Бруно Крукер: «Мы все участники конкурса на самое тихое высказывание»

Швейцарский архитектор, специалист по жилому строительству Бруно Крукер – о брутальности своих проектов, «сложных» панельных домах и «устойчивости» планировки XIX века.

Беседовала:
Юлия Андрейченко

mainImg


Бруно Крукер, партнер цюрихского бюро von Ballmoos Krucker Architekten, посетил Москву в связи с выставкой «Швейцарские поселки», состоявшейся в ЦДХ в рамках Арх Москвы и V Московской биеннале архитектуры. Кураторы выставки – Елена Косовская и Юрий Пальмин, архитекторы выставки – Кирилл Асс и Надежда Корбут, графический дизайн – groza.design. Выставка осуществлена при поддержке фонда «Про Гельвеция» и архитектурного бюро «Проект Меганом».

Архи.ру:
– В анонсе к выставке «Швейцарские поселки» есть цитата архитектурного журналиста Акселя Симона: «Архитектуру бюро von Ballmoos Krucker едва ли можно назвать «душевной». Понимаю, что это слишком громкие слова, и, как мне кажется, дело вовсе не в душевности, но – дабы не вводить никого в заблуждение – хочу попросить вас пояснить, в чем особенность вашей архитектуры, и, как вы думаете, почему она кому-то не угодила?

Бруно Крукер:
– Это не то что бы лестное замечание, но я слышал что-то подобное и ранее (улыбается). Все дело в том, что по сравнению с другими швейцарскими архитекторами мы менее сконцентрированы на «идеальной детали», отдавая предпочтение тектонике и материальности объекта в целом. Можно сказать, что наша архитектура жестче, чем у других, ее даже можно назвать брутальной. Брутализм – основополагающий термин, так как именно это направление в архитектуре 1950-х – 1970-х годов повлияло на нашу философию и восприятие профессии. Мое увлечение брутализмом началось еще в студенческие годы, а лет десять назад я делал исследование работ Элисон и Питера Смитсонов [«Komplexe Gewöhnlichkeit – Der Upper Lawn Pavillon von Alison und Peter Smithson», 2002] и окончательно убедился в своих предпочтениях.


Фото экспозиции «Швейцарские поселки» © Юрий Пальмин
Поселок «Тримли» в Цюрихе. 2009-2011. Von Ballmoos Krucker Architekten © Юрий Пальмин



– В конце лекции в школе МАРШ Евгений Асс попросил вас обозначить цель вашей практики, перечислить закрепившиеся за вами приемы и методы, и, как мне показалось, вы немного смутились. В чем же причина ваших сомнений?


– Я не из болтливых, и мне довольно сложно отвечать на подобные вопросы. Это похоже на то, как дети спрашивают, что и почему. Такие вопросы обескураживают и ты никогда, по большому счету, к ним не готов. Мне кажется, что моя архитектура стремится быть реальной, без прикрас, вовлеченной во множество жизненных процессов – привычной каждому. В первую очередь, необходимо отдавать должное самым обычным, повседневным процессам, влияющим на уклад жизни, и только так вы поймете, куда поставить стол, диван, кровать или унитаз. Ведь архитектура – фон для жизни. И вы, как зритель, не замечаете всю сложность пространственной структуры, не понимаете взаимозависимость конструктивных элементов, вам совершенно неважно чуть больше, чуть меньше этот шаг колонн, или нет. Однажды, хорошо известная вам Елена Косовская, один из кураторов выставки, даже назвала это мое стремление «тягой к уродству» (смеется).


Поселок «Тримли» в Цюрихе. 2009-2011. Von Ballmoos Krucker Architekten © Юрий Пальмин
Поселок «Тримли» в Цюрихе. 2009-2011. Von Ballmoos Krucker Architekten © Юрий Пальмин
Поселок «Тримли» в Цюрихе. 2009-2011. Von Ballmoos Krucker Architekten © Юрий Пальмин



– Книга Thinking Architecture [«Размышляя об архитектуре»] Петера Цумтора начинается с небольшого пассажа, где автор рассказывает о детских воспоминаниях как о сильнейших импульсах, повлиявших на его дальнейшее восприятие архитектуры. Есть ли у вас подобные истории?

– Таких мощных истории, как у Петера у меня нет (улыбается). Но был ряд событий, благодаря которым я осознал, какая она – моя архитектура. В то время, когда я был студентом, аналоговая архитектура [Analogue Architecture] набирала обороты, пользуясь удивительной популярностью среди моих однокурсников, среди которых был небезызвестный Валерио Ольджати, тогда принявший на себя роль некого «гуру» в студенческом сообществе. Я наблюдал за этим течением со стороны, не то что бы отрицая его, скорее, я старался найти что-то свое. Тогда же Херцог и де Мерон активно начали свою работу, идеи которой проистекали из конструктивной системы с неожиданным сочетанием материалов. Не таясь, могу сказать, что они сильно повлияли на меня.

Это был поворотный момент в архитектуре Швейцарии, до того утонченной, с большим вниманием к деталям, настолько чистой и стерильной, что это сводило с ума. Швейцарский контекст можно противопоставить русскому, хаотичному, беспорядочному, немного запущенному. В начале 1980-х мы поняли – хватит с нас этой чистоты – и вдохновлялись опытом «старших», деревянными домами, которые априори не могли быть идеальными. Мы были своего рода провокаторами. К примеру, жилой комплекс Stoeckenacker в Цюрихе, один из первых наших проектов, был и остается радикальным не только для архитектурного сообщества.

– Кто для вас выступал в роли своеобразной «точки опоры», может быть, даже наставника? Необходимо ли ссылаться на опыт предшественников в рамках архитектурного образования?

– Когда я только начинал, с восторгом изучал работы Мирослава Шика. Многие из моих друзей попали под его влияние, они делали удивительные проекты, но никогда не показывали свою «точку опоры», скрывая, что они ссылались на существующие здания. Сейчас же ситуация диаметрально противоположная. Валерио Ольджати заполнил свой сайт множеством вдохновляющих его фотокарточек, собрал целую коллекцию [The Images of Architects] «точек опоры» известных швейцарских архитекторов. Эта тема крайне актуальна. Еще в 2009 мы с моим коллегой Томасом фон Бальмосом делали выставку «Bauten und Spekulationen \ Здания и рассуждения» в Берлине, посвященную этой теме. Внутри галереи Aedes мы сделали павильон из ОСБ, где развесили свои скетчи, работы, а также копии изображений, которые на нас повлияли.

Ссылки очень важны, потому что они во многом облегчают коммуникацию между живыми архитекторами. Если кто-то из студентов или молодых сотрудников не понимает то, что я хочу сказать, то я показываю пример, все просто.

В работе со ссылками нужно понимать, что это не прямая цитата, свободная от контекста. Вам необходимо переосмысливать увиденное, а не копировать его подчистую, нет смысла показывать виллу Палладио, мол, смотри, с кем говорю, вот она, моя «точка опоры», как будто это важнее, чем то, что ты отвечаешь. Хотя, к сожалению, студенты, как и довольно большой процент преуспевающих профессионалов, паразитируют на приемах, а иногда даже повторяют объекты мировой архитектуры, по сути, ничего в них не вкладывая своего. Это уму непостижимо. Возможно, в моих постройках все менее очевидно, но, присмотревшись, вы увидите эту вневременную связь со множеством основополагающих источников.

Существует целая вселенная важного: Смитсоны, Пуйон, Алехандро де ла Сота, с творчеством которого я познакомился на своем академическом поприще еще лет в тридцать (а мой коллега, основатель бюро, Томас фон Бальмос, даже работал с ним), канадский художник Давид Рабинович, сознающий удивительные плоскостные композиции, переосмысляющий понятия – деление и дистанция восприятия. Ну и, конечно, кино, я без ума от Антониони, был год, когда я жил в Париже, за который я просмотрел если не всех, то большинство гениев мирового кинематографа. Выбор «точки опоры» обусловлен проектом, типологией, формой, материалом и т.д., иногда мы даже ссылаемся на позитивный опыт ныне живущих и процветающих коллег (улыбается). «Точка опоры» – это ваш бэкграунд, соприкасаясь с которым, вы создаете что-то свое. Мне кажется, каждый архитектор должен вгрызаться в окружающий мир, в то, как другие пытались и пытаются по сей день что-то создать, объяснить. Это своего рода профессиональная преемственность.


Поселок «Тримли» в Цюрихе. 2009-2011. Von Ballmoos Krucker Architekten © Юрий Пальмин
Поселок «Тримли» в Цюрихе. 2009-2011. Von Ballmoos Krucker Architekten © Юрий Пальмин
Поселок «Тримли» в Цюрихе. 2009-2011. Von Ballmoos Krucker Architekten © Юрий Пальмин
Поселок «Тримли» в Цюрихе. 2009-2011. Von Ballmoos Krucker Architekten © Юрий Пальмин



– В рамках выставки ваш проект жилого комплекса «Тримли» кураторы назвали «Модель для сборки», по произведению Хулио Кортасара. Но не будем о книге, в своих проектах вы часто используете панель, однако панель – унифицированный объект промышленного масштаба, глобальный по своей сути, в вашем случае становится уникальным. Говорит ли это о чем-то локальном, о том, что вы заигрываете с глобальным, порождая новые интерпретации?

– С этого все начиналось, но то, к чему мы пришли, можно скорее назвать специфическим, чем локальным – в хорошем смысле этого слова. К примеру, «Тримли» – размышление о «повторе» дверей, окон, типологий квартир. При этом важно понимать, что каждый раз изгибая форму, вы меняете типологию, делая ее уникальной по своей сути. То же происходит в отношении сетки дома, которую едва ли можно назвать регулярной, да и сеткой вообще, это какой-то рациональный порядок, но он скорее тяготеет к художественному, чем техногенному. Это не монотонный бесконечный фасад, в нем заключен ряд повторяющихся шагов, создающий особую ритмику, являющуюся и правилом, и исключением. Неким подспорьем ко всему проекту послужила книга, написанная французским философом Жилем Делезом «Различие и повторение», где поднимаются вопросы о сути разнообразия, заложенной в, с первого взгляда, одинаковых вещах, что немного отдает структурализмом, но в то же время эта идея мне полностью импонирует, то как у «слов» с одинаковым написанием появляются разные значения в зависимости от их положения в контексте. Хотелось бы верить, что моя архитектура говорит о чем-то подобном, так как мне интересно переосмыслять догматы – элементы, модули, те же пресловутые сетки. Большинство типовых домов – результат индустриализации, где архитектор-проектировщик хотел просчитать все. К примеру, так некогда популярный Эрнст Нойферт упростил понимание процесса проектирования до невозможного. Я не то что бы борец с технократической мыслью, скорее, не сторонник унификации архитектуры, но и методов Superstudio я не приемлю, уж больно они далеки от реальности. Возвращаясь к вопросу, я бы не сказал, что наш метод говорит о какой-то локальности, скорее он акцентирует внимание на особенностях местности, ее специфике.

– Вы используете сетку и строительный материал как гештальт. Правильно ли я понимаю, что расшивка между блоками – важная часть вашего тектонического восприятия архитектуры?

– Радость узнавания – важная часть игры. Любой материал обладает конструктивными, культурными и эстетическими особенностями, исходя из которых ты начинаешь формировать архитектуру, раскладывая ее на элементы. Существует нерушимая связь между материалом и конструктивной сеткой. Наш инструмент – бетонный блок. Но наш типовой элемент – это не та панель прямоугольной формы с отверстием под окно, повсеместно встречающаяся в Москве, никак не реагирующая на конструктивную систему и проем, это визуально насыщенный блок, имеющий свое индивидуальное место в комбинации, пусть и не рукотворный, но ручной по характеру своего создания. Некоторые из таких блоков несут в себе тот самый гештальт, кажутся чем-то само собой разумеющимся на дальней периферии сознания, к примеру существует отдельный блок, оконная перемычка, создающий ощущение безопасности, понятный любому, пусть и неподготовленному зрителю. Следовательно, панель становится результатом чего-то большего, чем бездушной штамповки. В свою очередь, сама панель в сознании потребителя – знак, отсылающий к определенному времени, знак, который я пытаюсь интерпретировать, выявляя свойства материала. Бетон должен оставаться бетоном вне зависимости от способа обработки и пигментации, это архетипичный материал, почти не подверженный старению. Но, бесспорно, есть и другие примеры, которые по своей структуре и «модели сборки» можно без труда назвать тектоническими.

– Говоря о других примерах, почему не кирпич, в природе которого изначально заложена модульность? Зачем заново изобретать велосипед?

– Все дело в том, что в Цюрихе нет традиции работы с кирпичом, это что-то не наше, используется довольно редко, да и дороговато. Хотя мы делали несколько кирпичных объектов. Я уважаю кирпич, возможно, так на меня повлиял Стивен Бейтс – мой английский коллега. Но, поймите, для Англии, Голландии или Бельгии – это классический материал, работа с которым сформировала мощный культурный пласт.

Ну и ко всему прочему, кирпич подразумевает определенный масштаб, который мы не можем себе позволить. Вы подбираете материал на соответствие множеству требований, но важно понимать, что каждый стык требует отдельного внимания, вне зависимости от его материальности. Вы не можете построить стометровый кирпичный фасад, так как существует огромное количество конструктивных особенностей, продиктованных самим материалом, вам нужны деформационные швы с определенным шагом и т.д. Вернее, не так, можете, конечно, но зачем травмировать здание, зачем убивать цельность, саму суть этого материала. На своей лекции я показывал здание Кая Фискера в Копенгагене, огромное по своему размеру, но, к сожалению, так уже никто не строит.

– Несмотря на высокий уровень жизни в Швейцарии, в каждом доме есть бункер (и это при том, что вы не участвовали в мировых войнах). Бункер – мощный архетип, часть вашей ментальности, говорящий о безопасности, это убежище, что-то подобное я чувствую по отношению к модернистским послевоенным гипер-структурам Фернана Пуйона, что-то подобное проскальзывает и в вашей работе. Можно ли говорить, что ваша архитектура апеллирует к этому образу, присутствует ли эта связь на самом деле, или это мои домыслы?

– Пожалуй, эта связь неслучайна, но, может, она немного преувеличена вами, так как мы в своей практике смещаем акценты с феноменологической составляющей в сторону реальной жизни, но, говоря о цельности, тектонике, вы абсолютно правы. Здания Фернана Пуйона прямо-таки кричат о безопасности, это камерные, независимые структуры, с расшивкой фасадов на каменные глыбы. Это удивительные по своей атмосфере постройки, что непосредственно связано с тем, как они стареют. К примеру, его знаменитая постройка в Алжире, Climat de France, на данный момент «обживается» местными пользователями совершенно не так, как хотел бы этого автор, но его архитектура настолько сильна, что «несанкционированное» заполнение колоннад, любого рода бриколаж, никак не может ей навредить. Поэтому и я стараюсь быть дипломатичнее по отношению к обитателям моей архитектуры, позволяя им «осваивать» свои объекты, все время прокручивая в голове слова Луиджи Сноцци, отца тичинской архитектуры: «Вы должный создавать здания, которые будут умирать достойно». Хочется верить, что любая из наших построек будет просто восхитительной руиной (улыбается). Мы стараемся делать максимально гибкую для жизни структуру, допуская, что в недалеком будущем она будет перестраиваться, ведь вы должны воспринимать архитектуру не только в момент ее рождения. К примеру, мы сделали проект дома престарелых, где структура изначально предоставляет поле для деятельности, не настаивая на каком-то конкретном сценарии. До определенного момента для данной типологии было принято устанавливать несущие стены между каждой комнатой, что усложняло процесс реновации, поэтому многие из этих построек 1960-х годов сносятся из-за неактуальности, так как стандарт жизни во многом поменялся.

– Но разве это плохо, что архитектора как бы настаивает: или так, или сноси? Вот Дом Ванны Вентури был выставлен на продажу, что произойдет, если вдруг будущий владелец захочет там что-то переделать?

– А почему нет? (смеется) Конечно, есть объекты, в которые нельзя вносить изменения под страхом смертной казни, но все зависит от каждого здания в отдельности. Если архитектура обнажена до предела, ей все нипочем.


Поселок MAW в Цюрихе (Хунцикер-Ареал). 2012–2015. Градостроительная концепция: futurafrosch / Duplex Architekten. Архитектура: futurafrosch, Duplex Architekten, Мирослав Шик, Muller Sigrist, poor Architekten © Юрий Пальмин
Поселок MAW в Цюрихе (Хунцикер-Ареал). 2012–2015. Градостроительная концепция: futurafrosch / Duplex Architekten. Архитектура: futurafrosch, Duplex Architekten, Мирослав Шик, Muller Sigrist, poor Architekten © Юрий Пальмин



– Если структура может быть чем угодно в дальнейшем, то, возвращаясь к представленному на Арх Москве, должна ли архитектура реагировать на свое содержание, я говорю об отпечатке, который накладывает социальная составляющая на типологию, или же архитектора переживет любую функцию? Вступали ли вы в контакт с будущими жителями еще на стадии проектирования? Проводили ли исследования?

– В нашем случае это исследование было необязательным, так как кооперативное жилье – типичная модель для Цюриха и составляет примерно 1/4 от всего жилого фонда. Хотя на данный момент этот стандарт претерпевает всяческое переосмысление, в MAW [«Больше, чем жилье»] присутствует идея коллективной формы собственности, а «Тримли» – вполне традиционный многоквартирный дом. Работа в данном контексте подразумевает преимущественно жилье, избегая внедрения всевозможных коммерческих структур. Предпочтительно смешение нескольких типологий квартир. В «Тримли» есть как 3-, 4-, 5-комнатные квартиры для многодетных семей, так и небольшие однокомнатные квартиры для пожилых людей, рассчитанные на одного, двух человек. Важно отметить, что за последние несколько лет размер жилых площадей был пересмотрен, квартиры стали меньше, возник новый стандарт, появление которого во многом спровоцировано кризисом…

– Так вернемся на шаг назад, что же важнее – типология или структура?

– Понимаю, возник диссонанс, есть то, что мы не в силах изменить в архетипе жилья. В истории Швейцарии был печальный опыт создания гибких планировочных решений для жилых домов, но когда у вас семья, дети, то ваши требования к квартире возрастают, вы хотите получить изолированный дом, крепость. Ваша повседневность требует определенного набора функций, их классификации. Со своей стороны мы стремимся предложить рациональное использование квадратных метров, выявленную конфигурацию и работающую схему жилых пространств. Архитектор должен оперировать структурой, но не типологией. К примеру, жилые дома, широко распространенные в XIX веке, с лестницей по центру, перед которой есть то, что мы называем Diele, своего рода холл с множеством дверей, в Цюрихе немало подобных домов. Я жил в одной из таких универсальных по своей сути квартир, они могут быть офисным, жилым, каким угодно пространством, так как каждая из комнат имеет свой независимый доступ. Понимаете, вам просто в голову не придет убрать стену. Мирослав Шик до сих пор прибегает к этой традиционной для Швейцарии структуре, и не случайно.

Это и есть ваше видение «устойчивости» в архитектуре?

– Да! Если вы не стремитесь к сносу, то это лучший сценарий, который можно прописать. Даже если это трудозатратно, оно того стоит. План и пространство, все взаимосвязано, в том числе немаловажен материал фасада, так как если вы делаете дом из дешевых материалов, то будьте готовы, что ваше детище разрушится уже при вашей жизни.


Поселок MAW в Цюрихе (Хунцикер-Ареал). 2012–2015. Градостроительная концепция: futurafrosch / Duplex Architekten. Архитектура: futurafrosch, Duplex Architekten, Мирослав Шик, Muller Sigrist, poor Architekten © Юрий Пальмин
Поселок MAW в Цюрихе (Хунцикер-Ареал). 2012–2015. Градостроительная концепция: futurafrosch / Duplex Architekten. Архитектура: futurafrosch, Duplex Architekten, Мирослав Шик, Muller Sigrist, poor Architekten © Юрий Пальмин



– Жизнь в кооперативном поселке – своего рода несогласие с окружающей действительностью. Есть в этом что-то посттравматическое, как будто мы возвращаемся в послевоенное время, вернее, приравниваем нынешнее к тому, ведь не случайно существуют все эти правила – жить могут только семейные пары, иногда только с детьми и т.д. В упомянутый вами MAW не может попасть простой смертный, это своего рода крепость. Но от чего они защищаются? Воина? Глобализация? Капитализм? Стремятся к самоидентификации? Как вы расцениваете эту тенденцию с профессиональной точки зрения?

– Пожалуй, они выказывают определенного рода пренебрежение к современным нормам, но эта форма жизни обоснована не столько идеологией, сколько стремлением к архаичному, заложенному в каждом человеке укладу. Некоторое время назад я говорил с Анной Броновицкой, и она сказала, что россиянам по причине множества исторических событий претит всякого рода коллективность. Но ведь для нас это совсем другое. К примеру, говоря о MAW, его жители пытаются создать место, где каждый знает в лицо своего соседа, выстроить доверительные отношения. Они пытаются создать безопасную среду, автономную по форме управления структуру. Ну и, конечно же, если уйти в глубь этого понятия, то кооператив далеко не коммуна, здесь не стоит вопрос об общности имущества или труда. У каждого есть выбор: становиться частью коллективного или нет. В каждом поселке есть что-то вроде общественных или полуобщественных пространств, для соседского, совместного времяпрепровождения. Но выбор, возможность выбора, отличает этих людей, это их самостоятельное решение, а не навязанное извне.

– Не кажется ли вам, что все сложилось, что ваша форма как нельзя лучше подчеркивает, характеризует то, в чем они живут и находятся? Вы говорите о сборных конструкциях, бетоне, ценности архетипа, они говорят о том же феномене, только с социальной точки зрения…

– С формальной точки зрения, вы абсолютно правы, «Тримли» чем-то напоминает послевоенный модернизм, могу сказать, что на данный момент времени тот же, как вы выразились, «синдром», прослеживается в работах многих скандинавских и английских архитекторов. Послевоенная Скандинавия вообще оказала очень сильное влияние на архитектуру Швейцарии, не только на формальные аспекты, но и на желание жить в маломасштабной архитектуре из натуральных материалов.

Мы говорили с Юрием Пальминым, обсуждали монументальность, не монументальность, радикальность… И, пожалуй, в этом-то и дело, современная архитектура Швейцарии радикальна, но не монументальна, она не кричит об имени вождя, она защищает. Ведь дело не в масштабе, потому что он недостаточно велик, он типичный, соответствует повсеместному. Я «бруталист», потому что дело не в «богах», дело в жизни, где все сводится к ее сущности. Я не хочу делать кричащую архитектуру, я бы даже сказал, что мы все своего рода участники конкурса на самое тихое высказывание (улыбается). Так, с первого взгляда вам может показаться, что это самый обыкновенный дом, разве что лестничный блок сделан чуть лучше, чем обычно. Может быть, это швейцарское негласное правило, мы не делаем знаковых зданий, мы используем устойчивые архетипы, вводим их в оборот.

04 Июля 2016

Беседовала:

Юлия Андрейченко
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Пресса: Швейцарские зидлунги: выжившая утопия
Одна из экспозиций на только что завершившейся в ЦДХ «Арх-Москве» называлась «Швейцарские поселки. Утопия в повседневности» — проект историка архитектуры Елены Косовской и фотографа Юрия Пальмина. Выставка была посвящена зидлунгам, швейцарским поселкам, которые возникли как ответ на урбанизацию, усилившуюся в начале прошлого века. Зидлунги строили на кооперативной основе, в небольшом отдалении от крупных городов, в основном для рабочих, которые платили взнос за жилье, а потом участвовали в управлении территорией, обязательно включавшей в себя общественные пространства и сооружения. Мария Фадеева поговорила с Косовской и Пальминым об их интересе к этому архитектурному и социальному феномену. В разговоре приняли участие швейцарский архитектор Бруно Крукер, чей недавний проект цюрихского зидлунга под названием «Тримли», жилой комплекс из двух многоквартирных домов средней этажности, стал одним из объектов съемки Пальмина, и профессор Мюнхенского технического университета Штефан Трюби, который выступил в рамках московской экспозиции с лекцией «Переносы/Transmissions».
Брутализм без прибыли
Разговор с Еленой Косовской (Маркус) и Юрием Пальминым о швейцарских посёлках-зидлунгах, которые они покажут на Арх Москве. Удивительные посёлки: они пронесли идею некоммерческого кооператива через весь XX век.
Технологии и материалы
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Сейчас на главной
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.
Плавная консоль
У здания банка в окрестностях ливанского города Сура нет привычных ограждений, а еще Domaine Public Architects удалось добавить в проект небольшую площадь.
Туман над Янцзы
В сети обсуждают новую ленд-арт-инсталляцию Григория Орехова Crossroads, «пешеходную зебру» проложенную художником по воде Москвы-реки 7 июля недалеко от Николиной горы. Рассматриваем несколько недавних работ Орехова – от «перекрестка» 2021 года на реке до «перекрестка» 2020 года в зеркалах «Черного куба», созданного в честь Казимира Малевича в Немчиновке.
Неоконюшня
На территории ВДНХ появится новый конноспортивный манеж: его авторы обращаются к традиционной для типологии форме и материалам, трактуя их как современный парковый павильон.
Еще один конструктор
В Мангейме началось строительство жилого комплекса по проекту MVRDV и производителя сборных домов Traumhaus. Он должен дать будущим обитателям максимум разнообразия и кастомизации по доступной цене, что в свою очередь позволит создать там живое сообщество соседей.
Градсовет Петербурга 15.07.2021
Архитекторы предложили обновить торговый центр в петербургском Купчино, вдохновляясь снежными пиками Балканских гор. Эксперты отнеслись к идее прохладно.
Галька на берегу
Проект аэропорта в Геленджике от АБ «Цимайло, Ляшенко и Партнеры» стал единственным российским победителем премии Architizer A+Awards 2021 года.
Стратегия преображения
Публикуем 8 проектов реконструкции построек послевоенного модернизма, реализованных за последние 15 лет Tchoban Voss Architekten и показанных в галерее AEDES на недавней выставке Re-Use. Попутно размышляя о продемонстрированных подходах к сохранению того, что закон сохранять не требует.
Ажурные узоры
Манчестерский Еврейский музей приобрел после реконструкции по проекту Citizens Design Bureau новый корпус с орнаментом на фасаде: он напоминает о культуре сефардов.
Дворцовый переворот
Еще один ДК, который возвращает к жизни команда «Идентичность в типовом», на этот раз – в Ельце. Согласно программе, универсальные решения встречаются с локальными особенностями, благодаря чему появляется новая точка притяжения.
В ритме квартальной застройки
На прошедшей неделе состоялась презентация жилого комплекса «ТЫ И Я» на северо-востоке Москвы. По ряду параметров он превышает заявленный формат комфорт-класса, и, с другой стороны, полностью соответствует популярной в Москве парадигме квартальной застройки, добавляя некоторые нюансы – новый вид общественных пространств для жильцов и квартиры с высокими потолками в первых этажах.
Игра в кубе
В Minecraft создана виртуальная копия двух зданий Дарвиновского музея: модернистского и постмодернистского, типично-«лужковского». Можно гулять как снаружи, так и по залам.
Зигзаг фасада
Офисное здание в Майнце защищает новый район на Рейне от шума порта. Авторы проекта – MVRDV и morePlatz.
Стальная живопись
Панели из нержавеющей стали на «Башне» Фрэнка Гери в арт-центре LUMA в Арле задуманы как мазки кисти Ван Гога.
Возгонка авангарда
В Москве завершено строительство Tatlin apartments на Бакунинской улице. Дом включает в себя фрагмент отреставрированной АТС конца 1920-х годов, заставляя это спокойное, в сущности, здание с технической функцией стать более футуристичным, чем оно было задумано когда-то.