Майкл Мехаффи: «Плотник с молотком на любую проблему смотрит как на гвоздь»

В Москву приехал эксперт по городскому планированию, консультант по устойчивому развитию городов Майкл Мехаффи. Илья Мукосей поговорил с ним о гибкой методологии, московских транспортных проблемах, пешеходном городе и программе «Моя улица».

Беседовал:
Илья Мукосей

mainImg
Майкл Мехаффи (Michael Mehaffy) прибыл в Москву по приглашению КБ «Стрелка» для участия в программе «Моя улица»: это масштабный проект правительства Москвы, в рамках которого до 2018 года будет благоустроено порядка четырёх тысяч улиц города. КБ «Стрелка» занимается методическим сопровождением программы. Бюро разрабатывает стандарты благоустройства города и предпроектные решения. Подробнее о программе можно узнать здесь и здесь.
zooming
Майкл Мехаффи © Strelka Institute


Архи.ру:
– Для начала несколько вопросов о Москве. Вы в первый раз здесь?

Майкл Мехаффи:
– Да, в первый раз.

– Какое у Вас общее впечатление о городе? Какова, на ваш взгляд, его самая главная проблема? Главное достоинство?

– Я работал во многих городах мира, и привык каждый раз, оказываясь где-то впервые, проводить краткий анализ достоинств и недостатков города. Это хороший способ быстро сориентироваться.

В Москве удивительно чистые улицы. Когда я говорю об этом москвичам, они удивляются: «Постойте, о чем вы?» Но, поверьте мне, есть много больших городов, не буду их называть, которым далеко до Москвы в плане чистоты и порядка. Здесь намного меньше визуального хаоса из рекламы и вывесок, разрушающего городской пейзаж. В Лондоне, например, визуальное загрязнение сильнее.

Еще одно достоинство Москвы в том, что город имеет очень ясную и логичную форму. Система радиальных магистралей – это, конечно, и проблема тоже, потому что территории на периферии города очень слабо связаны друг с другом. Город имеет иерархическую, «древоподобную» структуру, ее Кристофер Александер описывает в своей статье «A city is not a tree». Впрочем, города с такой структурой намного лучше приспособлены для создания дополнительных связей между территориями, в том числе – для интеграции новых мультимодальных транспортных систем, чем города, устроенные хаотично или менее формально.

Теперь о слабых сторонах. В городе, особенно на его периферии, много открытых пространств. Часть из них озеленены и живописны, но даже они не слишком удобны для пешеходов (not very walkable), из-за больших расстояний и пространственной разобщенности функций (functional segregation), свойственной модернистской планировочной модели. Такая планировка провоцирует чрезмерное использование жителями автомобилей. И я думаю, эта тенденция пока будет нарастать, потому что у людей нет других, более удобных, возможностей для перемещения.

– Московские власти в последнее время активно расширяют дороги. В первую очередь – радиальные, так называемые «вылетные» магистрали. Как вы относитесь к подобным мероприятиям?

– Есть такая старая поговорка: «Плотник с молотком на любую проблему смотрит как на гвоздь». Так и проектировщики дорог: они хотят улучшить автомобильное движение и для этого расширяют дороги. Мне кажется, им следовало бы сначала спросить себя: «Добьемся ли мы поставленной цели или только создадим новые проблемы, потому что учитываем не все факторы?» Примеры множества городов доказывают, что найти выход из проблемы пробок с помощью строительства дорог невозможно, а стоят эти мероприятия порой фантастически дорого. Расширение дорог только стимулирует использование личных автомобилей. Чем шире магистрали, тем больше машин на них помещается, и тем труднее будет потом исправить ситуацию.

С другой стороны, крупному городу необходима базовая сеть автомобильных дорог, включающая, в том числе, скоростные коридоры. Есть методы, позволяющие интегрировать подобную сеть в пешеходную городскую ткань. Моя «домашняя работа» как раз заключалась в том, чтобы предложить один из подобных методов. Например, отделить транзитные автодороги от местного транспорта и пешеходов, разместив их на другом уровне.

Разумеется, любая уличная сеть вмещает ограниченное количество автомобилей, это нужно осознавать. Джейн Джейкобс использовала выражение «сопротивление автомобилям» (attrition of automobiles). Оно не означает, что автомобили следует запретить вовсе, просто не следует допускать, чтобы они доминировали. Использование автомобиля нужно уравнять с другими способами перемещения. Поездка на автомобиле, на общественном транспорте или прогулка пешком должны стать одинаково удобными. Из опыта известно, что город, где доминируют автомобили, не слишком привлекателен ни для туристов, ни для жителей, ни для развития бизнеса. То есть, ни в экономическом, ни в экологическом плане такой город не будет устойчиво развиваться.

– Существуют ли города, одинаково удобные как для пешеходов, так и для водителей?

– Да. Один из примеров – мой родной Портленд в штате Орегон. Там сложилась неплохая сеть улиц, удобных для пешеходов, а также скоростные коридоры с довольно свободным движением. Но эти коридоры расположены на отдельном уровне, ниже городских улиц, и не нарушают непрерывной ткани пешеходного города. Такая ситуация позволяет существовать развитой системе, включающей разные виды транспорта и позволяющей двигаться на различных скоростях, от самых медленных – пешеходов, велосипедистов, неспешно едущих машин, до самых быстрых – транзитных легковых и грузовых автомобилей. Пример Портленда показывает, что все виды городского движения могут мирно сосуществовать.

– Но ведь Портленд, кажется, в шесть или восемь раз меньше Москвы. Имеет ли значение размер?

– Размер имеет значение. Но можно назвать и более крупные города, которые развиваются в том же направлении. Например, Лондон – город, который не отказывается от автомобилей, но ограничивает их движение с помощью платного въезда в центр. Помимо этого, там также есть спрятанные под землей автомобильные и железнодорожные коридоры. Другой пример мегаполиса, где есть транспортные коридоры, существующие отдельно от городской ткани – Париж.

Выше вы упомянули статью «A city is not a tree». В ней Кристофер Александер вводит понятия «искусственного» и «естественного» города и сравнивает их структуру, соответственно, с «деревом» (tree) и «полурешеткой» (semilattice). Москва, в этих терминах, скорее «естественный» город, и тем не менее вы сравнили ее с «деревом». В связи с этим я бы хотел задать два вопроса: во-первых, не стали ли крупные «естественные» города более похожи на «деревья» за последние 100–150 лет, когда их планирование велось научными методами? И, во-вторых, не стали ли «искусственные» города, такие как Бразилиа, постепенно больше похожи на «полурешетки»?
zooming
Схема «Дерево». Иллюстрация Никоса Салингароса (Nikos Salingaros) к статье Кристофера Александера «A city is not a tree». Источник: www.rudi.net
zooming
Схема «Полурешетка». Иллюстрация Никоса Салингароса (Nikos Salingaros) к статье Кристофера Александера «A city is not a tree». Источник: www.rudi.net

– Это важный вопрос. Действительно, в Бразилиа, например, сформировались за прошедшие годы неформальные, «решетчатые» связи. Торговля постепенно пришла в районы, которые изначально планировались как чисто жилые. Это естественный процесс: есть жители, которым нужны магазины, и есть люди, готовые удовлетворить этот спрос...

За последние сто лет мы много узнали о сетевых структурах. В начале ХХ века мы наивно полагали, что следует избавляться от беспорядка в городах, создавая аккуратные иерархические схемы: центр, затем пригороды, которые, в свою очередь, дробятся на еще более мелкие образования, и так далее. Это и есть, в математическом смысле, «дерево». Но мы тогда не догадывались, что таким образом мы ограничиваем возможности для взаимодействия людей и для формирования сложных самоорганизующихся структур. А между тем, самоорганизация – залог общественного взаимодействия, экономического роста и других аспектов развития, которые нам обеспечивают города. Города служат основой для всех этих положительных тенденций, и чем больше мы ограничиваем их с помощью иерархических структур, тем медленнее идет такое развитие.

Но вы совершенно правы: связи, нарушающие иерархию, будут формироваться спонтанно в любом случае. И я думаю, что мы, планировщики, должны учитывать этот процесс. С ним не следует бороться, и бояться его тоже не стоит. Но это не значит, что нужно опустить руки и пустить все на самотек. Я читаю, что мы должны создавать основу для самоорганизации. Но не проектировать симулякры самоорганизованных городов, а использовать такие стратегии проектирования, которые бы способствовали развитию «естественной сложности», о которой Кристофер Александер писал в своей статье.

Планировочные решения могут быть очень простыми. Например, обычная ортогональная решетка улиц может быть весьма эффективной. Снова упомяну Портленд. Он имеет типовую скучную прямоугольную планировку, и я вовсе не считаю его градостроительным шедевром, но с точки зрения самоорганизации он весьма успешен. Но здесь очень важен размер кварталов. Если он сопоставим с человеческим масштабом и масштабом пешеходной доступности, именно тогда спонтанные, неформальные связи между вещами складываются в структуру, куда более сложную и интересную, чем иерархическое «дерево».

Я не считаю, что нужно вовсе отказаться от использования структур типа «дерево» при планировке городов. Просто стоит помнить, что город – не только «дерево», и что нельзя перекрывать возможности для формирования связей за пределами иерархии. И один из способов позаботиться об этом – использовать более мелкий масштаб и обеспечивать максимально возможную плотность связей между городскими территориями.

Вчера я посетил несколько микрорайонов. Один из них был сравнительно невелик, гектаров десять. Остальные были намного больше – от 40 до 60 гектаров. Это очень важное различие. Чем больше территория, если внутри нее нет транспортных связей, тем интенсивнее становится движение вдоль ее границ, и тем труднее пешеходу пересечь эти улицы и проспекты. Есть способы смягчить эту проблему, но с ростом размера эффективность этих способов падает, а пешеходная связность – ухудшается. Большие кварталы и микрорайоны следует делать проницаемыми хотя бы для пешеходов. Непрерывная сеть пешеходных путей способствует установлению связей и социальному развитию, которые являются главными преимуществами городов. Именно это имела в виду Джейн Джейкобс, когда говорила о важности обычных тротуаров как мест общения и взаимодействия. Улучшение общественной среды начинается с подобных изменений. Внутри микрорайонов также часто отсутствует коммерческая функция, вся торговля и услуги отброшены к границам микрорайонов, а то и еще дальше.

Концепция функционально разделенного города (functionally segregated city) восходит к Эбенизеру Говарду и его идее Города-сада. Затем были Кларенс Перри, разработавший принципы «соседства» (neighborhood unit) и Ле Корбюзье, под влиянием теорий которого появилась советская микрорайонная планировка. То есть в ее основе лежали идеи начала ХХ века о том, что привязка различных функций к различным частям города может быть эффективной. Теперь мы понимаем, что на самом деле все наоборот. Она ведет к избытку перемещений для жителей, усложняет взаимодействие между разными функциями и их самоорганизацию.

– Как Вы сказали, размер квартала имеет большое значение. На окраинах Москвы кварталы действительно очень велики, но и в центре города они тоже не слишком малы, в сравнении с центрами других мегаполисов. В связи с этим, как Вы относитесь к практике создания полностью пешеходных улиц? Возможно, достаточно было бы просто ограничивать движение?

– Мы видим все больше доказательств тому, как важно сохранять возможность для транзитного проезда транспорта, если мы хотим получить по-настоящему функциональную систему. Совместное использование пространства автомобилями и пешеходами может быть полезно. Пусть в некоторых случаях это будут только такси, патрульные и городские службы. Я часто спорю об этом с коллегами, которые выступают за создание полностью пешеходных зон. Они приводят примеры исторических городков и замков где-нибудь в Италии, а я им отвечаю: «А вы знаете, что на самом деле въезд в эти места разрешен, но только не в те часы, когда вы там побывали?» Так что часто вопрос не в том, следует ли вообще пускать машины на территорию, а в том, когда и какие машины пускать. И в целом мы должны двигаться в направлении большего разнообразия, в том числе и транспортного, даже в условиях небольших кварталов.

– А как следует поступать с промышленными зонами? В Москве это весьма серьезный фактор, ухудшающий связность городской ткани: ни проход, ни проезд через них, как правило, невозможен. Обширные промышленные территории расположены не только на периферии, но и достаточно близко к центру. Сейчас многие из них меняют свою функцию. Но при этом, в большинстве случаев, они сохраняют свою целостность, а иногда даже остаются недоступными для посторонних. Что, на ваш взгляд, следует с ними делать?

– Такие территории восходят к популярному в начале ХХ века модулю – суперкварталу (superblock) – очень большой территории, имеющей одну функцию. Это может быть огромный университет, огромный завод, огромный жилой район, и так далее. Если функция меняется, а структура остается, то сохраняются и все недостатки, порожденные пространственным разделением функций. В таких условиях не формируются сетевые связи и не происходит саморазвитие, о котором я говорил выше. Я считаю очень важным наличие у заинтересованных сторон понимания, что необходимо смешение различных групп людей, разных видов экономической активности, разных способов перемещения. Об этом не раз говорили Джейн Джейкобс и Кристофер Александер. Сеть городских пространств оживает на пешеходном уровне лишь благодаря возможности случайных встреч и быстрого доступа. Поэтому везде, где только возможно, следует восстанавливать пешеходную доступность и привязываться к улицам.

– И разбивать пространство на небольшие кварталы?

– Да, разбивать на небольшие кварталы, пронизанные сетью удобных для пешеходов улиц.

– Следующий вопрос – о конфликте между пешеходной доступностью и приватностью. В Москве в последнее время становится все меньше внутриквартальных территорий, открытых для сквозного прохода. Люди чувствуют себя безопаснее на огороженной территории. Но так ли это на самом деле?

– Конфликту между доступностью и безопасностью уже лет сто. Приватизация общественного пространства, закрытие доступа в общедоступные прежде дворы – растущая негативная тенденция. В новой застройке по всему миру нередко можно встретить полностью закрытые территории, укрепленные как крепости. Они представляют собой самый крайний вариант функционально разобщенного жилого района, где нет торговли, нет взаимодействия социальных групп и различных видов культурной деятельности. Это мертвая и непродуктивная территория.

Согласно «теории защищаемого пространства» (defensible space theory), предложенной Оскаром Ньюманом (Oscar Newman), огораживание жилой территории – лучший способ ее обезопасить. А что же делать, если преступник уже внутри? Вот тогда вы действительно окажетесь в беде.

Другой путь – использовать преимущества визуальной проницаемости. Наилучшую безопасность обеспечивают «старые глаза», глядящие на улицу (old eyes in the street). Открытость серьезно повышает пешеходную связность городской среды. Если обеспечить безопасность локально, в рамках каждого отдельного здания, вокруг может сложиться открытая пешеходная система. Есть исследования, которые подтверждают, что самая безопасная среда – это пешеходно проницаемый, открытый город с хорошо налаженным социальным взаимодействием. В таких городах социальный капитал выше, а уровень преступности – ниже. Один из авторов подобных изысканий – Билл Хилиер (Bill Hillier). Он исследовал взаимосвязь пешеходной проницаемости и преступности, и сумел опровергнуть «теорию защищаемого пространства».

– Вы известны как последовательный сторонник и популяризатор идей Джейн Джейкобс, изложенных, в первую очередь, в ее книге «Смерть и жизнь больших американских городов». Но эта книга впервые увидела свет более 50 лет назад. Возможно, теории Джейкобс требуют адаптации к изменившимся условиям жизни? И для всех ли городов они вообще применимы?

– Разумеется, она писала о Нью-Йорке 1950-х годов, и об этом не стоит забывать. И не стоит механически переносить ее предложения в другие города. Но, сказав это, я скажу и другое: в «Смерти и жизни» и других книгах Джейкобс есть множество удивительно точных наблюдений, которые применимы ко всем большим городам в том или ином виде. Отчасти это были лишь предположения, часто незрелые и ограниченные, не подтвержденные исследованиями. Но многие из них теперь подтвердились. Известный физик Джеффри Вест из института по изучению сложных адаптивных систем в Санта-Фе (Santa Fe Institute, SFI) как-то сказал мне: «Знаешь, в определенном смысле то, что мы здесь делаем – это Джейкобс плюс математика», ­– и мне очень нравятся подобные свидетельства того, что догадки, возникшие у нее в области развития городов (urban dynamics), теперь находят свое обоснование и продолжение.

Например, экономисты подхватили ее идеи о том, как в городах происходит обмен знаниями (knowledge spillovers). Отчасти это происходит за счет общественных сетей (public space networks), возникающих в городском пространстве в результате общения людей разных профессий и из разных сообществ. Например, идете вы по улице с приятелем, встречаете еще одного приятеля, знакомите их между собой. Так формируется общественная сеть: вдруг кто-то рассказывает об интересной вакансии или о новом бизнесе, который он затевает, и так далее. Конечно, это не единственный путь распространения информации и роста творческого потенциала в городах, но этот, неформальный путь – наиболее естественный. Остальные способы требуют гораздо больших ресурсов, например, гораздо больше топлива для автомобилей, на которых люди добираются до своих офисов, конференций и тому подобного.

Здесь уместно вспомнить о фундаментальном вопросе – почему мы вообще строим города? Почему мы в них живем? Очевидно, города притягивают нас своими экономическими преимуществами. А откуда там экономические преимущества? Дело в том, что мы собрали в городах все виды бизнеса, которые создают рабочие места. А почему бизнес создает рабочие места? Потому, что компании в городах плотно прижаты друг к другу и взаимодействуют, а также взаимодействуют занятые в них люди.

К сожалению, сейчас наблюдается мощная тенденция к снижению средней плотности урбанизированных мест. По прогнозам, до 2030 года площадь урбанизированных территорий во всем мире может увеличиться в три раза. Население Земли тоже будет расти, но не такими темпами. Следовательно, эта новая урбанизация будет происходить, в основном, за счет стихийного роста пригородов. Значит, расходование ресурсов будет только увеличиваться: выше потребление энергии, больше парниковых газов, менее устойчивая экономика. Все эти вещи взаимосвязаны. Это серьезный вопрос, которым нужно заниматься в первую очередь. И заключается он в том, как развивать города таким образом, чтобы они оставались удобными для жизни, экономически привлекательными и продуктивными. Я думаю, у Москвы есть сейчас шанс стать лидером этого процесса, создав передовую стратегию роста. По крайней мере, решить, как улучшить качество жизни и разместить людей, которые сюда приезжают. А они будут приезжать, потому что города экономически привлекательны, по тем самым причинам, о которых мы говорили выше.

– Расскажите, пожалуйста, о вашей текущей работе в Москве, и о программе «Моя улица».

– Сейчас мы работаем над созданием методики оценки качества улиц. Она даст возможность выявить проблемные участки, те места, где либо геометрические параметры неудовлетворительны, либо есть функциональные проблемы. Нас интересуют не только материальные свойства пространства, но и его качественные характеристики, а также нематериальные свойства, такие как идентичность (индивидуальность), «чувство места», качество взаимодействия.

Мы обычно просим людей – городских чиновников, жителей, другие заинтересованные стороны, оценить качество улиц и рассказать нам, по каким параметрам все идет успешно, а по каким – требуется вмешательство. То, что мы делаем – не только количественный, но и качественный анализ.

Часть вопросов можно отдать на откуп профессионалам, они знают достаточно о ширине тротуаров и тому подобных вещах. Часть вопросов нужно решать с местными жителями, владельцами местного мелкого бизнеса и другими людьми, так или иначе связанными с местным сообществом. Есть разные уровни и разные моменты времени, когда следует привлекать общественность и обращаться к ней за помощью в анализе. Один из методов, которые мы сейчас обсуждаем – краудсорсинг: люди могли бы сообщать о проблемах на своей улице, а мы, собирая эти данные, быстро получили бы карту территорий, по-настоящему нуждающихся в изменениях. Нужны различные дополняющие друг друга методики сбора информации и мнений людей на различных стадиях развития проекта. Вот это мы сейчас и обсуждаем.

– Будет ли ваша работа касаться лишь центра Москвы, или периферия тоже будет затронута?

– Весь город, в значительной степени. Важно отметить, что наши возможности не безграничны и невозможно будет заниматься всеми улицами сразу. Вместо этого будут выбраны в качестве пилотных проектов улицы в различных частях города, не только в центре.

– Есть ли уже конкретные кандидаты в пилотные проекты?

– Их еще рано называть. Возможно, стоит отдать предпочтение территориям, требующим срочного вмешательства, или наиболее типичным. Есть целый набор параметров, который надо сперва выстроить, прежде чем мы сможем решить, какие места лучше всего подходят на роль пилотных проектов.

– Как планируется учитывать мнение обычных горожан? Какие вопросы им следует задавать?

– Важно иметь несколько способов вовлечения публики и других заинтересованных сторон. Мало одного формального исследования или воркшопа, в котором одни люди поучаствуют, а другие – нет. Интернет-опрос – один из важных инструментов изучения общественного мнения. Но вопросы следует составлять корректно, чтобы не склонять людей к определенному варианту ответа. Они не должны подразумевать односложный ответ: не «Достаточно ли хороша ваша улица?», но «Каковы особенности вашей поездки на работу?» или «В каких местах вы не чувствуете себя в безопасности?».

Конечно, эта работа далеко не завершена, но я считаю важным отметить, что КБ «Стрелка», совершает прорыв, разрабатывая этот новый стандарт благоустройства улиц. На мой взгляд, он должен заключать в себе методы качественной оценки того, что мы называем генеративностью. То есть я надеюсь, что это будет генеративный стандарт, который будет описывать не статичные элементы, а процессы. Общество, профессионалы и городские власти смогут использовать его для повышения качества пространства с учетом его изменений во времени. Подобные инновации уже применяются в других областях – таких, как разработка программного обеспечения и промышленный дизайн (product engineering). Обычно это называют «гибкой методологией» (agile methodology). Ее основной принцип – оптимизация процесса и улучшение результата с помощью влияния на процесс. При разработке программного обеспечения, как и в промышленном дизайне, «гибкая методология» стала очень важным инструментом. Сейчас она возвращается и в процесс проектирования городов. Я говорю «возвращается», потому что ее уже применял в этой области Кристофер Александер. Его «язык шаблонов» нашел применение и в дизайне, и в программировании, а теперь мы возвращаем эти методики в область проектирования городов и в проектные нормы. Я как раз пытаюсь разобраться, как мы могли бы создать новое поколение градостроительных норм. Как я уже говорил, задача состоит в том, чтобы проекты предусматривали возможность самоорганизации и саморазвития. Речь не идет о том, чтобы полностью избавиться от проектировщика. Наоборот, он приобретает более важную роль, управляя процессами самоорганизации.

Многие мои друзья-архитекторы недолюбливают нормы, их оскорбляет мысль о том, что их творчество может быть ограничено какими-то стандартами. Но ведь сегодняшний мир держится именно на разнообразных ограничениях, и творчество вовсе не подразумевает, что ими можно пренебрегать. Оно, скорее, подразумевает творческую реакцию на ограничения.

Кроме того, сами нормы тоже можно проектировать. Проектировщикам следует подумать о том, как превратить нормы в еще один удобный инструмент. И вот что особенно нравится мне в текущей работе «Стрелки» над программой «Моя улица»: если все успешно сложится, это будет стандарт нового поколения, генеративный стандарт проектирования городской среды. В этом, казалось бы, нет ничего нового, потому что в других областях знаний эти методики уже давно применяются, но для городской среды это настоящая инновация. И я счастлив быть частью этой работы.
***

Майкл Мехаффи – американский урбанист, исследователь, педагог. Окончил Эвергрин-колледж в Олимпии (штат Вашингтон) в 1978 и Университет Калифорнии в Беркли в 1981. Работал с Кристофером Александером, руководил образовательным направлением в фонде Принца Уэльского The Prince's Foundation for the Built Environment. Возглавляет консультационную фирму Structura Naturalis Inc. и фонд Sustasis Foundation, занимает должность менеджера проектов в бюро Duany Plater-Zyberk & Company, преподает в вузах разных стран мира.
 

06 Июля 2015

Беседовал:

Илья Мукосей
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Технологии и материалы
Чувство города
Бизнес-парк «Ростех-Сити» построен на Северо-Западе Москвы. Разновысотная застройка, облицованная затейливым клинкерным кирпичом разнообразных миксов Hagemeister, придаёт архитектурному ансамблю гуманный масштаб традиционного города.
Великолепный дизайн каждой детали – Graphisoft выпускает...
Обновления версии отвечают пожеланиям пользователей и обеспечивают значительные улучшения при проектировании, визуализации, создании документации и совместной работе в Archicad, BIMx и BIMcloud, что делает Archicad 25 версией, как никогда прежде ориентированной на пользователя
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Сейчас на главной
Казимир из Кемерова
Проект филиала Русского музея для Сибирского кластера искусств основан на идеях супрематизма: первофигурах, динамизме цвета и формы.
«Технологический оптимизм»
Бюро AL_A представило проект первой в мире электростанции на термоядерном синтезе: она заработает недалеко от Оксфорда в 2025. Технология разработана канадской компанией General Fusion.
Предчувствие дома
Предметы искусства, ирония, мрамор и природные аллюзии – четыре запоминающихся лобби в московских жилых комплексах.
Феликс Новиков: «Где-то я прочел про себя, что я литературоцентричен....
Вчера Феликс Новиков отпраздновал 94 день рождения. Присоединяемся к поздравлениям и публикуем подборку «Итогов» – отчасти авторское резюме своих работ, отчасти воспоминаний о сотрудничестве с издательствами. Рассказ включает список проектов построек, составлен в первой половине 2021 года, и предваряется небольшим вступительным интервью.
Крыша «фестонами»
Бюро BIG представило проект транспортного узла для шведского города Вестерос: он свяжет разделенные железнодорожными путями части города.
Арктические опыты
СПбГАСУ совместно с Университетом Хоккайдо провел Международную летнюю архитектурную школу, посвященную Арктике. Показываем проекты, придуманные участниками для Териберки, Земли Франца-Иосифа и Кировска.
Поток и линии
Проекты вилл Степана Липгарта в стиле ар-деко демонстрируют технический символизм в сочетании с утонченной отсылкой к 1930-м. Один из проектов бумажный, остальные предназначены для конкретных заказчиков: топ-менеджера, коллекционера и девелопера.
Один раз увидеть
8 короткометражных документальных фильмов на околоархитектурные темы, в том числе: лондонская башня-кооператив 1970-х, японский скульптор Саграда-Фамилия, сборное жилье наших дней и подборка ярких архитектурных фрагментов из художественных лент последних 100 лет.
Проект для неопределенного будущего
Образовательный центр для детей с «органическим» садом и огородом в Мехико задуман как экономически самодостаточный и не просто ресурсоэффективный, а почти автономный. Кроме того, его можно разобрать и использовать все материалы повторно. Авторы проекта – бюро VERTEBRAL.
Лицо производства
«Тепличное хозяйство Ботаника» доверила архитекторам ту область, где они, как правило, востребованы наименьшим образом – территорию современного производственного комплекса, где обычно царят утилитарные, нормативные и недорогие решения.
Старые-новые арки
Напечатанный на 3D-принтере бетонный мост Striatus по проекту Zaha Hadid Architects и специалистов Высшей технической школы ETH Zürich благодаря своей традиционной сводчатой конструкции очень устойчив – в прямом и экологическом смысле.
Арт-трансформер
Art Barn, архив, хранилище работ и рисовальная студия британского скульптора Питера Рэндалла-Пейджа в холмах Девона, способен менять форму в зависимости от текущих нужд, а также сам себя обеспечивает электричеством. Автор проекта – Томас Рэндалл-Пейдж.
Тиана Плотникова: «Наша миссия – разработать user-friendly...
Говорим с основательницей стартапа Uflo – программы, помогающей конвертировать числовые данные в геометрию, о том, что побудило придумать проект, о карьере в крупных зарубежных компаниях и о страхах перед цифровыми технологиями
Связь с прошлым и будущим
Нидерландские мастерские Benthem Crouwel и West 8 выиграли конкурс на проект нового вокзала в Брно: этот архитектурный конкурс стал крупнейшим в истории Чехии.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
Образ прощания
Объект MAMA самарских архитекторов Дмитрия и Марии Храмовых стал единственным российским победителем конкурса фестиваля ландшафтных объектов SMACH2021, который проводится на северо-востоке Италии в Доломитовых Альпах.
Новое качество Личного
В Никола-Ленивце Калужской области в эти выходные проходит фестиваль Архстояние с темой «Личное». Главной постройкой фестиваля стал дом «Русское идеальное», спроектированный Сергеем Кузнецовым и реализованный компанией КРОСТ в короткие сроки. Рассматриваем дом и новые объекты Архстояния 2021.
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.