Дальше... дальше... дальше... В поиске нового поколения

Конкурс OPEN! на участие в национальном павильоне Джардини рассчитан на молодых архитекторов с максимально свежим взглядом на вещи, а его рамки так широки, что их почти не видно. Нужны смелые люди, которые совпадут с мировоззрением куратора Ипполито Лапарелли. Награда – работа в Венеции, дедлайн 31 января.

18 Января 2020
mainImg
Очаровательная Тереза Иароччи Мавика, в ноябре назначенная комиссаром павильона России на биеннале, и выбранный ею куратор экспозиции 2020 года Ипполито Пестелини Лапарелли, партнер ОМА/АМО [UPD: из ОМА он уходит и будет работать как самостоятельный куратор, на сайте конкурса сказано, что Лапарелли работал в ОМА в 2007-2019, – прим. ред.], два часа непринужденно говорили о пространстве павильона и вокруг него, кросс-дисциплинарности, свежем взгляде молодых архитекторов и о конкурсе, объявленном в начале декабря. Зал ММОМА, где проходил разговор, был полон, как шутливо отметила Тереза Мавика, несмотря на политические события. Через некоторое время после начала общения к комиссару и куратору присоединился Сергей Кузнецов, главный архитектор Москвы, человек опытный в деле организации выставок на биеннале: он трижды выступал в роли куратора и сокуратора российского павильона, и еще один раз делал в Венеции выставку параллельной программы и теперь тоже планирует нечто смелое в рамках collaterale. В зале – по приглашению Мавики и Лапарелли – присутствовал Евгений Асс, куратор российского павильона 2004 года, который раскритиковал программу сразу после ее объявления. Евгений Асс – единственный куратор, который проводил в павильоне вокршоп, мероприятие, подобное тому, которое задумано сейчас. Только тогда студенты делали проекты для Венеции, теперь молодые архитекторы будут размышлять о судьбе павильона. 

Павильон и его реставрация
Как ни крути, а Терезу Мавику назначили комиссаром с конкретной задачей: реставрировать павильон.
Павильон России на биеннале, 1914
Слайд из презентации, показанной Ипполито Лапарелли

Он построен в 1914 году по проекту Алексея Щусева и пережил, как известно, серию реконструкций, одну из существенных – в 1968 году. В 2009 чинили крышу, которой удалось протечь в 2008 в день открытия выставки, тогда шел сильный дождь. Впрочем участники разговора сошлись в том, что текущая крыша – уже практически мем, Евгений Асс подтвердил, что и в 2004 она текла.

На наш вопрос, почему именно сейчас возникла необходимость реставрации павильона, который вроде бы сравнительно недавно чинили, комиссар Тереза Мавика ответила не то чтобы исчерпывающе: «Причин много. Есть много старых проблем. Во время последних выставок новый гипсокартон стравили перед старым, а между ними складывали мусор. Заканчиваются сертификаты по электричеству и другие разрешения. Возникают проверки внутри самой биеннале. Сейчас мы ищем документацию, и нам хотелось бы, чтобы ситуация с ней тоже была прозрачной: чтобы был, к примеру, портал, где можно было бы посмотреть все детали, в том числе технические. Конечно, можно было закрыть павильон на время ремонта, но мы решили, что можем одновременно реконструировать здание и саму идею павильона».

Что, однако, важно знать о павильоне. Он имеет статус памятника, перестраивать его, «надстраивать третий этаж», нельзя. Венецианское охранное законодательство, по словам Терезы Мавики, много страшнее московского. Одна из любимых идей комиссара – сделать доступным балкон на лагуну, сейчас его часто закрывают, поскольку нет уверенности в том, что конструкции выдержат много человек. Заниматься реставрацией надо будет совместно с итальянскими коллегами, что, опять же, требование законодательства. Реставрация или ремонт павильона – обязательная часть программы.
Тереза Иароччи Мавика, комиссар павильона России на биеннале в Венеции
Фотография: Архи.ру

В принципе неудивительно, что Терезу Мавику назначили комиссаром павильона с задачей его реставрировать. Хотя она прежде всего – опытный продюсер и куратор современного искусства, в роли главы фонда V-A-C Мавике уже пришлось заниматься реконструкциями минимум двух зданий: ГЭС-2 по проекту Ренцо Пьяно и здания V-A-C в Венеции на набережной Дзаттере.

Но задача по ремонту, конечно, выглядит мелкой и технической, как на нее ни смотреть. Поэтому комиссар и куратор расширяют ее «до небес», превращая в размышление о характере выставок, призывая в коллеги молодое поколение, предлагая рассматривать реконструкцию павильона как переосмысление собственно институции представительства нашей страны на биеннале. Ситуацию меняет то, что хотя комиссар назначен до 2021, а куратор, как обычно, на год, компания SmartArt будет заниматься управлением еще 10 лет – что в итоге определяет горизонт планирования и специфику задачи, которая стоит и перед конкурсантами, и перед инициаторами.
Планируемый хронометраж павильона
Слайд из презентации, показанной Ипполито Лапарелли
 

В парадигме вопросов
Тереза Мавика начала с того, что назначение комиссаром павильона было для нее неожиданным: «я начала задавать себе вопросы, много вопросов. И сейчас я хочу задавать вопросы, – даже не искать ответы, а скорее понять, правильны ли эти вопросы. Кто такой комиссар? Для чего он нужен? Что такое биеннале? Что такое национальный павильон в 2020 году? Все эти вопросы я мечтала задать Сергею Кузнецову, который делал выставки в Венеции уже четыре раза. У меня создалось впечатление, что в павильоне все время делались «отчётные» проекты, за исключением проекта Евгения Асса. Может быть наступило время, когда от выставочного модуса надо перейти к тому, чтобы что-то делать. Мне интересно понять, как мы можем пользоваться культурной институцией, чтобы каждый из вас, приехав в Венецию, почувствовал, что павильон часть вас. Сделать так, чтобы павильон работал».
Тереза Мавика, Ипполито Лапарелли, Сергей Кузнецов
Фотография: Архи.ру
 

Переосмысление павильона как институции
Суть позиции Терезы Мавики, по ее словам, заключается в том, чтобы понять «ремонт, реконструкцию, реновацию» павильона как «rebuilding самой институции... Мне интересно понять, каким мы хотим видеть павильон в будущем. Тема биеннале – как мы будем жить вместе. Поэтому я не могла не вспомнить об Ипполито Лапарелли, с которым мы в 2018 году в Палермо занимались той же темой [тема Манифесты 2018 – «Земной сад. Культивирование сосуществования», – действительно очень близка к теме биеннале 2020 года, – прим. авт.]. У меня был выбор: просто закрыть павильон и реставрировать его – или, наоборот, открыть его полностью, открыть иностранному куратору, открыть междисциплинарный диалог, открыть молодым архитекторам, философам. Начать разговор на тему, что такое сегодня архитектура, какие задачи она сегодня решает». Павильон будет открыт на время разработки концепции, чем планируется заняться в режиме live прямо на биеннале. Собственно работы по реставрации планируют начать осенью, после биеннале. Поэтому программа павильона называется OPEN! – его не закрыли на реконструкцию, а открыли, причем как буквально, так и фигурально, для осмысления. Наверное, наиболее точным определением для поставленной задачи будет – переосмыслить павильон.

Мавика также ставит перед собой задачу «декомиссаризовать павильон», избавить его от диктата одного человека. К слову, «Манифеста», где Тереза Мавика входит в экспертный совет, уже проходит под руководством нескольких кураторов.
Создан международный художественный комитет, курирующий павильон. В него вошли: художники Эмилия Кабакова и Вадим Захаров, куратор Франческо Бонами, директор музея современного искусства M KHA в Антверпене Барт де Баре и директор ГМИИ им А.С. Пушкина в Москве Марина Лошак.

Парк, лагуна, новый вход
Среди предложений, связанных с переосмыслением павильона, вскоре от комиссара прозвучало: открыть и переосмыслить террасу, возможно даже выход к лагуне – открыть вход в павильон со стороны набережной. Российский павильон единственный, который расположен так близко к лагуне – и, может быть, это позволит сделать его активным не только в течение всей биеннале, но и вообще в течение всего года, даже после биеннале. По словам Терезы Мавики, сейчас идея отдельного входа обсуждается с руководством фестиваля. Ипполито Лапарелли вспомнил в своей презентации о проекте Ильи и Эмилии Кабаковых с красным павильоном в парке перед террасой.

А то ведь, действительно, бурная жизнь происходит только в течение дней превью, потом, как правило, наступает тишина. Так не активировать ли павильон на всё время? Если договориться с оргкомитетом биеннале? «Надо будет открыть свой вход и пускать на биеннале со скидкой, так мы окупим расходы», – пошутил Сергей Кузнецов. Шутки шутками, но надо признать, что, при всей открытости, появление нового входа к российскому павильону будет, наверное, очень сложной задачей: всё же на биеннале вход платный, о чем, конечно, участники разговора сразу вспомнили. Добавим, что КПП всего два, один для Джардини и один для Арсенала. Сравнительно недавнее появление нового выхода (но не входа) с территории Арсенала в сторону улицы Гарибальди было анонсировано оргкомитетом фестиваля как очень важный шаг в сторону удобства посетителей выставки. Выход и впрямь удобен, но был бы уместен там же и вход, между тем его нет, что, надо думать, говорит о сложности задачи. 

Больше, чем Лев
Еще более смелой представляется идея Терезы Мавики о русском кураторе всей биеннале: подать за следующие 10 лет русский павильон так, чтобы администрации биеннале пришло в голову назначить русского куратора. «Для меня это намного больший вызов, чем Золотой лев. Я бы стремилась к этому. Чтобы наш голос был услышан», – сказала Тереза Мавика.

Дело в том, что при назначении нового комиссара со стороны министерства прозвучало: неплохо бы теперь павильону принести своей стране «Золотого Льва». До сих пор, напомним, павильон получал «львов», но это были не совсем львы, а специальные упоминания жюри – special mention. Их удостоились: выставка фотографий Ильи Уткина «Ностальгия» при кураторе Григории Ревзине, выставка Сергея Чобана, где в пространстве купола, составленного из светящихся QR-кодов, показывали проекты иннограда Сколково, и выставка Стрелки Fair Enough, решенная в духе коммерческой ярмарки, где вместо продукции презентовали смыслы, привнесенные русской культурой в мировую. Три special mention-a – тоже немало, но теперь требуется, по-видимому, сам Золотой лев, главная награда, что, прямо скажем, маловероятно [будем рады ошибиться, – прим. авт].
Тереза Иароччи Мавика, комиссар павильона России на биеннале в Венеции
Фотография: Архи.ру

Поэтому неудивительно, что комиссар Тереза Мавика предпочла переформулировать этот вопрос совсем парадоксально – стремиться надо к большему, что нам Лев, нам пора задуматься о том, почему нет русских кураторов? Постановка вопроса, конечно же – а мы теперь ведь оперируем вопросами – звучит исключительно амбициозно. Сложно даже сказать, что смелее и сложнее: третий вход на биеннале через русский павильон, или русский куратор всего фестиваля. А что, ведь мог бы к примеру стать таким куратором кто-нибудь из наших знаменитых «бумажных архитекторов». Можно ведь и помечтать?

Но если взять за рамки трудноосуществимое, в остальном разговор был посвящен конкурсу: от потенциальных участников ожидали как вопросов, так и вообще – активного участия в обсуждении.
Сергей Кузнецов, главный архитектор Москвы, куратор и сокуратор четырех проектов в Венеции
Фотография: Архи.ру

Без победителя? Или все-таки с? 
Первой темой, вызывавшей, по-видимому, некоторое удивление аудитории, стало заявление куратора и комиссара об отсутствии у конкурса победителя как такового: «...это предполагает, что кто-то должен быть лучше других. Мы же начинаем переосмылять идею институции. Для этого нужно как можно больше людей». Куратор и комиссар неоднократно подчеркнули, что наградой будут не деньги – а поездка в Венецию, опыт работы и знания. И – «это круто, быть причастным к этой истории». Впрочем, так или иначе, а победитель будет – во всяком случае Иполлито Лапарелли сказал, что хотел бы работать с одной командой, ну... может быть с несколькими, если их взгляды совпадут.

Не известен или не объявлен и состав жюри. По словам Терезы Мавики, помимо художественного совета сейчас создается рабочая группа, «куда вошли молодые люди, такие же ребята как вы, которым есть что сказать. <...> Жюри предполагает, что есть кто-то, кто знает, как должно быть. Но мы не будем оценивать проект реконструкции, мы будем оценивать, как говорит Ипполито, attitude». И даже – «вы должны забыть о работе над результатом, вы должны работать над процессом» (Тереза Мавика).

Дорогу молодым
В конкурсе заявлен возрастной ценз – не старше 40 лет. Что несколько расстроило Сергея Кузнецова, который в шутливой форме высказал желание поучаствовать в соревновании, поскольку идеи относительно павильона у него есть, но что получил достаточно твердый ответ: нет, и – «надо бы ввести правило для русского павильона, что куратором можно быть не больше двух раз подряд», – прокомментировала Тереза Мавика. Лапарелли в самом начале своего выступления высказал надежду, что поколение его сверстников, а куратору 39 лет, и людей моложе, «вероятно, имеет свое особенное видение практики, международных отношений, обмена, и особенно – свой взгляд на дисциплину архитектуры. Они могут изменить статус-кво».
Ипполито Пестеллини Лапарелли, куратор павильона России на биеннале в Венеции
Фотография: Архи.ру

Конкурс по расширению горизонтов
Делая попытку суммировать довольно длинный разговор куратора, комиссара и аудитории о задачах и границах конкурса, скажем, что они намеренно заявлены максимально широко, если не сказать расплывчато. Нужно: выходящее за рамки, перформативное, кроссдисциплинарное, подвижное, сосредоточенное не на объекте, а на действии и взаимодействии, между собой и с аудиторией – примерно так. Архитектура – только оболочка. Нужно подумать о наполнении, возможно о временных инсталляциях, но лучше размышлять в длительной темпоральности, то есть рассчитывать на долгий срок, поскольку, как нам показывает пример выставки визуальных искусств Документа, долгий срок позволяет добиться лучшего.
Слайд из презентации, показанной Ипполито Лапарелли

Ни в коем случае, по словам Ипполито Лапарелли, нельзя ограничиваться только архитектурой, нужна коллаборация со множеством дисциплин: «архитектуры никогда не достаточно, ни для поиска ответов, ни для того, чтобы рассказать всю историю целиком». Чем шире взгляд, чем больше входов и выходов, связности внешнего и внутреннего, течений, потоков, тем лучше. Необходимо уделить внимание взаимодействию с аудиторией и даже «интерференции» с ней – при этом на слайдах горки-амфитеатры. Павильон – не застывший объект, а архитектуру надо мыслить не как проект, а как перформанс.
Слайд из презентации, показанной Ипполито Лапарелли

По словам Терезы Мавики, сейчас нам также надо обдумать саму суть выставки: нужно ли нам сейчас делать выставки, привозить экспонаты куда-то далеко и за дорого. «Может быть стоит развивать более сознательное отношение ко всему этому?»

Можно было бы тут вспомнить «пойди туда, не знаю куда» русских сказок, – если бы эта направленность на выход за рамки во все стороны не была бы в целом характерной чертой прогрессивной риторики современности. В какой-то степени эта погоня за отблеском будущего, самым свежим, самым новым, напоминает популярную в 1980-е пьесу Михаила Шатрова, где Ильич [Владимир Ильич, поясним для молодых участников, прим. авт.] в самом конце говорит: «Надо идти дальше… дальше… дальше!». На конкурс, собственно, и зовут тех, кто готов идти дальше-дальше.

С другой стороны, неопределенность может происходить еще и от того, что нынешний конкурс – предварительный сюжет, он должен выбрать тех, кто будет затем в Венеции, в режиме реального времени придумывать новое будущее на 10 лет для российского павильона, начиная от реконструкции текущей крыши и заканчивая новым подходом к экспонированию вообще. И придумают только к концу осени. Мы сейчас наблюдаем очень предварительные рассуждения и поиск тех, кто готов рассуждать на таком уровне и в такой степени неопределенности. Надо ли что-то показывать, или надо показывать сам павильон? Или танцевать там балет в течение всей биеннале, как сказал Евгений Асс?

Евгений Асс
Евгений Асс, «на правах патриарха», вспомнил, как работал в павильоне в качестве художника в 1995 году – именно он заменил тогда буквы USSR на Russia. Тогда же «была заделана дырка в полу с первого на второй этаж, которую Сергей Кузнецов потом через 20 лет заново пробил». В 2004 году Евгений Асс провел в павильоне тот самый воркшоп для ста студентов, который перекликается с нынешней идеей работы архитекторов в павильоне: «Это было довольно увлекательное зрелище, не получившее никаких наград, но получилось несколько удачных браков, несколько удачных карьер».
Евгений Асс, ректор школы МАРШ, куратор павильона России 2004 года
Фотография: Архи.ру

Так что ректор МАРШ начал с того, что ему неловко выступать, потому что он находится в «конкурентном отношении» к нынешнему проекту. А на дискуссию он пришел, чтобы «прояснить ситуацию», что, по его словам, пока не очень удалось: «Не очень понятна задача соревнования, не очень понятно само бытование павильона в течение биеннале. Сама проблема переосмысления институции не лежит в области архитектуры. Архитекторы, привыкшие решать проблемы, непосредственно связанные с реконструкцией и реновацией, вряд ли могут предложить серьезные решения на всю перспективу, на 10 лет бытования павильона <...> Я чувствую по настроению зала и по вопросам студентов – они не понимают, что делать? Чего они хотят от нас? Хочется узнать точно и без всяких метафор, что вы хотите получить от этого конкурса. Я не вижу сейчас архитектурной проблематики, драматичной, такой, которая была бы возбуждающе аттрактивна. Мне кажется, еще не поздно прояснить этот вопрос».

Ипполито Лапарелли ответил в том смысле, что он не стремится к драматической архитектуре: «разве вы хотите, чтобы каждый проект был драматичным?» – и вспомнил свой, самый любимый, по словам архитектора, кураторский проект в Палермо, где 90 участников работали вместе «над очень маленькими изменениями: архитектура совсем не была драматичной, она была устойчивой, она была минимальной, дружественной, лечащей [healing device]. <...> Конкурс требует другого, он требует решать задачи на другом уровне. Для старшего поколения это сложно, у них определенный склад ума и им сложно понять, в чем тут ценность. Но ценность в том, что мы излечиваем замечательное пространство, которое мы не можем сейчас использовать как офис или как-то еще, но мы можем вернуть это обратно. С точки зрения архитектуры в узком смысле это звучит расплывчато. Но мне кажется, что пора пересоздать модель архитектуры как дисциплины. И может быть архитекторы не будут большими авторами, подписывающими большой эскиз, и я надеюсь, тут нет таких, потому что мы ищем партнеров».

Сразу после завершения встречи Евгений Асс и Тереза Мавика обнялись, провозгласив таким образом отсутствие разногласий. 
***

Результаты конкурса обещают объявить 14 февраля. 

18 Января 2020

author pht author pht

Авторы текста:

Юлия Тарабарина, Наталья Володина
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Хрустальные колонны
Разбираемся в технических и технологических аспектах изготовления и монтажа стеклянных колонн дома «Кутузовский XII» – архитектурного решения, удивительного для прохожих, но во многом также и для профессионалов. Колонны можно мыть и менять лампочки.
Хай-тек палаццо: тонкости воплощения
Подробно рассказываем о фасадных системах и объектных решениях компании HILTI, примененных в клубном доме «Кутузовский, 12».
Проект дома – АБ «Цимайло Ляшенко и Партнеры».
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.
Эволюция офиса
Задача дизайнера актуальных офисных интерьеров – создать функциональную среду, приятную эстетически и комфортную во всех смыслах.
Сейчас на главной
Летящий
Проект кампуса High Park университета ИТМО, который в Петербурге запланирован как аналог московского Сколково, разработанный «Студией 44», очень масштабен и пассионарен. Его ядро – учебный центр, трактован как авангардная композиция на тему города с улицами и campo с ратушной башней, парк напоминает о лучах главных улиц Петербурга, а если посмотреть сверху, то весь комплекс похож на материнскую плату в четерьмя, как минимум, процессорами. В конструкции учебного корпуса обнаруживается даже воспоминание об СКК. В проекте много смыслов, аллюзий, и все они объединены пластической энергетикой, которой позавидовал бы адронный коллайдер.
Эффект диафрагмы
Для жилого комплекса в Пушкино бюро «Крупный план» придумало фасады, регулирующие поток света при помощи геометрии стены.
Лужайка взлетает
Так как онкологический центр Мэгги занял последний кусочек газона в больнице Лидса, его архитекторы Heatherwick Studio превратили крышу своего здания в роскошный сад: как будто прежняя лужайка поднялась над землей.
СПбГАСУ-2020. Часть II
Пять выпускных работ кафедры Дизайна архитектурной среды, выполненных в условиях карантина под руководством Константина Самоловова и Константина Трофимова: wow-эффекты для «Тучкова буяна», подробная программа для арт-кластера, остроумное приспособление руин, а также взгляд с Луны на нижегородскую Стрелку.
Летающий форум
Архитекторы MVRDV выиграли конкурс на мастерплан района в центре Карлсруэ: градостроительную ось дворца XVIII века замкнет «летающий» общественный форум с садом на крыше.
СПбГАСУ-2020. Часть I.
Семь выпускных работ кафедры Дизайна архитектурной среды, выполненных в условиях карантина под руководством Ирины Школьниковой и Дениса Романова: геймдев-студия и модный кластер на фабрике «Красное знамя», возобновляемые источники энергии для Крыма, а также альтернативный «Тучков буян» и экологичное пространство на месте заброшенного манежа в Пушкине.
Алюминиевые лепестки
Олимпийский и паралимпийский музей США в Колорадо-Спрингс по проекту Diller Scofidio + Renfro равно рассчитан на посетителей с любыми физическими возможностями.
Комфортный город в себе
Казалось бы, такое невозможно среди человейников, неритмично чередующихся со старыми дачами. И между тем жилой комплекс на территории бизнес-парка Comcity предлагает именно комфортную среду среднего города: не слишком высокую и умеренно-приватную, как вариант идеала современной урбанистики.
Форум на холме
Недалеко от Штутгарта по проекту бюро Дэвида Чипперфильда полностью завершен культурный центр Carmen Würth Forum: теперь там открылись музей и конференц-центр.
Градсовет удаленно 24.07.2020
В Петербурге обсудили торгово-офисный комплекс для одного из самых плотных районов города: с супрематическими фасадами, системой террас и головокружительными парковками.
Критика единомышленников
Foster + Partners, одни из инициаторов-подписантов экологического архитектурного манифеста Architects Declare, подверглись критике за два недавних проекта «курортных» аэропортов для Саудовской Аравии, так как авиасообщение считается самым разрушительным для окружающей среды видом транспорта.
Архитектура в объективе: 14 фотографов
Мы собирали эту коллекцию два месяца: о начале увлечения архитектурой как предметом фотографирования, об историях профессиональной карьеры и о недавних проектах, о пользе сетей для поиска заказчиков – но и о традиционном отношении к фотографии. Российские архитектурные фотографы рассказывают о себе и делятся опытом. Всё это в контексте обзора instagram-аккаунтов, но не ограничиваясь им.
Городок у старой казармы
Бюро melix воссоздает атмосферу старого Оренбурга в проекте жилого комплекса у Михайловских казарм – важного городского памятника, пришедшего в упадок. Проект победил в конкурсе, проведенном городской администрацией и теперь ищет инвестора.
Мозаика этажей
Жилой комплекс Etaget по проекту архитекторов Kjellander Sjöberg встроен в сложившуюся застройку центральной части Стокгольма, имитируя «город в городе».
Градсовет удаленно 17.07.2020
Щедрый на критику, рефлексию и решения градсовет, на котором обсуждался картельный сговор, потакание девелоперу и несовершенство законодательства.
Второе дыхание «революционного движения профсоюзов»
Архитекторы KCAP и Cityförster представили проект реконструкции в Братиславе конгресс-центра Дома профсоюзов и прилегающей территории: они планируют вернуть жизнь на историческую площадь, в начале 1980-х превращенную в позднемодернистский «плац» с транспортной развязкой.
Движение по краю
ЖК «Лица» на Ходынском поле – один из новых масштабных домов, дополнивший застройку вокруг Ходынского поля. Он умело работает с масштабом, подчиняя его силуэту и паттерну; творчески интерпретирует сочетание сложного участка с объемным метражом; упаковывает целый ряд функций в одном объеме, так что дом становится аналогом города. И еще он похож на семейство, защищающее самое дорогое – детей во дворе, от всего на свете.
Старые стены
Восьмиэтажный кирпичный склад на чугунном каркасе в Манчестере превращен архитекторами Archer Humphryes в самый большой британский апарт-отель.
Агент визуальной устойчивости
Сравнительно небольшой дом на границе фабрики «Большевик» сочетает два противоположных качества: дорогие материалы и декоративизм ар-деко и крупную, несколько даже брутальную сетку фасадов с акцентом на пластинчатом аттике.
Деревянный треугольник
У вокзала в Ассене на севере Нидерландов нет главного фасада: он соединяет части города, а не разделяет их. Авторы проекта – бюро Powerhouse Company и De Zwarte Hond.
Пресса: Рейтинг экспертов в сфере урбанистики
Центр политической конъюнктуры (ЦПК) по заказу Экспертного института социальных исследований (ЭИСИ) составил первый публичный рейтинг экспертов. Представляем вашему вниманию Топ-50 наиболее авторитетных и влиятельных экспертов в сфере урбанистики.
Новый двор
Термы, руины и городской лабиринт – предложения для Никольских рядов, разработанные в рамках форсайта, организованного журналом «Проект Балтия».
Белая площадь
Площадь Единства в центре Каунаса из парадной территории превратилась согласно проекту бюро 3deluxe во многофункциональное пространство, рассчитанное на самых разных горожан, от любителей скейтбординга до родителей с маленькими детьми.
Долгосрочная устойчивость
Архитекторы MVRDV представили проект реконструкции своей знаменитой постройки – павильона Нидерландов на Экспо в Ганновере, пустовавшего 20 лет.
Введение в параметрику
В нашей подборке: вдохновляющие ресурсы, книги, курсы и люди, которые помогут познакомиться с алгоритмической архитектурой и проектированием.
Наследие модернизма: Artek и ресторан Savoy
Ресторан Savoy в Хельсинки с интерьерами авторства Алвара и Айно Аалто вновь открыл свои двери после тщательной реставрации и реконструкции. Savoy был обновлен лондонской студией Studioilse в сотрудничестве с финским мебельным брендом Artek, Городским музеем Хельсинки и Фондом Алвара Аалто.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Памяти Юрия Волчка
Вчера, 6 июля, умер Юрий Волчок, историк архитектуры, ученый, хорошо известный всем, кто хоть сколько-нибудь интересуется советским модернизмом. Слово – его коллегам и ученикам.
Все о Эве
Общим голосованием студентов и преподавателей лондонской школы Архитектурной ассоциации выражено недоверие директору этого ведущего мирового вуза, Эве Франк-и-Жилаберт, и отвергнут ее план развития школы на ближайшие пять лет. В ответ в управляющий совет АА поступило письмо известных практиков, теоретиков и исследователей архитектуры, называющих итог голосования результатом сексизма и предвзятости.
Клетка Фарадея
Проект клубного дома в 1-м Тружениковом переулке – попытка архитекторов разместить значительный объем на крошечном пятачке земли так, чтобы он выглядел элегантно и респектабельно. На помощь пришли металл, камень и гнутое стекло.
Цвет и линия
Находки бюро «А.Лен» для проектирования бюджетного детского сада: мозаика нерегулярных окон и работа с цветом.
Градсовет удаленно 2.07.2020
Рельсы как основа композиции, компиляция как архитектурный прием и неудавшееся обсуждение фонтана на очередном градсовете, прошедшем в формате видеотрансляции.
Союз искусства и техники
Интерес к архитектуре 1930-х для Степана Липгарта – путеводная звезда. В проекте дома «Amo» на Васильевском острове в Санкт-Петербурге архитектор взял за точку отсчета московское ар-деко – эстетское, с росписями в технике сграффито. И заодно развил типологию квартала как органической структуры.