Кризис суждения

На что сегодня похожа зарубежная архитектурная критика и сильно ли она отличается от отечественной?

Нина Фролова

Автор текста:
Нина Фролова

mainImg
Российскую архитектурную критику сложно назвать процветающей: влиятельных фигур там до обидного мало, причем большинство из них в своих текстах обращаются к профессиональному сообществу, а не к широкой аудитории – хотя равнодушие общества к вопросам архитектуры считается при этом одной из важных проблем. Но если у нас дела обстоят неважно, быть может, пример для подражания мы найдем за границей? Из исследовательского интереса мы взяли интервью у видных западных критиков, у которых мы постарались узнать об их работе и профессиональной позиции. Но для начала стоит обрисовать общую ситуацию с критикой и изданиями об архитектуре за рубежом.
zooming
Нью-Йорк. Фото © Marcus Koppen
zooming
Sheraton Moon Hotel в Хучжоу. Фото: Xia Zhi © MAD Architects

Очевидно, что самым важным явлением для архитектурных СМИ последних 10 лет стало растущее влияние разного рода блогов, в основном, англоязычных. С одной стороны, благодаря сравнительной простоте текстов и обилию привлекательных картинок, они обращают на архитектуру внимание широкой публики, но по сути это бесконечные перепечатки одних и тех же пресс-релизов (нередко абсолютно бессмысленных) под видом даже не новостных заметок, а полноценных публикаций. Все более популярны сервисы Tumblr и Pinterest, где текста практически нет, а остался один лишь визуальный ряд. Создатели ArchDaily считают, что мгновенное распространение по сети огромного количества информации о новых проектах позволяет достичь известности значительно большему числу архитекторов, чем раньше, в эпоху бумажных газет и журналов. Но в этом океане информации заметить можно лишь самое цитируемое и популярное, что далеко не всегда равняется лучшему.
zooming
ОМА. Центр МакКормик-Трибьюн Иллинойсского института технологии в Чикаго. 2003. Фото © ken mccown/flickr.com

Конкуренция в сфере медиа требует от журналиста быстрой реакции, поэтому времени на написание интересного, «длинного» текста практически не остается. В результате, даже с солидными бумажными изданиями происходят перемены: в 2012 газету The Guardian после многих лет работы покинул Джонатан Глэнси, один из самых талантливых и оригинальных британских критиков, а ему на смену пришел молодой профессионал Оливер Уэйнрайт, чья главная обязанность – постоянно пополнять сайт издания заметками на злобу дня. Из-за экономического кризиса и конкурентной борьбы с онлайн-СМИ по всему миру крупные газеты и журналы отказываются от ставки архитектурного критика, а пока работающие публицисты пишут все реже, то есть исчезает связь с обществом – несмотря на то, что архитектура влияет на жизнь граждан гораздо сильнее, чем любое другое из искусств.
zooming
Ада Луиза Хакстабл. Фото © Gene Maggio / The New York Times

В США сейчас оживленно спорят о том, каким должен быть архитектурный критик. Покинувший в 2011 газету The New York Times Николай Урусов возмущал профессиональное сообщество своими частыми статьями о постройках «звезд», невниманием к проблемам Нью-Йорка и своей недостаточной «вовлеченностью». От него требовали неравнодушия и защиты интересов горожан в духе первого архитектурного критика NYT, лауреата Пулицеровской премии Ады Луизы Хакстабл (1921–2013), занимавшей этот пост в 1963–82. Распространение разных видов городского активизма и обострившиеся в кризис социальные проблемы сделали эти требования еще более громкими. Но идеал оказался не достижим: нынешний критик NYT, Майкл Киммельман, прислушавшись к желаниям публики, начал много писать об урбанизме и проблемах города, и в ответ его тут же обвинили в невнимании к собственно архитектуре, а также осудили за отсутствие специального образования (он, в отличие от абсолютного большинства своих западных коллег, историк искусства, а не архитектор).
zooming
Майкл Киммельман. Фото Thomas Struth

Профессиональная пресса также переживает не лучшие времена. Если не брать далекие от настоящей критики «наукообразные» издания, больше посвященные теории, чем практике, то остальные вынуждены печатать почти исключительно положительные «рецензии», если так можно назвать эти аккуратные тексты. Иначе журнал рискует больше никогда не получить проектных материалов от обиженного архитектора (а СМИ-конкуренты продолжат с ним успешно сотрудничать). Если же журналист ездил осматривать новое здание в рамках специального пресс-тура (ведь средства на командировки есть далеко не у всех архитектурных медиа), он тоже может его лишь похвалить. Опять же, текст о постройке должен появиться оперативно, чтобы не отстать от других публикаций, поэтому времени на глубокое исследование проекта или ожидание первых отзывов от «пользователей» просто нет. Хуже всего приходится австралийским критикам: жесткие законы против клеветы позволяют архитекторам в случае негативной рецензии выигрывать против них процессы. Впрочем, подобные жалобы на вынужденную «беззубость» (уже без всякой угрозы суда) можно слышать и от финнов, и от французов… Редкий пример негативного отзыва в авторитетном издании – разгромная статья о работе Ренцо Пьяно – монастыре и посетительском центре капеллы в Роншане, появившаяся в The Architectural Review в августе 2012. Но ее автор, историк архитектуры Уильям Дж.Р. Кертис, лишь присоединился к хору возмущенных «осквернением» шедевра Ле Корбюзье голосов, поэтому особой доблести журнал не проявил.
zooming
Ренцо Пьяно. Монастырь ордена кларисс в Роншане © Michel Denancé

Но эти проблемы, порожденные внешними причинами, усиливаются гораздо более серьезным фактором – кризисом идеологии. Прошло время четкой программы модернизма и историзирующего постмодернизма, и архитектурные направления сейчас вычленить непросто. Как следствие, исчезла единая (или хотя бы дуалистическая) система ценностей. Каждого архитектора и даже каждую постройку стали рассматривать как уникальное явление, важность которого гарантируется самим его существованием. На первый взгляд, ничего плохого в этом плюрализме нет, а для героя публикации даже лестно быть «единственным в своем роде». Но именно эта ситуация в критике и привела к столь порицаемому ныне культу «иконического» здания, когда никакое творческое высказывание не оценивалось, а лишь описывалось, «летописалось». Это происходило потому, что без общей ценностной шкалы, пусть даже условной, основа всякой критики – суждение – практически невозможно: не отличишь «черное» от «белого». Контекст потерял важность, эстетика стала единственной мерой оценки, а архитектурная критика приблизилась по своему методу к художественной.


Сейчас, в отрезвляющей атмосфере рецессии, «знаковые» постройки больше не в почете, им на смену в качестве кумира пришли «социальные» проекты. Хотя общественная значимость – тоже сомнительный критерий: с этой точки зрения «Дом над водопадом» всегда проиграет любому курятнику на «городской ферме». Впрочем, все эти признаки могут свидетельствовать о начале «посткритической» эпохи, когда критика как жанр прекратит свое существование. Будет ли это к лучшему – другой вопрос.
zooming
Rural Studio и Обернский университет. Дом за $20 000 VIII. Ньюберн, штат Алабама, 2009. Фото © Timothy Hursley

15 Мая 2013

Нина Фролова

Автор текста:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments
Григорий Ревзин: «Нет никакой методологии – сплошное...
Довольно длинный, но интересный разговор с Григорием Ревзиным о видах архитектурной критики и её отличии от теории, философии и истории, профессионализме журналиста, вреде жизнестроительства, смысле архитектуры, а также о том, почему он стал урбанистом и какие нужны города.
Разговоры со «звездами»
В новой книге Владимир Белоголовский использовал свои интервью со Стивеном Холлом, Кенго Кумой, Ричардом Майером, Алехандро Аравеной и другими мастерами для анализа текущего положения дел в архитектуре и архитектурной критике.
Технологии и материалы
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Сейчас на главной
Пресса: Паоло Солери и Arcosanti: как построить Бога
Паоло Солери учился у Фрэнка Ллойда Райта, в художественной коммуне «Талиесин-Вест», и его оттуда выгнали — вероятно, из-за конфликта с Ольгой Ивановной Райт, женой великого мастера. Видимо, логика отталкивания и притяжения привели к тому, что хотя утопия Солери не имеет ничего общего с идеями Райта, сам тип жизни коммуной он воспроизвел.
Возможности ограничений
МАРШ проводит весенний интенсив для архитекторов и кураторов выставок с практикой в реальных музеях. А здесь – его куратор Егор Ларичев объясняет, как полезны архитекторам и кураторам ограничения, и как их много для участников курса. Все, кто не испугается, присоединяйтесь.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
«Аппетит к современности»
В Париже закончена реконструкция исторической Товарной биржи по проекту Тадао Андо: этой весной там откроется музей современного искусства – произведений из коллекции Франсуа Пино.
Иркутск как Дрезден
Фрагмент из книги «Регенерация историко-архитектурной среды. Развитие исторических центров», посвященной возможности применения немецких методик сохранения исторической среды в российских городах.
Содержание крупнее формы
Музей художественного образования Хуамао близ Нинбо по проекту Алвару Сиза и Карлуша Каштанейра – это компактный темный объем с наполненным светом просторным интерьером.