«Больше половины зданий в Катманду – это самострой»

Архи.ру побеседовал с непальскими архитекторами о восстановлении страны после землетрясения 2015 года: о трудностях, которые создают кастовая система, опасности сочетания бетона и традиционных материалов, дефиците «утекающих» за рубеж кадров.

mainImg
В апреле 2015 в Непале произошло сильное землетрясение, унесшее тысячи жизней и разрушившее или серьезно повредившее множество сооружений, включая древние памятники архитектуры. Ко второй годовщине этого трагического события мы публикуем серию интервью с архитекторами, занимающимися восстановлением страны после катастрофы. Беседу с Сигэру Баном можно прочесть здесь, с экспертом ЮНЕСКО Каем Вайзе – здесь.

Это интервью о восстановительных работах в Непале после землетрясения в 2015 году: их масштабе, механизме координации и практике. Также затронуты темы важности использования строительных материалов природного происхождения при реконструкции в сельской местности и в работе с культурным наследием, о связи кастовой системы и пространственных нужд непальцев, о проблеме переселения жителей наиболее сейсмоопасных зон и опыте ее решения.

Участниками прошедших в декабре 2016 бесед стали авторитетные архитекторы-теоретики Непала, которые по совместительству выступают консультантами государственных и международных организаций (Программы развития ООН, Всемирного фонда дикой природы и ЮНЕСКО) при ликвидации последствий землетрясения 2015 года.

Кишор Тапа – архитектор, бывший президент Союза архитекторов Непала, член президиума национального агентства по реконструкции Непала.
Санджая Упрети – архитектор и специалист по городскому планированию, выпускник Университета Нью-Дели (1994), заместитель заведующего архитектурной кафедры факультета инженерных дел университета Трибхуван, консультант Всемирного фонда дикой природы (WWF) и Программы развития ООН (ПРООН).
Сударшан Радж Тивари – профессор архитектурной кафедры факультета инженерных дел университета Трибхуван, заведующий лабораторией исследования исторической архитектуры, автор многочисленных публикаций о памятниках культуры Непала.

Будданатх – буддийский храм в Катманду, восстановленный местными жителями. Фото © Екатерина Михайлова



– Насколько остро стоит вопрос реконструкции в Непале после землетрясения 2015 года?

Сударшан Радж Тивари:
– Более 70% ныне существующих зданий в 14 пострадавших от землетрясения районах Непала требуют восстановительных работ, а 30–35% зданий было разрушено.

Кишор Тапа:
Особенно крупные разрушения произошли в сельской местности, где в результате землетрясения было уничтожено более 800 тысяч домов, многие из которых представляли архитектурную ценность, особенно в этнических исторических поселениях. Многие из утраченных зданий и в городах, и в деревнях были очень старыми, но были и другие – новые дома из бетона, которые были неправильно построены.

Санджая Упрети:
– Больше половины зданий в Катманду – это самострой, не соответствующий требованиям строительного кодекса. У многих зданий сильно нарушены пропорции между этажностью, площадью основания, длиной и шириной на разных этажах – получаем трапециевидные дома, расширяющиеся к верху. В итоге в некоторых районах города (например, в районе автостанции Ratna Park) узкие улочки между такими домами на уровне третьего этажа превращаются в едва заметные полоски неба.
Несмотря на остроту проблемы самостроя, на мой взгляд, вопрос реконструкции наиболее остро стоит в сельской местности. В городах есть ресурсы, поэтому восстановление можно начать практически без собственных средств – на заемные. В городе всегда есть уверенность в возможности оправдать понесенные расходы, поскольку на землю там – высокий спрос, и стоит она дорого. В сельской местности любое вложение – это риск.

Санджая Упрети. Фото предоставлено им самим
zooming
Полностью разрушенная землетрясением 2015 года деревня Маджигаон муниципалитета Меамчи округа Синдхупалчок (центральный Непал). Фото © Санджая Упрети
У храма Пашупатинатх. Фото © Екатерина Михайлова



– Агентство по реконструкции Непала курирует восстановительные работы в масштабе страны. Как оно организовано? Кто в нем работает?

Кишор Тапа:
Агентство состоит из четырех подразделений, три из которых координируют реконструкцию определенного типа архитектурных объектов: памятников культуры, жилых или административных зданий. Четвертое подразделение Агентства по реконструкции руководит геологическими изысканиями после землетрясения – в местах, пострадавших от подземных толчков, а также на потенциальных территориях для переселения.
Агентство укомплектовано инженерами, геологами, социологами и управленцами, многие из них перешли на эту работу по временному контракту с тем, чтобы после ликвидации последствий катастрофы вернуться на свое прежнее место работы.
При восстановлении объектов культурного наследия мы полагаемся на экспертов ЮНЕСКО, в реконструкции административных зданий преимущественно обходимся собственными силами, при восстановлении школ с 1998 года (тогда в восточном Непале случилось землетрясение – прим. Е.М.) сотрудничаем с японскими архитекторами.

Храм Вишну – объект Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО. Чангу-Нароян. Фото © Екатерина Михайлова



– Существует ли определенная последовательность в проведении восстановительных работ?

Кишор Тапа:
– В плане очередности восстановления Агентство придерживается следующих приоритетов: в первую очередь – частные дома, затем – школы и больницы, и в последнюю очередь – объекты культурного наследия, потому что их восстановление требует обширного обсуждения с местными жителями. На сегодня только несколько памятников культуры было восстановлено, один из них – это Будданатх.
Агентством также предусмотрены сроки проведения реконструкции: 3 года на восстановление жилых домов и 3–4 года на школы как на крупные объекты, при восстановлении которых используются сравнительно высокие технологии.

Строительные материалы, отобранные для повторного использования, в деревне близ Нагоркота. Фото © Екатерина Михайлова



– Как государство участвует в восстановительных работах в сельской местности?

Кишор Тапа:
– Правительство выделяет субсидии в 300 тысяч непальских рупий (около 2900 долларов США) на восстановление дома в сельской местности на месте разрушенной постройки и разработало 18 вариантов проектов домов с разной этажностью, числом комнат и из разных материалов (камня, кирпича, бетона).

Патан. Жилые дома и площадь около колодца. Фото © Екатерина Михайлова



– Как вы оцениваете предложенные проекты?

Кишор Тапа:
– Жители деревень критикуют эти проекты за их дороговизну. Строительство домов по предложенным правительством вариантам требует значительно больших вложений, чем выплачиваемая субсидия. Существует потребность в более дешевых проектах.

Санджая Упрети:
– Люди строили дома на протяжении нескольких столетий и выработали оптимальную структуру жилища в соответствии с собственными культурно-бытовыми особенностями, глупо их сегодня пытаться переучить. На мой взгляд, основной задачей государственных органов должно быть распространение технологий в сельской местности, а не разработка проектов сейсмически устойчивых домов.
По моим наблюдениям, из 18 проектов используется только один, и то, скорее, из-за доступности заложенных в нем материалов (камень, глина, цемент), а не благодаря качественному, интересному дизайну. Обнаружив это, я стал задаваться вопросом, почему не сработала предложенная типология. На мой взгляд, были использованы ложные критерии классификации – по площади, этажности, функциональности, и тому подобное. Не были учтены два важных фактора: полиэтничность, которая в Непале наиболее ярко выражена именно в сельской местности (более 120 языков, 92 культурных группы), и особая стратификация общества, включающая исторически унаследованное социокультурное угнетение отдельных социальных групп. Стоило начать с создания типологии сельских жителей, чтоб понять их пространственные и жилищные нужды. Правительство частично осознало эти недочеты и решило дополнить набор типовых проектов еще 78 вариантами.

zooming
Катманду. Площадь Дурбар. Фото © Екатерина Михайлова



– Чем именно отличается использование пространства представителями разных социальных групп в Непале?

Санджая Упрети: 
– Люди, работающие на земле, – низшая страта непальского общества. Они живут в нужде. Обычно их дома – одноэтажные. Для них важно наличие пространства для установки ручной деревянной рисовой молотилки-дхики (dhiki) (традиционный непальский инструмент для шлифовки и дробления рисовых зерен вручную с помощью длинной деревянной балки, работающей по принципу рычага – прим. Е.М.) и для содержания скота. Скот занимает центральное место в их хозяйстве, служит чуть ли не единственным источником дохода.
Во время одной из своих экспедиций я встретил очень бедную женщину из далитов (неприкасаемых – прим. Е.М.). На жизнь она зарабатывала разведением овец. Раньше у нее было две взрослых овцы, одна из которых была беременна, и два ягненка, но все эти животные погибли в результате землетрясения. Правительство выделило ей средства для покупки одной новой овцы, однако в момент нашего разговора она сетовала, что лучше бы она сама стала жертвой землетрясения, а не ее овцы.
Представители высших каст – брахманы и чхетри (непальский аналог кшатриев – прим. Е.М.) – обычно живут в трехэтажных домах. На третьем этаже у них печь, на втором этаже – спальни, нижний этаж отводится под кухню и общественное пространство для членов семьи.

Катманду. Жилые дома в районе Синамангал. Фото © Екатерина Михайлова



– Какие технологии, на ваш взгляд, должны популяризироваться в деревнях?

Кишор Тапа:
– Важно использовать местные легкие материалы и передавать в сельскую местность те технологии, которые могут использовать деревенские жители. Бетонные сооружения там довольно опасны. Местные жители не знают, как развести цемент, как соединить арматуру. Это приводит к многочисленным несчастным случаям.

Санджая Упрети:
– Действительно, большинство селян в качестве строительных материалов для реконструкции своих домов выбирают не камень, традиционный и доступный материал, а железобетон. По их словам, большая часть армированных построек уцелела во время землетрясения. Получается, правительство не смогло объяснить жителям деревень, что использование традиционной архитектуры предпочтительнее, причем не столько с точки зрения эстетики, сколько с позиции экологичности, экономической доступности и соответствия местным климатическим условиям.
Работа по «доставке» строительных технологий в сельскую местность началась совсем недавно, когда правительство наняло около двух тысяч инженеров для участия в реконструкции в высокогорных деревнях.

Катманду. Жилые дома в районе Синамангал у реки Багмати. Фото © Екатерина Михайлова



– Как идет процесс реконструкции на местах? 

Санджая Упрети:
Реконструкция началась с самоорганизации. Во многих деревнях уборка строительного мусора производилась силами местных сообществ. Это было хорошим началом для перезапуска местной экономики: представьте, дом полностью разрушен вместе с нажитыми «активами». Уборка строительного мусора стала для многих семей первым заработком и возможностью в процессе разбора завалов отыскать уцелевшие вещи.
На мой взгляд, основная задача реконструкции в сельской местности – поддержать местную экономику. Если поселение состоит из 300 домов, то правительственные дотации составят 90 миллионов непальских рупий в год. То есть, если правильно спланировать восстановительные работы, около 50 миллионов рупий могли бы вращаться в местной экономике. К сожалению, пока этого не происходит. В программе субсидирования не прописаны рекомендации по использованию выделенных на восстановление средств внутри местной экономики. Люди почти не используют местные материалы, предпочитают покупать цемент в городах и тем самым обогащают других.

Катманду. Жилые дома в районе Синамангал у реки Багмати. Фото © Екатерина Михайлова



– Какие еще проблемы в практике проведения восстановительных работ вы видите?

Санджая Упрети:
– Необходимо отойти от восстановления разрушенных построек в том виде, в котором они существовали ранее, в пользу корректировки территориального планирования. Для этого необходимо провести работу с жителями каждой деревни, объяснить выгоды от увеличения размера земли, находящейся в совместном ведении.
Если каждый домовладелец отдаст в фонд совместного землепользования 5–10% своей земли, то собранной таким образом площади будет достаточно для расширения дорог и оборудования мест коллективного пользования. Такой подход к восстановлению позволит организовать жизнь сельской общины лучше, чем раньше, сделает ее более устойчивой. Пока этого тоже не происходит.
Отчасти виной жесткая социальная стратификация. В большинстве деревень, где мне доводилось общаться с местными жителями, представители разных каст не готовы пользоваться общей инфраструктурой. Например, при попытке проектирования единой системы подведения воды многие настаивали на дублировании кранов, потому что, по кастовой системе, после неприкасаемых больше никто не может брать воду.
Наконец, жители деревень пока исключены из процесса планирования. Их мнение учитывается через представителей, но этого недостаточно. Люди на местах очень сведущи в отношении собственных нужд и организации строительства, но эти знания пока практически не используются – решения принимаются на уровень (или на несколько уровней) выше.

Кирпичи на центральной улице поселка Чангу-Нароян. Фото © Екатерина Михайлова



– Давайте поговорим о реконструкции памятников культуры в Непале. В чем состоит основная задача восстановительных работ?

Сударшан Радж Тивари:
– В сохранении духа традиционной архитектуры, который заключается не только в видимых характеристиках – эстетике и архитектурной форме объекта, но и в используемых материалах и технологиях. Восстановление здания требует поддержания философии его структуры. Если структура была задумана гибкой и подвижной, встраивание жестких неподвижных элементов делает объект более уязвимым и разрушает его философию.
Современное инженерное дело достигает сейсмоустойчивости за счет создания сопротивления и неподвижности, в то время как традиционная архитектура использовала гибкие соединения. Реакция на землетрясение зданий, построенных по таким разным канонам, будет отличаться. В случае, если эти подходы сочетаются в одном здании, ответ будет асимметричным.
Основной причиной значительных разрушений среди объектов культурного наследия после землетрясения 2015 года стал недостаток обслуживания зданий на протяжении последних 30–40 лет или даже всего прошлого столетия. Другая причина – некачественный ремонт. Во многих памятниках культуры было произведено укрепление отдельных частей, в итоге эти части стали намного мощнее остальных, и когда случилось землетрясение, здание не вело себя как единое целое. Бетонные балки, которые заменили деревянные соединения, ударяли по стенам и разрушали их.

Катманду. Жилые дома в районе Синамангал. Фото © Екатерина Михайлова



– Получается, современные и традиционные материалы при реконструкции несовместимы?

Сударшан Радж Тивари:
– Объекты культурного наследия Непала существуют на протяжении последних четырех–шести столетий. На мой взгляд, для консервации этих построек можно использовать только те материалы, которые прослужат две–три сотни лет. Использование материалов с меньшим сроком службы – бетона, стальных тросов или арматуры – не вписывается в идею консервации. Конечно, мне могут возразить, что древесина или кирпичная кладка тоже неспособны существовать так долго. Но это не так: система строительства эволюционировала в тесной связке с ремонтными работами, поддержание зданий в должной форме было ее неотъемлемой частью. Ремонты проводились каждые пятьдесят – шестьдесят лет, то есть за время своего существования памятники культуры уже прошли пять – шесть реставрационных циклов. Сегодня, когда часть объектов пострадала от землетрясения, в восстановительных работах нельзя использовать материалы, ремонт которых должен производиться с большей частотой. Время ремонта нового элемента наступит позже, но, в отличие от дерева, которое можно подпилить, не меняя его положения, современные материалы в основном требуют полной замены, их ремонт будет более дорогостоящим и затяжным. Если вы заменили фундамент на новый, через какое-то время вам придется сделать это снова.
Традиционная непальская архитектура использовала дерево и глину, из которой делали кирпич и связующий раствор. В долине Катманду в древности находилось озеро, поэтому химический состав местной глины и ее свойства значительно отличаются от других глин: например, в застывшем виде она очень прочна. Строители часто критикуют глиняный строительный раствор за то, что стоит ему высохнуть, он превращается в пыль. Здесь ситуация совершенно другая: за счет регулярных муссонов местная глина, используемая при строительстве, постоянно увлажняется, это поддерживает ее связь с природой, сохраняет ее живой.
Современные производственные материалы созданы, чтоб противостоять природе. Натуральные материалы тоже противостоят природе, но одновременно они живут с природой, они часть природы, и в этом их ценность.
По-моему, хороший материал нельзя сводить к показателю прочности, это не самоцель. По-настоящему хороший материал должен быть создан природой, а в конце – поглощен ею. Если мы используем материалы, которые не могут быть переработаны естественным путем, мы создаем отходы.

Исторический центр Патана. Фото © Екатерина Михайлова



– Насколько вашу позицию разделяют другие специалисты и организации, участвующие в реконструкции?

Сударшан Радж Тивари:
– Большинство непальских архитекторов со мной согласны. К счастью, с моей позицией солидарны и в ЮНЕСКО. Но многие зарубежные консультанты настаивают на использовании современных материалов.

Жилой дом в сельской местности недалеко от Чангу-Нароян. Фото © Екатерина Михайлова



– Как международное сообщество участвовало в восстановительных работах в сельской местности?

Санджая Упрети:
– Многие зарубежные специалисты приезжали, чтоб предложить свои проекты и технологические наработки. В сельской местности можно найти новые здания, построенные с использованием деревянных связей или из сборных панелей, но их крайне мало. В основном, это общественные центры или административные здания, которые возводились на средства международных организаций (Красного креста и USAID) непосредственно после землетрясения. Для демонстрации технологий обычно использовалась эта категория зданий, поскольку решение о строительстве объектов общественного пользования принимается значительным числом заинтересованных сторон, в том числе, государственных органов, то есть международным организациям и зарубежным специалистам было проще получить разрешение на их строительство. Однако эти технологии не получили распространения в частном секторе, и даже государственные органы не стали перенимать зарубежный опыт, потому что его сложно адаптировать к местным условиям. Например, для изготовления деревянных связей требуется материал высокой прочности, деревья с такими характеристиками фактически отсутствуют в пострадавших от землетрясения районах.

Жилой дом в сельской местности. Фото © Екатерина Михайлова



– Какой зарубежный опыт по устранению последствий природных катастроф кажется вам наиболее применимым для Непала?

Кишор Тапа:
– В сфере восстановления жилищного фонда это опыт Индии и Пакистана.

Санджая Упрети:
– По-моему, чрезвычайно актуален опыт Индии, особенно в сфере переселения жителей из зон с наибольшей сейсмоопасностью.

Кишор Тапа:
Да, вопрос переселения очень важен для Непала. Некоторые поселения оказались полностью разрушены из-за оползня. Жители этих деревень должны быть перемещены в первую очередь, но это непросто. Многие из них не хотят переезжать несмотря на то, что место их прежней жизни представляет опасность. В Непале нет опыта переселения людей.

Санджая Упрети:
– Однажды мы ездили на семинар в Гуджарат. Там правительство Индии предложило пострадавшим от землетрясения два варианта – либо переселение на более безопасные территории, либо восстановление зданий на том же месте в соответствии с выработанными правительством правилами. Переселенцам предоставлялся набор льгот и привилегий, в том числе облегченный доступ к кредиту. Оставшиеся получали средства на восстановительные работы и перспективу улучшения условий жизни – газификацию поселений, увеличение надела земли и прочее. Мы посетили одну из пострадавших деревень, 60% ее жителей переселились на новое место. Этот пример демонстрирует, насколько важно дать людям выбор и создать работающий механизм.
Конечно, Индия и Непал существуют в разных условиях. В Индии есть земельный фонд, который был использован для подбора мест для переселения. В Непале вопрос земли крайне сложен. Земли мало, она расположена в высокогорных районах. Кроме того, в Индии были весьма эффективно мобилизованы финансовые и организационные ресурсы за счет активного взаимодействия с международными негосударственными организациями.

Студенты факультета инженерного дела Университета Трибхуван, кампус Пулчоук в Патане. Фото © Екатерина Михайлова



– Какую роль в ликвидации последствий катастрофы играет Союз архитекторов Непала (SONA)?

Кишор Тапа:
– Непосредственно после землетрясения около 250 архитекторов были задействованы в разборе строительного мусора на объектах культурного наследия. Группы архитекторов были направлены в наиболее древние поселения в долине Катманду. Члены SONA подготовили проект мемориала жертвам землетрясения в 2015, спроектировали и возвели пансионы, туалеты и медпункт в Патане и Санкху.
Лично я участвовал в разработке проекта временных жилищ – одноэтажного двухкомнатного здания (с кухней и спальней). Не все пострадавшие от землетрясения семьи последовали предложенному плану, некоторые строили трех- или четырехкомнатные временные дома в соответствие с потребностями своего домохозяйства.
При разработке проекта наша команда руководствовалась следующими принципами: эти жилища должны быть достаточно крепкими, чтоб прослужить не менее двух лет; при их возведении должно быть предусмотрено бережное использование строительных материалов, уцелевших после землетрясения, с тем, чтобы эти материалы позже могли быть задействованы повторно при строительстве постоянного жилья; временные убежища должны быть пригодны для жизни при низких температурах и в условиях циклонов (поскольку для высокогорных деревень это обычное явление).

Кабинет декана факультета инженерного дела Университета Трибхуван, кампус Пулчоук в Патане. Фото © Екатерина Михайлова



– Чувствуется ли кадровый голод в процессе проведения восстановительных работ?

Кишор Тапа:
– В Непале существует постоянный дефицит квалифицированных архитекторов, несмотря на то, что ежегодно в стране семь вузов выпускают около 250 архитекторов, пусть и 50% из них уезжает затем работать за рубеж. В ближайшее время к открытию готовится восьмая образовательная программа на базе университета Катманду. Она будет ориентирована на подготовку архитекторов для высокогорий: наверно, это будет первая образовательная программа такого рода в мире.
Лестница на кафедре архитектуры факультета инженерного дела Университета Трибхуван, кампус Пулчоук в Патане. Фото © Екатерина Михайлова
Лестница на кафедре архитектуры факультета инженерного дела Университета Трибхуван, кампус Пулчоук в Патане. Фото © Екатерина Михайлова

05 Июля 2017

Беседовала:

Екатерина Михайлова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Технологии и материалы
Чувство города
Бизнес-парк «Ростех-Сити» построен на Северо-Западе Москвы. Разновысотная застройка, облицованная затейливым клинкерным кирпичом разнообразных миксов Hagemeister, придаёт архитектурному ансамблю гуманный масштаб традиционного города.
Великолепный дизайн каждой детали – Graphisoft выпускает...
Обновления версии отвечают пожеланиям пользователей и обеспечивают значительные улучшения при проектировании, визуализации, создании документации и совместной работе в Archicad, BIMx и BIMcloud, что делает Archicad 25 версией, как никогда прежде ориентированной на пользователя
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Сейчас на главной
Поток и линии
Проекты вилл Степана Липгарта в стиле ар-деко демонстрируют технический символизм в сочетании с утонченной отсылкой к 1930-м. Один из проектов бумажный, остальные предназначены для конкретных заказчиков: топ-менеджера, коллекционера и девелопера.
Один раз увидеть
8 короткометражных документальных фильмов на околоархитектурные темы, в том числе: лондонская башня-кооператив 1970-х, японский скульптор Саграда-Фамилия, сборное жилье наших дней и подборка ярких архитектурных фрагментов из художественных лент последних 100 лет.
В Пермском Политехе обучили искусственный интеллект...
В Пермском Политехе разработали интеллектуальную систему обработки изображений зданий, которая может определять цветовые закономерности архитектурных объектов. Технология поможет застройщикам многоквартирных домов эффективнее встраивать проекты в городское пространство.
Проект для неопределенного будущего
Образовательный центр для детей с «органическим» садом и огородом в Мехико задуман как экономически самодостаточный и не просто ресурсоэффективный, а почти автономный. Кроме того, его можно разобрать и использовать все материалы повторно. Авторы проекта – бюро VERTEBRAL.
Лицо производства
«Тепличное хозяйство Ботаника» доверила архитекторам ту область, где они, как правило, востребованы наименьшим образом – территорию современного производственного комплекса, где обычно царят утилитарные, нормативные и недорогие решения.
Старые-новые арки
Напечатанный на 3D-принтере бетонный мост Striatus по проекту Zaha Hadid Architects и специалистов Высшей технической школы ETH Zürich благодаря своей традиционной сводчатой конструкции очень устойчив – в прямом и экологическом смысле.
Арт-трансформер
Art Barn, архив, хранилище работ и рисовальная студия британского скульптора Питера Рэндалла-Пейджа в холмах Девона, способен менять форму в зависимости от текущих нужд, а также сам себя обеспечивает электричеством. Автор проекта – Томас Рэндалл-Пейдж.
Тиана Плотникова: «Наша миссия – разработать user-friendly...
Говорим с основательницей стартапа Uflo – программы, помогающей конвертировать числовые данные в геометрию, о том, что побудило придумать проект, о карьере в крупных зарубежных компаниях и о страхах перед цифровыми технологиями
Связь с прошлым и будущим
Нидерландские мастерские Benthem Crouwel и West 8 выиграли конкурс на проект нового вокзала в Брно: этот архитектурный конкурс стал крупнейшим в истории Чехии.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
Образ прощания
Объект MAMA самарских архитекторов Дмитрия и Марии Храмовых стал единственным российским победителем конкурса фестиваля ландшафтных объектов SMACH2021, который проводится на северо-востоке Италии в Доломитовых Альпах.
Новое качество Личного
В Никола-Ленивце Калужской области в эти выходные проходит фестиваль Архстояние с темой «Личное». Главной постройкой фестиваля стал дом «Русское идеальное», спроектированный Сергеем Кузнецовым и реализованный компанией КРОСТ в короткие сроки. Рассматриваем дом и новые объекты Архстояния 2021.
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.
Плавная консоль
У здания банка в окрестностях ливанского города Сура нет привычных ограждений, а еще Domaine Public Architects удалось добавить в проект небольшую площадь.
Туман над Янцзы
В сети обсуждают новую ленд-арт-инсталляцию Григория Орехова Crossroads, «пешеходную зебру» проложенную художником по воде Москвы-реки 7 июля недалеко от Николиной горы. Рассматриваем несколько недавних работ Орехова – от «перекрестка» 2021 года на реке до «перекрестка» 2020 года в зеркалах «Черного куба», созданного в честь Казимира Малевича в Немчиновке.
Неоконюшня
На территории ВДНХ появится новый конноспортивный манеж: его авторы обращаются к традиционной для типологии форме и материалам, трактуя их как современный парковый павильон.
Еще один конструктор
В Мангейме началось строительство жилого комплекса по проекту MVRDV и производителя сборных домов Traumhaus. Он должен дать будущим обитателям максимум разнообразия и кастомизации по доступной цене, что в свою очередь позволит создать там живое сообщество соседей.