«Сейчас актуальнее просветительская деятельность»

Александр Острогорский и Мария Фадеева – о «градусе» архитектурной критики сто лет назад и сегодня, важности новых учебных институций и дефиците архитекторов.

author pht

Беседовала:
Елена Петухова

mainImg
Серия интервью Архи.ру с зарубежными архитектурными публицистами получила свое логическое продолжение в беседах с отечественными критиками – точнее, с теми, кого мы считаем критиками, хотя сами они себя могут так и не называть. Цель проекта – понять, что происходит сейчас в сфере архитектурной критики в России, и есть ли здесь у этого занятия смысл.
 
Архи.ру:
– Считаете ли вы себя архитектурными критиками, и почему?

 
О: Я уверен, что критика принадлежит тому процессу, которому посвящена, является его частью. Но я всегда хотел занимать более близкую к журналистике позицию и просто рассказывать о текущих событиях. Что еще важно: интеллектуальное архитектурное пространство у нас необычайно мало, возможно, даже полностью отсутствует. Кто-то говорил, что у нас есть архитекторы, но нет архитектуры. Тогда можно сказать и что у нас есть критики, но нет критики.
 
Ф: Представляюсь я обычно: архитектор по образованию, журналист по роду деятельности. Хотя этой весной [весной 2013 года] меня и историком обзывали, и активистом, в общем универсал какой-то получился. На первое же сентября [2013 года] я сказала студентам МАРШа, что одна из целей наших занятий – мое освобождение от роли толмача, которая мешает заниматься архитектурой с позиции исследователя и критика.
 
– Ты имеешь в виду: переводить с их «птичьего» языка на человеческий?
 
Ф: Это почти дословно то, что мне сказал редактор на моей первой журналистской работе.
 
– Если оглянуться на прошлое, то интеллектуальный дискурс в архитектуре существовал и в эпоху авангарда 1920-х–30-х годов, и – пусть и в рамках идеологии – в сталинское время. И при Хрущеве архитекторы обдумывали свою профессиональную жизнь и творческую деградацию, связанную с диктатом строительного комплекса. Но почему сейчас этот дискурс отсутствует? По логике вещей, точно так же, как это поле зачистилось в начале 1990-х, там естественным образом должны были прорасти новые явления. Нужно лишь полить почву или даже бросить в нее зерна – дать стимул, и казалось бы, для понимающих специфику момента людей это вполне достойное и интересное занятие.
 
Ф: Вот только «материал» полива, кажется в нашей ситуации – не текст. У меня есть ощущение, что сейчас актуальнее просветительская деятельность.
 
– То есть нам сейчас нужно начинать с азов?
 
О: Я писал диплом по журналу «Современная архитектура» (выходил в 1926–1930), это прекрасный образец критики и архитектурной мысли одновременно. Поскольку журнал издавался архитекторами, то там было идеальное сочетание: они были и критиками, и демонстрировали тот интеллектуальный процесс, на отсутствие которого мы сейчас жаловались. Важная часть этого процесса – одна или несколько идей, которые воодушевляют архитекторов, дискуссии о том, что такое хорошо, а что такое плохо, ради чего работают архитекторы. У нас со студентами в школе МАРШ было специальное занятие, где мы обсуждали «Манифест футуристической архитектуры», который был написан Антонио Сант’Элиа в 1914, и один из последних текстов, обозначенных как манифест – «Параметрический манифест» Патрика Шумахера (2008). С одной стороны, эти тексты в чем-то близкие: в обоих заявлена некая идея прошлого, настоящего и будущего архитектуры, авторы определяют, что есть правильно, а что – неправильно. Но при этом риторика различается: Сант’Элиа обзывает идейных противников последними словами, а Шумахер очень сдержан.В любом случае, наличие дискуссии мне кажется важным условием для существования критики. Иначе про что должен говорить критик? Если про использованные в здании несущие конструкции, то тогда он должен называться критиком инженерного дела.
 
– Однако налицо парадокс: архитекторы хотят, чтобы об их проектах писали, но читать об архитектуре в целом и о работах коллег они не стремятся. Здесь есть некая эгоцентричность, зацикленность на самом себе и нежелание выходить за пределы производственных процессов в своем бюро.
 
О: Стремление публиковать проекты – это чисто символическая потребность и функционально необоснованное влечение, я пришел к такому выводу. В пользу этой моей идеи говорит почти полное отсутствие у нас архитектурных СМИ. На самом деле, эти публикации не зачем не нужны.
 
Ф: Надо сказать, что и научные архитектурные исследования, представляемые на каких-нибудь чтениях в РААСН, тоже нередко лишены той интеллектуальной ценности, которой у нас должна обладать, но не обладает критика. В основном это практические выкладки, когда архитекторы делают свои наблюдения и пытаются обосновать их, например, математически, другой вариант – искусствоведческие описания без выхлопа.
 
– У нас есть общество – от практиков до теоретиков – которое вполне удовлетворено такими констатациями.
 
О: Ольга Алексакова из BUROMOSCOW очень справедливо заметила, что архитекторов в России в принципе очень мало, поэтому здесь, очевидно, работают какие-то законы физики, и просто не набирается критическая масса людей, желающих что-то обсудить или даже получить по лицу за свою идею. Если их десять человек, то им достаточно один раз просто поговорить об этом между собой. Им не нужны ни журналы, ни дискуссии, ни критика. А вот если их 1000, то тогда существовала бы необходимость в интеллектуальном и медиа- пространстве, были бы нужны люди, рассказывающие про это пространство, транслирующие новые идеи – это все функции критики.
 
zooming
Александр Острогорский и Мария Фадеева. Фото: Юлия Ардабьевская
zooming
Александр Острогорский и Мария Фадеева. Фото: Юлия Ардабьевская


– Вы оба преподаете в школе МАРШ [курс «Архитектура и культура коммуникаций» модуля «Профессиональная практика»], общаетесь с молодым поколением: есть ли положительная динамика, растет ли число активных архитекторов, или же все стоит на месте? Есть ли желающие заняться критикой?
 
Ф: Иногда меня студенты спрашивают о работе, кто-то пытается писать в журналы. Но у них очень специфическое представление о журналистике как побеге от проектирования, связанного с компромиссами и остальными особенностями сервильной стороны профессии. Второй момент связан с тем, что происходит с журналистикой в целом: сейчас журналисты очень разных специализаций совмещают писание с кураторством выставок, чтением лекций и т.д.
 
О: Этот второй момент объясняет, почему мы меньше пишем. Для критики существование в медиа-пространстве важно, но не принципиально, это только одна из возможностей. Но и пространство журналистики в целом ужасно сжимается, напряжено – из-за цензурных, политических проблем. Все это по большей части не касается архитектуры, но все же это единое пространство.
 
– А как тогда расценивать столь большую популярность Григория Ревзина? Ему вся эта сложная ситуация совсем не мешает.
 
О: Конечно, об этом лучше спросить у него самого, но, по моим наблюдениям, ему тоже мешает: видно, что Ревзин постоянно расширяет сферу своей деятельности – он выпустил  серию текстов о музеях, много общеполитических текстов. С другой стороны, был журнал CitizenK— закрылся, «Огонек» — перестал быть таким острым. Это поле тоже сжимается.
 
Ф: Если мы говорим о процессах, в которые включена критика, то Григорий Ревзин – ближе к искусствоведческому процессу. Как человек, окончивший исторический факультет МГУ и преподававший там, он рассматривает архитектуру как часть истории искусств.
 
– Я упомянула Григория Ревзина как пример человека, который, благодаря своей деятельности критика, приобрел авторитет эксперта и уже сам теперь влияет на ситуацию, которую раньше лишь анализировал и оценивал. Этот реальный пример должен по идее служить стимулом для появления новых фигур, претендующих на подобные статус и роль.
 
О: Думаю, что многим нравится яхта Абрамовича, но не всем хочется им стать. Некто вызывает интерес, уважение, возникает мысль о том, что его судьба завидна (хотя тут еще можно поспорить), потом у тебя появляется идея о возможности стать таким, как он. Но одной мечты мало, должны также быть инструменты ее воплощения. «Точки входа» на путь ее реализации должны находиться в непосредственной близости от тебя, чтобы ты мог дальше по этому пути двигаться. Сейчас этого в сфере архитектурной критики нет.
 
– А почему у нас нет даже молодых архитектурных блогеров?
 
Ф: Анатолий Михайлович Белов раньше делал это, что и привело его в журнал «Проект Россия».
 
О: Мне кажется, это та же история о бедности пространства. Одной «Стрелки» для изменения нынешней ситуации недостаточно, но если бы появился еще пяток школ с разными позициями и интересами, то было бы лучше.
 
– А хватит у нас студентов-то?
 
О: О том и речь. Хотя тут могло бы помочь государство, если бы оно было заинтересовано в создании этого пространства. А вот мы сами делаем это очень плохо. Евгений Асс проработал 20 лет в МАРХИ (притом, что там отличие его подхода к преподаванию было всегда очевидно), прежде чем созрела ситуация для создания его собственной архитектурной школы. Тем не менее, мне кажется, что «Стрелка» – я ее фанат, признаюсь – пример того, что альтернативные институции – это очень хорошо.
 
zooming
Лекция Сантьяго Калатравы в Институте «Стрелка». Фото: Михаил Голденков / Институт «Стрелка»


– То есть это можно считать положительным симптомом? Потому что мне кажется, что создание альтернативных мест учебы, правильная «настройка» мозгов уже о чем-то хорошем говорят.
 
О: Проблема в том, что есть очень мало людей и мало возможностей. Людям нужно есть и пить, строить себя профессионально и общественно. Для этого должны быть внешние и внутренние инструменты, а на их появление требуется время. Даже андеграундный, нонконформистский процесс сильно зависит от качества среды, от степени ее разнообразия и сложности. Должна существовать среда, с которой ты можешь вступить в диалог и начать с ней спорить. А у нас вокруг – вязкая пустота…
 
Ф: Вот и студенты у нас в МАРШе пишут эссе – про медиа, про общество, про законодательство, и во многих работах сквозит претензия к старшему поколению: оно, по их мнению, мутно и неопределенно. А им хотелось бы стартовать, как в Европе, в пространстве подготовленном с просвещенным заказчиком.
 
– Если они у вас пишут эссе, не было бы логичным выпускать на базе МАРШ свое издание? Даже если брать только преподавателей, авторы здесь есть: вы сами, Кирилл Асс.
 
О: Я не думаю, что это нужно. Когда появлялась «Стрелка», закрывался журнал Interni в той версии, которая выпускалась командой Олега Дьяченко в Independent Media, и в котором я тогда работал. Некоторое время спустя я сам пошел работать на «Стрелку», и мне показалось, что такой институт – более оправданная сейчас с практической точки зрения форма существования интеллектуального дискуссионного пространства, чем СМИ. Потому что получается, что такие формы организации процесса срабатывают, в то время как печатные издания – буксуют.
 
Ф: Важный момент для критики – температура процесса. Белинский писал, а Аксаков ему отвечал и т.д. В прошлом кто-то из однокурсников спрашивал о моих статьях: «А почему ты не говоришь – хорошо это или плохо?» Но я хочу разговаривать, а не клеить ярлыки. Сейчас здесь этот пинг-понг «мнение – реакция» на текстовом уровне не запускается. В других формах – да, иногда получается, но не в печатной. Для тех, кто старше, кто чувствовал востребованность в писательском жанре, возможно, такой поворот воспринимается сложнее. Мы вошли в эту сферу на другом этапе. Впрочем, сесть, порой, и написать про интересный объект, узнать благодаря его изучению кучу увлекательных подробностей из жизни человечества – огромное удовольствие. Мне его в последнее время в основном предоставляет журнал «Проект Балтия». Вот люди нашли способ, расширить пространство разговора. Но команда журнала ведь тоже и выставки делает, и конкурсы проводит, и лекторов привозит, и «Стрелку» бы свою особую петербургскую устроили, если бы конъюнктура позволяла.
 

0

28 Июля 2014

author pht

Беседовала:

Елена Петухова
comments powered by HyperComments

Статьи по теме: Проблемы архитектурной критики

Григорий Ревзин: «Нет никакой методологии – сплошное...
Довольно длинный, но интересный разговор с Григорием Ревзиным о видах архитектурной критики и её отличии от теории, философии и истории, профессионализме журналиста, вреде жизнестроительства, смысле архитектуры, а также о том, почему он стал урбанистом и какие нужны города.
Разговоры со «звездами»
В новой книге Владимир Белоголовский использовал свои интервью со Стивеном Холлом, Кенго Кумой, Ричардом Майером, Алехандро Аравеной и другими мастерами для анализа текущего положения дел в архитектуре и архитектурной критике.
Кризис суждения
На что сегодня похожа зарубежная архитектурная критика и сильно ли она отличается от отечественной?

Технологии и материалы

Condair – партнёр архитекторов
Награждать архитекторов деловыми профессиональными поездками мы решили на постоянной основе. Это даст возможность архитекторам совершенствоваться, получать новые знания и посмотреть на мир с позиции людей, создающих качественный воздух в архитектурных пространствах.
Life Challenge 2020: проекты российских архитекторов борются...
Стартовал международный конкурс Baumit на лучшие европейские фасады Life Challenge 2020, в котором принимают участие более 300 работ из 25 стран. Раз в два года профессиональное жюри выбирает самый яркий и неповторимый проект. В этом году за престижную премию будут бороться российские архитекторы. С февраля по апрель также проходит открытое голосование за лучшее оформление здания.
ArchYouth-2020: объявлены победители III сезона
Каждый из победителей детально разобрался в тонкостях остекления своего проекта, правильно рассчитал формулы стеклопакетов, подобрал стёкла и профильные системы.
Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.

Сейчас на главной

Паломничество в страну ар-деко
В ЖК «Маленькая Франция» на 20-й линии Васильевского острова Степан Липгарт собеседует с автором Нового Эрмитажа, мастерами Серебряного века и советского ар-деко на интересные профессиональные темы: дом с курдонером в историческом Петербурге, баланс стены и витража в архитектонике фасада. Перед вами результаты этой виртуальной беседы.
Дом в порту
Жилой комплекс на Двинской улице – первый случай современной архитектуры на Гутуевском острове. Бюро «А.Лен» подробно исследует контекст и создает ориентир для дальнейших преобразований района.
Дюжина видео-каналов в спину карантинному времени
Все вокруг советуют, как провести период изоляции с пользой. Мы собрали для вас YouTube-каналы, которые помогут не только скоротать время, но и узнать что-то новое, полезное – 12 об архитектуре, и еще несколько просто интересных. И БГ, если кто не видел.
Вместо плаца – парк
Архитекторы ChartierDalix приспособили исторические казармы Лурсин для юридического факультета университета Париж I: главную роль там играет созданный на месте плаца парк.
Взлетная полоса
Проект-победитель конкурса Малых городов для Гатчины: линейный парк в большом микрорайоне и возвращение памяти о первом военном аэродроме России.
Градсовет удалённо / 25.03.2020
Градсовет впервые за историю своего существования работал дистанционно: обсуждали «готичный» бизнес-центр и эскиз жилого комплекса на севере города. Мы попытались подготовить удаленный же репортаж и заодно расспросить петербургских архитекторов о работе он-лайн.
Жилье с поддержкой
Комплекс MLK1101 в Лос-Анджелесе по проекту Lorcan O’Herlihy Architects – это жилье для бездомных ветеранов вооруженных сил, «хронических» бездомных и семей без места жительства.
Баланс уплотнения
Мастерская Анатолия Столярчука проектирует дом, который вынужденно доминирует над окружающей застройкой, но стремится привести сложившуюся среду к гармонии и развитию.
Сечение «Армады»
Клубный дом в историческом центре Екатеринбурга превращает разновысотность в основу образа: скос его силуэта созвучен скатным кровлям старых зданий, но он же становится ярким и современным пластическим акцентом.
Умер Майкл Соркин
Скончался американский архитектор, урбанист и публицист Майкл Соркин – второй, после Витторио Греготти, крупный архитектурный деятель, ставший жертвой коронавируса.
Александра Черткова: «Для нас принципиально важно...
В преддверии выставки «Город: детали», которая должна была открыться сегодня на ВДНХ, а теперь перенеслась на неопределенный срок, архитектор и партнер бюро «Дружба» Александра Черткова рассказала об основных принципах создания комфортного пространства для детей, ключевых трендах в проектировании детских площадок, а также о том, как москвичи принимают участие в городском развитии.
Очевидные неочевидности на улицах Нью-Йорка
Публикуем 7 главок из новой книги Strelka Press «Код города. 100 наблюдений, которые помогут понять город» Анне Миколайт и Морица Пюркхауэра – собрания замеченных авторами закономерностей, которые пригодятся при проектировании городской среды.
Каменная мозаика
Универмаг Galleria по проекту бюро OMA в южнокорейском Квангё получил «мозаичный» фасад из 12 000 гранитных и 2500 стеклянных треугольников.
Салют Кикоину!
Проект-победитель конкурса Малых городов для Новоуральска прославляет знаменитого физика, а также превращает бульвар на окраине в одно из главных общественных пространств.
WAF: «Оскар», но архитектурный
Говорим с авторами трех проектов, собравших награды WAF: редевелопента Бадаевского завода – Herzog & de Meuron, ЖК «Комфорт Таун» – Архиматика, и Парка будущих поколений в Якутске – ATRIUM.
Лестница без конца
Берлинское бюро Barkow Leibinger создало декорации для постановки оперы «Фиделио» Людвига ван Бетховена в венском Театре ан дер Вин. Режиссер – Кристоф Вальц, дважды лауреат «Оскара» за роли в фильмах Квентина Тарантино.
Пресса: Выживет ли урбанистика в России
Урбанистика сегодня в России — синоним воровства. Если человек посадил дерево или построил дом, то понятно зачем. Чтобы стибрить, вот зачем. Отсюда вопрос об урбанизме в России будущего — по крайней мере, если мы исходим из надежды, что дальше должно быть как-то лучше,— решается однозначно: его не будет <...>
Мрамор среди домн
Библиотека Люксембургского университета на территории бывшего сталелитейного завода – это перестроенное мастерской Valentiny Hvp Architects хранилище для руды.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Дискуссия о Дворце пионеров
Публикуем концепцию комплексного обновления московского Дворца Пионеров Феликса Новикова и Ильи Заливухина, и рассказываем о его обсуждении в Большом зале Москомархитектуры 4 марта.
«Дом бездомных»
Католический приют для социально незащищенных людей в деревне на юго-востоке Польши построен по проекту бюро xystudio с бережным отношением к окружающей среде.
Драгоценное пространство
Evotion design и T+T architects сообщили о завершении интерьера штаб-квартиры Сбербанка на Кутузовском проспекте. В центре атриума здесь парит переговорная-«Диамант», и все похоже на шкатулку с драгоценностями, в том числе высокотехнологичными.
Берег Дона
Проект из числа победителей конкурса Малых городов посвящен благоустройству берега реки Дон в промышленой части городка Данков, небольшого, но экономически успешного.
Реконструкция с чувством
Перед стартом курса МАРШ Re(New), слушатели которого будут работать со зданиями Хлопкопрядильной фабрики, куратор Дарья Минеева рассуждает о смысле и путях реконструкции.
Живописное жилье
В новом нью-йоркском комплексе Denizen Bushwick – 900 квартир, из которых 20% доступных, а высокую плотность смягчает монументальное искусство, озеленение и разнообразная инфраструктура. Авторы проекта – бюро ODA.
Верста на соляных берегах
Пешеходный маршрут с уклоном в туризм и исторические реконструкции, но не без спорта: проект-победитель конкурса Малых городов для Соликамска.
Большая маленькая победа
В небольшой по масштабу школе в Домодедове бюро ASADOV_ мастерски справилось с ограничениями в виде скромного бюджета и жестких лимитов площади, спроектировав светлые классы, гуманные рекреации и даже многосветный атриум с амфитеатром, ставший центром школьной жизни.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Здание как Интернет
В культурно-общественном центре Forum Groningen по проекту NL Architects на севере Нидерландов можно бродить и находить информацию по всем областям знаний так же свободно, как во Всемирной сети.
Высокая горка
Начинаем публикацию проектов, победивших в конкурсе «Исторические поселения и малые города». Первый присланный – проект для Новохопёрска. Он соединяет две части города, вписан в пешеходные маршруты и эффектно использует ландшафтные красоты.
АБ Крупный план: «Важно, чтобы форма не была случайной,...
Беседа с Сергеем Никешкиным и Андреем Михайловым, партнерами-сооснователями архитектурно-инжиниринговой компании «Крупный план» – о ее структуре и истории развития, принципах, поиске формы и понятии современности.
Коворкинг под вуалью
Бюро Cano Lasso Arquitectos дало фасаду лондонского коворкинга полимерную «вуаль», а интерьер превратило в фантастический ландшафт – в соответствии с идеями заказчика, борющейся со скукой арендаторов компании Second Home.
Искушение традицией
В вилле по проекту Simone Subissati Architects в итальянской области Марке соединены геометрия традиционных сельских домов и идеи радикальной архитектуры 1970-х.
Градсовет 4.03.2020
Как паркинг привел к разговору об энергоэффективности, а памятник Федору Ушакову поднял проблему восстановления собора.
Социо-биология ландшафта
Список новых типологий общественных пространств и объектов вновь пополнился благодаря бюро Wowhaus. На этот раз команда предложила кардинально новый для России подход к созданию места общения людей и животных
Старое и новое на техасском солнце
Промышленный комплекс начала XX века в пригороде столицы Техаса Остина, сохранив свой облик, вместил после реконструкции по проекту бюро Cushing Terrell рестораны, магазины, учреждения сервиса и общественные пространства.