Д.С. Хмельницкий

Автор текста:
Д.С. Хмельницкий

Эпоха несвободы. К спорам о качестве сталинской архитектуры

0

«Условное разделение истории архитектуры СССР на периоды ни в коем случае не говорит о том, что один период был кардинально лучше или хуже другого»

Эта формулировка, прозвучавшая в дискуссии о сталинской архитектуре на сайте ru_sovarch,  заслуживает обсуждения. Имеется в виду, что сталинская архитектура не лучше и не хуже того, что было до и после нее. И того, что было в то же самое время вне ее – за границей СССР. В разных вариантах эта мысль озвучивается очень часто, в том числе, точнее, даже в первую очередь, в кругах историков советской архитектуры. За ней стоит любовь к сталинской архитектуре, уважение к сталинским архитекторам и желание не допустить выделения всего этого явления в некую обособленную, обнесенную красными флажками зону «тоталитарного искусства». Туда, где единственным аналогом и соседом сталинского зодчества окажется уже давно и однозначно скомпрометированное нацистское зодчество.
Желание понятное, не понятна логика.
Для начала надо определить критерии. Что значит в данном случае «лучше или хуже»? То, что бывают периоды художественного расцвета и художественного упадка – не новость. Не все эпохи в художественном смысле равнозначны, это очевидно и не нуждается в доказательствах.
Другое дело, что искусство, в отличие от науки и техники, не развивается, а меняется. Художественный опыт все время накапливается и позволяет со временем все лучше и шире оценивать художественные явления. То есть, рост художественного опыта означает развитие искусствоведения. Но не искусства. Никакой художественный опыт не позволяет выходить на более высокий качественный уровень в художественной практике. Наоборот, чем больше художник знает, тем труднее ему, как правило, внутренне освободиться от чужого влияния. А внутренняя свобода и непосредственность в работе с материалом и формой – ключевые предпосылки для успеха в любом художественном творчестве. Потому очень яркие и значительные художественные явления часто возникают в первобытных обществах или отсталых с точки зрения европейской культуры цивилизациях. Отсюда невероятное большое значение, которое в европейской культуре заслуженно придается африканскому искусству, средневековому японскому или китайскому. Или искусству древней Греции. И вообще тому, что сегодня называется наивным искусством, то есть, фактически, фольклорным, основанным не на техническом умении как таковом, а на непосредственности художественного восприятия.
 В этом смысле пещерные росписи не лучше и не хуже искусства развитых цивилизаций, они другие. Но в рамках одной художественной культуры взлеты и падения – абсолютно естественная вещь.
****
Эпоха сталинской архитектуры представляется безусловным художественным упадком. Точнее - провалом, катастрофой. Художественный упадок – естественное понятие, а катастрофа вызывается, как правило, внешними обстоятельствами.
Советская художественная катастрофа стала следствием тотального запрета сталинского режима на самостоятельное творчество и на независимые от цензуры убеждения. С обществом, в котором художественная независимость уже стала нормой, проделать нечто подобное можно только с помощью насилия. Для культурного и художественного общества такое насилие всегда и без исключений имеет фатальные последствия. Когда все художники по принуждению становятся эпигонами того или иного казенного стиля, художественный (и культурный) уровень их продукции резко падает.
 При этом в наихудшем положении оказываются люди от природы предрасположенные к самостоятельному творчеству. В наилучшем же те, кто, опять же от природы, склонен к эпигонству и подчинению. Последние в состоянии в условиях несвободы добиваться относительно приемлемых результатов. Но выйти за рамки стилистического эпигонства они, естественно, даже в лучших своих вещах не могут.
Поскольку Сталин приказным образом ввел в архитектуру некую условную неоклассику, то именно изначальные эпигоны неоклассики – напр., Жолтовский с учениками, Щуко с Гельфрейхом и пр. – добивались относительно непротивных результатов на общем фоне. Природному классицисту, но не эпигону, Ивану Фомину пришлось уже гораздо хуже. А самые крупные советские архитекторы предшествующей эпохи – Веснины, Гинзбург, Мельников, Леонидов,– вообще оказались, несмотря на очевидные старания и исходное классическое образование старшего поколения, не в состоянии вписаться в новую эпоху в художественном смысле. Одни вышли из игры, другие, прекратив творческую деятельность, превратились в чиновников, хотя иногда и очень высокопоставленных.
Уровень конкурсных работ середины 1930-х годов наиболее известных советских архитекторов предшествующего десятилетия - братьев Весниных, Гинзбурга, Мельникова и пр. - катастрофичен. Они, как правило, безуспешно пытаются приспособиться к новым требованиям, не уступая им полностью. Эти работы (напр., Наркомтяжпром и второй дом советов в Москве Весниных, проект советского павильона на Всемирной выставке в Нью-Йорке Гинзбурга, Наркомтяжпром Мельникова и др.) обычно бессмысленны со всех точек зрения - и с точки зрения их собственной прежней архитектуры, и с точки зрения новых требований. Их менее талантливые и склонные к послушанию коллеги часто объективно выступали гораздо успешнее. Это закон природы, и не только в архитектуре. Чем ярче способности, тем труднее их насильственная ломка и тем печальнее результаты.
Лучшими, то есть наиболее культурными и органичными советскими архитекторами сталинской неоклассической эпохи с полным правом можно считать группу более или менее убежденных неоклассических стилизаторов - Жолтовского, Гольца, Захарова, позднего Илью Голосова... Они были лучшими среди множества других советских эпигонов неоклассики. Но только среди них.
Эпоха сталинской архитектуры в целом была эпохой подцензурного стилистического эпигонства. Выход за его пределы был запрещен. Границы допустимого жестко устанавливались начальством. И уже поэтому сталинская эпоха была намного хуже, (буквально - некачественней) и предшествующей советской художественной культуры 20-х годов, и того что в это время происходило заграницей, в Европе и Америке. Эпоху сталинского принудительного ампира, сменила еще более унылая эпоха принудительного эпигонского модернизма. Смена казенного стиля при полном сохранении цензурного аппарата и государственной организации профессии никак не могла повысить художественное качество исходной продукции.
О социальном качестве и социальных задачах сталинской архитектуры и говорить не приходится. В этом смысле западные и сталинские архитекторы даже не были коллегами. Но это другая тема.
Специфика советской культуры состоит в еще и в том, что элементарная зависимость между художественной свободой и художественным уровнем, по естественным причинам мало кем осознававшаяся в сталинское время, не очень очевидна в постсоветской профессиональной среде и через много лет после формального развала советской системы. Чему свидетельство - приведенная в начале статьи цитата.

01 Октября 2007

Д.С. Хмельницкий

Автор текста:

Д.С. Хмельницкий
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
Технологии и материалы
Корабль на берегу города
Образ двух глядящихся друг в друга озер; или космического паруса, наводящего тень и освещающего одновременно; или корабля, соединяющего город и бухту; все это – здание Центра культуры и конгрессов в Люцерне. А материальность этому метафорическому плаванию обеспечивают серебристые сверхлегкие сотовые панели ALUCORE ®.
Каменная речка
Компания Zabor Modern представляет технологию ограждения без столбов и фундамента, которая позволяет экономить на монтаже и добиваться высоких эстетических решений.
«ОРТОСТ-ФАСАД»: мы знаем фасады от «А» до «Я»
Компания «ОРТОСТ-ФАСАД» завершила выполнение работ по проектированию, изготовлению и монтажу уникальной подсистемы и фасадных панелей с интегрированным клинкерным кирпичом на ЖК «Садовые кварталы».
Тектоника, фактура, надежность: за что мы любим кирпичные...
У многих вещей есть свой канонический образ, так кирпич обычно ассоциируется с однотонной кладкой терракотового цвета. Однако новый, третий по счету, выпуск каталога облицовочного кирпича Terca полностью разрушает стереотипы. Представленные в нем образцы настолько многочисленно-разнообразны, что для путешествия по страницам каталога читателю потребуется свой Вергилий. Отчасти выполняя его функцию, расскажем о трёх, по нашему мнению, самых интересных и привлекательных видах кирпича из этого каталога.
COR-TEN® как подлинность
Материал с высокой эстетической емкостью обещает быть вечным, но только в том случае, если произведен по правильной технологии. Рассказываем об особенностях оригинальной стали COR-TEN® и рассматриваем российские объекты, на которых она уже применена.
Хорошо забытое старое
Что можно почерпнуть из дореволюционных книг современному заказчику и производителю кирпича? Рассказывает директор компании «Кирилл» Дмитрий Самылин.
BTicino: сделано в Италии
Компания BTicino, итальянский бренд Группы Legrand, пересмотрела подход к электрике дома и сделала из розеток и выключателей функциональные произведения искусства.
Элегантность, неподвластная времени
Резиденция «Вишневый сад» на территории киноконцерна «Мосфильм», с вишневым садом во дворе и парком вокруг – это чистый этюд из стекла, камня и клинкерного кирпича. Архитектура простых объемов открыта в природу, а клинкер придает ансамблю вневременность.
Топовые BIM-модели Cersanit для интерьера ванной под ключ
BIM-технологии позволяют проектировщикам не только создавать 3D картинку, но и разрабатывать целую базу данных, где будет храниться вся информация об объекте с детальными характеристиками. Виртуальная копия здания хранит всю информацию об изменениях на каждом этапе, помогает поддерживать высокую производительность работы, сокращает время на пересчёт, позволяет детально проработать параметры и размеры блоков.
Золото на голубом – новое прочтение
В постиндустриальном районе Милана завершается строительство делового кластера The Sign. Комплекс станет функциональной и визуальной доминантой района – в нем разместятся множество деловых и общественных зон, а его сияющие золотыми фрагментами фасады будут привлекать внимание издалека. Золото на фасаде – панели ALUCOBOND® naturAL Gold от компании 3A Composites.
Многоликий габион
У габионов Zabor Modern, помимо эффектного внешнего вида, есть неочевидное преимущество: этот тип ограждения не требует фундаментных работ, благодаря чему устанавливать его можно даже там, где другой забор не пройдет по нормам. Кроме того, конструкция подходит и для ландшафтных решений.
Delabie идет в школу
Рассказываем о дизайнерских и инженерных разработках компании Delabie, которые могут быть полезны при обустройстве санузлов в детских учреждениях: блокировка кипятка, снижение расхода воды, самоочищение и многое другое.
Клинкерная брусчатка Penter: универсальное решение для...
Природная естественность – вот главная характеристика эстетических качеств клинкерной брусчатки Penter. Действительно, она изготавливается из глины без добавления искусственных красителей, а потому всегда органично смотрится в любом ландшафте. В сочетании с лаконичной традиционной формой это позволяют применять ее для самого широкого спектра средовых разработок – от классицизирующих до новаторских.
Сейчас на главной
Черно-белая Казань
Знакомим читателей с проектом Андрея Ефимова и приглашаем начинающих архитектурных фотографов рассказать о себе на страницах Архи.ру
Классика для современников
Архитекторы бюро Megabudka выполнили проект комплекса гостиницы и апартаментов класса deluxe в центре новой федеральной территории «Сириус». Сдержанно-классичное решение фасадов заставило нас задуматься о цикличности столетий.
Михаил Филиппов: «В ордерной системе проявляется...
Реализовав свою градостроительную методику в построенном в Сочи Горки-городе, крупных градостроительных проектах в Тюмени и в Сыктывкаре, известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов занялся оформлением своей методики в учебник. Некоторые постулаты своей теории архитектор изложил в интервью для archi.ru.
Минус дает плюс
«Углеродно негативный» культурный центр в Шеллефтео на севере Швеции построен из местного дерева, включая 20-этажный гостиничный корпус. Авторы проекта – бюро White.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Культ цикличности
На плато Гиза в рамках биеннале современного искусства в Египте 2021 реализована инсталляция Александра Пономарева Уроборос.
Удар крученым
Тотан Кузембаев спроектировал дом из CLT-панелей в Пирогово. Он называется СЛАЙС. Предполагается, что проект стандартизированный и будет тиражироваться.
Урбанизированное междуречье
Проект-победитель конкурса Малых городов для Сызрани от творческой мастерской ТМ продолжает развитие кремлевской набережной, раскрывает живописные панорамы и способствует очищению рек.
Ажурный XX-конструктив
Во дворе Музея архитектуры на Воздвиженке установлена инсталляция группы DNK ag. Она приурочена к 20-летнему юбилею бюро, и впервые была показана на Арх Москве. Предполагается, что объект простоит во дворе музея один год и послужит началом для новой традиции – регулярно обновляемого выставочного проекта «Современная архитектура во дворе МУАРа».
Энергетика эксприматики
Павильон, реализованный по проекту Сергея Чобана на всемирной ЭКСПО 2020 в Дубае, – яркое и цельное архитектурное высказывание, образность которого восходит к авангардным графическим экспериментам Якова Чернихова, но допускает множество трактовок. Павильон похож и на купольный храм, и на кружащуюся «Планету Россия», и на голову матрешки. Тем более что внутри, в ядре экспозиции – мозг. Внимательно рассматриваем и трактовки, и нюансы реализации.
Ответ домашнему офису
Новое здание фармацевтического концерна Roche по проекту бюро Christ & Gantenbein предлагает сотрудникам альтернативу цифровой среде и работе на дому.
Город, дружелюбный к детям
Вместе с организаторами и кураторами фестиваля «Детская Платформа», который прошел в Нальчике, разбираемся, как привить детям чувство причастности к городу, какие практики позволят вовлечь их в городские процессы и почему важно учить детей работать с материалами.
Линия сердца
Проект-победитель конкурса Малых городов помогает связать скверы и парки Можги, сделать транзитные территории более безопасными и насытить центр города новыми сценариями и объектами – например, многофункциональным центром «Гаражи»
Белее белого
Публикуем последние четыре работы, вошедшие в короткий список конкурса на жилую застройку поселка Соловецкий: DNK.ag, .ket, «План Б» и АБ «Белое».
Ток и торф
Проект-победитель конкурса Малых городов от бюро SOTA: спокойный парк вокруг Стахановского озера в подмосковном Электрогорске
Толерантная эстетика терраформирования
Всемирная выставка – гигантское мероприятие, ему сложно дать какое-то одно определение и охватить одним взглядом. Тем более – такая амбициозная и претендующая на рекорды, которая, несмотря на превратности пандемии, открыта сейчас в Дубае. Не претендуя на универсальность, делаем попытку рассмотреть экспо 2020, где за эффектными крыльями «звездных» архитекторов и восторгом от исследований Космоса проступают приметы эстетической толерантности девелоперского проекта.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Вход в горы
Смотровая площадка в Пермском природном парке привлекает внимание к природным достопримечательностям края и готовит путешественников к восхождению на скальный массив.
Городок в табакерке
Новый образовательный корпус Школы сотрудничества на Таганке, спроектированный и реализованный АБ ASADOV – компактный, но насыщенный функциями и впечатлениями объем. Он легко объединяет классы, театр, столовую, спортзал и двусветный атриум с открытой библиотекой и выходом на террасу – практически все, что ожидаешь увидеть в современной школе.
Две стихии
Еще один проект-победитель конкурса Малых городов от Аб «Вещь!», на этот раз для солнечного Ахтубинска: благоустройство, вдохновленное стихиями воды и воздуха, а также фотогеничный памятник досаждающей мошке.
Пространство на вырост
Столовая для детского сада в японском городе Фукуяма по проекту бюро UID должна будить воображение малышей, а также подходить для их родителей и воспитателей.
180 человек одних партнеров
Крупнейшим акционером Foster + Partners стала частная канадская инвестиционная фирма. Финансовое вливание позволит архитектурному бюро развиваться дальше, в том числе расширять число партнеров и обеспечивать их преемственность.