Алексей Муратов: «Критика подразумевает пристрастный и даже придирчивый взгляд»

Соучредитель журнала «Проект Россия» Алексей Муратов – о сути архитектурной критики, хороших авторах и улавливании трендов.

author pht

Беседовала:
Елена Петухова

mainImg
Архи.ру продолжает серию публикаций, посвященных архитектурной критике. После нескольких интервью с ведущими иностранными критиками, показавших весь диапазон методик и задач, решаемых мировыми архитектурными СМИ, пришло время изучить российскую специфику и, прежде всего, ответить на два главных вопроса: существует ли эта категория публикаций и кому она нужна здесь, в России.

Следует сказать, что еще несколько лет тому назад ситуация казалась более оптимистичной, чем сейчас. Выходили несколько архитектурных журналов, концепции которых достаточно различались, чтобы на базе каждого из них складывалась своя группа авторов и критиков с индивидуальным походом к оценке процессов, происходящих в архитектурном мире. В популярных газетах публиковались колонки и статьи на около-архитектурные темы, способствующие донесению информации о профессиональных событиях и вопросах до максимально широкой аудитории. Активно развивались архитектурный Интернет и общества защиты архитектурного наследия. Стало популярным знать и любить архитектуру своего города.

С тех пор многое изменилось. Какие-то аспекты успешно прогрессировали, например, защита памятников стала реальной силой, с большим или меньшим успехом, но оказывающей влияние на строительную политику Москвы. Другие – стагнировали, а в отдельных сферах ощущается заметная деградация. Закрылись или захирели иные архитектурные журналы, люди, активно и успешно в них писавшие, переквалифицировались в кураторов издательских или выставочных проектов, количество публикаций в массовых СМИ на тему архитектуры резко снизилось.

Одновременно налицо резкий подъем популярности урбанистики, в которой молодые и рьяные представители общественных сообществ претендуют на роль экспертов и пытаются лоббировать свое видение развития городов, вовлекая в этот процесс широкие круги так называемых активных горожан. Но почему на фоне этого нового всплеска интереса к городу не ощущается подъем профессиональной архитектурной журналистики, владеющей предметом обсуждения и ставящей перед собой задачу формирования общественного мнения через критический анализ российской архитектуры, ее характерных аспектов или наиболее ярких примеров? Вопрос носит характер скорее риторический, поскольку ответов на него множество. У каждого, кто работал или работает в сфере архитектурной публицистики и журналистики, есть свои точка зрения и оценка сложившейся ситуации. Мы планируем поговорить с несколькими ключевыми фигурами российской архитектурной критики, собственно, сформировавшими само это понятие и на личном опыте пережившими все перипетии его развития и трансформаций.
Алексей Муратов
Татаровская пойма – ТПО «Резерв». Фото © Юрий Пальмин

Начнем мы наши диалоги с разговора с Алексеем Муратовым, еще совсем недавно – одной из наиболее значимых фигур архитектурной прессы России. До того, как в ноябре 2013 перейти в статусе партнера в КБ «Стрелка», Алексей возглавлял авторитетнейший журнал «Проект Россия». Там он проработал 11 лет и, опираясь на этот опыт, может дать взвешенную оценку состоянию нашей архитектурной критики.

Архи.ру:
– Давайте в начале уточним, что вы понимаете под понятием «архитектурная критика». Что это такое, по-вашему?


Алексей Муратов:

– Архитектурная критика как жанр, в принципе, мало отличается от любой критики, например литературной или музыкальной. По сути, это разбор определенных произведений и явлений творческой жизни, носящий в некоторой степени субъективный, личностный характер. Степень субъективизма может варьироваться. Но самое главное в критике, это не отвлеченная холодная аналитика, а оценочные суждения компетентного и небезразличного к предмету обсуждения человека. Поэтому она и называется критикой, что подразумевает пристрастный и даже придирчивый взгляд. Необязательно исключительно ругать, но указание на присутствие недостатков – хороший тон для любой критической статьи. В противном случае критика могут заподозрить в сервильности и его авторитет будет «подмочен». Эти условности, этот этикет, определяя рамки, в границах которых существует критика, отличают ее от аналитики или информационной журналистики. В то же время, критика отличается и от пропаганды. В том смысле, что у ее автора по возможности должен быть неизаинтересованный взгляд – взгляд, отстраненный от узко-конъюнктурных или узко-групповых интересов.

Замечу, что никогда не был специалистом по архитектурной критике. Скорее, являлся ее потребителем, редактором архитектурного журнала. Но, если обобщать, то критика архитектуры, да и шире – городской жизни лучше всего существует в газетах или других средствах массовой коммуникации, не носящих узко специализированный характер. За примерами далеко ходить не надо: это наш Григорий Ревзин, большая группа американцев и англичан, в том числе Деян Суджич, Николай Урусов, Пол Голдбергер и многие другие. Это люди, которые день за днем отслеживают процессы в архитектуре и направляют на эту тему какие-то критические стрелы.
Клуб «Кокон» – Проектная группа Поле-Дизайн

– А это не форма актуализированной летописи? Если прибегать к уже использованной аналогии: есть литературоведение, а есть литературная критика, которая ставит оценки, сообразуясь с идеологическими, стилистическими и даже концептуальными критериями. И, в свою очередь, формирует общественное мнение, например, кто у нас лучший писатель или, в нашем случае, архитектор, или какое новое здание самое красивое.

– Любая критика пристрастна. Есть более узко ориентированная критика, которая является рупором того или иного сообщества, той или иной идеологии. На определенной идеологической платформе создается издание, и оно является проводником тех или иных направлений, попутно критикуя своих оппонентов. Целый пласт изданий ХХ века, послереволюционных, таких как «СА», и более современных, таких как L′Architecture d′Aujourd′hui или Domus (при самых разных редакторах) – это, по сути, издания не информационные, а «формационные», поскольку они нацелены на формирование определенных профессиональных взглядов. Тем же самым целям служила и «Архитектура СССР», питаемая официальными установками на то, каким образом надо делать и показывать архитектуру. Все это – издания с определенной, последовательно выражаемой позицией. Но, на мой взгляд, это все-таки не архитектурная критика в чистом виде. Критика в данном случае является побочным продуктом в деле пропаганды конкретных установок. Она слишком адресна, назидательна, командна. Командна и в том смысле, что директивна, и в том, что критик выступает не в качестве независимого и незаинтересованного арбитра, а игрока одной, конкретной команды. Следует различать критику как просто процесс отрицания чего-то и критику как самостоятельный эпистолярный жанр.

Существуют и книги с очень сильным критическим накалом. Взять хотя бы тексты того же Ле Корбюзье. И, конечно, книги, в основе которых, как правило, все-таки лежат более сложные, фундаментальные и проработанные смысловые конструкции, нежели в газетных и журнальных статьях, оказывают самое непосредственное влияние (часто в пересказе) на архитекторов и архитектурных критиков. Тут можно вспомнить и Гинзбурга с его «Стилем и эпохой», и Кауфана с «От Леду до Ле Корбюзье», и «Архитектуру города» Росси, и Delirious New York Колхаса, произведения Бенэма, Фремптона и т.д. и т.п. Но все же наше время – во многом время не книгописания, а критики и эссеистики. И связано это, конечно, с убыстряющимся ритмом жизни, а также бурным развитием медиа и их все возрастающей ролью в общественном сознании. И «летопись» в таком контексте пишется как бы на бегу, становясь при этом не монологом, а параллельным, фрагментированным, коллажным повествованием многих рассказчиков.
Павильон водочных церемоний – Александр Бродский. Фото © Юрий Пальмин

– Вы обрисовали чрезвычайно насыщенный мировой пейзаж архитектурной критики. А что происходит в России? Как вы могли бы охарактеризовать уровень развития архитектурной критики у нас?

– Тут сложно обобщать, потому что Россия России рознь. Невозможно говорить о России в целом. Есть несколько крупных городов, где идет более-менее активный архитектурно-строительный процесс, о котором можно писать. Это Москва, Санкт-Петербург, в меньшей степени – Нижний Новгород, Самара, еще несколько архитектурных центров. В каждом из этих городов ситуация разная, уровень проектов и построек тоже очень разнится. Когда я редактировал журнал, бóльшая часть публикаций была все-таки о Москве. Столица являлась главным «контент-провайдером». Впрочем, во всех наших немногочисленных точках профессиональной активности, в большинстве из которых, кстати, существуют свои профильные журналы и тематические сайты, уровень развития архитектурной критики явно недостаточен. Он откровенно низкий.

Ситуация с неразвитостью критики и малочисленностью критиков объясняется несколькими факторами. Хороший архитектурный критик должен обладать массой достоинств, среди которых широкий профессиональный кругозор, понимание архитектуры и градостроительства, а также контекста данной деятельности. Еще один необходимый навык – умение писать, а для этого нужно иметь хорошую базовую школу, определенный уровень образования. Людей, обладающих сочетанием хотя бы этих двух свойств мало, и становится все меньше и меньше. Как редактор я наблюдал за разными поколениями людей, пишущих об архитектуре, и надо сказать, что, чем моложе, тем пишут обычно хуже. Среди поколения под шестьдесят и старше умеющих писать довольно много. Даже среди профессиональных архитекторов: Евгений Асс, Андрей Боков, Владимир Юдинцев и другие. Если сравнить с тем, как пишут их коллеги помоложе, то это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Хотя есть и исключения. Скажем, Илья Мукосей или Владимир Юзбашев. Тоже самое – и с архитектурными публицистами и журналистами.

Где вообще в нашей стране готовят архитектурных критиков или хотя бы просто людей, способных писать об архитектуре? Есть несколько традиционных центров. Во-первых, МАРХИ. Там время от времени появляются энтузиасты, которые почему-то хотят писать об архитектуре. Их мало, но они появляются. Например, Анатолий Белов, Мария Фадеева, еще пара-тройка человек. Есть искусствоведческие факультеты МГУ и РГГУ, есть журфак МГУ, откуда вышли Николай Малинин и Анна Мартовицкая. Отдельно отмечу, что как редактор я являлся свидетелем ухудшения качества искусствоведческого образования во всех его ипостасях. Искусствовед за 40 лет – это гарантированно качественный продукт, искусствовед за 30 – фифти-фифти, а моложе 30 – с этим человеком вообще ничего не понятно. Особенно это касается выпускников РГГУ.

Но даже наличие высокой культуры и навыков письма у «аксакалов» не спасает нашу критику. Люди с возрастом все-таки хуже чувствуют современные тренды. Тем более, что сейчас есть много тенденций, особенно в городской жизни, которые зарождаются в молодежной среде, и понятно, что с возрастом это ощущается хуже.

С другой стороны, многие из уже сформировавшихся авторов и критиков в какой-то момент просто отходят от этого дела – по той простой причине, что оно малооплачиваемо. Особенно, если ты фрилансер, а не штатный редактор или автор. Это сложная работа за не очень большие гонорары. В определенном возрасте возникает вполне нормальное желание что-то зарабатывать и конвертировать свои способности в приемлемое материальное вознаграждение. И люди меняют сферу деятельности.
Дом Дмитрия Гейченко. Фото © Елена Петухова

– С кадровыми проблемами мы немного разобрались. А что касается взаимоотношений с профессиональным сообществом? Оно заинтересовано в развитии независимой архитектурной критики?

– Подлинной и независимой архитектурная критика может быть только в газетах и других общественных СМИ, а не в узко-архитектурных. Будучи редактором архитектурного журнала вы сталкиваетесь с несколькими категориями архитектурной продукции. Самая обширная из них – это здания, которые критиковать невозможно, ибо они настолько плохи, что там и говорить не о чем. И такая категория продукции охватывает процентов 90. Остальные 10 – это объекты, которые вызывают определенный интерес и о которых можно разговаривать. Но здесь другая проблема: нет же идеального произведения, всегда есть, за что покритиковать. Но всегда существует риск, что автор воспримет вашу попытку указать на недостатки как персональную обиду. Каждое предложение о публикации у нас почему-то воспринимается как похвала, признание выдающихся качеств объекта. А поскольку круг авторов-архитекторов, создающих эти произведения, ограничен, роскошь независимой и придирчивой критики может обернуться потерей контакта с одним из членов этого круга. Данное щекотливое положение усугубляется еще и тем, что архитектурные СМИ порой почитывают или просматривают заказчики и девелоперы, в глазах которых никакой архитектор не захочет рисковать оказаться не на высоте.

В связи с этим многие из архитекторов требуют согласования публикаций, что, конечно, не способствует росту независимости суждений в профессиональных медиа. Зато у нас сложилась тенденция критически комментировать иностранные объекты. Журналисты чувствуют себя свободнее, ведь авторы проектов по-русски не читают, да и их российским коллегам приятно, когда покусывают пришлых конкурентов. Своих же у нас почти никто не критикует, а если и критикует, то это часто свидетельствует о начале какой-то подковерной борьбы. Такая критика сопряжена не с желанием разобрать явление «по косточкам», а с какими-то другими интересами, которые подобным образом можно обозначить и продвинуть.

К тому же у нас просто очень мало интересующихся архитектурной критикой – и обществу, и властям, и рынку она, в принципе, не нужна. То есть потребителя у архитектурной критики фактически нет.

Хотя нужно оговориться, что у хорошо написанных статей может быть и обширная аудитория. Пример – Григорий Ревзин. Его читают люди даже очень далекие от архитектуры. Просто потому что он хорошо, интересно, остроумно пишет. Он просто хороший писатель. Нашей архитектуре повезло, что ей почему-то заинтересовался Ревзин. Я всегда привожу цитату, которую никто кроме него не мог написать. Это про Виктора Шередегу в контексте разговора о сносе Военторга: «И такое у него стало лицо – как у белого офицера из князей, когда тот в Париже слышит о коллективизации: скорблю, дескать, но бессилен» («КоммерсантЪ», 15.09.2003). Ну, кто еще может писать об архитектурных делах так лихо?
БЦ «Даниловский форт» Фото © Ю.Пальмин, Сергей Скуратов Architects

– Получается, что архитектурная критика не очень нужна профессиональному сообществу. Мало ли что там эти критики напишут. Может и самолюбие пострадать, и бизнес… Кажется, что и архитектурно-строительному рынку критика не требуется. В российских условиях он сам без критиков научился определять, кто у нас лучший архитектор и какие сейчас актуальны фасады. И в завершение картины: в критике не очень заинтересовано и общество, которое уже самостоятельно как-то моментально определилось с оценкой современной российской архитектуры и ее ролью в культуре. Произошло это на рубеже тысячелетий. И этот во всех смыслах бурный этап, как мне кажется, и был тем моментом, когда критика была жизненно необходима. А мы его проворонили. Никому ничего не объяснили, не показали и не похвалили, и теперь все наши попытки как-то наверстать упущенное – это все как бег за ушедшим поездом.


– В целом, вы правы. Архитектура обществу ничего хорошего не подарила. Но это отнюдь не означает, что и критика ему автоматически не нужна. В чем преимущество критики? Критика следит за процессом. Поскольку у нас процесс интереснее, чем его результаты, то в этом есть довольно большой потенциал для анализа, для развернутых и нетривиальных публикаций. Но вряд ли профессиональной периодике стоит претендовать на роль «вершителя судеб» или «режиссера общественного мнения». Только газетной и онлайн- критике с их читательскими аудиториями по силам формирование общественного мнения. И, как я уже говорил, подлинная критика должна быть независимой, она не должна играть на стороне конкретных архитекторов.
Офисное здание на Ленинском проспекте (Офис НОВАТЭК) – SPEECH Чобан & Кузнецов. Фото © Ю.Пальмин

– Давайте отвлечемся от глобальных вопросов. Считаете ли вы сами себя архитектурным критиком?

– Нет. Не считал, когда был редактором, а сейчас и вовсе ушел из этой сферы. Скорее, считаю себя аналитиком. Ни одну из моих статей я бы не назвал критической.

– В начале разговора вы сказали, что критику от аналитики отличает наличие более выраженной субъективной оценки. И тут я бы поспорила с тем, что ваша субъективная оценка не влияла на вашу работу, особенно, редакторскую, когда вы определяли темы для журнала. Каждая выбранная тема становилась не только поводом для исследовательских и аналитических изысканий при подготовке номера, но и катализатором профессиональных дискуссий после выхода журнала. То есть выбранная вами тема становилась таким маркером, отражающим нынешние или еще только намечавшиеся ключевые точки развития архитектурного процесса. Вы очень точно попадали в самые острые и актуальные моменты. В этом плане выбор темы оказывался своеобразным критическим актом.

– Если у вас тематический журнал, то выбор темы – наиважнейший момент. Надо иметь в виду, что я довольно активно «крутился» и «кручусь» в архитектурных кругах, и это, конечно, способствует улавливанию трендов. Но не способствует критическому настрою: критиковать все-таки лучше находясь в отдалении от объектов критики. Что касается выбора тем, то он никогда не был моей исключительной прерогативой. Во-первых, это коллективная редакционная работа, во-вторых, некоторые темы нам подсказывали сами архитекторы и журналисты, интересующиеся той или иной проблематикой. Многие вещи возникали в процессе общения. И за это я благодарен коллегам – как пишущим, так и строящим.
ГиперКуб Бориса Бернаскони. Фото © Елена Петухова

– И что же будет дальше? Теперь с вашим уходом из «Проект Россия» вы вообще прекратите вашу журналистскую и редакторскую деятельность?


– Одной из причин моего ухода стала усталость от редакционной работы. Я занимался ей довольно долго – 11 лет. Мое поле деятельности несколько отличается от того, что было раньше, но я остаюсь соучредителем «Проекта», и, наверное, в жизни журнала участвовать буду. Но на какое-то время мне хотелось бы отстраниться, чтобы просто от этого отдохнуть, да, наверное, и получить возможность объективнее, более критически, относиться к происходящему как в архитектурной жизни, так и в издательской.

19 Февраля 2014

author pht

Беседовала:

Елена Петухова
comments powered by HyperComments
Григорий Ревзин: «Нет никакой методологии – сплошное...
Довольно длинный, но интересный разговор с Григорием Ревзиным о видах архитектурной критики и её отличии от теории, философии и истории, профессионализме журналиста, вреде жизнестроительства, смысле архитектуры, а также о том, почему он стал урбанистом и какие нужны города.
Разговоры со «звездами»
В новой книге Владимир Белоголовский использовал свои интервью со Стивеном Холлом, Кенго Кумой, Ричардом Майером, Алехандро Аравеной и другими мастерами для анализа текущего положения дел в архитектуре и архитектурной критике.
Кризис суждения
На что сегодня похожа зарубежная архитектурная критика и сильно ли она отличается от отечественной?
Технологии и материалы
Хай-тек палаццо: тонкости воплощения
Подробно рассказываем о фасадных системах и объектных решениях компании HILTI, примененных в клубном доме «Кутузовский, 12».
Проект дома – АБ «Цимайло Ляшенко и Партнеры».
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.
Эволюция офиса
Задача дизайнера актуальных офисных интерьеров – создать функциональную среду, приятную эстетически и комфортную во всех смыслах.
Тренды Delabie: бесконтактная ГИГИЕНА
Бесконтактные сантехнические приборы Delabie позволяют сократить риск заражения в разы даже в период эпидемии, а разработчики компании предлагают целый ряд инноваций, позволяющих предотвратить размножение бактерий как на поверхностях, так и внутри сантехнического оборудования.
Технологии сохранения тепла от Realit®
Ежегодно команда Realit® развивает, модернизирует собственные разработки и выводит на рынок совершенно новые архитектурные системы в соответствии с растущими потребностями современного строительства, а также изменениями в СП 50.13330.2012 «Тепловая защита зданий. Актуализированная редакция СНиП 23-02-2003»
Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.
Сейчас на главной
Градсовет удаленно 2.07.2020
Рельсы как основа композиции, компиляция как архитектурный прием и неудавшееся обсуждение фонтана на очередном градсовете, прошедшем в формате видеотрансляции.
Союз искусства и техники
Интерес к архитектуре 1930-х для Степана Липгарта – путеводная звезда. В проекте дома «Amo» на Васильевском острове в Санкт-Петербурге архитектор взял за точку отсчета московское ар-деко – эстетское, с росписями в технике сграффито. И заодно развил типологию квартала как органической структуры.
На краю ледника
В горах на западе Норвегии, у ледника Юстедал, заработала туристическая база Tungestølen по проекту архитекторов Snøhetta. Ее фасады обшиты деревом, обработанным по средневековому методу – как у ставкирки.
Стекло и камень
В штате Вирджиния началась реконструкция руин дома Фрэнсиса Лайтфута Ли – одного из «подписантов» Декларации независимости США (1776). Чтобы не нарушить аутентичность сооружения, все новые части, включая конструктивные, будут выполнены из стекла.
Лучшее деревянное
Названы лауреаты премии «Дерево в архитектуре 2020». Работа жюри проходила в режиме он-лайн. Представляем все награжденные проекты.
Окна на Влтаву
В ходе реконструкции пражских набережных по проекту бюро Petr Janda / brainwork у них усилилась связь с городом и возникли разнообразные социальные и культурные функции.
Слоистый урбанизм
Реконструкцией бывшего промышленного района ZOHO в Роттердаме заняты планировщики ECHO Urban Design и архитекторы Orange Architects, Moederscheim Moonen, More Architects и Studio Nauta. Там появятся 550 квартир, включая социальное жилье.
Обратный отсчет
Проект мастерской «Евгений Герасимов и партнеры» для московского Ленинградского проспекта: самое высокое здание в портфолио бюро и развитие традиций сталинской архитектуры.
Дворец спорта в Томске
Проект реконструкции Дворца зрелищ и спорта на окраине Томска предполагает трансформацию крытого катка, реализованного в 1970 году, с сохранением ядра, обстройкой с трех сторон и 8-этажной пластиной гостиницы.
Лучшая страна в мире
В Хельсинки названы 15 лучших построек финских архитекторов – результат очередного смотра-биеннале, который проводят национальные музей архитектуры и ассоциация архитекторов, а также фонд Алвара Аалто.
Допожарный классицизм
По проекту «Гинзбург Архитектс» отреставрирован особняк бригадира А.П. Сытина – редкий памятник московской деревянной архитектуры начала XIX века.
Пресса: «Люди спрашивают, не Марсу ли, богу войны, он посвящен?»
Историк архитектуры Сергей Кавтарадзе объясняет, чем хорош и чем плох храм Минобороны, открытый в Подмосковье. 14 июня в подмосковной Кубинке прошла церемония освящения Главного храма Вооруженных сил России. Настоятелем нового храма стал Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Внешний вид храма Минобороны удивил многих — его раскритиковали в соцсетях, за мрачность сравнивая с объектом из игры Warhammer.
Приручение модернизма
Из жесткого образца позднесоветского градостроительства, эспланады между так и оставшимся на бумаге музеем Ленина и Горсоветом, площадь Азатлык в Набережных Челнах благодаря проекту бюро DROM превратилась в привлекательное, многофункциональное и полицентричное общественное пространство.
Идеальный план
Круглый дом теперь есть не только в Матвеевском, но и в Лозанне: общежитие Vortex из бетона и дерева на 1000 студентов с пандусом длиной почти 3 километра по проекту архитекторов Dürig AG и IttenBrechbühl опробовали в этом январе участники III Зимней юношеской Олимпиады.
5 «дистанционных» экскурсий по знаменитым зданиям:...
Экскурсия по «двойному дому» Фриды Кало и Диего Риверы, игра «в современное искусство» от Центра Помпиду, видеотур по монастырю Ле Корбюзье, а также пятиминутные прогулки по проектам Ф.Л. Райта и виртуальный «Лего-дом» от BIG.
Пресса: Урбанистика на карантине. Как строить город после...
В новейшей истории мало периодов, когда такое количество людей одновременно переживали потребность в альтернативе. Сейчас речь идет о тиражировании советского стандарта индустриального жилья на столетие вперед. Если его что и может победить, то именно вирус.
Метро у моря
Две станции метро в новом жилом и офисном районе Копенгагена Норхавн – в северной части порта. Авторы проекта – бюро COBE и архитектурное подразделение Arup.
Можно ли спасти арку?
Поговорили об «Арке Артплея» 1865 года с Ильей Заливухиным, Михаилом Блинкиным и Рустамом Рахматуллиным. Итог – три совершенно разные позиции.
«Тяжелое наследие» и его «нейтрализация»
В городке Браунау-ам-Инн на севере Австрии завершился архитектурный конкурс: дом XVII века, где родился Адольф Гитлер, будет превращен в отделение полиции по проекту Marte.Marte Architekten. Рассказываем о предыстории и обосновании этого проекта и публикуем интервью с партнером бюро Штефаном Марте.
Белый город
В проекте для южного региона России бюро ОСА использует многослойные фасады, играющие на образ курортной архитектуры, и в русле самых современных тенденций перемешивает социальные группы жильцов.
Шоколадные стены
Общественный центр с большим внутренним двором по проекту Taller Mauricio Rocha + Gabriela Carrillo в историческом центре мексиканской Куэрнаваки рассчитан на репетиции любительских оркестров, тренировки футболистов и курсы фотографии.
Отражая солнце
Дом Сергея Скуратова в Николоворобинском срежиссирован до мелких нюансов. Он адаптирует три исторических фасада, интерпретирует ощущение сложного города, составленного из множества наслоений, – и ловит солнце, от восточного до западного.
Часть целого
5 июня были объявлены лауреаты Архитектурной премии Москвы. В числе победителей – проект школы в Троицке на 2100 учеников со своей обсерваторией, IT-полигоном, музеем и оранжереей на крыше.
Пожарный цвет
Пожарная часть в Антверпене по проекту бюро Happel Cornelisse Verhoeven фасадами из красного глазурованного кирпича сразу сообщает прохожему о своей важной функции.
Архитектура как педагогика
Еще одна частная школа, в которой Архиматика реализует концепцию эстетического образования и ищет новую традицию: объединяя скандинавский и советский опыт, обращаясь к предметам искусства и внедряя энергоэффективные технологии.
Фантазия о дикой природе
На кампусе компании Vitra в Вайле-на-Рейне, в знаменитой «коллекции» зданий звездных авторов – пополнение: там создают сад по проекту Пита Аудолфа.
Пресса: Как клип трансформирует город. Григорий Ревзин о городе...
В надежде на будущее обычно присутствует то ли презумпция, что смутность настоящего не может не проясниться, то ли воля к ее прояснению. Будущее всегда стремилось к целостности — пожалуй, мы теперь в первый раз переживаем время, когда это не так.
Пучок травы на камне
Медиа-библиотека по проекту Co-Architectes на острове Реюньон в Индийском океане вдохновлена местными реалиями: базальтом и травой ветиверия.
Что будет с городом после пандемии
Два с половиной месяца изоляции не прошли даром для осмысления устройства современных городов, оказавшихся не подготовленными ко встрече с пандемией. Рассматриваем группы мнений и позиции экспертов, высказанные в прессе, блогах и видеоконференциях.
Музей на железной дороге
Новое здание Кантонального музея изящных искусств по проекту Barozzi Veiga – первый пункт мастерплана этих архитекторов: рядом с вокзалом Лозанны возникает арт-квартал Platform 10.
Курортная история
Про участок в Геленджике, планы развития которого начались в 2005 году и пришли к завершению только сейчас, миновав стадии многоквартирного дома среднего, затем большого размера и наконец воплотившись в таунхаусы со скатными кровлями.
Пресса: «Больше Щусева»
Проект реконструкции Каланчевского путепровода дважды изменен по настоянию градозащитников.
Премия Москвы: итоги 2020
Названы пять проектов-лауреатов Архитектурной премии Москвы. Впервые среди победителей – объект транспортной инфраструктуры и проект, реализуемый в рамках программы реновации.
Метро как источник энергии
В Лондоне заработала первая ТЭЦ, которая использует «потерянное тепло» метрополитена: для отопления жилых домов и начальной школы. Авторы архитектурного проекта – Cullinan Studio.
Городская «обманка»
Новый корпус музея Хельги де Альвеар по проекту Emilio Tuñón Arquitectos в Касересе на западе Испании кажется неприступным, но на самом деле пешеходы могут сократить путь через его сад и террасу.
Рациональное построение
Рассматриваем комплекс построек и интерьеры первой очереди здания, которое за последние месяцы стало очень известным – больницу в Коммунарке.
Норману Фостеру – 85
Мастеру архитектурного хай-тека, любителю лыжных марафонов, а с недавних пор еще и звезде Instagram, британцу Норману Фостеру исполнилось сегодня 85 лет.
Маскировка модерниста
Общественный центр на площади Волкова в Ярославле: из-за деревьев его почти не видно, он хорошо спрятан на виду, но не отступает от принципа строгой современной архитектуры с ноткой ностальгии по «классическому» модернизму.
Умер Константин Малиновский
В Петербурге 27 мая скончался исследователь творчества Трезини, Кваренги, Расстрелли, культуры и искусства Петербурга XVIII века Константин Малиновский. Сергей Чобан – в память о Константине Малиновском.
Гранёный
Скульптурный металлический кожух превратил обычную коробку придорожного ТРЦ в нечто большее – в здание, которое привлекает взгляды само со себе, своей формой, работая гипер-рамой для рекламного медиа-экрана.