Вилла Калипсо

«Вилла Калипсо», спроектированная Ильей Уткиным для «коллекции Пирогова» - редкий в наши дни архитектурный проект с литературным подтекстом. Вероятно, на сегодняшний день он может быть понят как квинтэссенция авторских опытов по созданию собственного архитектурного диалекта, предназначенного больших загородных вилл-дворцов

author pht

Автор текста:
Юлия Тарабарина

mainImg

Архитектор:

Илья Уткин

Мастерская:

Студия Уткина

Проект:

Вилла Калипсо
Россия, Москва

2007

"Курорт Пирогово"

Нимфа Калипсо была самым приятным приключением Одиссея. Хитроумный грек прожил у нее 7 лет, а она родила ему семерых сыновей, среди которых, по некоторым версиям мифа, были Ром, Латин и Авсон, первый царь Италии. По этому варианту истории, правда, менее известному, чем «Энеида» Вергилия, римляне должны были произойти от Одиссея. Сейчас эта нимфа известна как, образно говоря, покровительница туризма и дальних путешествий – после того как Жак Кусто дал ее имя кораблю, на котором искал Атлантиду – фильм о путешествии, соответственно, был «Подводной Одиссеей».

Архитектор Илья Уткин назвал свой проект дома для коллекции курорта Пирогово «виллой Калипсо». По словам автора, его к этому подтолкнули в большей степени воспоминания о погружениях Кусто, чем сама по себе «Одиссея». Однако, как бы то ни было, для современной архитектуры «мифологическое» имя дома большая редкость. Наверное даже можно сказать – после того, как прошло время модерна и неоклассики, архитекторы стали очень холодно относиться к античным сюжетам и их героям. Сейчас, создавая свои здания, авторы думают о разном: о функции и эргономике, о чистой форме и пластике,  социальной ответственности, истории и политике, или же об архитектурных стилях. Но очень мало кто обращается к литературе, аллегориям и тем более – мифам. Кроме того, архитекторы редко называют свои дома, если же это случается, то выбирают имена поскромнее и попроще, избегая ассоциаций и намеков вообще.

В бизнесе, наоборот, мифология очень популярна, весь греческий и восточный пантеон «разобрали» на названия фирм и уже дошли до таких мелких богов, которых в древности хотя и почитали, но никак не изображали – отсюда проблемы с логотипами: имя есть, а подходящей картинки нету. Иногда имена достаются и зданиям, но риелторские названия, как правило, к архитектуре приклеиваются как ярлыки к упаковке и об образности мало что говорят.

Случай с виллой Ильи Уткина – совершенно обратный и для нашего времени нехарактерный: «литературное» имя дал автор. Кстати сказать, впервые для себя – все предыдущие виллы Уткина, также как у многих, «проходили» под номерами. Осмелюсь поделиться ощущением, что появление названия не случайно и в какой-то степени отражает специфику архитектурного языка, который в автор сформулировал в своих проектах загородных домов последнего десятилетия.

В появлении «на горизонте» греческой нимфы читается желание архитектора населить дом, помимо людей, мифологическими персонажами или даже духами очень далеких предков, столь характерное для римлян. Впрочем, истолкование здания посредством скульптуры свойственно практически всей исторической архитектуре: когда-то каменные обитатели охраняли дом, когда-то считались «только» украшением, но всегда оставались его неотъемлемой частью, как привидения английских замков – хозяева меняются, призраки остаются. В второй трети XX века, после организованного модерном русалочьего раздолья, каменное население практически исчезло, сменившись «человеком агитационным» - женщиной с веслом и атлетами. Но те сначала отделились от фасадов, а потом окончательно ушли в монументальную пропаганду, оставив домам цветы и орнаменты.

Итак, скульптурное воинство рассеяно, но в домах Ильи Уткина упорно появляется. Он единственный, кто сделал в Левшинском «настоящих» атлантов. Он постоянно задумывает фигуры на портиках и самостоятельно рисует для своих домов нимфеи – фонтаны с рельефами, само название которых предполагает, что это не просто вода, а в нем живет душа источника. Вообще-то даже странно, что при той любви к модерну, которая проявилась в Москве 1990-х, не возродилась никакая фасадная скульптура. Стилизации домов эклектики, и их муляжи тоже не способствовали ее распространению – как будто над архитектурой тяготеет запрет, сродни мусульманской традиции не изображать живых существ, а только растения. Кажется, что Илья Уткин – единственный, кто много использует фасадную и парковую скульптуру, относясь к ней при этом как к необходимой части архитектурного замысла, и трактуя ее очень личностно, по-своему, а не клишировано, потому что отлить еще одну «гипсовую голову», конечно же, может каждый. А вот будет ли у нее душа?

У виллы Калипсо, кажется, «душа» – в античном смысле – есть. Она очень любит воду, поэтому одна треть дома, вкопанная в землю, превращена в бассейн, перекрытый большими цилиндрическими сводами, и от этого напоминающий кусочек античных терм, заросших «культурным слоем», оставив для обозрения только верхушки полукруглых «термальных» окон, вписанных в контуры крупных распалубок. Таким образом бассейн, который в наше время чаще бывает, как и гараж, полутехнической приставкой к дому, элементом комфорта, а не архитектуры, здесь приобретает какой-то очень «римский» вид, становясь образным и смысловым ядром жилища, которое построено на нем сверху.
Бассейн может показаться знаково связанным с мифической пещерой, где жила античная нимфа на берегу Океана, а также и с настоящими грунтовыми водами, которые в Подмосковье повсюду близко. Как будто бы это родник, находящийся под защитой некоторого очень древнего божества – здесь вспоминается самый известный после Парфенона греческий храм Эрехтейон, стоящий над соленым источником морского бога Посейдона – классический храм, возникший на месте более древнего архаического святилища, выросший из его истории и отразивший ее по-своему. Разумеется речь не идет о каком-нибудь близком сходстве или повторении, но скорее о единстве темы: вилла Калипсо ничего не копирует  и даже не конструирует напрямую логику античного мифа, а скорее – намекает на существование подтекста, в который можно, но не обязательно вдумываться. Однако же намек поддержан скульптурами, изображающими Посейдонов с трезубцами на северо-западной террасе.

Верхняя часть дома состоит из двух этажей и просторного чердака, выходящего на торцы дома треугольными фронтонами классических очертаний, которые заполнены вполне современным, прозрачным и геометрическим, узором из деревянных балок, меняющих угол наклона от острого в центре к пологому по краям. Под фронтонами – коринфские портики «в антах», в которых две колонны объединяют по два этажа. Похожие колонны «держат» также и центральную часть длинной южной стены; здесь интерколумнии заполнены стеклом – поэтому колонны «работают» как снаружи, так и внутри, становясь примечательной частью пространства парадного зала, треть которого, примыкающая к колоннам, сделана цельной, двусветной – а остальная часть выходит в сторону колонн балконом. План виллы простой и строго симметричный – к центральному ядру примыкают две части идентичных очертаний, нанизанные на продольную ось, проходящую сквозь весь дом от одного торцевого портика до другого. Это очень классичный тип планировки дома-параллелепипеда, разделенного на три главные части, иерархически увязанные между собой, он восходит по меньше мере к ренессансным итальянским дворцам и палладианским виллам и это – главная особенность, которая, помимо гигантской площади около 2000 кв.метров, не позволяет усомниться, что перед нами – именно дворец, сооружение очень роскошное и поэтому, даже на природе, не лишенное некоторой степени собранности, в чем-то даже чопорности, которая многозначительно перекликается с литературными и мифологическими ассоциациями, с намеком на образованность, заложенным в его названии.

Функция этого дворца, однако – дом для отдыха на природе. Возможно, его ближайшая аналогия по смыслу – римская загородная вилла рядом со столицей. Как выглядели эти виллы, известно не очень хорошо, архитекторы об этом гадают вот уже лет пятьсот – и автор, кажется, предлагает собственный вариант трактовки подобного сооружения – парадного, но приятного и в меру «дикого».

Он впускает сюда природу настолько, насколько это возможно в рамках классицистической парадигмы. Во-первых, внешний контур виллы-дворца устроен таким образом, чтобы получилось как можно больше балконов и террас – они образуются за счет «фирменных» авторских портиков, и появляеются на длинных фасадах между ризалитами, где стены отступают, в нижней части для того, чтобы впустить свет в подземное пространство бассейна, а в верхней – превращаясь в балконы. Таких примыкающих к дому открытых пространств здесь рекордно много – можно даже сказать, что между линией «основных» стен, и пространством двора создана своего рода «воздушная», или, правильнее сказать – пространственная – «подушка», область взаимодействия дома с природой. Кроме того, большая часть отступивших от края стен превращена в окна и прозрачна, что усиливает тему, впуская пейзаж – а это очень красивый пейзаж – внутрь.

Природная тема, кроме того, поддержана активным использованием любимой автором рустованной поверхности, принятой с римских времен имитации грубой кладки, приличествующей прежде всего загородным домам, в которых проходит “vita rustica”, жизнь на природе  – длинными полосами руста покрыт весь дома на высоту 1 этажа, причем ближе к центру они плоские, а по краям – на торцах и на отнесенном террасном портике поверхность становится шершавой, обозначая свою удаленность от условного серединного «ядра».

Однако получившийся дом нельзя в полной мере считать ни реконструкцией римской виллы, ни даже очередным парафразом русского или английского палладианства – хотя черты всего этого при желании можно обнаружить. В то же время здесь несложно найти и частицы использованного автором опыта неоклассики начала XX века – как, например, утопленные в двухэтажном витраже колонны, или даже знаменитых опытов модернизма, таких как «дом над водопадом» Ф. Райта. Однако главная особенность дома-дворца, наверное, заключается в том, что все эти опыты разной степени давности, с разбросом  в два с половиной тысячелетия достаточно органично встраиваются в лексику очень индивидуального авторского языка, разрабатываемого Ильей Уткиным на протяжении последних пяти или шести лет. У него есть свои легко узнаваемые особенности и в то же время есть какая-то общая цель, которая формальными характеристиками, вероятно, не исчерпывается. Глядя на виллу Калипсо, можно предположить, что смысл этого языка, хотя бы отчасти, заключен в авторском поиске архитектурной образности загородной виллы времен римской империи, которая для современных историков искусства является своего рода «пластическим неизвестным». Причем эта задача – обращения к истокам, многократно уже решалась в истории классицизмов, но всякий раз по-своему, и сейчас уже накопилась достаточно длительная история подобных опытов, от ренессанса до неоклассики, с последовательным углублением в историю и удревнением источников.

Но актуальность задачи не проходит, а наоборот, имеет особенность возвращаться, всякий раз порождая новый опыт, а нередко – как и в данном случае – очень личностную трактовку классики. Мне кажется, что здесь путь вечных поисков золотого века таков – архитектор вычленяет из всех известных ему ренессансов и классицизмов, да и не только из них, черты и черточки, которые могли бы искомому образу соответствовать, и собирает их в нечто свое,  очень личностное, индивидуально осмысленное. В случае с Калипсо поиски, вероятно, в чем-то даже зашли дальше самого архаического прототипа, подобравшись к мифологическим предкам древних римлян по одиссеевой линии.



Архитектор:

Илья Уткин

Мастерская:

Студия Уткина

Проект:

Вилла Калипсо
Россия, Москва

2007

"Курорт Пирогово"

28 Мая 2007

author pht

Автор текста:

Юлия Тарабарина

Технологии и материалы

Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.

Сейчас на главной

Степан Липгарт: «Гнуть свою линию – это правильно»
Потомок немецких промышленников, «сын Иофана», архитектор – о том, как изучение ордерной архитектуры закаляет волю, и как силами нескольких человек проектировать жилые комплексы в центре Петербурга. А также: Дед Мороз в сталинской высотке, арка в космос, живопись маньеризма и дворцы Парижа – в интервью Степана Липгарта.
Новое время Советской площади
Благоустройство центральной площади Гаврилова Посада, профинансированное из трех источников и призванное помочь городу стать туристическим, выглядит современно и ставит задачи осмысления местной идентичности.
Разобрано по весне
Временный и уже разобранный павильон на площади перед «Зарядьем»: кольцеобразный, с деревянной конструкцией и фасадом из металла и поликарбоната. Внутри был тот самый искусственный снег, березы елки.
Метод обнимания
TreeHugger, небольшой павильон информационного туристического центра бюро MoDusArchitects, вступая в диалог с архитектурным и природным окружением, сам становится новой достопримечательностью предальпийского городка в итальянском Трентино-Альто-Адидже.
Мёд и медь
Архитектор Роман Леонидов спроектировал подмосковный Cool House в райтовском духе, распластав его параллельно земле и подчеркнув горизонтали. Цветовая композиция основана на сопоставлении теплого медового дерева и холодной бирюзовой меди.
Пресса: Почему индустриальное домостроение оставит будущее...
О будущем жилья невозможно говорить, пытаясь обойти стену, в которую оно упирается,— массовое индустриальное домостроение. Если модель массового индустриального домостроения сохранится, то это довольно простое будущее, которое более или менее сводится к настоящему.
СКК: сохранять, крушить, копировать?
Мы поговорили с петербургскими архитекторами о ситуации вокруг обрушенного СКК – здания, купол которого по чистоте формы и инженерного замысла сравнивают с римским Пантеоном, только выполненным в металле. Что, однако, не помогло ему получить статус памятника и защиту от сноса.
Лучи знаний
Школа в Подмосковье, архитектуру которой определяет учебная программа, природное окружение, а также желание использовать только честные материалы.
Кружево из углепластика
Три портала по проекту Асифа Хана для Экспо-2020 в Дубае при высоте в 21 метр сооружены из нитей сверхлегкого углепластика и не требуют дополнительной несущей конструкции.
Арктический вуз
Новое крыло Арктического колледжа на острове Баффинова Земля на севере Канады. Авторы проекта – Teeple Architects из Торонто.
Критическая масса прогресса
20-й по счету летний павильон лондонской галереи «Серпентайн» спроектируют молодые женщины-архитекторы из ЮАР – бюро Counterspace; их постройка будет посвящена социальным и экологическим темам.
Парки Татарстана, часть I: лучшие городские
Цветущий бульвар вместо парковки, авторские МАФы, экологические решения, равно как и ностальгические фонтаны и площадки для фотосессий новобрачных – в первой части путеводителя по паркам Татарстана, посвященной новым городским пространствам.
Сокольники: ковер из кирпича
Архитекторы бюро Megabudka опубликовали свой проект Сокольнической площади в деталях и с объяснениями всех мотивов. Рассматриваем проект и призываем голосовать за него в «Активном гражданине». Очень хочется, чтобы победила архитектурная версия.
Три январские неудачи Бьярке Ингельса
Основатель BIG подвергся критике из-за деловой встречи с бразильским президентом, известным своими крайне правыми взглядами и отрицанием экологических проблем Амазонии, лишился поста главного архитектора в WeWork и был отстранен от участия в проектировании небоскреба для нью-йоркского ВТЦ.
Кирпичные шестигранники
Башни Hoxton Press по проекту Karakusevic Carson и Дэвида Чипперфильда на границе лондонского Сити – коммерческое жилье, «субсидирующее» реновацию социального жилого массива рядом.
Одновременное развитие экономики и кино
В бывшем здании центрального рынка Монтевидео уругвайское бюро LAPS Arquitectos разместило штаб-квартиру Латиноамериканского банка развития CAF, национальную синематеку, легендарный бар и общественное пространство.
Москва 2050: деревянные высотки и летающий транспорт
Более 40 студентов представили видение Москвы будущего в недавно открывшейся галерее Шухов Лаб и на Биеннале архитектуры и урбанизма в Шэньчжэне. Рассказываем об итогах воркшопа «Москва 2050» и показываем работы участников.
Рестораны вместо лучших реставраторов страны?
Минкульт выдал ЦНРПМ предписание переехать до 1 марта. Не исключено, что после разорительного переезда научной реставрации в стране не останется. Говорим со специалистами, публикуем письмо сотрудников министру культуры.
Глэм-карьер
Благоустройство подмосковного озера от бюро Ai-architects: эко-школа, глэмпинг и всесезонные развлечения.
Красный зиккурат
Многоквартирный дом Cascade Villa в Алмере по проекту бюро CROSS Architecture снаружи – кирпичный, а во внутреннем дворе – обшит деревом.
Арт-депо
Офисное здание на набережной Обводного канала в Санкт-Петербурге по проекту архитектора Артема Никифорова – это тонкая вариация на тему кирпичной промышленной архитектуры XIX и ХХ века с рядом художественных изобретений, хорошим строительным и ремесленным качеством.
Будущее не дремлет
Выставка Европейского культурного центра в ГНИМА это коллекция современных пространств разной степени общественности. Подборка довольно случайная, но интересная, а в последнем зале пугают потопом, античным форумом, зиккуратами и вигвамами.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Розовый слон
В Лос-Анджелесе построен флагманский магазин одежды The Webster по проекту Дэвида Аджайе. Для внешней и внутренней отделки британский архитектор использовал окрашенный бетон.
Архи-события: 3–9 февраля
«Кто хочет стать миллионером» для архитекторов и дизайнеров, новый интенсив в МАРШ и экскурсия с плаванием от «Москвы глазами инженера».
Пресса: Великое переселение
В последнюю неделю января 2020-го в стране активно обсуждают реновацию устаревшего жилья — вернее, возможность запуска подобных программ в российских регионах. В одном из первых своих интервью на посту вице-премьера Марат Хуснуллин отметил, что реновацию можно запустить в городах-миллионниках.
Умер Андрей Меерсон
Признанный мастер советского модернизма, автор «Лебедя» и самого красивого московского дома «на ножках» на Беговой, но и автор неоднозначного стилизаторского Ритц Карлтон на Тверской – тоже.
Неиссякаемый источник
VIP-зоны аэропорта – настоящее раздолье для цвета, пластики, образности и творческой фантазии архитекторов. Рассматриваем четыре бизнес-зала и один VIP-терминал ростовского аэропорта «Платов»: все они так или иначе осмысляют контекст: южное солнце, волны речной воды, восход над степным горизонтом и золото сарматов.
Кольцо на озере Сайсары
Здание филармонии и театра якутского эпоса на священном озере вписано в эпический круг и включает три объема, уподобленных традиционному жилищу. Кровля уподоблена аласу – якутской деревне вокруг озера. При столь интенсивной смысловой насыщенности проект сохраняет стереометрическую абстрактность и легкость формы, оперируя прозрачностью, многослойностью и отражениями.
Вертикальные татами
Фасады офисного здания Torre Patria-Hipódromo по проекту Карлоса Ферратера и его бюро OAB в Гвадалахаре на западе Мексики подчинены модульной конструктивной сетке, которая упорядочивает и окружающее пространство нового района.
Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
Век бетона
23 января исполнилось 100 лет Готфриду Бёму, первому немецкому лауреату Притцкеровской премии и создателю церквей и ратуш, напоминающих скульптуры из бетона. Он каждый день бывает в бюро и наставляет сыновей-архитекторов.
Архитектура эфемерности
На проспекте Вернадского поблизости от станции метро появилась высотная доминанта, давшая новое звучание округе: бизнес-центр «Академик» по проекту UNK project раскрыл в форме архитектуры смыслы местных топонимов.