Евгения Гершкович: «Часто забывают, что интерьер – это тоже архитектура»

Редактор журнала «Мезонин» Евгения Гершкович рассказала Архи.ру о дефиците интересных интерьерных проектов и потребности в критическом взгляде.

author pht

Беседовала:
Нина Фролова

mainImg
Евгения Гершкович
zooming
Пример современного российского интерьера

Архи.ру:
– На первый взгляд, у интерьерной прессы – все возможности для влияния на общественное мнение: ее читает широкая публика. Возможно, даже архитектурные обозреватели в газетах не имеют такой большой аудитории. Как работает критика в интерьерных журналах?

 
Евгения Гершкович:
– Она там другая – глянцевая и позитивная. Это своего рода реклама, поэтому по умолчанию проекты принято представлять читателю с положительным знаком, что конечно, несправедливо. Все, к сожалению, забывают, что интерьер – тоже архитектура, только «внутренняя». Сам жанр имеет собственную историю, определенную (хотя многие ему в этом отказывают) главу в истории искусств, если угодно.

Я работаю в этой отрасли уже скоро 17 лет, слежу за развитием отечественного интерьера, и, увы, сегодня наблюдаю определенную стагнацию. В 1990-е годы в сферу дизайна интерьера хлынули архитекторы – молодые и не очень молодые (в силу академического образования, имеющие представление о пропорциях, масштабе, ритме etc), потому что многие проекты для города заморозились. Тогда был определенный задор, радость, граничащая с вседозволенностью. Жилая обстановка приобретала самые нелепые формы и оттенки, желтые стены – синие потолки, спускающиеся сверху светильники-сталактиты... Пошедшие в интерьер архитекторы сыграли далеко не последнюю роль в процессе самоидентификации нашего соотечественника, поиске способа демонстрации статуса и индивидуальности. Отчасти опираясь на западные образцы, архитекторы формулировали собственное представление о том, каким должно быть жилое пространство. Однако, едва замаячила перспектива включения в городские программы, архитекторы без сожаления отринули интерьерную деятельность, напоследок объявив ее легким жанром, малоприбыльным бизнесом. В результате, эта территория, помимо профессионалов, досталась людям самых разных профессий: нередко это бухгалтеры, юристы, музыковеды и просто состоятельные дамы, решившие, что дизайн интерьера – теперь их поле для творчества. Это посеяло безграничную вольницу, плоды которой мы сегодня имеем. Они наводнили рынок, и не без нашей помощи распространилось понятие «декоратор», которое в последнее время очень девальвировалось. Вспоминается, что до революции была такая профессия «комнатный декоратор»….

На мой взгляд, нынешнее состояние жанра требует серьезного пересмотра. Однако солидная пресса – газеты и профессиональные архитектурные журналы – считают это ниже своего достоинства, вместо критического анализа работы с пространством, формой, цветом отделываясь очень общими и «круглыми» фразами вроде «опять эти буржуи понастроили золотых унитазов». Ничего, кроме сарказма не присутствовало и в достопамятной статьи Татьяны Толстой о дизайне интерьера в газете «Русский телеграф» 1998 года.

В ноябре 2012 года в журнале «Мезонин» мы придумали рубрику «Zoom» как робкую попытку критики и, опять же, не силами редакции. Мы публикуем любопытный, на наш взгляд, проект, на 14–16 полос, и даем его прокомментировать трем независимым критикам из профессиональной среды – без имени автора.
 
– А почему нельзя называть им имя автора проекта?
 
– Потому что слишком узок круг занятых в профессии людей, обиды не исключены. Обычно я приглашаю какого-нибудь архитектора или декоратора, стараясь, чтобы заранее он не был знаком с проектом. Иногда зову журналиста из смежной области: из «Афиши», «Большого города», Harper's Bazaar, человека с «глазом» и вкусом. Может быть, они и не настоящие критики, зато хотя бы обладают независимым взглядом и не скованы обязательствами кого-то похвалить, кого-то поругать. Потом, разумеется, начинаются горькие обиды у декораторов, которые все очень болезненно воспринимают. Никто к даже такой мягкой критике не готов. Пугает безнаказанность: декораторов ничье мнение не интересует, и критику они не принимают. А анализ, помимо прочего, был бы полезен молодым и начинающим. Однако нельзя сказать, что и архитекторы готовы к критике: ведь у них тоже имеется заказчик, которому подобная критика может быть неприятна. Меня печалит отсутствие серьезного анализа в описании интерьеров: нейтральный или хвалебный текст дополняется интервью о том, как все чудесно сложилось, и все: декоратор и клиент расстались друзьями до следующего проекта.
 
zooming
Пример современного российского интерьера

– С чем же связан общий низкий уровень интерьерных проектов?
 
– Проблема коренится в образовании: сегодня, в принципе, стать декоратором, специалистом по «комнатному декору», можно быстро – за восемь, что там – за три месяца, в то время как прежде академическому обучению искусствам интерьера, а с ним – воспитанию вкуса, глаза, умению думать – посвящали годы. Теперь же подобные учебные заведения превращаются в своего рода клубы, в которых престижно состоять и приятно проводить время с единомышленниками. В целом неважно, с какими знаниями выпускник покинул школу, она озаряет его ореолом причастности и дает пропуск на рынок. Декорируется сперва свой, домашний, а потом и другие интерьеры, стиль которых похож между собой и на стиль работ коллег, как родные сестры. Все вроде бы выглядит достаточно мило, когда б результат не снижал качественный уровень, своей безответственностью не девальвировал профессию и само ремесло. Не отличающаяся вкусом, изобретательностью и творческой свободой холодная симметричная расстановка предметов не оставляет зазора между жильем и номером дорогой гостиницы. Прием самовоспроизводиться, превращается в моду, убеждая в этом российского клиента. Разумеется, профессия несвободна, во многом зависима от желания заказчика, но это не оправдание.

В подобных учебных заведениях преподают их вчерашние выпускники, что плохо, так как отсутствует приток свежей крови. И «внеклассная» договоренность не ругать только вредит жанру. Если кого-то из этой среды покритиковали, то вся тусовка встает на защиту «обиженного». Но почему, если декоратор сделал ошибки, это принято не замечать? Идеальных проектов не бывает, и постоянно хвалебные гимны не дают развития отрасли.

Я призываю архитектурную общественность обратить внимание на интерьерный жанр, который, еще и при отсутствии критики, на глазах теряет хороший вкус и чувство ответственности. Люди, берущиеся обучать этой профессии, больше беспокоятся о наполнении класса и вовремя сданной оплате, чем об ответственности. Надо четко продумывать стратегию обучения, приглашать практиков, менять программу, а не заботиться только о коммерческой составляющей: ведь преподаватель формирует профессию, выпуская ежегодно очередную партию студентов, которые наводнят сферу дизайна интерьера своими творениями.
 
zooming
Пример современного российского интерьера

– Как можно поправить дело?
 
На мой, возможно, наивный, взгляд, учиться декору интерьера надо, уже имея базовое архитектурное или художественное образование, очень важно знание истории архитектуры, истории искусства, и общая культура – тоже.
 
– Куда же заказчик смотрит?
 
Его тоже надо воспитывать. Возможно, даже и критикой.
Кроме того, существует наша местная традиция конкуренции между журналами, какой нет, кажется, нигде больше. На рынке появляется хороший проект, и если один журнал первым его печатает, то остальные пять – уже не опубликуют. На Западе такого нет: приличный интерьер кочует из журнала в журнал, это в принципе можно сделать силами разных фотографов, заказав съемку для новой публикации. У нас же жгучая ревность и соперничество на весьма узкой пяточке. Мне кажется, хороший проект достоин публикаций везде, тем более сейчас, когда приличных интерьеров появляется совсем мало.
 
zooming
Пример современного российского интерьера

– Неужели хороших работ настолько мало, что нельзя воздействовать на ситуацию, публикуя только качественные проекты?
 
– Да, хороших мало, и становится все меньше и меньше. Заказчики тоже «воспитывают» декораторов, а на рынке существует тренд: качественно – красиво – дорого, но при этом – никак. Там совсем не видно творчества, зато имеется стандартный подход, благо рынок предлагает разнообразие цветовых и фактурных вариаций. А в результате – гостиница. Эксперименты встречаются крайне редко. Да и архитекторы отчасти в этом виноваты, ибо совершенно не желают заниматься декором. Проектируют пространство, а «тряпочки», как они любят говорить, и светильники оставляют на откуп или декоратору, или клиенту, что еще хуже. Примеры, когда архитектор берется за Gesamtkunstwerk – проект целиком, до дверной ручки, как некогда делал Шехтель – встречаются крайне редко. Но я, к счастью, знаю несколько домов, где автор проекта подумал и о ландшафте, и об архитектуре здания, и об оконных драпировках, и даже спроектировал ткань.
 
– Но, наверное, такой подход обходится очень дорого и требует гораздо больше времени?
 
– Это другой уровень ответственности, и это возможно, если есть взаимопонимание с заказчиком или способность его убедить. Но вот пример – Тотан Кузембаев. Мы все отлично знаем, как он проектирует и как работает с пространством. Но я уже не раз с удивлением обнаруживала, что в его домах стоит совершенно несовместимая с проектным решением мебель, к примеру, в стиле модерн. Понятно, Тотану не дали решать вопросы оформления, и здесь проявился вкус хозяина. Но он все же лелеет надежду на то, что вкусы у сына или внука заказчика окажутся лучше. Но это тоже вопрос ответственности: ты же не коробку безымянную строишь, под которой не будет стоять твоя подпись. Однако это уже вопрос борьбы с заказчиком.
С другой стороны, сегодня в интерьер вновь приходят молодые архитекторы с мархишным багажом, не брезгуя браться и за «тряпочки». За их работами я внимательно слежу.
 
Пример современного российского интерьера

– Сейчас в интернете публикуется огромное количество качественных зарубежных интерьеров, которые, по идее, должны оказывать облагораживающее воздействие на наших декораторов. Почему же описанный вами упадок совпал по времени с абсолютно свободным доступом к информации об общемировых достижениях?
 
– Это и для меня загадка. В России, безусловно, есть хорошие интерьеры, талантливые люди. Но я говорю об общем потоке, который, несмотря на все западные публикации и поездки за рубеж, полон одинаковыми работами. Может, западные дизайнеры интерьера – люди более расслабленные. А у нас интерьеры все такие «насупленные», симметричные, аккуратненькие или, наоборот – совершенно разнузданные. Мне как искусствоведу очень хочется встроить эти явления в систему истории искусств, описать, как этот жанр развивается – пусть он и закрыт от глаз людских, т. к. это частное жилище.
 
Пример современного российского интерьера

– Вы говорите в основном о Москве. А как в других городах России развивается декораторское искусство?
 
– В Петербурге интерьеры интереснее. Они более независимые. Там, конечно, тоже много шелухи, но иногда попадаются совершенно потрясающие проекты. У питерцев все же есть свой узнаваемый стиль. Возможно, причина – в том, что там очень много квартир оформляется под сдачу, город-то туристический, и на краткосрочную аренду есть спрос. Здесь, может, бюджет ниже, зато творческой свободы больше. Петербургские декораторы умеют работать с недорогими предметами и материалами. В Питере попадаются вполне состоятельные заказчики, которых не шокирует, если декоратор перетянет диван из Ikea хорошей дизайнерской тканью. У питерского клиента присутствует этакая европейская беззаботность. А в Москве многие заказчики почему-то доходят до истерики в требовании ровных плинтусов.
Однако с полным знанием дела я могу говорить лишь про Москву, потому что здесь я знаю ситуацию: мне ежедневно предлагают пять-шесть интерьеров для публикации – и мне абсолютно нечего выбрать. От безысходности выбираю лучший из двух худших.
 
– Как же можно переломить эту ситуацию?
 
– Конечно, интерьер – жанр закрытый: частное жилище. Но критика «внутренней» архитектуры очень важна, хотя как добиться ее появления, как сдвинуть дело с мертвой точки, не понимаю. Возможно, нужно создать площадку для дискуссии, нейтральную территорию, где обсуждение шло бы «над схваткой», без оглядки на рекламодателя. Почему пишущие об интерьерах боятся критиковать? Потому что, если ты напишешь про проект плохо, то его автор не пришлет тебе больше ни одной работы? Но почему в таком случае можно ругать здание в городе? Почему-то не ждут, что архитектор перестанет давать проекты для публикации. К тому же необязательно ругать, можно и похвалить – нужен лишь серьезный, глубокий разбор! Поверхностное описание никогда не повлияет ни на авторов проектов, ни на заказчиков. Современные работы в учебники никогда не попадут, как может попасть, скажем, «самолетная» квартира Алексея Козыря, которая, несмотря на их конкуренцию, в свое время обошла все журналы. Надо шире обсуждать тему, возможно, хотя бы иногда писать об интерьерах в газетах, переводя дискуссию на новый уровень. Стоит отнестись к интерьерам серьезнее, не ограничиваться иронией по отношению к состоятельным людям, позволившим себе «подобный» проект.


17 Апреля 2014

author pht

Беседовала:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments
Григорий Ревзин: «Нет никакой методологии – сплошное...
Довольно длинный, но интересный разговор с Григорием Ревзиным о видах архитектурной критики и её отличии от теории, философии и истории, профессионализме журналиста, вреде жизнестроительства, смысле архитектуры, а также о том, почему он стал урбанистом и какие нужны города.
Разговоры со «звездами»
В новой книге Владимир Белоголовский использовал свои интервью со Стивеном Холлом, Кенго Кумой, Ричардом Майером, Алехандро Аравеной и другими мастерами для анализа текущего положения дел в архитектуре и архитектурной критике.
Кризис суждения
На что сегодня похожа зарубежная архитектурная критика и сильно ли она отличается от отечественной?
Технологии и материалы
Хай-тек палаццо: тонкости воплощения
Подробно рассказываем о фасадных системах и объектных решениях компании HILTI, примененных в клубном доме «Кутузовский, 12».
Проект дома – АБ «Цимайло Ляшенко и Партнеры».
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.
Эволюция офиса
Задача дизайнера актуальных офисных интерьеров – создать функциональную среду, приятную эстетически и комфортную во всех смыслах.
Технологии сохранения тепла от Realit®
Ежегодно команда Realit® развивает, модернизирует собственные разработки и выводит на рынок совершенно новые архитектурные системы в соответствии с растущими потребностями современного строительства, а также изменениями в СП 50.13330.2012 «Тепловая защита зданий. Актуализированная редакция СНиП 23-02-2003»
Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.
Сейчас на главной
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Памяти Юрия Волчка
Вчера, 6 июля, умер Юрий Волчок, историк архитектуры, ученый, хорошо известный всем, кто хоть сколько-нибудь интересуется советским модернизмом. Слово – его коллегам и ученикам.
Все о Эве
Общим голосованием студентов и преподавателей лондонской школы Архитектурной ассоциации выражено недоверие директору этого ведущего мирового вуза, Эве Франк-и-Жилаберт, и отвергнут ее план развития школы на ближайшие пять лет. В ответ в управляющий совет АА поступило письмо известных практиков, теоретиков и исследователей архитектуры, называющих итог голосования результатом сексизма и предвзятости.
Клетка Фарадея
Проект клубного дома в 1-м Тружениковом переулке – попытка архитекторов разместить значительный объем на крошечном пятачке земли так, чтобы он выглядел элегантно и респектабельно. На помощь пришли металл, камень и гнутое стекло.
Цвет и линия
Находки бюро «А.Лен» для проектирования бюджетного детского сада: мозаика нерегулярных окон и работа с цветом.
Градсовет удаленно 2.07.2020
Рельсы как основа композиции, компиляция как архитектурный прием и неудавшееся обсуждение фонтана на очередном градсовете, прошедшем в формате видеотрансляции.
Союз искусства и техники
Интерес к архитектуре 1930-х для Степана Липгарта – путеводная звезда. В проекте дома «Amo» на Васильевском острове в Санкт-Петербурге архитектор взял за точку отсчета московское ар-деко – эстетское, с росписями в технике сграффито. И заодно развил типологию квартала как органической структуры.
На краю ледника
В горах на западе Норвегии, у ледника Юстедал, заработала туристическая база Tungestølen по проекту архитекторов Snøhetta. Ее фасады обшиты деревом, обработанным по средневековому методу – как у ставкирки.
Стекло и камень
В штате Вирджиния началась реконструкция руин дома Фрэнсиса Лайтфута Ли – одного из «подписантов» Декларации независимости США (1776). Чтобы не нарушить аутентичность сооружения, все новые части, включая конструктивные, будут выполнены из стекла.
Лучшее деревянное
Названы лауреаты премии «Дерево в архитектуре 2020». Работа жюри проходила в режиме он-лайн. Представляем все награжденные проекты.
Окна на Влтаву
В ходе реконструкции пражских набережных по проекту бюро Petr Janda / brainwork у них усилилась связь с городом и возникли разнообразные социальные и культурные функции.
Слоистый урбанизм
Реконструкцией бывшего промышленного района ZOHO в Роттердаме заняты планировщики ECHO Urban Design и архитекторы Orange Architects, Moederscheim Moonen, More Architects и Studio Nauta. Там появятся 550 квартир, включая социальное жилье.
Обратный отсчет
Проект мастерской «Евгений Герасимов и партнеры» для московского Ленинградского проспекта: самое высокое здание в портфолио бюро и развитие традиций сталинской архитектуры.
Дворец спорта в Томске
Проект реконструкции Дворца зрелищ и спорта на окраине Томска предполагает трансформацию крытого катка, реализованного в 1970 году, с сохранением ядра, обстройкой с трех сторон и 8-этажной пластиной гостиницы.
Лучшая страна в мире
В Хельсинки названы 15 лучших построек финских архитекторов – результат очередного смотра-биеннале, который проводят национальные музей архитектуры и ассоциация архитекторов, а также фонд Алвара Аалто.
Допожарный классицизм
По проекту «Гинзбург Архитектс» отреставрирован особняк бригадира А.П. Сытина – редкий памятник московской деревянной архитектуры начала XIX века.
Пресса: «Люди спрашивают, не Марсу ли, богу войны, он посвящен?»
Историк архитектуры Сергей Кавтарадзе объясняет, чем хорош и чем плох храм Минобороны, открытый в Подмосковье. 14 июня в подмосковной Кубинке прошла церемония освящения Главного храма Вооруженных сил России. Настоятелем нового храма стал Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Внешний вид храма Минобороны удивил многих — его раскритиковали в соцсетях, за мрачность сравнивая с объектом из игры Warhammer.
Приручение модернизма
Из жесткого образца позднесоветского градостроительства, эспланады между так и оставшимся на бумаге музеем Ленина и Горсоветом, площадь Азатлык в Набережных Челнах благодаря проекту бюро DROM превратилась в привлекательное, многофункциональное и полицентричное общественное пространство.
Идеальный план
Круглый дом теперь есть не только в Матвеевском, но и в Лозанне: общежитие Vortex из бетона и дерева на 1000 студентов с пандусом длиной почти 3 километра по проекту архитекторов Dürig AG и IttenBrechbühl опробовали в этом январе участники III Зимней юношеской Олимпиады.
5 «дистанционных» экскурсий по знаменитым зданиям:...
Экскурсия по «двойному дому» Фриды Кало и Диего Риверы, игра «в современное искусство» от Центра Помпиду, видеотур по монастырю Ле Корбюзье, а также пятиминутные прогулки по проектам Ф.Л. Райта и виртуальный «Лего-дом» от BIG.
Пресса: Урбанистика на карантине. Как строить город после...
В новейшей истории мало периодов, когда такое количество людей одновременно переживали потребность в альтернативе. Сейчас речь идет о тиражировании советского стандарта индустриального жилья на столетие вперед. Если его что и может победить, то именно вирус.
Метро у моря
Две станции метро в новом жилом и офисном районе Копенгагена Норхавн – в северной части порта. Авторы проекта – бюро COBE и архитектурное подразделение Arup.
Можно ли спасти арку?
Поговорили об «Арке Артплея» 1865 года с Ильей Заливухиным, Михаилом Блинкиным и Рустамом Рахматуллиным. Итог – три совершенно разные позиции.
«Тяжелое наследие» и его «нейтрализация»
В городке Браунау-ам-Инн на севере Австрии завершился архитектурный конкурс: дом XVII века, где родился Адольф Гитлер, будет превращен в отделение полиции по проекту Marte.Marte Architekten. Рассказываем о предыстории и обосновании этого проекта и публикуем интервью с партнером бюро Штефаном Марте.
Белый город
В проекте для южного региона России бюро ОСА использует многослойные фасады, играющие на образ курортной архитектуры, и в русле самых современных тенденций перемешивает социальные группы жильцов.
Шоколадные стены
Общественный центр с большим внутренним двором по проекту Taller Mauricio Rocha + Gabriela Carrillo в историческом центре мексиканской Куэрнаваки рассчитан на репетиции любительских оркестров, тренировки футболистов и курсы фотографии.
Отражая солнце
Дом Сергея Скуратова в Николоворобинском срежиссирован до мелких нюансов. Он адаптирует три исторических фасада, интерпретирует ощущение сложного города, составленного из множества наслоений, – и ловит солнце, от восточного до западного.
Часть целого
5 июня были объявлены лауреаты Архитектурной премии Москвы. В числе победителей – проект школы в Троицке на 2100 учеников со своей обсерваторией, IT-полигоном, музеем и оранжереей на крыше.
Пожарный цвет
Пожарная часть в Антверпене по проекту бюро Happel Cornelisse Verhoeven фасадами из красного глазурованного кирпича сразу сообщает прохожему о своей важной функции.
Архитектура как педагогика
Еще одна частная школа, в которой Архиматика реализует концепцию эстетического образования и ищет новую традицию: объединяя скандинавский и советский опыт, обращаясь к предметам искусства и внедряя энергоэффективные технологии.
Фантазия о дикой природе
На кампусе компании Vitra в Вайле-на-Рейне, в знаменитой «коллекции» зданий звездных авторов – пополнение: там создают сад по проекту Пита Аудолфа.
Пресса: Как клип трансформирует город. Григорий Ревзин о городе...
В надежде на будущее обычно присутствует то ли презумпция, что смутность настоящего не может не проясниться, то ли воля к ее прояснению. Будущее всегда стремилось к целостности — пожалуй, мы теперь в первый раз переживаем время, когда это не так.
Пучок травы на камне
Медиа-библиотека по проекту Co-Architectes на острове Реюньон в Индийском океане вдохновлена местными реалиями: базальтом и травой ветиверия.
Что будет с городом после пандемии
Два с половиной месяца изоляции не прошли даром для осмысления устройства современных городов, оказавшихся не подготовленными ко встрече с пандемией. Рассматриваем группы мнений и позиции экспертов, высказанные в прессе, блогах и видеоконференциях.
Музей на железной дороге
Новое здание Кантонального музея изящных искусств по проекту Barozzi Veiga – первый пункт мастерплана этих архитекторов: рядом с вокзалом Лозанны возникает арт-квартал Platform 10.
Курортная история
Про участок в Геленджике, планы развития которого начались в 2005 году и пришли к завершению только сейчас, миновав стадии многоквартирного дома среднего, затем большого размера и наконец воплотившись в таунхаусы со скатными кровлями.
Пресса: «Больше Щусева»
Проект реконструкции Каланчевского путепровода дважды изменен по настоянию градозащитников.