«Больше половины зданий в Катманду – это самострой»

Архи.ру побеседовал с непальскими архитекторами о восстановлении страны после землетрясения 2015 года: о трудностях, которые создают кастовая система, опасности сочетания бетона и традиционных материалов, дефиците «утекающих» за рубеж кадров.

mainImg
0 В апреле 2015 в Непале произошло сильное землетрясение, унесшее тысячи жизней и разрушившее или серьезно повредившее множество сооружений, включая древние памятники архитектуры. Ко второй годовщине этого трагического события мы публикуем серию интервью с архитекторами, занимающимися восстановлением страны после катастрофы. Беседу с Сигэру Баном можно прочесть здесь, с экспертом ЮНЕСКО Каем Вайзе – здесь.

Это интервью о восстановительных работах в Непале после землетрясения в 2015 году: их масштабе, механизме координации и практике. Также затронуты темы важности использования строительных материалов природного происхождения при реконструкции в сельской местности и в работе с культурным наследием, о связи кастовой системы и пространственных нужд непальцев, о проблеме переселения жителей наиболее сейсмоопасных зон и опыте ее решения.

Участниками прошедших в декабре 2016 бесед стали авторитетные архитекторы-теоретики Непала, которые по совместительству выступают консультантами государственных и международных организаций (Программы развития ООН, Всемирного фонда дикой природы и ЮНЕСКО) при ликвидации последствий землетрясения 2015 года.

Кишор Тапа – архитектор, бывший президент Союза архитекторов Непала, член президиума национального агентства по реконструкции Непала.
Санджая Упрети – архитектор и специалист по городскому планированию, выпускник Университета Нью-Дели (1994), заместитель заведующего архитектурной кафедры факультета инженерных дел университета Трибхуван, консультант Всемирного фонда дикой природы (WWF) и Программы развития ООН (ПРООН).
Сударшан Радж Тивари – профессор архитектурной кафедры факультета инженерных дел университета Трибхуван, заведующий лабораторией исследования исторической архитектуры, автор многочисленных публикаций о памятниках культуры Непала.

Будданатх – буддийский храм в Катманду, восстановленный местными жителями. Фото © Екатерина Михайлова



– Насколько остро стоит вопрос реконструкции в Непале после землетрясения 2015 года?

Сударшан Радж Тивари:
– Более 70% ныне существующих зданий в 14 пострадавших от землетрясения районах Непала требуют восстановительных работ, а 30–35% зданий было разрушено.

Кишор Тапа:
Особенно крупные разрушения произошли в сельской местности, где в результате землетрясения было уничтожено более 800 тысяч домов, многие из которых представляли архитектурную ценность, особенно в этнических исторических поселениях. Многие из утраченных зданий и в городах, и в деревнях были очень старыми, но были и другие – новые дома из бетона, которые были неправильно построены.

Санджая Упрети:
– Больше половины зданий в Катманду – это самострой, не соответствующий требованиям строительного кодекса. У многих зданий сильно нарушены пропорции между этажностью, площадью основания, длиной и шириной на разных этажах – получаем трапециевидные дома, расширяющиеся к верху. В итоге в некоторых районах города (например, в районе автостанции Ratna Park) узкие улочки между такими домами на уровне третьего этажа превращаются в едва заметные полоски неба.
Несмотря на остроту проблемы самостроя, на мой взгляд, вопрос реконструкции наиболее остро стоит в сельской местности. В городах есть ресурсы, поэтому восстановление можно начать практически без собственных средств – на заемные. В городе всегда есть уверенность в возможности оправдать понесенные расходы, поскольку на землю там – высокий спрос, и стоит она дорого. В сельской местности любое вложение – это риск.

Санджая Упрети. Фото предоставлено им самим
zooming
Полностью разрушенная землетрясением 2015 года деревня Маджигаон муниципалитета Меамчи округа Синдхупалчок (центральный Непал). Фото © Санджая Упрети
У храма Пашупатинатх. Фото © Екатерина Михайлова



– Агентство по реконструкции Непала курирует восстановительные работы в масштабе страны. Как оно организовано? Кто в нем работает?

Кишор Тапа:
Агентство состоит из четырех подразделений, три из которых координируют реконструкцию определенного типа архитектурных объектов: памятников культуры, жилых или административных зданий. Четвертое подразделение Агентства по реконструкции руководит геологическими изысканиями после землетрясения – в местах, пострадавших от подземных толчков, а также на потенциальных территориях для переселения.
Агентство укомплектовано инженерами, геологами, социологами и управленцами, многие из них перешли на эту работу по временному контракту с тем, чтобы после ликвидации последствий катастрофы вернуться на свое прежнее место работы.
При восстановлении объектов культурного наследия мы полагаемся на экспертов ЮНЕСКО, в реконструкции административных зданий преимущественно обходимся собственными силами, при восстановлении школ с 1998 года (тогда в восточном Непале случилось землетрясение – прим. Е.М.) сотрудничаем с японскими архитекторами.

Храм Вишну – объект Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО. Чангу-Нароян. Фото © Екатерина Михайлова



– Существует ли определенная последовательность в проведении восстановительных работ?

Кишор Тапа:
– В плане очередности восстановления Агентство придерживается следующих приоритетов: в первую очередь – частные дома, затем – школы и больницы, и в последнюю очередь – объекты культурного наследия, потому что их восстановление требует обширного обсуждения с местными жителями. На сегодня только несколько памятников культуры было восстановлено, один из них – это Будданатх.
Агентством также предусмотрены сроки проведения реконструкции: 3 года на восстановление жилых домов и 3–4 года на школы как на крупные объекты, при восстановлении которых используются сравнительно высокие технологии.

Строительные материалы, отобранные для повторного использования, в деревне близ Нагоркота. Фото © Екатерина Михайлова



– Как государство участвует в восстановительных работах в сельской местности?

Кишор Тапа:
– Правительство выделяет субсидии в 300 тысяч непальских рупий (около 2900 долларов США) на восстановление дома в сельской местности на месте разрушенной постройки и разработало 18 вариантов проектов домов с разной этажностью, числом комнат и из разных материалов (камня, кирпича, бетона).

Патан. Жилые дома и площадь около колодца. Фото © Екатерина Михайлова



– Как вы оцениваете предложенные проекты?

Кишор Тапа:
– Жители деревень критикуют эти проекты за их дороговизну. Строительство домов по предложенным правительством вариантам требует значительно больших вложений, чем выплачиваемая субсидия. Существует потребность в более дешевых проектах.

Санджая Упрети:
– Люди строили дома на протяжении нескольких столетий и выработали оптимальную структуру жилища в соответствии с собственными культурно-бытовыми особенностями, глупо их сегодня пытаться переучить. На мой взгляд, основной задачей государственных органов должно быть распространение технологий в сельской местности, а не разработка проектов сейсмически устойчивых домов.
По моим наблюдениям, из 18 проектов используется только один, и то, скорее, из-за доступности заложенных в нем материалов (камень, глина, цемент), а не благодаря качественному, интересному дизайну. Обнаружив это, я стал задаваться вопросом, почему не сработала предложенная типология. На мой взгляд, были использованы ложные критерии классификации – по площади, этажности, функциональности, и тому подобное. Не были учтены два важных фактора: полиэтничность, которая в Непале наиболее ярко выражена именно в сельской местности (более 120 языков, 92 культурных группы), и особая стратификация общества, включающая исторически унаследованное социокультурное угнетение отдельных социальных групп. Стоило начать с создания типологии сельских жителей, чтоб понять их пространственные и жилищные нужды. Правительство частично осознало эти недочеты и решило дополнить набор типовых проектов еще 78 вариантами.

zooming
Катманду. Площадь Дурбар. Фото © Екатерина Михайлова



– Чем именно отличается использование пространства представителями разных социальных групп в Непале?

Санджая Упрети: 
– Люди, работающие на земле, – низшая страта непальского общества. Они живут в нужде. Обычно их дома – одноэтажные. Для них важно наличие пространства для установки ручной деревянной рисовой молотилки-дхики (dhiki) (традиционный непальский инструмент для шлифовки и дробления рисовых зерен вручную с помощью длинной деревянной балки, работающей по принципу рычага – прим. Е.М.) и для содержания скота. Скот занимает центральное место в их хозяйстве, служит чуть ли не единственным источником дохода.
Во время одной из своих экспедиций я встретил очень бедную женщину из далитов (неприкасаемых – прим. Е.М.). На жизнь она зарабатывала разведением овец. Раньше у нее было две взрослых овцы, одна из которых была беременна, и два ягненка, но все эти животные погибли в результате землетрясения. Правительство выделило ей средства для покупки одной новой овцы, однако в момент нашего разговора она сетовала, что лучше бы она сама стала жертвой землетрясения, а не ее овцы.
Представители высших каст – брахманы и чхетри (непальский аналог кшатриев – прим. Е.М.) – обычно живут в трехэтажных домах. На третьем этаже у них печь, на втором этаже – спальни, нижний этаж отводится под кухню и общественное пространство для членов семьи.

Катманду. Жилые дома в районе Синамангал. Фото © Екатерина Михайлова



– Какие технологии, на ваш взгляд, должны популяризироваться в деревнях?

Кишор Тапа:
– Важно использовать местные легкие материалы и передавать в сельскую местность те технологии, которые могут использовать деревенские жители. Бетонные сооружения там довольно опасны. Местные жители не знают, как развести цемент, как соединить арматуру. Это приводит к многочисленным несчастным случаям.

Санджая Упрети:
– Действительно, большинство селян в качестве строительных материалов для реконструкции своих домов выбирают не камень, традиционный и доступный материал, а железобетон. По их словам, большая часть армированных построек уцелела во время землетрясения. Получается, правительство не смогло объяснить жителям деревень, что использование традиционной архитектуры предпочтительнее, причем не столько с точки зрения эстетики, сколько с позиции экологичности, экономической доступности и соответствия местным климатическим условиям.
Работа по «доставке» строительных технологий в сельскую местность началась совсем недавно, когда правительство наняло около двух тысяч инженеров для участия в реконструкции в высокогорных деревнях.

Катманду. Жилые дома в районе Синамангал у реки Багмати. Фото © Екатерина Михайлова



– Как идет процесс реконструкции на местах? 

Санджая Упрети:
Реконструкция началась с самоорганизации. Во многих деревнях уборка строительного мусора производилась силами местных сообществ. Это было хорошим началом для перезапуска местной экономики: представьте, дом полностью разрушен вместе с нажитыми «активами». Уборка строительного мусора стала для многих семей первым заработком и возможностью в процессе разбора завалов отыскать уцелевшие вещи.
На мой взгляд, основная задача реконструкции в сельской местности – поддержать местную экономику. Если поселение состоит из 300 домов, то правительственные дотации составят 90 миллионов непальских рупий в год. То есть, если правильно спланировать восстановительные работы, около 50 миллионов рупий могли бы вращаться в местной экономике. К сожалению, пока этого не происходит. В программе субсидирования не прописаны рекомендации по использованию выделенных на восстановление средств внутри местной экономики. Люди почти не используют местные материалы, предпочитают покупать цемент в городах и тем самым обогащают других.

Катманду. Жилые дома в районе Синамангал у реки Багмати. Фото © Екатерина Михайлова



– Какие еще проблемы в практике проведения восстановительных работ вы видите?

Санджая Упрети:
– Необходимо отойти от восстановления разрушенных построек в том виде, в котором они существовали ранее, в пользу корректировки территориального планирования. Для этого необходимо провести работу с жителями каждой деревни, объяснить выгоды от увеличения размера земли, находящейся в совместном ведении.
Если каждый домовладелец отдаст в фонд совместного землепользования 5–10% своей земли, то собранной таким образом площади будет достаточно для расширения дорог и оборудования мест коллективного пользования. Такой подход к восстановлению позволит организовать жизнь сельской общины лучше, чем раньше, сделает ее более устойчивой. Пока этого тоже не происходит.
Отчасти виной жесткая социальная стратификация. В большинстве деревень, где мне доводилось общаться с местными жителями, представители разных каст не готовы пользоваться общей инфраструктурой. Например, при попытке проектирования единой системы подведения воды многие настаивали на дублировании кранов, потому что, по кастовой системе, после неприкасаемых больше никто не может брать воду.
Наконец, жители деревень пока исключены из процесса планирования. Их мнение учитывается через представителей, но этого недостаточно. Люди на местах очень сведущи в отношении собственных нужд и организации строительства, но эти знания пока практически не используются – решения принимаются на уровень (или на несколько уровней) выше.

Кирпичи на центральной улице поселка Чангу-Нароян. Фото © Екатерина Михайлова



– Давайте поговорим о реконструкции памятников культуры в Непале. В чем состоит основная задача восстановительных работ?

Сударшан Радж Тивари:
– В сохранении духа традиционной архитектуры, который заключается не только в видимых характеристиках – эстетике и архитектурной форме объекта, но и в используемых материалах и технологиях. Восстановление здания требует поддержания философии его структуры. Если структура была задумана гибкой и подвижной, встраивание жестких неподвижных элементов делает объект более уязвимым и разрушает его философию.
Современное инженерное дело достигает сейсмоустойчивости за счет создания сопротивления и неподвижности, в то время как традиционная архитектура использовала гибкие соединения. Реакция на землетрясение зданий, построенных по таким разным канонам, будет отличаться. В случае, если эти подходы сочетаются в одном здании, ответ будет асимметричным.
Основной причиной значительных разрушений среди объектов культурного наследия после землетрясения 2015 года стал недостаток обслуживания зданий на протяжении последних 30–40 лет или даже всего прошлого столетия. Другая причина – некачественный ремонт. Во многих памятниках культуры было произведено укрепление отдельных частей, в итоге эти части стали намного мощнее остальных, и когда случилось землетрясение, здание не вело себя как единое целое. Бетонные балки, которые заменили деревянные соединения, ударяли по стенам и разрушали их.

Катманду. Жилые дома в районе Синамангал. Фото © Екатерина Михайлова



– Получается, современные и традиционные материалы при реконструкции несовместимы?

Сударшан Радж Тивари:
– Объекты культурного наследия Непала существуют на протяжении последних четырех–шести столетий. На мой взгляд, для консервации этих построек можно использовать только те материалы, которые прослужат две–три сотни лет. Использование материалов с меньшим сроком службы – бетона, стальных тросов или арматуры – не вписывается в идею консервации. Конечно, мне могут возразить, что древесина или кирпичная кладка тоже неспособны существовать так долго. Но это не так: система строительства эволюционировала в тесной связке с ремонтными работами, поддержание зданий в должной форме было ее неотъемлемой частью. Ремонты проводились каждые пятьдесят – шестьдесят лет, то есть за время своего существования памятники культуры уже прошли пять – шесть реставрационных циклов. Сегодня, когда часть объектов пострадала от землетрясения, в восстановительных работах нельзя использовать материалы, ремонт которых должен производиться с большей частотой. Время ремонта нового элемента наступит позже, но, в отличие от дерева, которое можно подпилить, не меняя его положения, современные материалы в основном требуют полной замены, их ремонт будет более дорогостоящим и затяжным. Если вы заменили фундамент на новый, через какое-то время вам придется сделать это снова.
Традиционная непальская архитектура использовала дерево и глину, из которой делали кирпич и связующий раствор. В долине Катманду в древности находилось озеро, поэтому химический состав местной глины и ее свойства значительно отличаются от других глин: например, в застывшем виде она очень прочна. Строители часто критикуют глиняный строительный раствор за то, что стоит ему высохнуть, он превращается в пыль. Здесь ситуация совершенно другая: за счет регулярных муссонов местная глина, используемая при строительстве, постоянно увлажняется, это поддерживает ее связь с природой, сохраняет ее живой.
Современные производственные материалы созданы, чтоб противостоять природе. Натуральные материалы тоже противостоят природе, но одновременно они живут с природой, они часть природы, и в этом их ценность.
По-моему, хороший материал нельзя сводить к показателю прочности, это не самоцель. По-настоящему хороший материал должен быть создан природой, а в конце – поглощен ею. Если мы используем материалы, которые не могут быть переработаны естественным путем, мы создаем отходы.

Исторический центр Патана. Фото © Екатерина Михайлова



– Насколько вашу позицию разделяют другие специалисты и организации, участвующие в реконструкции?

Сударшан Радж Тивари:
– Большинство непальских архитекторов со мной согласны. К счастью, с моей позицией солидарны и в ЮНЕСКО. Но многие зарубежные консультанты настаивают на использовании современных материалов.

Жилой дом в сельской местности недалеко от Чангу-Нароян. Фото © Екатерина Михайлова



– Как международное сообщество участвовало в восстановительных работах в сельской местности?

Санджая Упрети:
– Многие зарубежные специалисты приезжали, чтоб предложить свои проекты и технологические наработки. В сельской местности можно найти новые здания, построенные с использованием деревянных связей или из сборных панелей, но их крайне мало. В основном, это общественные центры или административные здания, которые возводились на средства международных организаций (Красного креста и USAID) непосредственно после землетрясения. Для демонстрации технологий обычно использовалась эта категория зданий, поскольку решение о строительстве объектов общественного пользования принимается значительным числом заинтересованных сторон, в том числе, государственных органов, то есть международным организациям и зарубежным специалистам было проще получить разрешение на их строительство. Однако эти технологии не получили распространения в частном секторе, и даже государственные органы не стали перенимать зарубежный опыт, потому что его сложно адаптировать к местным условиям. Например, для изготовления деревянных связей требуется материал высокой прочности, деревья с такими характеристиками фактически отсутствуют в пострадавших от землетрясения районах.

Жилой дом в сельской местности. Фото © Екатерина Михайлова



– Какой зарубежный опыт по устранению последствий природных катастроф кажется вам наиболее применимым для Непала?

Кишор Тапа:
– В сфере восстановления жилищного фонда это опыт Индии и Пакистана.

Санджая Упрети:
– По-моему, чрезвычайно актуален опыт Индии, особенно в сфере переселения жителей из зон с наибольшей сейсмоопасностью.

Кишор Тапа:
Да, вопрос переселения очень важен для Непала. Некоторые поселения оказались полностью разрушены из-за оползня. Жители этих деревень должны быть перемещены в первую очередь, но это непросто. Многие из них не хотят переезжать несмотря на то, что место их прежней жизни представляет опасность. В Непале нет опыта переселения людей.

Санджая Упрети:
– Однажды мы ездили на семинар в Гуджарат. Там правительство Индии предложило пострадавшим от землетрясения два варианта – либо переселение на более безопасные территории, либо восстановление зданий на том же месте в соответствии с выработанными правительством правилами. Переселенцам предоставлялся набор льгот и привилегий, в том числе облегченный доступ к кредиту. Оставшиеся получали средства на восстановительные работы и перспективу улучшения условий жизни – газификацию поселений, увеличение надела земли и прочее. Мы посетили одну из пострадавших деревень, 60% ее жителей переселились на новое место. Этот пример демонстрирует, насколько важно дать людям выбор и создать работающий механизм.
Конечно, Индия и Непал существуют в разных условиях. В Индии есть земельный фонд, который был использован для подбора мест для переселения. В Непале вопрос земли крайне сложен. Земли мало, она расположена в высокогорных районах. Кроме того, в Индии были весьма эффективно мобилизованы финансовые и организационные ресурсы за счет активного взаимодействия с международными негосударственными организациями.

Студенты факультета инженерного дела Университета Трибхуван, кампус Пулчоук в Патане. Фото © Екатерина Михайлова



– Какую роль в ликвидации последствий катастрофы играет Союз архитекторов Непала (SONA)?

Кишор Тапа:
– Непосредственно после землетрясения около 250 архитекторов были задействованы в разборе строительного мусора на объектах культурного наследия. Группы архитекторов были направлены в наиболее древние поселения в долине Катманду. Члены SONA подготовили проект мемориала жертвам землетрясения в 2015, спроектировали и возвели пансионы, туалеты и медпункт в Патане и Санкху.
Лично я участвовал в разработке проекта временных жилищ – одноэтажного двухкомнатного здания (с кухней и спальней). Не все пострадавшие от землетрясения семьи последовали предложенному плану, некоторые строили трех- или четырехкомнатные временные дома в соответствие с потребностями своего домохозяйства.
При разработке проекта наша команда руководствовалась следующими принципами: эти жилища должны быть достаточно крепкими, чтоб прослужить не менее двух лет; при их возведении должно быть предусмотрено бережное использование строительных материалов, уцелевших после землетрясения, с тем, чтобы эти материалы позже могли быть задействованы повторно при строительстве постоянного жилья; временные убежища должны быть пригодны для жизни при низких температурах и в условиях циклонов (поскольку для высокогорных деревень это обычное явление).

Кабинет декана факультета инженерного дела Университета Трибхуван, кампус Пулчоук в Патане. Фото © Екатерина Михайлова



– Чувствуется ли кадровый голод в процессе проведения восстановительных работ?

Кишор Тапа:
– В Непале существует постоянный дефицит квалифицированных архитекторов, несмотря на то, что ежегодно в стране семь вузов выпускают около 250 архитекторов, пусть и 50% из них уезжает затем работать за рубеж. В ближайшее время к открытию готовится восьмая образовательная программа на базе университета Катманду. Она будет ориентирована на подготовку архитекторов для высокогорий: наверно, это будет первая образовательная программа такого рода в мире.
Лестница на кафедре архитектуры факультета инженерного дела Университета Трибхуван, кампус Пулчоук в Патане. Фото © Екатерина Михайлова
Лестница на кафедре архитектуры факультета инженерного дела Университета Трибхуван, кампус Пулчоук в Патане. Фото © Екатерина Михайлова

05 Июля 2017

Беседовала:

Екатерина Михайлова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Год 2021: что говорят архитекторы
Вот и наш новый опрос по итогам 2021 года. Ответили 35 архитекторов, включая главных архитекторов Москвы и области. Обсуждают, в основном, ГЭС-2: все в восторге, хотя критические замечания тоже есть. И еще почему-то много обсуждают минимализм, нужен и полезен, или наоборот, вреден и скоро закончится. Всем хорошего 2022 года!
Михаил Филиппов: «В ордерной системе проявляется...
Реализовав свою градостроительную методику в построенном в Сочи Горки-городе, крупных градостроительных проектах в Тюмени и в Сыктывкаре, известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов занялся оформлением своей методики в учебник. Некоторые постулаты своей теории архитектор изложил в интервью для archi.ru.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Татьяна Гук: «Документ, определяющий развитие города,...
Разговор с директором Института Генплана Москвы: о трендах, определяющих будущее, о 70-летней истории института, который в этом году отмечает юбилей, об электронных расчетах в области градпланирования и зарубежном опыте в этой сфере, а также о работе Института в других городах и об идеальном документе для городского развития – гибком и стратегическом.
Феликс Новиков: «Я никогда не предлагал заказчику...
Большое и очень увлекательное интервью с Феликсом Новиковым. О репрессированных родителях, погибшем брате, о переходе от классики к модернизму, об авторстве и соавторстве, о том, как обойти ограничения. По видео связи в Zoom, Hью-Йорк – Рочестер, штат Нью-Йорк, 16-17 Августа, 2021.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Технологии и материалы
Связь сквозь века
Новый бизнес-центр встраивается в среду московского переулка благодаря фасадам, облицованным HPL-панелями Fundermax с фактурой древесины. Наличники окон, разработанные по историческим аналогам из различных регионов России, дополняют образ.
Wienerberger поздравляет с наступившим Новом Годом и подводит...
керамика Porotherm в 2021г – спрос превысил предложение!
новая керамическая плитка Terca Slips,
новый онлайн-курс «Школа проектировщиков»,
керамика Wienerberger – для Open Village,
канал Porotherm на Youtube,
работаем дальше для вас и – к новым победам на рынке!
Инновационная сантехника. Новинки подвесных монолитных...
Последняя революция в сантехнике произошла недавно, когда оборудование для ванных комнат приобрело монолитную форму. Следуя мировым трендам, специалисты Cersanit создали новые модели подвесных унитазов CREA SQUARE и CITY OVAL. Спрятали крепления и колено под корпус, добились ещё большей эстетики, гигиеничности и простоты в уходе. Что ещё нужно знать дизайнеру о новинках?
Красный кирпич от брутализма до постмодернизма
Вместе с компанией BRAER вспоминаем яркие примеры применения кирпича в архитектуре брутализма – направления, которому оказалось под силу освежить восприятие и оживить эмоции. Его недавний опыт доказывает, что самый простой красный кирпич актуален.
Может быть даже – более чем.
3D-узоры из кирпича
Объемная кладка – один из способов переосмыслить традиционный кирпич и сделать здание современным и контекстуальным одновременно. Разбираемся, что такое 3D-кладка и как ее возможно реализовать.
«Донские зори» – 7 лет на рынке!
Гроссмейстерские показатели российского производителя:
93 вида кирпича ручной формовки, годовой объем – 15 400 000 штук,
морозостойкость и прочность – выше европейских аналогов,
прекрасная логистика и – уже – складская программа!
А также: кирпичи-лидеры продаж и эксклюзив для особых проектов
Знак качества
Регулярно в мире проходят тысячи архитектурных конкурсов, но не более десятка являются авторитетными площадками демонстрации или проводниками новых идей. В их числе – A+Awards, которую присуждает архитектурный портал Architizer. Среди лауреатов Девятой премии – сразу два проекта, в которых используются фиброцементные панели EQUITONE.
Андрей Кузьменков, Digital Guru: «С общественным мнением...
Агентство Digital Guru занимается управлением репутацией и исследованиями пользовательских мнений в социальных медиа – так называемым social listening, а также геоаналитическими исследованиями. О том, как эти методы могут использоваться архитекторами и застройщиками на стадии подготовки и планирования общественно значимых проектов, мы поговорили с директором Digital Guru – Андреем Кузьменковым.
Клинкер Hagemeister – ведущая партия в проекте
Для строительства ЖК «Ривер парк», спроектированного архитектурным бюро ADM, использовалась клинкерная плитка Hagemeister в специально созданных для этого комплекса сортировках и миксах – эксклюзивных и неповторяющихся ни в одном другом проекте.
Коллекция светодиодного искусства
Выбрать идеальный светильник под определенный интерьер легко! Главное, влюбиться в светильник с первого взгляда и представить его в интерьере своей гостиной, кухни, спальни или офиса.
Потолки-фрагменты – ключ к адаптивным пространствам
Они позволяют ощутить проницаемость поверхности и высоту пространства, сохраняя звукоизолирующие свойства, и гибко зонировать помещение, что сейчас особенно актуально. Потолки-фрагменты Armstrong от Knauf Ceiling Solutions – адаптивное и современное решение.
Игра света расширяет пространство
Даже самые маленькие помещения обретают очарование, когда в них появляются мансардные окна VELUX и образуются пересекающиеся световые потоки. Хижины выходного дня в Австрии, Италии, Швеции и Дании, равно как и модульный Скаут-хаус в Казани красноречиво подтверждают этот закон.
Кирпич плюc: с чем дружит кладка
С какими материалами стоит сочетать кирпич, чтобы превратить здание в архитектурное событие? Отвечаем на вопрос, рассматривая знаковые дома, построенные в Петербурге при участии компании «Славдом».
Графика трехмерного фасада
В предместье немецкого Саарбрюкена, на ведущей в город автостраде появился новый объект ─ столь примечательный, что его невозможно не заметить. Масштабная постройка торгового центра MÖBEL MARTIN сохраняет характерные для больших моллов лаконичные модернистские формы, однако его фасады получили необычную объемную пластическую разработку. Пространственная оболочка фасада создана посредством алюминиевых композитных панелей ALUCOBOND® A2.
«Фирма «КИРИЛЛ»:
25 лет для самых красивых домов
В ноябре 2021 года одному из ведущих поставщиков облицовочного кирпича на российском рынке «Фирме «КИРИЛЛ» исполнилось 25 лет. Архи.ру восстанавливает хронологию последней четверти века, связанную с использованием этого материала в строительстве и архитектуре.
Как укладка металлических бордюров влияет на дизайн...
Любой дизайн можно испортить неаккуратной работой, особенно если в отделке помещения участвует металлический бордюр. Он способен внести в интерьер утончённость, а может закапризничать в неумелых руках и подчеркнуть кривизну укладки отделочного материала. Как правильно устанавливать металлические бордюры, чтобы дизайнеру было проще контролировать исполнителя и не пришлось краснеть перед заказчиком?
Больше воздуха
Cтеклянные навесы и павильоны Solarlux расширяют пространство загородного дома, позволяя наслаждаться ландшафтом в любое время года и суток.
Сейчас на главной
Космические амбиции
Бюро MVRDV обнародовало концепцию эко-долины вокруг поселка «Гагарин» в Армении. Вини Маас уверен — самому первому космонавту их проект бы наверняка понравился.
Горизонт Венеции
В Музее архитектуры открыта выставка панорам Венеции от XV до XX века. В наше время она приобретает неожиданный привкус ностальгии по городу, который теперь не так просто посетить.
Проницаемые структуры
В башне Zuiderzicht в Антверпене по проекту архитекторов KCAP и evr-architecten жильцы сами решают, что будет в выбранной квартире: балкон, остекленная или открытая терраса.
Москва зеленая и тихая
Разрабатывая концепцию малоэтажной застройки в Новой Москве, бюро GAFA попыталось сформулировать новую для России типологию загородного жилья: с разноформатными домами, развитой инфраструктурой и привлекательными сценариями повседневной жизни.
Большая волна в Гаосюне
В Тайване открылся центр поп-музыки стоимостью более 100 млн евро. Автор проекта, испанский архитектор Мануэль Монтесерин Лаос, эксплуатирует морские мотивы и сотовую структуру детской мозаики.
Промежуточная типология
В норвежском Ульвике по проекту мастерской Rever & Drage построили гостевой дом-«сарай». Этим минималистичным коттеджем архитекторы попытались выразить свою признательность «архитектуре проселочных дорог».
Арктический код
Опубликован дизайн-код арктических поселений – комплекс стандартов и сводов правил, регулирующих внешний облик городской среды в Арктике. Он доступен как в виде книги, так и в сети.
Архсовет Москвы – 73
Архсовет поддержал проект здания ресторанного комплекса на Тверском бульваре рядом с бывшей Некрасовской библиотекой, высоко оценив архитектурное решение, но рекомендовав расширить тротуары и, если это будет возможно, добавить открытых галерей со стороны улиц. Отдельно обсудили рекламные конструкции, которые Сергей Чобан предложил резко ограничить.
Балтийский эскапизм
Успевший стать знаменитым спа-комплекс в Янтарном расширяется – рядом появятся гостевые домики, придуманные в коллаборации с норвежцем Рейульфом Рамстадом.
Русско-советский Палладио. Мифы и реальность
Публикуем рецензию на книгу Ильи Печенкина и Ольги Шурыгиной «Иван Жолтовский. Жизнь и творчество» , а также сокращенную главу «Лиловый кардинал. И.В. Жолтовский и борьба течений в советской архитектуре», любезно предоставленную авторами и «Издательским домом Руденцовых».
Мечта мальчика Кая
Архитекторы Zone of Utopia и Mathieu Forest Architecte вспомнили детскую игру и сложили культурно-выставочный центр в китайском Синьсяне из девяти полностью стеклянных «замороженных» кубов.
Буян и суд
Новость об отмене парка Тучков буян уже неделю занимает умы петербуржцев. В отсутствие каких-либо серьезных подробностей, мы поговорили о ситуации с архитекторами парка и судебного квартала: Никитой Явейном и Евгением Герасимовым.
Надежда на историю будущего
В конце декабря была презентована научно обоснованная 3D и AR модель палат Ван дер Гульстов, известных как «дом Анны Монс», последнего, если не считать дворца Лефорта, сохранившегося каменного дома Немецкой слободы конца XVII века. Рассказываем о модели, судьбе и значении дома, также как и о надеждах открыть его для обозрения и отреставрировать.
Градсовет Петербурга 14.01.2022
На днях состоялся первый после смены председателя КГА и главного архитектора Петербурга градостроительный совет. На нем рассматривались: доработанный вариант реконструкции «Фрунзенской», жилой комлпекс на месте «Ленэкспо» и очередная LEGENDA Евгения Герасимова. Также были представлены новые лица в составе совета.
Возможность полета
Проект аэропорта, разработанный АБ ASADOV для Тобольска и победивший в архитектурном конкурсе, не был реализован. Однако он интересен как пример работы со зданием аэропорта очень небольшого масштаба, где целью становится оптимальная организация пространства и инфраструктуры без потери образной составляющей.
Умер Рикардо Бофилл
Безусловная звезда современной архитектуры, автор, сменивший несколько направлений и тем самым примиривший в своем творчестве постмодернизм, национальные мотивы, неоклассику и интернациональный стиль, умер в возрасте 82 лет от последствий ковида в больнице Барселоны.
Поднимаясь над окружением
Бюро А4 придумало новую типологию благоустройства – городской балкон. Небольшая смотровая площадка позволяет по-новому взглянуть на привычные городские панорамы. Первые три балкона появились на московских набережных напротив Кремля и Зарядья.
Длина волны
ЖК «Тургенева 13» в Пушкино, встраиваясь в масштаб окружающей застройки, отличается от нее ритмичной строгостью парной композиции, легкой волной фасада и колористикой, в которой можно разглядеть два образа: один летний, другой зимний, – оба «прорастают» из особенностей места.
Зеленая ДНК лыжника
Супертехнологичный жилой комплекс «Тао Чжу Инь Юань», построенный Vincent Callebaut Architectures в Тайбэе, не просто безопасен для экологии планеты, он поглощает углекислый газ и борется с глобальным потеплением.
Приятный вид
Небольшая смотровая площадка в Красноярске стала новой точкой притяжения: панорамы города, Енисея и тайги дополнили минималистичные дорожки, амфитеатр и удобная парковка.
Стряхнуть пыль
Реконструкция доходного дома в Краснодаре от бюро ARD: творческое переосмысление не только сохранило обаяние старой постройки, но и позволило ей уверенно занять свое место на улице современного города.
Зеркало супрематиста
Рассматриваем парк Малевича на Рублевке: проект, осуществленный в 2020 году, и реальность через год после открытия. Общий вердикт – метафизическая основа пополнилась цветом, также как и непосредственно-нарративными элементами. То есть он развивается как сам Малевич, от абстракции к фигуративности. Впрочем, парк по-прежнему свеж.
Ближе к лету
Две центральные набережные Сочи, обновленные по проекту архитекторов ab2.0, меняют образ курорта, переключая фокус с торговых точек и кафе на любование морем и небом.
Ракушка у моря
Проектируя дворец спорта, который определит развитие всей северной части Дербента, бюро ASADOV обращается к архитектурному наследию Дагестана, местным материалам и древним пластам истории.
Год 2021: что говорят архитекторы
Вот и наш новый опрос по итогам 2021 года. Ответили 35 архитекторов, включая главных архитекторов Москвы и области. Обсуждают, в основном, ГЭС-2: все в восторге, хотя критические замечания тоже есть. И еще почему-то много обсуждают минимализм, нужен и полезен, или наоборот, вреден и скоро закончится. Всем хорошего 2022 года!
Новогодние небоскребы
Карен Сапричян поздравляет всех с Новым годом серией небоскребов в виде букв. Автор давно разрабатывает эту тему и имеет в запасе календари разных лет. Последняя подборка – башни для города NEOM, запланированного в Саудовской Аравии.