Кризис суждения

На что сегодня похожа зарубежная архитектурная критика и сильно ли она отличается от отечественной?

author pht

Автор текста:
Нина Фролова

mainImg
Российскую архитектурную критику сложно назвать процветающей: влиятельных фигур там до обидного мало, причем большинство из них в своих текстах обращаются к профессиональному сообществу, а не к широкой аудитории – хотя равнодушие общества к вопросам архитектуры считается при этом одной из важных проблем. Но если у нас дела обстоят неважно, быть может, пример для подражания мы найдем за границей? Из исследовательского интереса мы взяли интервью у видных западных критиков, у которых мы постарались узнать об их работе и профессиональной позиции. Но для начала стоит обрисовать общую ситуацию с критикой и изданиями об архитектуре за рубежом.
zooming
Нью-Йорк. Фото © Marcus Koppen
zooming
Sheraton Moon Hotel в Хучжоу. Фото: Xia Zhi © MAD Architects

Очевидно, что самым важным явлением для архитектурных СМИ последних 10 лет стало растущее влияние разного рода блогов, в основном, англоязычных. С одной стороны, благодаря сравнительной простоте текстов и обилию привлекательных картинок, они обращают на архитектуру внимание широкой публики, но по сути это бесконечные перепечатки одних и тех же пресс-релизов (нередко абсолютно бессмысленных) под видом даже не новостных заметок, а полноценных публикаций. Все более популярны сервисы Tumblr и Pinterest, где текста практически нет, а остался один лишь визуальный ряд. Создатели ArchDaily считают, что мгновенное распространение по сети огромного количества информации о новых проектах позволяет достичь известности значительно большему числу архитекторов, чем раньше, в эпоху бумажных газет и журналов. Но в этом океане информации заметить можно лишь самое цитируемое и популярное, что далеко не всегда равняется лучшему.
zooming
ОМА. Центр МакКормик-Трибьюн Иллинойсского института технологии в Чикаго. 2003. Фото © ken mccown/flickr.com

Конкуренция в сфере медиа требует от журналиста быстрой реакции, поэтому времени на написание интересного, «длинного» текста практически не остается. В результате, даже с солидными бумажными изданиями происходят перемены: в 2012 газету The Guardian после многих лет работы покинул Джонатан Глэнси, один из самых талантливых и оригинальных британских критиков, а ему на смену пришел молодой профессионал Оливер Уэйнрайт, чья главная обязанность – постоянно пополнять сайт издания заметками на злобу дня. Из-за экономического кризиса и конкурентной борьбы с онлайн-СМИ по всему миру крупные газеты и журналы отказываются от ставки архитектурного критика, а пока работающие публицисты пишут все реже, то есть исчезает связь с обществом – несмотря на то, что архитектура влияет на жизнь граждан гораздо сильнее, чем любое другое из искусств.
zooming
Ада Луиза Хакстабл. Фото © Gene Maggio / The New York Times

В США сейчас оживленно спорят о том, каким должен быть архитектурный критик. Покинувший в 2011 газету The New York Times Николай Урусов возмущал профессиональное сообщество своими частыми статьями о постройках «звезд», невниманием к проблемам Нью-Йорка и своей недостаточной «вовлеченностью». От него требовали неравнодушия и защиты интересов горожан в духе первого архитектурного критика NYT, лауреата Пулицеровской премии Ады Луизы Хакстабл (1921–2013), занимавшей этот пост в 1963–82. Распространение разных видов городского активизма и обострившиеся в кризис социальные проблемы сделали эти требования еще более громкими. Но идеал оказался не достижим: нынешний критик NYT, Майкл Киммельман, прислушавшись к желаниям публики, начал много писать об урбанизме и проблемах города, и в ответ его тут же обвинили в невнимании к собственно архитектуре, а также осудили за отсутствие специального образования (он, в отличие от абсолютного большинства своих западных коллег, историк искусства, а не архитектор).
zooming
Майкл Киммельман. Фото Thomas Struth

Профессиональная пресса также переживает не лучшие времена. Если не брать далекие от настоящей критики «наукообразные» издания, больше посвященные теории, чем практике, то остальные вынуждены печатать почти исключительно положительные «рецензии», если так можно назвать эти аккуратные тексты. Иначе журнал рискует больше никогда не получить проектных материалов от обиженного архитектора (а СМИ-конкуренты продолжат с ним успешно сотрудничать). Если же журналист ездил осматривать новое здание в рамках специального пресс-тура (ведь средства на командировки есть далеко не у всех архитектурных медиа), он тоже может его лишь похвалить. Опять же, текст о постройке должен появиться оперативно, чтобы не отстать от других публикаций, поэтому времени на глубокое исследование проекта или ожидание первых отзывов от «пользователей» просто нет. Хуже всего приходится австралийским критикам: жесткие законы против клеветы позволяют архитекторам в случае негативной рецензии выигрывать против них процессы. Впрочем, подобные жалобы на вынужденную «беззубость» (уже без всякой угрозы суда) можно слышать и от финнов, и от французов… Редкий пример негативного отзыва в авторитетном издании – разгромная статья о работе Ренцо Пьяно – монастыре и посетительском центре капеллы в Роншане, появившаяся в The Architectural Review в августе 2012. Но ее автор, историк архитектуры Уильям Дж.Р. Кертис, лишь присоединился к хору возмущенных «осквернением» шедевра Ле Корбюзье голосов, поэтому особой доблести журнал не проявил.
zooming
Ренцо Пьяно. Монастырь ордена кларисс в Роншане © Michel Denancé

Но эти проблемы, порожденные внешними причинами, усиливаются гораздо более серьезным фактором – кризисом идеологии. Прошло время четкой программы модернизма и историзирующего постмодернизма, и архитектурные направления сейчас вычленить непросто. Как следствие, исчезла единая (или хотя бы дуалистическая) система ценностей. Каждого архитектора и даже каждую постройку стали рассматривать как уникальное явление, важность которого гарантируется самим его существованием. На первый взгляд, ничего плохого в этом плюрализме нет, а для героя публикации даже лестно быть «единственным в своем роде». Но именно эта ситуация в критике и привела к столь порицаемому ныне культу «иконического» здания, когда никакое творческое высказывание не оценивалось, а лишь описывалось, «летописалось». Это происходило потому, что без общей ценностной шкалы, пусть даже условной, основа всякой критики – суждение – практически невозможно: не отличишь «черное» от «белого». Контекст потерял важность, эстетика стала единственной мерой оценки, а архитектурная критика приблизилась по своему методу к художественной.


Сейчас, в отрезвляющей атмосфере рецессии, «знаковые» постройки больше не в почете, им на смену в качестве кумира пришли «социальные» проекты. Хотя общественная значимость – тоже сомнительный критерий: с этой точки зрения «Дом над водопадом» всегда проиграет любому курятнику на «городской ферме». Впрочем, все эти признаки могут свидетельствовать о начале «посткритической» эпохи, когда критика как жанр прекратит свое существование. Будет ли это к лучшему – другой вопрос.
zooming
Rural Studio и Обернский университет. Дом за $20 000 VIII. Ньюберн, штат Алабама, 2009. Фото © Timothy Hursley


15 Мая 2013

author pht

Автор текста:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments

Статьи по теме: Проблемы архитектурной критики

Григорий Ревзин: «Нет никакой методологии – сплошное...
Довольно длинный, но интересный разговор с Григорием Ревзиным о видах архитектурной критики и её отличии от теории, философии и истории, профессионализме журналиста, вреде жизнестроительства, смысле архитектуры, а также о том, почему он стал урбанистом и какие нужны города.
Разговоры со «звездами»
В новой книге Владимир Белоголовский использовал свои интервью со Стивеном Холлом, Кенго Кумой, Ричардом Майером, Алехандро Аравеной и другими мастерами для анализа текущего положения дел в архитектуре и архитектурной критике.
Кризис суждения
На что сегодня похожа зарубежная архитектурная критика и сильно ли она отличается от отечественной?

Технологии и материалы

Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.

Сейчас на главной

Метод обнимания
TreeHugger, небольшой павильон информационного туристического центра бюро MoDusArchitects, вступая в диалог с архитектурным и природным окружением, сам становится новой достопримечательностью предальпийского городка в итальянском Трентино-Альто-Адидже.
Мёд и медь
Архитектор Роман Леонидов спроектировал подмосковный Cool House в райтовском духе, распластав его параллельно земле и подчеркнув горизонтали. Цветовая композиция основана на сопоставлении теплого медового дерева и холодной бирюзовой меди.
Пресса: Почему индустриальное домостроение оставит будущее...
О будущем жилья невозможно говорить, пытаясь обойти стену, в которую оно упирается,— массовое индустриальное домостроение. Если модель массового индустриального домостроения сохранится, то это довольно простое будущее, которое более или менее сводится к настоящему.
СКК: сохранять, крушить, копировать?
Мы поговорили с петербургскими архитекторами о ситуации вокруг обрушенного СКК – здания, купол которого по чистоте формы и инженерного замысла сравнивают с римским Пантеоном, только выполненным в металле. Что, однако, не помогло ему получить статус памятника и защиту от сноса.
Лучи знаний
Школа в Подмосковье, архитектуру которой определяет учебная программа, природное окружение, а также желание использовать только честные материалы.
Кружево из углепластика
Три портала по проекту Асифа Хана для Экспо-2020 в Дубае при высоте в 21 метр сооружены из нитей сверхлегкого углепластика и не требуют дополнительной несущей конструкции.
Арктический вуз
Новое крыло Арктического колледжа на острове Баффинова Земля на севере Канады. Авторы проекта – Teeple Architects из Торонто.
Критическая масса прогресса
20-й по счету летний павильон лондонской галереи «Серпентайн» спроектируют молодые женщины-архитекторы из ЮАР – бюро Counterspace; их постройка будет посвящена социальным и экологическим темам.
Парки Татарстана, часть I: лучшие городские
Цветущий бульвар вместо парковки, авторские МАФы, экологические решения, равно как и ностальгические фонтаны и площадки для фотосессий новобрачных – в первой части путеводителя по паркам Татарстана, посвященной новым городским пространствам.
Сокольники: ковер из кирпича
Архитекторы бюро Megabudka опубликовали свой проект Сокольнической площади в деталях и с объяснениями всех мотивов. Рассматриваем проект и призываем голосовать за него в «Активном гражданине». Очень хочется, чтобы победила архитектурная версия.
Три январские неудачи Бьярке Ингельса
Основатель BIG подвергся критике из-за деловой встречи с бразильским президентом, известным своими крайне правыми взглядами и отрицанием экологических проблем Амазонии, лишился поста главного архитектора в WeWork и был отстранен от участия в проектировании небоскреба для нью-йоркского ВТЦ.
Кирпичные шестигранники
Башни Hoxton Press по проекту Karakusevic Carson и Дэвида Чипперфильда на границе лондонского Сити – коммерческое жилье, «субсидирующее» реновацию социального жилого массива рядом.
Одновременное развитие экономики и кино
В бывшем здании центрального рынка Монтевидео уругвайское бюро LAPS Arquitectos разместило штаб-квартиру Латиноамериканского банка развития CAF, национальную синематеку, легендарный бар и общественное пространство.
Москва 2050: деревянные высотки и летающий транспорт
Более 40 студентов представили видение Москвы будущего в недавно открывшейся галерее Шухов Лаб и на Биеннале архитектуры и урбанизма в Шэньчжэне. Рассказываем об итогах воркшопа «Москва 2050» и показываем работы участников.
Рестораны вместо лучших реставраторов страны?
Минкульт выдал ЦНРПМ предписание переехать до 1 марта. Не исключено, что после разорительного переезда научной реставрации в стране не останется. Говорим со специалистами, публикуем письмо сотрудников министру культуры.
Глэм-карьер
Благоустройство подмосковного озера от бюро Ai-architects: эко-школа, глэмпинг и всесезонные развлечения.
Красный зиккурат
Многоквартирный дом Cascade Villa в Алмере по проекту бюро CROSS Architecture снаружи – кирпичный, а во внутреннем дворе – обшит деревом.
Арт-депо
Офисное здание на набережной Обводного канала в Санкт-Петербурге по проекту архитектора Артема Никифорова – это тонкая вариация на тему кирпичной промышленной архитектуры XIX и ХХ века с рядом художественных изобретений, хорошим строительным и ремесленным качеством.
Будущее не дремлет
Выставка Европейского культурного центра в ГНИМА это коллекция современных пространств разной степени общественности. Подборка довольно случайная, но интересная, а в последнем зале пугают потопом, античным форумом, зиккуратами и вигвамами.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Розовый слон
В Лос-Анджелесе построен флагманский магазин одежды The Webster по проекту Дэвида Аджайе. Для внешней и внутренней отделки британский архитектор использовал окрашенный бетон.
Архи-события: 3–9 февраля
«Кто хочет стать миллионером» для архитекторов и дизайнеров, новый интенсив в МАРШ и экскурсия с плаванием от «Москвы глазами инженера».
Пресса: Великое переселение
В последнюю неделю января 2020-го в стране активно обсуждают реновацию устаревшего жилья — вернее, возможность запуска подобных программ в российских регионах. В одном из первых своих интервью на посту вице-премьера Марат Хуснуллин отметил, что реновацию можно запустить в городах-миллионниках.
Умер Андрей Меерсон
Признанный мастер советского модернизма, автор «Лебедя» и самого красивого московского дома «на ножках» на Беговой, но и автор неоднозначного стилизаторского Ритц Карлтон на Тверской – тоже.
Неиссякаемый источник
VIP-зоны аэропорта – настоящее раздолье для цвета, пластики, образности и творческой фантазии архитекторов. Рассматриваем четыре бизнес-зала и один VIP-терминал ростовского аэропорта «Платов»: все они так или иначе осмысляют контекст: южное солнце, волны речной воды, восход над степным горизонтом и золото сарматов.
Кольцо на озере Сайсары
Здание филармонии и театра якутского эпоса на священном озере вписано в эпический круг и включает три объема, уподобленных традиционному жилищу. Кровля уподоблена аласу – якутской деревне вокруг озера. При столь интенсивной смысловой насыщенности проект сохраняет стереометрическую абстрактность и легкость формы, оперируя прозрачностью, многослойностью и отражениями.
Вертикальные татами
Фасады офисного здания Torre Patria-Hipódromo по проекту Карлоса Ферратера и его бюро OAB в Гвадалахаре на западе Мексики подчинены модульной конструктивной сетке, которая упорядочивает и окружающее пространство нового района.
Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
Век бетона
23 января исполнилось 100 лет Готфриду Бёму, первому немецкому лауреату Притцкеровской премии и создателю церквей и ратуш, напоминающих скульптуры из бетона. Он каждый день бывает в бюро и наставляет сыновей-архитекторов.
Архитектура эфемерности
На проспекте Вернадского поблизости от станции метро появилась высотная доминанта, давшая новое звучание округе: бизнес-центр «Академик» по проекту UNK project раскрыл в форме архитектуры смыслы местных топонимов.
Центр мега-выставок
Новый международный выставочный центр по проекту Valode & Pistre в «близнеце» Гонконга мегаполисе Шэньчжэнь может считаться крупнейшим в мире.
Театрально-музыкальный круг
Масштабный и амбициозный проект главного театрально-концертного комплекса Подмосковья, победитель конкурса, объединяет три зала, двор – общественную площадь, консерваторское училище, гостиницы. Он обещает стать заметным центром фестивалей классической музыки для всей страны.