство с баром, гостиница, квартира.
WAF 2024: полшага навстречу
Всемирный фестиваль архитектуры объявил шорт-листы всех номинаций. В списки попали два наших бюро с проектами для Саудовской Аравии и Португалии. Также в сербском проекте замечен российский фотограф& Коротко рассказываем обо всех.
Не снится нам берег Японский
Для того, чтобы исследовать возможности развития нового курорта на берегу Тихого океана, конкурс «РЕ:КРЕАЦИЯ» поделили на 15 (!) номинаций, от участников требовали не меньше 3 концепций, по одной в каждой номинации, и победителей тоже 15. Среди них и студенты, и известные молодые архитекторы. Показываем первые 4 номинации: отели и апартаменты разного класса.
Годы метро. Памяти Нины Алешиной
Сегодня, 17 июля, исполняется сто лет со дня рождения Нины Александровны Алешиной – пожалуй, ключевого архитектора московского метро второй половины XX века. За сорок лет она построила двадцать станций. Публикуем текст Александра Змеула, основанный на архивных материалах, в том числе рукописи самой Алешиной, с фотографиями Алексея Народицкого.
Мост без свойств
В Бордо открылся автомобильный и пешеходный мост по проекту OMA: половина его полотна – многофункциональное общественное пространство.
Три шоу
МАРШ опять показывает, как надо душевно и атмосферно обходиться с макетами и с материями: физическими от картона до металла – и смысловыми, от вопроса уместности в контексте до разнообразных ракурсов архитектурных философий.
Квеври наизнанку
Ресторан «Мараули» в Красноярске – еще одна попытка воссоздать атмосферу Грузии без использования стереотипных деталей. Архитекторы Archpoint прибегают к приему ракурса «изнутри», открывают кухню, используют тактильные материалы и иронию.
Городской лес
Парк «Прибрежный» в Набережных Челнах признан лучшим общественным местом Татарстана в 2023 году. Для огромного лесного массива бюро «Архитектурный десант» актуализировало старые и предложило новые функции – например, площадку для выгула собак и терренкуры, разработанные при участии кардиолога. Также у парка появился фирменный стиль.
Воспоминания о фотопленке
Филиал знаменитой шведской галереи Fotografiska открылся теперь и в Шанхае. Под выставочные пространства бюро AIM Architecture реконструировало старый склад, максимально сохранив жесткую, подлинную стилистику.
Рассвет и сумерки утопии
Осталось всего 3 дня, чтобы посмотреть выставку «Работать и жить» в центре «Зотов», и она этого достойна. В ней много материала из разных источников, куча разделов, показывающих мечты и реалии советской предвоенной утопии с разных сторон, а дизайн заставляет совершенно иначе взглянуть на «цвета конструктивизма».
Крыши как горы и воды
Общественно-административный комплекс по проекту LYCS Architecture в Цюйчжоу вдохновлен древними архитектурными трактатами и природными красотами.
Оркестровка в зеленых тонах
Технопарк имени Густава Листа – вишенка на торте крупного ЖК компании ПИК, реализуется по городской программе развития полицентризма. Проект представляет собой изысканную аранжировку целой суммы откликов на окружающий контекст и историю места – а именно, компрессорного завода «Борец» – в современном ключе. Рассказываем, зачем там усиленные этажи, что за зеленый цвет и откуда.
Терруарное строительство
Хранилище винодельни Шато Кантенак-Браун под Бордо получило землебитные стены, обеспечивающие необходимые температурные и влажностные условия для выдержки вина в чанах и бочках. Авторы проекта – Philippe Madec (apm) & associés.
Над античной бухтой
Архитектура культурно-развлекательного центра Геленждик Арена учитывает особенности склона, раскрывает панорамы, апеллирует к истории города и соседству современного аэропорта, словом, включает в себя столько смыслов, что сразу и не разберешься, хотя внешне многосоставность видна. Исследуем.
Архитектура в дизайне
Британка была, кажется, первой, кто в Москве вместо скучных планшетов стал превращать показ студенческих работ с настоящей выставкой, с дизайном и объектами. Одновременно выставка – и день открытых дверей, растянутый во времени. Рассказываем, показываем.
Пресса: Город без плана
Новосибирск — город, который способен вызвать у урбаниста чувство профессиональной неполноценности. Это столица Сибири, это третий по величине русский город, полтора миллиона жителей, город сильный, процветающий даже в смысле экономики, город образованный — словом, верхний уровень современной русской цивилизации. Но это все как-то не прилагается к тому, что он представляет собой в физическом плане. Огромный, тянется на десятки километров, а потом на другой стороне Оби еще столько же, и все эти километры — ускользающая от определений бесконечная невнятность.