Сергей Семенов: «Нельзя построить целостную систему исходя из интересов отдельных механизмов»

Доцент РАНХиГС – о планировании стратегии изменения городов, образовании чиновников и большой ответственности и недооцененной роли архитектора в городском развитии.

Беседовала:
Оксана Надыкто

mainImg
В апреле 2018 года стартует образовательная программа «Управление территориальным развитием (УТРО)», организованная архитектурной школой МАРШ и ИГСУ РАНХиГС. Накануне старта мы поговорили с Сергеем Семеновым, кандидатом экономических наук, доцентом кафедры управления проектами и программами ИГСУ РАНХиГС о том, зачем городам нужны изменения, в каких случаях допустимы силовые решения, а также о городе и стране, как системе, и роли архитектуры в ней.

– Сергей Александрович, программа УТРО собирается учить «управляющих» территориями. Что это за профессия и зачем она нужна?

– Говоря о любой территории, будь то регион, мегаполис или небольшой город, мы всегда можем выявить различные части общей экономической системы. Если все это хорошо организовано и собрано в целостный механизм, то это и будет тем фундаментом, который позволит развиваться и экономике и социальной среде, улучшая качество жизни людей. Но сборку системы нужно кому-то делать. Традиционный бизнес на это, на мой взгляд, не способен, потому что он рассматривает территорию как то, из чего можно извлечь прибыль. Но и традиционный чиновник часто видит только те детали механизма, которые он использует в рамках своего функционала. Между тем навык рассматривать систему в целом и на перспективу с учетом интересов всех сторон – необходимое условие для развития территории. Этому навыку мы и стараемся учить наших студентов.

– Откуда в риторике экспертов по городскому планированию, урбанистов появилась безусловная ценность развития территории? Когда на город наступают перемены, он начинает сопротивляться. Это, в частности, хорошо заметно по Москве – столице перемен. Почему считается, что люди хотят изменений?

– Горожане хотят перемен и боятся их одновременно. У всех есть личный и коллективный опыт того, что инициативный дурак страшнее сотни консерваторов.

– Кто сегодня является заказчиком городских перемен?

– Общую стратегию невозможно построить из суммы интересов ее элементов. Ее можно построить только сверху. Кто-то должен проявить инициативу, убедить, что перемены возможны, взять на себя ответственность и начать действовать. Все настоящие изменения сгенерированы не коллективами, а отдельными людьми.

– Оцените Москву как управленческий механизм, в частности в сфере архитектурно-градостроительной политики.

– Одна из проблем Москвы заключается в том, что решения принимались и часто до сих пор принимаются исходя из соображения выгоды для своего горизонта планирования. Может быть, это грубовато прозвучит, но развитием города управляют временщики. Ведь если просчитывать результаты решений на 5 лет, то ты предпринимаешь одни действия, если на 20-30 лет – другие. А если ты хотя бы пытаешься представить, что будет через 100 лет, то это – совершенно иной способ действий и стратегического планирования. Мне кажется, что Москва – это мегаполис, которому, с одной стороны, обязательно нужно долгосрочное прогнозирование, а также сценарии развития, которые охватывают горизонт хотя бы на 20-30 лет вперед. Сейчас решения принимаются исходя из эффективности той или иной инвестиционной площадки для относительно близкого горизонта.

– Короткие деньги – короткие решения?

– Да. Такова типичная современная логика. Возьмем актуальный для Москвы пример, когда данная логика дает сбой: если по городу движутся толпы машин и создают пробки, а попытки расширить улицы и иные действия не приводят к уменьшению этих пробок, то значит, что город в принципе неправильно организован для жителей, вынужденных куда-то ежедневно двигаться потоками личного транспорта. Значит, что-то здесь принципиально ошибочно.

Часто в этом контексте приводят в пример Париж, в котором силовым решением (так называемая «Османизация» Парижа в конце XIX века) были приняты меры, и многие улицы, что называется, «прорезали по живому», снеся дома, переделав все вокруг, превратив тем самым город в более удобную и дружелюбную для горожан жилую среду с возможностью дальнейшего развития. Для изменений в некоторых случаях действительно нужны силовые решения, которые многим могут не понравиться. Но они будут работать на перспективу. А попытки выиграть от продажи, допустим, нескольких территорий или земельных участков, чтобы сегодня пополнить городской бюджет, уже завтра могут обернуться тем, что город будет вынужден дотировать или переделывать эту территорию, потому что она не эффективна.

– В Москве в рамках программы реновации стало принято спрашивать (или имитировать опрос) мнение жителей, проводить слушания, организовывать голосования. Что вы думаете по этому поводу?

– В теории систем есть один принцип, который звучит так: без целеориентирующего воздействия любая система стремится к максимизации своей энтропии, то есть к смерти. Упростив эту формулу получим следующее: если силой или общей идеей не толкать людей в какую-нибудь одну сторону, то они будут тащить в разные стороны. На самом деле, чтобы процесс двигался, интересы людей, безусловно, нужно знать. Стратегия развития города должна соответствовать интересам людей. Но нельзя из коллективного обсуждения, из суммы мнений людей получить стратегию. Как именно спроектировать здание или квартал с учетом того, что ты знаешь интересы людей – это не вопрос советов с людьми, это – вопрос профессиональной деятельности обученных экспертов. Поэтому я считаю, что как архитектор нарисовал – так и правильно. Либо вы просто не того архитектора поставили на позицию, которую он занимает.

– Программу УТРО организуют школа МАРШ, ориентированная на архитектурное сообщество, и ИГСУ РАНХиГС, готовящий государственных служащих. Как за пределами учебных аудиторий в реальной среде взаимодействуют архитекторы и чиновники?

– Я считаю, что деятельность государственных и муниципальных служащих должна быть подчинена интересам развития территории. Госслужащий, на мой взгляд, не должен, вопреки распространенному мнению, управлять, например, тем же городом. Он должен организовывать условия для его развития, объединяя все интересы: жителей, бизнеса, власти.

– То есть чиновник – это все-таки слуга народа?

– Скажем так: речь идет о не столько управленческой, сколько обслуживающей функции.

– Какая роль в вашем варианте городской системы отводится архитектору?

– Что касается роли архитектора и архитектуры в целом, то вопрос о приоритете этой функции в городе стоит особенно остро. Я бы просто не поселился в доме, если кто-то пытался его строить, только управляя строительством, но не имея при этом навыков проектирования и конструирования. Конструктор, с точки зрения технологий, и архитектор, с точки зрения строительства и градостроительства, – это первые лица. Огромные предприятия выполняют то, что придумали конструкторы. Огромные города строятся и развиваются так, как придумали архитекторы.

В эффективной системе обязательно должен быть тот, кто придумывает. В масштабе города архитектор должен быть одним из главных действующих лиц. Его деятельности должна быть дана большая свобода и большее доверие. В современном городском устройстве ответственность архитекторов чрезвычайно высока, но при этом их деятельность крайне недооценена обществом. Не архитектор должен обслуживать интересы бизнес-сообщества или государства. Все наоборот: бизнес-сообщество должно быть вовлечено государственно-муниципальным управлением в реализацию идей тех, кто способен конструировать, проектировать, создавать. Не может быть у корабля десять капитанов. Не может быть стратегия развития арифметической суммой интересов десяти или даже сотни интересов неких управленцев или отдельных функционеров. Кто-то должен брать на себя ответственность, а общество должно доверять тем, кто способен эту ответственность взять на себя и иметь смелость придумать что-то новое.

– Как возникают ошибки при управлении территориями и как их минимизировать?

– Ошибки вырастают, с одной стороны, из той логики и тех регламентов, в которых функционируют государственные, муниципальные служащие разного уровня, а, с другой стороны – из той образовательной среды, в которой они обучаются управлять. Ведь госслужащего традиционно учат чрезвычайно широкому спектру знаний: от использования нормативно-правовой базы и управления финансами до имущественно-земельных отношений, организации закупок, вопросов оценки эффективности проектов, решения социальных задач, развития инфраструктуры и т.д. Считается, что нужно обеспечить чиновнику как можно больший кругозор, чтобы, придя на работу, он там научился на практике, как применять полученные знания.

Но что же получается на самом деле при таком подходе? – Допустим, у человека при выходе из вуза есть в наличии «чемодан» с набором инструментов, которыми он никогда не пользовался, просто знает, о чем они. И вот наш герой попадает, образно говоря, на строительство здания или городского квартала. Его начинают срочно учить на месте, «затачивая» молодого специалиста под конкретные задачи проекта. Так потихоньку он набирается чужого опыта. Других вариантов у него нет – ведь своими «инструментами» он не владеет, поэтому смотрит, как делают его более опытные коллеги, и повторяет их действия, не важно, согласен он с их решениями, или не согласен, эффективны их действия или абсурдны.

– Он просто воспроизводит ту действительность, в которую пришел?

– Да. Он живет и работает в очень сильно зарегламентированной среде, поэтому вынужден перенимать опыт, возможно, далеко не самый хороший. Так вот, программы, подобные УТРО, как раз и направлены на то, чтобы специалист не был «обречен» на воспроизводство решений и правил той среды, в которую он попадет. Принцип работы над реальными кейсами по развитию территорий позволяет занять экспертную позицию и анализировать на местах, что именно требуется для строительства, например, того или иного здания, или реорганизации промышленной зоны, или создания концепции развития парка. Параллельно реальной деятельности наши студенты изучают, какие инструменты бывают вообще. При таком образовательном подходе теория не разрывается с практикой. Такой специалист в большей степени будет готов проявлять инициативу в той среде, куда придет работать, потому что он имеет представление, что вообще-то можно и по-другому строить.

– Почему это возможно только в программах дополнительного образования? Почему нельзя так учить в рамках основного образовательного процесса?

– Образовательная сфера очень консервативна. Многие преподаватели совершенно искренне и не без оснований считают, что они очень хорошо разбираются в том или ином вопросе. Проблема в том, что они всегда рассказывают студентам про прошлое, правила и практика которого скорее всего уже не будут работать, когда студенты окончат вуз. Механизм интеграции преподавателей в текущую практическую деятельность, чтобы они перенимали то, как это делается сейчас, отсутствует. В частности, потому что для обучения и освоения новой реальности просто нет времени. Сотни часов аудиторной нагрузки на преподавателя – это график «в вуз – домой – и обратно» – без экскурсий в реальный мир. Да и в официальной нормативной нагрузке преподавателя такие «экскурсии» не предусмотрены.

С другой стороны, образовательная среда всегда была такой и, наверное, всегда будет. Ее консерватизм – суть системы. Особенно это видно сейчас, когда скорость перемен такая, что подстроить под них академический образовательный процесс практически невозможно. Да я и не уверен, что это требуется.

– За рынком и его требованиями бегать бессмысленно?

– Не стоит. Чем чаще вы меняете вектор движения, дергаете, образно говоря, рулем, тем больше шансов, что вы улетите из дороги в кювет.

– Как потом устраиваются ваши студенты?

– Студенты наших программ MPA – Master of Public Administration (аналог MBA в области государственного и муниципального управления), к которым относится и программа УТРО, достаточно быстро продвигаются по карьерной лестнице после окончания образования. Одни говорят, что мы, дескать, увидели картину мира более объемно, другие – что у них получилась систематизация ранее полученных знаний. Это создает условия для более высокой активности и инициативности. А еще такая учеба формирует новый круг общения и связей.

– А плоды их управленческой деятельности так же объемны?

– Обучение, действительно, позволяет анализировать любую систему с разных сторон, учит видеть и просчитывать варианты. Наши выпускники готовы создавать новое, потому что видят возможности не только для себя, но и для территорий, на которых работают. Очень важно, что они готовы объединять ресурсы. Это не характерно для типичного чиновника, у которого его «земля» – отдельная планета, а территория рядом – отдельная.

– Как сегодня работает управление территориями в масштабе страны?

– Начну ответ с краткого исторического экскурса. Во времена СССР наша страна управлялась по функциональному принципу через министерства и ведомства. И совершенно логично, что общие ресурсные потоки направлялись в нужное русло для решения некой функциональной задачи, новой масштабной стройки, например. Что произошло после разрушения Союза? Страна попыталась управлять всеми компонентами системы не через функцию, а по территориальному принципу. Ничего из этого не получилось, поскольку у территорий не оказалось необходимых ресурсов, а у министерств и ведомств были отняты управленческие полномочия и ресурсы.

Еще один важный момент. В СССР развитие городов, территорий, производственных комплексов осуществлялось по принципу экономического районирования. При этом экономический район мог не совпадать с территориальным делением страны, но он был выделен в отдельную системную единицу, потому что обладал территориально-хозяйственным единством, своеобразием природных и экономических условий, потому что в нем находилась комбинация ресурсов, которая позволяла что-то создавать. Но дробление страны на субъекты федерации разрезало целостный механизм на дольки, объединить которые в единое целое в рамках логики территориального управления практически не реально.

Так вот, эти ошибки в настоящее время исправляются посредством 172 Федерального закона «О стратегическом планировании в РФ». По сути, этот закон восстанавливает централизованное управление всей социально-экономической системы в нашей стране. Так, как это, на мой взгляд, и должно быть. Нельзя построить целостную систему исходя из интересов отдельных механизмов. Это также бессмысленно, как если бы характеристики автомобиля зависели бы оттого, какие интересы проявит коробка передач или двигатель. Ведь даже звучит глупо, не правда ли? А пытаться строить сумму интересов страны из суммы интересов регионов почему-то не глупо. И долгое время так позволяли себе делать. Сейчас от этого бессмысленного и недалекого принципа ушли. 172 Федеральный закон подразумевает, что страна будет планировать свое развитие, по сути дела, шестилетками, сгруппированными в циклы из нескольких таких шестилетних периодов и, что особенно важно – сверху-вниз, от общегосударственных интересов к частным.

– Получается, что в «цифровую» эпоху мы возвращаемся к плановой экономике?

– Речь не идет о восстановлении модели плановой экономики полностью, такой, какой она была в советское время. Происходит восстановление смысловой логики, потому что систему можно строить только от общих системных интересов.

– Кода у нас запланирована первая «шестилетка»?

– Закон официально появился в 2014 году, но некоторые нормативные акты, которые должны сделать закон работоспособным, еще не доделаны. К концу 2018 года все части этой сложной системы стратегического планирования страны должны быть собраны, и закон должен заработать.

– То есть после выборов президента?

– Видимо, да.

– Кстати о президенте. В конце прошлого года на заседании совета по культуре и искусству он поддержал инициативу создания некоего министерства или агентства архитектуры, градостроительства и территориального развития, которое бы «в одном окне» решало бы все задачи. Что вы думаете по этому поводу? Не будет ли это очередной ведомственный «двойник»?

– Я сомневаюсь в возможности решения архитектурных, градостроительных и территориальных задач в «одном окне» в Москве. С другой стороны, компетентный и уважаемый экспертный орган, судя хотя бы по проблемам с разрешительной деятельностью, в этой сфере нужен. Может, там занялись бы всерьез так называемой оценкой регулирующих воздействий (ОРВ) и оценкой фактических воздействий (ОФВ) соответствующей нормативно-правовой базы. А может, в такой организации смогли бы предложить новые принципы развития территорий, в том числе и ограничивающие «близорукость» принимаемых решений, например, предложив эффективный инструментарий обоснования и поддержки принятия стратегических решений. 
Сергей Семенов, доцент кафедры управления проектами и программами ИГСУ РАНХиГС

02 Февраля 2018

Беседовала:

Оксана Надыкто
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Прекрасный ЗИЛ: отчет о неформальном архсовете
В конце ноября предварительную концепцию мастер-плана ЗИЛ-Юг, разработанную голландской компанией KCAP для Группы «Эталон», обсудили на неформальном заседании архсовета. Проект, основанный на ППТ 2016 года и предложивший несколько новых идей для его развития, эксперты нашли прекрасным, хотя были высказаны сомнения относительно достаточно радикального отказа от автомобилей, и рекомендации закрепить все новшества в формальных документах. Рассказываем о проекте и обсуждении.
Прогулки по воде
Набережная Марка Шагала в скором времени превратится в крупнейший прибрежный парк Москвы с зелеными променадами, велосипедными и беговыми дорожками, парковыми аллеями, спа-центром на воде, водным садом и скульптурными павильонами в духе художников-авангардистов, прежде всего самого Шагала. Рассматриваем проект второй очереди.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Орбитальное расхождение
Ансамбль деревянной ротонды и овального моста, сооруженный Антоном Кочуркиным в ПКиО Выксы, напоминает схему планеты, сошедшей к орбиты на апогее, но все же к ней привязанной. А мост соединяет, вместо двух берегов, – воды двух прудов. Словом, объект театрализует и осмысляет действительность по законам жанра паркового павильона.
Уолт Дисней, Альдо Росси и другие
В издательстве Strelka Press вышла книга Деяна Суджича «Язык города», посвященная силам и обстоятельствам, делающим город городом. Публикуем фрагмент о градостроительной деятельности Уолта Диснея и его корпорации.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Технологии и материалы
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
Сейчас на главной
Дом в доме
Реконструкция крестьянского дома XVIII века на юге Германии: он стал основой для камерной сельской библиотеки. Авторы проекта – Schlicht Lamprecht Architekten.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Полярная тихоходка
Зимовочный комплекс антарктической станции «Восток» рассчитан на экстремальные климатические условия и психологический комфорт исследователей.
Офис для концентрации идей
​Бюро «Т+Т Architects» спроектировало офис французской ИТ-компании, где сотрудники в любой точке помещения могут обсудить с коллегами или записать на стене новые идеи.
Пресса: Паоло Солери и Arcosanti: как построить Бога
Паоло Солери учился у Фрэнка Ллойда Райта, в художественной коммуне «Талиесин-Вест», и его оттуда выгнали — вероятно, из-за конфликта с Ольгой Ивановной Райт, женой великого мастера. Видимо, логика отталкивания и притяжения привели к тому, что хотя утопия Солери не имеет ничего общего с идеями Райта, сам тип жизни коммуной он воспроизвел.
Возможности ограничений
МАРШ проводит весенний интенсив для архитекторов и кураторов выставок с практикой в реальных музеях. А здесь – его куратор Егор Ларичев объясняет, как полезны архитекторам и кураторам ограничения, и как их много для участников курса. Все, кто не испугается, присоединяйтесь.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.