Виталий Стадников: Архитектор в нашей стране – художник, что чрезвычайно его ограничивает

В начале прошлого года Виталий Стадников, архитектор из Самары, долгое время работавший в Москве, был назначен на пост главного архитектора своего родного города. Портал Архи.ру расспросил его о том, каково быть главным архитектором крупного регионального города.

Беседовала:
Алла Павликова

20 Февраля 2013
mainImg
Архи.ру. Виталий, в начале этого года Вам предложили занять пост главного архитектора Самары. Вы ожидали этого предложения?

Виталий Стадников. Это, конечно, было неожиданно. В тот момент для меня, пожалуй, вероятнее было наняться матросом на сухогруз в Буэнос-Айрес, чем оказаться чиновником. Но в один прекрасный день мой товарищ из Самары написал в блог мэра, где предложил назначить меня главным архитектором города (эта позиция долгое время оставалась вакантной), после чего мне вполне серьезно позвонили из городской администрации. Ну, и вот – результат.

Архи.ру. А Ваше участие в проекте, разработанном АБ «Остоженкой» по реновации исторических кварталов Самары, на это решение повлияло?

В.С. Конечно, повлияло. «Остоженка» заронила в Самаре надежду, что можно полюбовно решить вопрос с регенерацией городской среды, учтя масштабы исторической застройки, а также интересы города и застройщиков одновременно – подобно тому, как это произошло на улице Остоженка в Москве. Конечно, сравнивать Москву и Самару не совсем корректно: в столице преобразования на Остоженке всегда воспринимались довольно болезненно, особенно поборниками аутентичности и градозащитниками, Самаре же, скажем прямо, не до жиру, там нет «АрхНадзора», нет активистов, нет даже подобия цеховой взаимопомощи. Остановить строительство 25-этажных домов на месте 2-3-этажных деревянных особняков – и это уже была бы большая победа. Центр Самары сейчас находится в ущербном состоянии, разваливается буквально на глазах. Так что когда городу предложили сохранить характер среды, несмотря на неизбежную необходимость замены многих зданий, он с благодарностью за эту возможность ухватился. В частности, наш проект предусматривает, что новое строительство в исторических границах домовладений будет вестись с учетом правил, действовавших во времена возникновения исторической застройки, т.е. еще до революции 1917 года. Я надеюсь, что этот проект получит развитие. Кстати, на текущий год в городской бюджет удалось заложить средства на разработку концепции развития исторической части города.

Архи.ру. Опыт работы в бюро Александра Скокана пригодился Вам на посту начальника самарского департамента строительства и архитектуры?

В.С. Пригодился, и не только на посту, но вообще в профессиональной жизни. Это уникальная фирма, абсолютно жизнеспособная структура, самодостаточная, кластерная, в которой нет незаменимых людей. И если один человек из нее выпадает, на любом уровне, механизм все равно продолжает успешно работать. Это отличная бизнес-система. Организация работы в «Остоженке» меня многому научила. Но, с другой стороны, тем труднее сейчас находиться в иррациональной госсистеме. До сих пор не могу поверить в случившееся, как будто перепрыгнул на машине времени не то что в советское детство, но в былинное безвременье.

Архи.ру. Но Вы ведь с самого начала понимали, как обстоят дела в городе и регионе?

В.С. Разумеется. Никаких иллюзий у меня не было. Главного архитектора Тольятти убили в 2004 году – об этом, прямо скажем, сложно забыть. Но мне было интересно познакомиться со сложившейся системой, так сказать, изнутри. Ведь любой практикующий архитектор, особенно в мегаполисе, всегда становится жертвой системы разделения труда, зачастую вообще не понимая логику продвижения своих проектов в кулуарах власти. Мне было очень важно постичь эту механику. 

Архи.ру. А сейчас вы как-нибудь можете повлиять на конечное архитектурное решение?

В.С. В меру своих сил. С моим приходом застройщикам стало гораздо сложнее жить: вдруг столкнувшись с архитектурно-градостроительными требованиями, они банально не очень понимают, чего от них хотят. Проблема в том, что в отличие от Москвы или Питера, в Самаре архитектурный цех совершенно растворился, стал настолько неважным, что сами архитекторы приносят проекты планировки территории, даже не задумываясь над устройством зданий. Главный архитектор, согласно Градкодексу, с юридической точки зрения не может влиять на качество архитектурного проекта. По сложившейся практике, требовать эскизную стадию – это с моей стороны волюнтаризм, превышение полномочий, так как проекты планировки территорий – единственное проектное действие, которое должно контролироваться муниципалитетом. Последним действенным рычагом воздействия становится техзадание на разработку проектов планировки территории, которое должно быть максимально детализированным. Но сегодня мне в основном приходится иметь дело с проектами, разработанными по техзаданиям, написанным до меня.

Архи.ру. Какие задачи на новой должности Вы ставили перед собой в первую очередь?

В.С. Необходимо воссоздать саму систему управления градостроительными процессами в городе. Дело в том, что в Самаре, как и во многих других крупных городах России, она сознательно разрушалась по мере осознания ценности земли – люди, которые хоть что-то понимали в градостроительстве, из нее были вытолкнуты, потому что мешались под ногами. В результате сейчас мы сталкиваемся с тем, что предельно ослаблена система учета и аналитики, отсутствует мониторинг изменения города. Непонятно, что было вчера и что происходит сегодня.

Но самая главная задача – создать план развития города. Город не понимает, как и зачем развивается. И самое печальное, что большинство российских городов такого анализа не имеют. Убывающие города пытаются преподнести себя перед федеральными властями как развивающиеся, потому что если город будет признан убывающим, то тут же резко сократится его финансирование. В результате неправильно расставляются приоритеты, связанные опять-таки исключительно с политической отчетностью. Главной целью и смыслом развития городов становится получение бюджетных денег, а не создание привлекательного инвестиционного климата, а задачей – придумать, подо что эти деньги могут быть выделены. В итоге средства выбиваются кровью, а уходят впустую.

Сейчас в Самаре, при отсутствии плана развития города, идет постоянная, точечная экспансия. Каждый день приходят замечательные предложения об освоении федеральных или региональных денег на благородную цель – строительство оздоровительного комплекса, железной дороги для детей, стадиона, архива и т.д. Подо все нужна земля, а она роздана, многие годы территорию города просто рвут варварским образом. В результате участки под важные инфраструктурные объекты выискиваются в спешке, в самых нелепых местах. И это происходит десятилетиями! Мне приходиться упираться как барану, продвигая идею мастер-планирования и последующей актуализации генплана.

Архи.ру. Что уже удалось сделать?

В.С. В данный момент занимаемся разработкой ПЗЗ и местных градостроительных нормативов и начинаем создание мастер-плана, который станет основой для внесения изменений в действующий генплан. Наша задача – обеспечить все эти разработки одной командой, в одной методической базе, в противном случае эти документы вряд ли можно будет удобно и эффективно использовать. Подчеркну, что разработчиком выступает местная фирма, обладающая глубоким знанием города и большим опытом работы с подобными документами.

В течение года администрация города проводила сессионную работу по разработке стратегии развития Самары до 2025 года. Это была публичная работа с привлечением всего активного населения. Смысл ее состоит в том, что человек, являющийся специалистом в какой-то определенной области, вынужден говорить о совершенно иных сферах деятельности. Таким образом, искусственно модерируется сверхабстрактная форма обсуждения, благодаря чему любой узколобый спец выпадает из обоймы и уходит. А все те, кто способен мыслить полно, остаются, группируясь в разные команды – по транспорту, экологии, креативному развитию города и т.д., – и пытаются сформулировать главные задачи для каждого из выбранных направлений. По результатам этой работы в скором времени должен появиться документ стратегии развития Самары до 2025 года, после которого будет разрабатываться уже стратегия объемно-пространственного развития города – мастер-план. В идеале – в течение ближайшего года.

Относительно структуры управления тоже кое-что удалось сделать. Здесь основная задача – наладить информационно-аналитическую систему градорегулирования, которая не подчиняется главному архитектору, это отдельная епархия. То же самое с отделом публичных слушаний, который существует независимо от главного архитектора города. Это две очень важные нити, за которые при нынешнем Градкодексе мог бы дергать главный архитектор, но обе они сейчас оторваны. Градостроительный совет в городе давным-давно не функционировал, его пришлось создавать заново, с нуля, чтобы хоть как-то противодействовать диктату застройщика.

Еще одна проблема, не только для Самары, но и во всей России, состоит в том, что специализация градостроителя-планировщика не выделена в самостоятельную профессию. Для регионального города, где существует собственный архитектурный институт и еще более прожектерские представления о градостроительстве, чем в МАрхИ, эта проблема приобретает колоссальные масштабы. Специалистов в этой области просто нет. Тем не менее, я собрал вокруг себя команду – отдел аналитики и мониторинга города для контроля за процессом разработки градостроительных документов. Нам, разумеется, приходится повышать квалификацию в области планировки и градостроительства, причем за свой счет, потому что муниципалитету города это оказалось не нужно. Мы пошли учиться к Александру Высоковскому в Высшую школу урбанистики. Это был его первый набор – группа порядка 15 человек, что интересно, практически вся состоящая из главных архитекторов региональных городов и администраторов крупных проектных институтов.

Архи.ру. Транспортная ситуация в Самаре, наверное, не столь катастрофическая как в Москве. И все же есть свои сложности – пробки, неразвитость дорожной сети… Что делается в этом направлении?

В.С. Проблема на самом деле стоит не менее остро, чем в Москве. Я, например, живу в 8 км от работы и на велосипеде добираюсь за полчаса, а на машине – минут за 50. Самара – это, по сути, линейный город с ярко выраженными продольными связями, которых при этом катастрофически мало, а поперечные и вовсе отсутствуют. В связи с этим две дороги города утром стоят по направлению в центр, а вечером – из него. В общем, ситуация похожа на московскую – однонаправленная миграция, концентрация рабочих мест в центре и т.д. Разумеется, одна из стратегических целей – сместить точки притяжения активности, а транспортную сеть максимально уплотнить. Генплан города предусматривает развитие магистральных направлений, строительство развязок, но все это упирается в реалии городского бюджета.

При этом в городе за последние годы были запущены довольно странные, точечные проекты, которые находятся вне всякой критики. Скажем, строительство крупных и дорогих мостов. Один такой мост съел годовой бюджет города. Сейчас он уже построен, но упирается точно в поле, дальше дороги нет. Проект еще одного моста, точно так же приходящего в чистое да еще и подтопляемое поле, планируется запустить в самое ближайшее время. Там же, в поле, предполагается безумное строительство жилья, в котором город может зарыть еще несколько годовых бюджетов. Проект утопический. Засилье самых дешевых и некачественных 25-этажных домов с низкими потолками – это бич города. Мы пытаемся разрушить подобный подход, но застройщики не заинтересованы идти новым путем: у них есть 2–3 типа серийных зданий, которые они и шарашат по всему городу, возводя все те же микрорайоны, только лишенные школ, детских садов, поликлиник и магазинов.

Архи.ру. Парковки там тоже не предусматриваются?

В.С. Шутите? Там подземные парковки вообще не строятся, потому что никто в Самаре не захочет покупать машиноместа. А многоуровневые гаражи если и есть, то тоже стоят не распроданные. Никакой целенаправленной стратегии в этом направлении нет. Муниципалитет не может обязать застройщика делать подземные стоянки, потому что в этом случае себестоимость квартиры повысится в разы. Может быть, это было бы оправдано, если бы муниципалитет обеспечил альтернативу в виде муниципальных парковок. Но он этого не делает, так как это серьезные бюджетные обязательства. Те постановления по обеспечению квартир машиноместами, которые мы по лужковскому образцу написали сразу после моего назначения, не нашли никакого понимания. Решение я вижу в более реалистичном подходе, предполагающем дифференцированное отношение к разным частям города: к исторической части – одно, к новой плотной застройке – другое, к периферии – третье. Но для этого опять-таки необходим полноценный анализ городской среды. В исторической части строить парковки неправильно. Московский опыт показал, что это приводит к неминуемым сносам ценных сооружений. А главным ценностным качеством среды являются здания, а не удобство парковочных мест. Поэтому должны быть другие методы – платные парковки, плата за въезд в центр, организация общественных паркингов и т.п.

Архи.ру. А как дело в Самаре обстоит с общественным транспортом?

В.С. В городе абсолютное засилье маршруток, имеется хорошая трамвайная система, которая до сих пор достаточно эффективно работает, и есть недееспособное метро. Его начали строить в 1970-е гг. из промзоны. В 1990-е гг. эта промзона пришла в запустение, и получилось, что метро из ниоткуда идет в никуда. Сегодня ветка метро тихим ходом добралась, наконец, до периферии центра, из-за чего пассажирооборот сразу повысился на 40%. Теоретически надо планировать реновацию промышленной территории, из которой вырастает самарский метрополитен. Однако пока это слишком далекая перспектива.

Архи.ру. Как город готовится к Чемпионату мира по футболу?

В.С. С этим связана отдельная история. В мае прошлого года сменилась администрация. Предыдущая администрация в качестве места строительства стадиона рассматривала очень сложную для этого территорию бывшего речного промышленного порта в старой части города, на слиянии рек. Со сменой администрации город сразу занялся поиском более внятной площадки. В результате выбрали территорию радиоцентра в северной части Самары – удобную и в плане ландшафта, и в плане инфраструктуры, рядом с густонаселенными районами. И, конечно, в связи с проведением Чемпионата, сразу стали возникать нереальные планы строительства, скажем, двенадцати новых станций метро (за шесть оставшихся лет!), инфраструктурных объектов, гостиниц. В общем, прожектерство по выбиванию денег идет полным ходом.

Архи.ру. Мы очень много говорили о проблемах города, но наверняка есть и положительные моменты в его развитии?

В.С. Конечно, они есть, просто мне самому надо как-то позитивнее мыслить, замечать за кучей проблем то хорошее, что происходит в городе. Так, мы смогли провести архитектурный конкурс на разработку проекта застройки двух площадок жильем с инфраструктурой – чтобы были и детские сады, и школы, и паркинги. По разработанной нами конкурсной системе были подготовлены проекты, которые уже в ближайшее время будут реализовываться. Я надеюсь наладить такую схему работы, чтобы она функционировала и в дальнейшем.

Достаточно успешно была проведена разработка концепт-проекта по реновации одного из исторических кварталов в режиме мелкомасштабного строительства с упрощенными схемами по управлению землей и оформлению самого строительства, когда здания до трех этажей разрешается строить в обход бюрократических процедур. Этот проект был представлен на международной выставке девелоперских проектов в Петербурге и взял главную номинацию. В дальнейшем его предполагается взять за основу реального планирования территории, межевания и распределения мелких участков домовладений под реновацию.

Также сейчас в Самаре, наконец-то, формируется новая генерация людей, которая, я уверен, через некоторое время сможет заниматься управлением градостроительством. Видно, что за этот год появился интерес к разработке концепции развития города и даже возникла некая конкуренция. Если год назад это вообще никому не было нужно, то сейчас региональные власти заказали институту «Стрелка» мастер-план развития Самаро-Тольяттинской агломерации. Я этим фактом был просто поражен. С приходом новых властей и, в частности, министра строительства Самарской области Алексея Гришина, очень живого и активного человека, что-то стало меняться в лучшую сторону. На местный рынок пришли такие игроки как, скажем, «Ленгипрогор» и Юрий Перелыгин, которые занимались проектами 130-го деревянного квартала в Иркутске, дворами-анфиладами в Питере и др. Для Самары это, определенно, благо, хотя бы по той причине, что возник интерес к самой старой и самой разрушенной части города – Хлебной площади, превращенной в заброшенные заводские территории. Сейчас идет разговор о перепрофилировании этой зоны в общественную, связанную с реками Самаркой и Волгой общим рекреационным пространством. Это уже определенное переосмысление города.

Архи.ру. А в целом, каково это – быть главным архитектором такого крупного города, как Самара?

В.С. Я согласился занять этот пост в большей степени из гражданских побуждений, ну и в меру самонадеянности. Сфера градорегулирования необыкновенно интересная, Бог дал мне возможность с ней непосредственно столкнуться, и я счастлив, что так произошло, ни минуты не жалею. Это совершенно иные задачи, цели и колоссальный опыт, нарабатываемый в боях. После этого открывается множество путей: хочешь – работай дальше архитектором, хочешь – разрабатывай документы управления городским развитием, и в экономике уже совсем другие знания, и в юридических моментах тоже. Архитектор в нашей стране – художник, что чрезвычайно его ограничивает. Поэтому переместиться из одного мира в другой никогда не вредно. Это необыкновенная встряска и переворот в сознании. Если раньше я ненавидел дизайн, то теперь даже и мечтать не могу о том, чтобы хоть с кем-нибудь о нем просто поговорить. Мне уже наплевать, в каком стиле построен дом, полон помпы или честен, я об этических моментах архитектуры вообще перестал задумываться. Нет разницы, какова она, архитектура, лишь бы она была.
zooming
Главный архитектор Самары Виталий Стадников. Фотография samaralife.com

20 Февраля 2013

Беседовала:

Алла Павликова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Технологии и материалы
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Сейчас на главной
Сотворение мира
К 60-летию первого полета человека в космос в Калуге открыли вторую очередь Государственного музея истории космонавтики, спроектированную воронежским архитектором Василием Исаевым. Музей космонавтики-2, деликатно вписанный в высокий берег реки Оки, дополнил ансамбль с легендарным памятником архитектуры 1960-х авторства Бориса Бархина, могилой Циолковского в парке и ракетой «Восток» на музейной площади. Основоположник космонавтики Циолковский, мифологический покровитель Калуги, стал главным героем новой музейной экспозиции, парящим в невесомости, как Бог-Отец в картинах Тинторетто.
Серебро дерева
Спроектированный Níall McLaughlin Architects деревянный посетительский центр со смотровой башней у замка Даремского епископа напоминает о средневековых постройках у его стен.
Грильяж новейшего времени
Офис продаж ЖК «Переделкино ближнее» компании «Абсолют Недвижимость» стал единственным российским победителем французской дизайнерской премии DNA. Особенности строения – треугольный план, рельефная сетка квадратов на фасадах и амфитеатр внутри.
Цифровой «валун»
В Эйндховене в аренду сдан дом, напечатанный на 3D-принтере: это первое по-настоящему обитаемое «печатное» строение Европы.
Этюды о стекле
Жилой комплекс недалеко от Павелецкого вокзала как символ стремительного преображения района: композиция с разновысотными башнями, изобретательная проработка витражей и зеленая долина во дворе.
Место сбора
В Лондоне открылся 20-й летний павильон из архитектурной программы галереи «Серпентайн». Проект разработан йоханнесбургской мастерской Counterspace.
Сила цвета
Три московских выставки, где важную роль в дизайне экспозиции играет цвет: в Новой Третьяковке, Музее русского импрессионизма и «Царицыно».
Умер Готфрид Бём
Притцкеровский лауреат Готфрид Бём, автор экспрессивных бетонных церквей, скончался на 102-м году жизни.
Эстакада в акварели
К 100-летнему юбилею Владимира Васильковского мастерская Евгения Герасимова вспоминает Ушаковскую развязку, в работе над которой принимал участие художник-архитектор. Показываем акварели и эскизы, в том числе предварительные и не вошедшие в финальный проект, и говорим о важности рисунка.
Идейная составляющая
Попытка систематизации идей, представленных в Арх Каталоге недавно завершившейся выставки Арх Москва: критика, констатация, обоснование, отказ, – все в основном лиричное, традиции «бумажной архитектуры», пожалуй, живы.
Летать в облаках
Ресторан в Хибинах как новая достопримечательность: высота 820 над уровнем моря, панорамные виды, эффект левитации и остроумные инженерные решения.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
21+1: гид по архитектурной биеннале в Венеции
В этом году архитектурная биеннале «переехала» в виртуальное пространство: так, 20 национальных экспозиций из 61 представлено в онлайн-формате. Цифровые двойники включают в себя видеоэкскурсии по павильонам, интервью с авторами и записи с церемонии открытия. Публикуем подборку национальных проектов, а также один авторский – от партнера OMA Рейнира де Графа.
Награды Арх Москвы: 2021
В субботу вечером Арх Москва вручила свои дипломы. В этом году – рекордное количество специальных номинаций, а значит, много дипломов досталось проектам с содержательной составляющей.
Вулкан Дефанса
В парижском деловом районе Дефанс достраивается башня HEKLA по проекту Жана Нувеля. От соседей ее отличает силуэт и фасадная сетка из солнцерезов.
Керамические тома
Ажурный фасад новой библиотеки по проекту Dietrich | Untertrifaller в австрийском Дорнбирне покрыт полками с книгами – но не бумажными, а из керамики.
Идеями лучимся / Delirious Moscow
В Гостином дворе открылась 26 по счету Арх Москва. Ее тема – идеи, главный гость – Москва, повсеместно встречаются небоскребы и разговоры о высокоплотной застройке. На выставке присутствует самая высокая башня и самая длинная линейная экспозиция в ее истории. Здесь можно посмотреть на все проекты конкурса «Облик реновации», пока еще не опубликованные.
Трансформация с умножением
Дворец водных видов спорта в Лужниках – одна из звучных и нетривиальных реконструкций недавних лет, проект, победивший в одном из первых конкурсов, инициированных Сергеем Кузнецовым в роли главного архитектора Москвы. Дворец открылся 2 года назад; приурочиваем рассказ о нем к началу лета, времени купания.
Союз Церкви и государства
Новое здание библиотеки Ламбетского дворца, лондонской резиденции архиепископа Кентерберийского, построено на берегу Темзы напротив Парламента. Авторы проекта – Wright & Wright Architects.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Пресса: Что не так с новой башней Газпрома в Петербурге? Отвечают...
На этой неделе стало известно, что Газпром собирается построить в Петербург вслед за «Лахта-центром» новую башню — 700-метровое здание. Рассказываем, что думают по поводу новой высотки архитекторы, критики и краеведы.