Сигэру Бан: «Удовлетворение от воплощенного коммерческого или гуманитарного проекта – одинаково»

Сигэру Бан – о специфике работы архитектора по ликвидации последствий стихийных бедствий, сложностях сотрудничества с волонтерами и проектах для Непала – временном и постоянном жилье, храме и школе в Верхних Гималаях.

17 Апреля 2017

Интервью

Архитектура

В апреле 2015 в Непале произошло сильное землетрясение, унесшее тысячи жизней и разрушившее или серьезно повредившее множество сооружений, включая древние памятники архитектуры. Ко второй годовщине этого трагического события мы публикуем серию интервью с архитекторами, занимающимися восстановлением страны после катастрофы. Первый материал серии, беседу с специалистом по охране и восстановлению архитектурного наследия, экспертом ЮНЕСКО Каем Вайзе, можно прочесть здесь.

zooming — Сигэру Бан. Фото: Shigeru Ban Architects

– Вы участвуете в ликвидации последствий стихийных бедствий на протяжении двух десятилетий. В чем различие между этой работой и обычной архитектурной практикой?

– Когда я начинал участвовать в проектах для пострадавших от стихийных бедствий, было сложно найти баланс между такой работой и обычными заказами. Однако единственное различие между ними заключается в том, что в проектах первого типа не предусмотрен гонорар. Время, которое требуется вложить в разработку и реализацию, как и чувство удовлетворения от воплощения проекта – совершенно одинаковы. По-моему, существовавший ранее разрыв между этими направлениями архитектурной практики преодолен.

– Когда и почему вы решили участвовать в ликвидации последствий стихийных бедствий в качестве архитектора?

– Я всегда считал, что в Японии недостаточно осознают социальную ответственность архитекторов. Впервые я принял участие в оказании помощи пострадавшим от стихийных бедствий в 1995 году, когда в Кобе произошло землетрясение. Когда восстановительные работы закончились, я решил организовать Добровольную ассоциацию архитекторов (Voluntary Architects’ Network, далее VAN). Сегодня как VAN мы сотрудничаем с лабораторией в токийском Университете Кэйо (Keio University Shigeru Ban Lab), а также с архитекторами и вузами в районах, пострадавших от стихийных бедствий.

– Было ли ваше решение участвовать в ликвидации последствий стихийных бедствий связано с тем, что Япония расположена в одной из наиболее сейсмически активных зон мира?

– Стихийные бедствия могут произойти где угодно, значит, и помощь в ликвидации их последствий может оказаться востребованной в любой точке Земного шара. Мое решение определялось не этим. Меня всегда беспокоили плохие условия жизни в центрах эвакуации для людей, пострадавших в результате стихийных бедствий. Временное жилье, построенное из картонных труб в Кобе в 1995 году, стало началом моего вклада в решение этой проблемы. Позже, в 2004 году, после землетрясения в Ниигате, мы начали разрабатывать систему бумажных перегородок, с помощью которой для пострадавших можно организовать личное пространство в центрах эвакуации.

– Как и когда вы создали модель временного жилья из картонных труб (Paper Log House)? Как она эволюционировала?

– Эта модель убежища была разработана в 1995 году после землетрясения в Кобе. Поскольку вьетнамские беженцы, которые работали на местной обувной фабрике, отказались переезжать (так как хотели остаться рядом с фабрикой), мы построили в местном парке «бревенчатый» дом, вместо бревен используя картонные трубы. Позже мы возвели новые, усовершенствованные версии такого жилища в Турции, Индии и на Филиппинах. Их проекты были скорректированы для каждого региона после изучения таких факторов, как климат, культура, экономика, религия и доступные материалы.

– Стоит ли стремиться делать архитектурные проекты по оказанию помощи после стихийных бедствий универсальными по своему характеру?

– По моему опыту, не существует ни одного прототипа временного жилья, который можно было бы применять повсеместно. Важно проектировать дома и убежища, соответствующие конкретной среде, после изучения местной культуры, экономики и типичных методов строительства в пострадавшей области.

– Ежегодно в мире происходит множество стихийных бедствий, едва ли возможно участвовать в ликвидации последствий каждого из них. Как вы выбираете адресатов своей помощи?

– Верно, невозможно помочь всем районам, пострадавшим от стихийных бедствий. Мы принимаем решение по мере поступления информации о масштабе разрушений и текущей ситуации или после получения запроса на наше участие в ликвидации последствий катастрофы.

– Как и когда вы узнали о землетрясении в Непале в апреле 2015?

– Когда произошло это землетрясение, я был в Токио и узнал о масштабных разрушениях из новостей. Землетрясение в Горкхе было крупным событием для Японии.

– Почему вы решили начать проект в Непале?

– Один непальский студент, учившийся в Токио, написал нам, что он хотел бы поддержать пострадавших. Тогда я решил приехать в Непал и самому увидеть последствия землетрясения.

– Предполагалось, что ваш непальский проект будет состоять из трех этапов: аварийного реагирования, возведения временных убежищ и строительства постоянного жилья. Как проект реализовывался на практике?

– Сначала мы обеспечили пострадавшие районы временными убежищами, которые можно легко собрать из картонных труб. Мы также ознакомились с ситуацией и узнали о типичном для Непала методе строительства – кирпичной кладке, искусных резьбе по дереву и других техниках его обработки. После основного землетрясения в апреле, в мае 2015-го произошла серия афтершоков, поэтому требовались сооружения, устойчивые к сейсмическим толчкам. В результате той поездки появился эскизный проект постоянного жилища.

– В чем основные отличия непальского проекта от других инициатив VAN по оказанию помощи после стихийных бедствий?

– Хотя это не уникально для Непала, проект построек был создан после того, как мы внимательно изучили экономику и культуру, строительные традиции и материалы пострадавшего района, чтобы наилучшим образом вписаться в местную среду.

– При возведении аварийных укрытий вы используете три типа соединений картонных труб – пластмассовые и фанерные, а также соединения с помощью клейкой ленты. Какой из них предпочтителен, и какой использовали в Непале?

– В непальских аварийных укрытиях для соединения труб мы использовали клейкую ленту. Вместо того, чтобы выбирать наилучший универсальный тип соединения, мы подбираем тип соединения, учитывая доступность тех или иных материалов в конкретной местности.

– В Непале вы применили особую технологию возведения стен: собирали модульный деревянный каркас и заполняли его кирпичом. Как вы протестировали этот метод строительства? Каковы были результаты этих экспериментов?

– Кирпич заполняет деревянный каркас, чтобы увеличить прочность несущих конструкций и для упрощения строительства. Мы провели несколько испытаний этой структуры в одном из японских университетов, чтобы проверить ее сейсмические характеристики и соотнести их с стандартами сейсмостойкости, принятыми в Японии. Результаты показали, что за счет использования деревянного каркаса вся конструкция испытывает меньшую деформацию. Одну деталь мы усовершенствовали после экспериментов – увеличили предел прочности креплений фанеры при сдвиге.

– Помимо обеспечения людей жильем, в Непале вы продолжили традицию создания символа надежды и восстановления после катастрофы путем возведения храма (как в Кобе и новозеландском Крайстчерче). Как вы проектировали буддийскую гомпу?

– Мы проектируем буддийский храм в месте под названием Симигаон. Основа этой постройки та же, что и у нашего проекта жилых домов в Непале – деревянный каркас. Круглый атриум с колоннами из картонных труб используется для создания атмосферы сакрального пространства.

– Один из ваших объектов, который сейчас строится в Непале, – это школа в селе Кумджунг, расположенном в Национальном парке Сагарматха в Верхних Гималаях. Чем она отличается от вашей же временной начальной школы в Хуалине в провинции Сычуань?

– У этих проектов много различий. Школы в Кумджунге возвели по просьбе Клуба альпинистов Университета Досиса в Японии. А в Китае мы сами обратились к местным властям с предложением построить начальную школу во время нашего визита в пострадавшие после землетрясения районы. В Хуалине строительство осуществлялось японскими и китайскими студентами и преподавателями, в Кумджунге за строительные работы отвечал местный подрядчик. Наконец, Кумджунг находится на большей высоте, чем Хуалинь.

– Каково ваше впечатление от программы ликвидации последствий землетрясения в Непале?

– У Непала есть особое очарование, которое привлекает людей – восстановительные работы в этой стране поддержали многие японские НГО. А еще ситуация с доступностью строительных материалов в районах вокруг Катманду и в Гималаях различна, при проектировании надо было это учитывать. Например, для заполнения деревянных каркасов в долине Катманду мы использовали кирпич, тогда как в горных районах Гималаев – камень.

– Следите ли вы за функционированием своих сооружений – и временным, и постоянным жильем – после их реализации в районах, пострадавших от стихийных бедствий?

– В Японии мы построили временные дома после землетрясений в Тохоку (2011 г.) и Кумамото (2016 г.). Я все еще нахожу время для посещения этих мест и общения с их жителями. Например, при посещении временных домов в Кумамото жители однажды обратились ко мне с просьбой спроектировать такие кухонные столы, которые наилучшим образом использовали бы имеющееся пространство.

– В ваших проектах по оказанию помощи пострадавшим от стихийных бедствий вы обычно налаживаете партнерские отношения с местными организациями – университетами и архитектурными бюро. Как вы выбираете местных партнеров? Какова их роль в осуществлении ваших проектов?

– Выбор партнеров по проекту происходит двумя путями: мы сами обращаемся в местные университеты и архитектурные мастерские или получаем предложения о сотрудничестве от них. Мы часто приглашаем студентов участвовать в строительстве и просим бюро на местах связаться с властями и подрядчиками.

– Реализация проектов по ликвидации последствий стихийных бедствий обычно осуществляется с привлечением волонтеров. В чем для вас состоит особенность сотрудничества с волонтерами?

– Работа с волонтерами приводит к дополнительным трудностям в разработке проекта: нужно подобрать простейшие методы строительства и обеспечить им безопасную рабочую среду.

– Как вы обычно привлекаете средства для проектов по оказанию помощи после стихийных бедствий?

– Мы получаем пожертвования от частных лиц и компаний, причем некоторые фирмы постоянно поддерживают наши проекты.

– Следите ли вы за деятельностью других архитектурных бюро, участвующих в ликвидации последствий стихийных бедствий? Приходилось ли вам сотрудничать с кем-либо из них?

– Мы не уделяем особого внимания деятельности других архитекторов. По ряду проектов мы сотрудничаем с японской медицинской негосударственной организацией AMDA.

17 Апреля 2017

Беседовала:

Екатерина Михайлова

Похожие статьи