English version

«Ничто не возможно без сопротивления»

Интервью с основателями дублинского бюро heneghan peng о проектировании музейных зданий, в том числе об их Большом Египетском музее в Гизе, участии и победах в международных конкурсах и особенностях работы в России.

mainImg
0 Бюро было основано архитекторами Ройшн Хенеган (Róisín Heneghan) и Ши Фу Пэном (Shi-Fu Peng) в 1999 в Нью-Йорке. В 2001 они переместились в Дублин. В конце 2013 heneghan peng architects выиграли международный конкурс на проект нового здания ГЦСИ на Ходынском поле в Москве.

Архи.ру:
– Значительная часть проектов вашего бюро – это музеи (посетительский центр Тропы гигантов в Северной Ирландии, Большой Египетский музей в Гизе, расширение Национальной галереи Ирландии в Дублине, Палестинский музей на Западном берегу Иордана). Это подразумевает необходимость взаимодействия с экспонатами – внутри и/или снаружи спроектированных вами зданий. Каким должно быть отношение между архитектурой и экспонированием артефактов или природных достопримечательностей?

Ройшн Хенеган:
– Мне кажется, архитектура должна создавать условия для того, чтобы выставляемые объекты могли быть увидены и оценены. Однако никому не интересна «белая коробка», кураторы и художники ищут интересное пространство. Нам кажется, что архитектура не должны быть совершенно пресной, необязательно все красить в белый цвет. Выставочное пространство может иметь свои особенные черты, иногда это помогает лучше подготовить выставку за счет того, что художнику есть, с чем работать. Вспомните Арсенал на Венецианской биеннале. Он никогда не задумывался как музей, но он стал прекрасном выставочным пространством, обладающим собственной пространственной силой, благодаря которой там приятно находиться.

Иногда нам кажется, что площадки, у которых нет характеристик – самые трудные объекты, потому что, работая с ними, не от чего оттолкнуться. Здорово, когда на площадке есть что-то сложное – как тот торговый центр в Москве. Он не отличается красотой, но он задал контекст для работы [имеется в виду ТЦ «Авиапарк» на Ходынском поле, рядом с местом строительства ГЦСИ – прим. Архи.ру].

Посетительский центр Тропы гигантов в Северной Ирландии © Marie-Louise Halpenny



– Ты упомянула, что можно «отталкиваться от среды» (working against) и «работать со средой» (working with). Который из этих подходов вы используете, когда строите поблизости от объектов Всемирного наследия? Как найти компромисс между прошлым и современностью?

Ройшн Хенеган:
– Мы работали с несколькими объектами Всемирного наследия ЮНЕСКО, причем как с историческими (пирамиды в Гизе или Гринвич), так и с природными памятниками (Тропа гигантов в Северной Ирландии и долина Рейна в Германии). Объекты Всемирного наследия считаются выдающимися образцами культуры и исключительными местами. То есть архитектор просто обязан обращать на них внимание. Но мы должны руководствоваться этим принципом всегда: мы должны быть внимательны к среде, для которой мы проектируем. Нет причин не строить современные здания в исторических местах. Посмотрите на Гринвич, где мы только что закончили строительство здания Школы архитектуры. Там есть Квинс-хаус Иниго Джонса и постройки Кристофера Рена XVII века, памятники истории и архитектуры, но в момент своего возведения все они были современными постройками.

Посетительский центр Тропы гигантов в Северной Ирландии © Marie-Louise Halpenny



– Ставите ли вы перед собой задачу создания «иконических», знаковых зданий?

Ши-Фу Пэн:
– Мы не верим в музеи-символы, музеи-иконы. Я всегда говорил, что в мире символов нет символов. Наступает пресыщение символами, когда один перестает быть отличим от другого. Есть достаточно талантливых архитекторов, создающих яркие узнаваемые здания, здания-логотипы. Нет нужды заниматься тем же, к тому же мы не сильны в проектировании подобных зданий. Мы верим, что здание и его архитектурное качество не должны быть центром музея.

Например, наш проект Большого Египетского музея основан на вписывании конуса в композицию трех пирамид Гизы. Музей посвящен пирамидам. Если убрать пирамиды, спроектированное нами треугольное здание будет выглядеть глупо и бессмысленно. Иконичность этого проекта заключается в двухкилометровой дистанции между музеем и пирамидами.

Подобно археологам, мы раскрываем то, что уже существует. Мы помогаем людям лучше увидеть архитектурные объекты и ландшафт. Наш подход созвучен Мишелю Фуко, который не изобретал ничего нового, а лишь обнажал те условия, которые существуют в обществе в определенное время.

Другая говорящая деталь проекта Египетского музея заключается в его расположении на краю пустынного плато. Получается, что музей не более чем обрыв скалы. Заказчик очень грамотно выбрал площадку на стыке геологических структур. Сконструированная нами светопроницаемая каменная стена – это символическое выражение ландшафта, который разделяет горы и пустыню, или жизнь и смерть.

Большой Египетский музей в Гизе © heneghan peng architects
zooming
Большой Египетский музей в Гизе © heneghan peng architects



– К слову о Большом Египетском музее, почему его проектирование оказалось таким затяжным процессом? На какой стадии находится реализация этого проекта сегодня?

Ройшн Хенеган:
– Мы выиграли конкурс в 2003, а закончили проектирование музея в 2008. После этого мы долго дискутировали с египетским Министерством культуры, и строительство началось в 2012. Нынешняя ориентировочная дата завершения строительства – 2018 год. Если посмотреть на стройплощадку с помощью Google Earth, можно найти довольно свежее фото нашего проекта, увидеть бетонную крышу, уже возведенную на некоторых участках.

– Связано ли замедление строительства музея с Арабской весной и, в частности, с переменами в правительстве Египта?

Ройшн Хенеган:
– В какой-то степени наше участие в проекте практически прекратилось в 2008, поэтому я не могу сказать, какое влияние политические изменения в Египте оказали на реализацию. Определенно, последствия были, поскольку на смену предыдущей министерской команде, курировавшей работу по возведению музея, пришли новые люди, и некоторые из них не понимали идею нашего проекта.

Большой Египетский музей в Гизе © heneghan peng architects



– Как вы ведете авторский надзор над процессом строительства Большого Египетского музея – если вы в принципе производите такой надзор?

Ройшн Хенеган:
– Мы не занимаемся надзором, мы лишь отвечаем на вопросы, касающиеся изменений в проекте. Честно говоря, мы не играем той роли, которую нам бы хотелось играть. Так, были утверждены некоторые неудачные изменения в проекте, которые уже не исправить.

– Ройшн, в твоей лекции на конференции TED ты описала сложные тесты для материалов, которые использовались при строительстве Большого Египетского музея и посетительского центра Тропы гигантов. Как вы выбирали материал для Палестинского музея и нового здания Государственного центра современного искусства в Москве?

Ройшн Хенеган:
– В той речи я останавливаюсь на музее в Гизе и на центре для посетителей Тропы гигантов в Северной Ирландии, поскольку в этих двух случаях камень был использован сложным, нетипичным способом, для которого его не тестировали раньше. Именно поэтому нам было необходимо провести собственные эксперименты. В Палестинском музее мы используем известняк, традиционный для этого региона материал. Что касается нового ГЦСИ, его сложность заключается в структуре, а не в материале.

– Ожидается, что ваш музей станет первым энергоэффективным зданием в Палестине. Затрудняло ли работу над проектом отсутствие там опыта возведения «зеленых» зданий?

Ройшн Хенеган:
– Иногда в процессе строительства было сложно придерживаться уровня качества, необходимого для стандартов энергоэффективности. Возведение энергоэффективного здания отличается от простого строительства. Например, установка окон с терморазрывом не является обязательным этапом строительства, но это совершенно необходимо для достижения энергоэффективности.

Проект моста Миттельрайнбрюке через Рейн близ Санкт-Гоара © heneghan peng architects



– Вы выиграли несколько архитектурных конкурсов на строительство мостов, включая строительство мостов в лондонском Олимпийском парке и моста Миттельрайнбрюке через Рейн близ Санкт-Гоара. Как вы обычно работаете с этим типом объектов?

Ши-Фу Пэн:
– Раньше мосты всегда возводились инженерами, и при этом имело ключевое значение инженерное проектирование, а не архитектурное решение. Это неудивительно: зачастую полотно моста имеет длину в несколько сотен метров и поддерживается только двумя опорами. Архитектор не может немного переместить опору в соответствии со своим замыслом, иначе мост рухнет. Когда мы занимаемся мостами, мы начинаем сотрудничать с инженерами на очень ранней стадии проекта.

В последнее время городская среда, в которой мы живем, стала крайне важна, а мосты существуют именно в ней. Городские мосты не могут быть сугубо инженерными объектами, им также необходимо быть воплощением архитектурного замысла.

Удивительно, но работая с мостами, нам совершенно не интересен мост сам по себе, потому что городские мосты обычно довольно короткие. Настоящая загвоздка состоит в том, как «приземлить» мост, как соединить его с городским ландшафтом. Как только архитектор завершил вписывание моста в ландшафт, считай, вся работа сделана – любой может спроектировать мост. Планируя городские мосты, мы начинаем с анализа городского ландшафта: в каких условиях предстоит существовать мосту, какие транспортные и человеческие потоки идут по нему и вокруг него. Наши представления о строительстве мостов не всегда правильные. Мы проигрываем чаще, чем выигрываем, но это наш типичный образ мысли в отношении мостов как объектов городской среды.

Мосты в лондонском Олимпийском парке © Hufton + Crow
Мосты в лондонском Олимпийском парке © Hufton + Crow



– Как вы обычно выбираете конкурсы, в которых будете участвовать?

Ройшн Хенеган:
– Мы смотрим на жюри. Затем мы спрашиваем себя, интересен ли нам проект и подходит ли нам его масштаб. Кроме того, мы обязательно обращаем внимание на объем работы, который необходимо выполнить для участия в конкурсе. Если ты участвуешь в большом открытом конкурсе, то стараешься не вдаваться в излишние детали сразу же.

Для участия в конкурсе на проектирование Большого Египетского музея от нас изначально требовалось предоставить пять планшетов А3. Это был посильный объем работы. Затем было отобрано двадцать лучших проектов, и работы стало значительно больше. Конкурс на проектирование центра для посетителей Тропы гигантов также был совершенно открытым и в качестве заявки предполагал подготовку трех А1. В проекте нового ГЦСИ был этап отбора по портфолио, после которого к участию было приглашено двадцать претендентов.

– Как вы работаете в незнакомой среде?

Ройшн Хенеган:
– Мы непременно начинаем с изучения площадки для строительства, стараемся понять климат и почувствовать место. Несмотря на сказанное, мы совершили множество ошибок и порой неправильно воспринимали среду. Например, на Ближнем Востоке мы не до конца понимали, что общественное пространство должно быть защищенным от окружающей среды, а любые занятия на открытом воздухе крайне ограничены из-за невыносимой жары. А мы пытались привнести туда европейское чувство общественного уличного пространства, где оно интерпретируется как нечто ключевое и прекрасное. Работать в Европе несколько проще. Конечно, здесь тоже есть различия, но здесь существует общий язык и понимание отношений с открытым пространством.

Музейно-выставочный комплекс ГЦСИ. Heneghan Peng Architects. Материалы предоставлены пресс-службой ГЦСИ



Ши-Фу Пэн:
– Действительно, мы являемся представителями того поколения, которому необходимо понимание среды. Наш проект для ГЦСИ основан на анализе среды. Если бы аналогичные средовые характеристики существовали в каком-либо другом месте, мы бы предложили аналогичный проект.

В какой-то степени мы должны были выиграть, потому что наша победа была одержана на стратегическом уровне. Площадка расположена на Ходынском поле, где новый парк примыкает к самому большому в мире торговому центру. Все участники пришли к выводу, что этот торговый центр представляет собой урбанистическую проблему, поэтому все предложили проекты горизонтально вытянутых зданий, которые могли бы загородить торговый центр.
Музейно-выставочный комплекс ГЦСИ. Heneghan Peng Architects. Материалы предоставлены пресс-службой ГЦСИ

Мы решили действовать иначе и предложили вертикальное здание, которое должно фокусировать внимание на себе, сделав торговый центр лишь фоном. Концептуально наш проект схож с Эйфелевой башней. Если вы взглянете на Эйфелеву башню, ваше внимание будет приковано именно к ней, а не к простирающемуся за ней Парижу, потому что это вертикальная доминанта, противопоставленная линии горизонта. Можно сказать, мы решили проблему, отказавшись от решения проблемы, мы сжульничали.
Музейно-выставочный комплекс ГЦСИ. Heneghan Peng Architects. Материалы предоставлены пресс-службой ГЦСИ



Форма здания довольна русская. Нас часто спрашивают, почему в этом проекте мы используем столько консольных выносов. Мой ответ таков: мы в России, современные консоли были изобретены именно здесь, как мы можем построить здание без них? Все здание будущего музея буквально посвящено консольным выносам. Я всегда говорю, что чем сильнее ужать консольный вынос, тем сильнее здание будет напоминать американский небоскреб. Американские небоскребы в какой-то мере – совершенные экономические объекты. Консольные выносы противоположны экономической целесообразности. Этот элемент кажется нам воплощением идей русского авангарда.

– Россия – непростая страна для зарубежных архитекторов. Каковы основные положительные и отрицательные моменты в вашей работе над московским проектом?

Ройшн Хенеган:
– Нам нравится брать на себя всю работу на ранней стадии проектирования, а потом постепенно передавать воплощение наших идей партнерам, при этом сохраняя вовлеченность в проект в качестве наблюдателей. Такая схема работы была невозможна в реализации московского проекта. В нем мы играем роль проектных консультантов (design advisers). Однако это также значит, что мы будем участвовать в процессе до завершения строительства здания, что нам импонирует.

С одной стороны, мы были несколько удивлены невозможностью более плотно участвовать в проекте. С другой стороны, наши партнеры из Москомархитектуры всегда прислушивались к нашему мнению. Россия – страна с очень жесткими СНИПами. Сравнивая работу в Москве и в Лондоне, нам очевидно, что в России пространство для переговоров значительно уже.

Ши-Фу Пэн:
– Мы были удивлены множеством правил и изобретательностью в манипулировании ими. В любой стране правила не могут регулировать 100% населения. Всегда найдется 10%, которые выпадают из общей схемы. В конце концов, нельзя ограничить людей в желании творчески мыслить и придумывать нестандартные решения. Люди всегда находят лазейки. Русские очень хорошо знают, как обходить правила.

– А в чем особенность вашей работы в Ирландии?

Ройшн Хенеган:
– В Ирландии, как, пожалуй, и в Лондоне мы лучше знакомы с процессом строительства и сильнее вовлечены в него. Сейчас мы ведем реконструкцию Национальной галереи Ирландии в Дублине и постоянно находимся на площадке. Преимуществом такой включенности является хорошее знание пространства, доскональное понимание того, как люди его используют и как в нем перемещаются. Недостаток заключается в невозможности взглянуть на объект со стороны. Выполняя проекты в своей стране, архитектурное бюро невольно разделяет все исходные установки, свойственные этой среде, не подвергая их сомнению. Привилегия специалистов извне состоит в том, что они могут напомнить о необязательности следования привычному пути.

Проект реконструкции Национальной галереи Ирландии в Дублине © heneghan peng architects
Проект реконструкции Национальной галереи Ирландии в Дублине © heneghan peng architects



– Чувствуете ли вы связь с современной ирландской архитектурой?

Ройшн Хенеган:
– Если честно, мы никогда не чувствовали себя представителями ирландской архитектуры. Несмотря на то, что я ирландка и здесь окончила бакалавриат, Ши-Фу американец и мы оба учились в Штатах. Хотя в настоящий момент мы работаем в Дублине и, конечно, привносим некоторые элементы ирландской культуры в наши проекты, мы не были взращены этой системой настолько, насколько другие ирландские архитектурные бюро – как Grafton Architects или O’Donnell & Tuomey.

– С момента создания вашего бюро в Нью-Йорке вы успели переехать в Дублин и открыть филиал в Берлине. Каковы были причины и результаты таких перемещений?

Ройшн Хенеган:
– Верно, наше бюро открылось в Нью-Йорке, в то время мы там работали. Потом мы выиграли конкурс в Дублине, и удаленная разработка этого проекта была бы сложной задачей. В какой-то степени у нас не было причин оставаться в Нью-Йорке. В Европе куда более сильная культура конкурсов для молодых архитектурных бюро, поэтому мы решили переехать в Дублин. Наш первый заказ в Дублине был довольно крупным, офисное здание с бюджетом в 40 млн евро, что создало для нас определенную материальную базу.

– Ши-Фу, что ты думаешь о жизни в Ирландии? Каково было переехать в эту страну?

Ши-Фу Пэн:
– По-моему, место расположения для нас не имеет значения. По большому счету, у нас не было выбора, где жить. С точки зрения ведения бизнеса, Дублин довольно хорош. Существует такая аббревиатура ФЛАП (Франкфурт-на-Майне, Лондон, Амстердам, Париж), она обозначает ведущие узлы авиаперевозок бизнес-класса. В отличие от них, Дублин – высоко котирующийся аэропорт для туризма, использование которого в два-три раза дешевле, чем ФЛАП. Как видите, у нашего местоположения есть определенные преимущества.

Ройшн Хенеган:
– Открытие дополнительного офиса в Берлине произошло следующим образом: у нас было несколько сотрудников из Германии, один из которых хотел переехать в Берлин. Мы не хотели его терять, к тому же у нас в то время был проект в Веймаре, поэтому мы решили открыть филиал в Берлине. Сегодня там работает пять сотрудников.

– Похоже, у вас интернациональная команда?

Ройшн Хенеган:
– Наверно, мы до сих пор наполовину ирландцы. У нас также немало немцев и поляков. Раньше у нас был более интернациональный коллектив, но с началом экономического кризиса многие уехали из Ирландии.

– Ваше бюро стартовало в формате небольшой команды и постепенно стало расширяться. Каковы основные сложности в проведении таких организационных перемен?

Ши-Фу Пэн:
– Когда мы выиграли конкурс на проектирование Большого Египетского музея, нас было всего трое. В конце работы над проектом наша команда разрослась до более сотни сотрудников (из них примерно сорок работают в дублинском офисе).
Разумеется, мы переживали взлеты и падения. Наша первостепенная задача – ослабить контроль. Если посмотреть на ведущих мировых лидеров, скажем, на председателя правительства Китая, они инженеры, не архитекторы. Архитекторы не могут управлять государством, они слишком хотят все контролировать. В процессе работы с архитекторами, которые проектировали крупные здания, мы поняли логику оптимальной организации бюро. В какой-то момент мы решили частично стать менеджерами проектов, а не только архитекторами. Мы стали разбивать проект на части таким образом, чтобы разные сотрудники могли выполнять отдельные его компоненты. Обычно такие части довольно очевидны. Например, в московском проекте у нас есть парк на заднем плане и башня на переднем плане, это два нераздельных элемента. Башня производила бы куда более скромное впечатление, если бы она располагалась в городской среде. За счет расположения в большом парке башня будет его композиционной доминантой, словно пагода в японском саду. В Нью-Йорке она не имела бы смысла.

– Удивительно, что осуществление такого крупного международного проекта, как музей в Гизе, вы начинали втроем. Как вам это удалось?

Ши-Фу Пен:
– С самого начала работы над проектом Большого Египетского музея мы решили, что будем рассматривать всю площадку, на которой расположен объект, как одно целое. Таким образом, все элементы внутри и снаружи музейного здания, включая скамейки в прилегающем парке, были вписаны в планировочную сетку. Именно благодаря разработке этой сетки мы смогли выполнить проект, требующий сотни сотрудников, командой из трех человек.

– Ройшн, ты преподаешь в нескольких университетах. Как общение со студентами влияет на твою работу?

Ройшн Хенеган:
– Разговор с людьми, которые сосредоточенно разрабатывают какие-либо идеи и прикладывают серьезные усилия для их воплощения, очень воодушевляет. Работа в офисе очень практическая, обремененная мыслями о контрактах и бюджетах. Преподавание дает мне возможность проводить концептуальные эксперименты, говорить об идеях и мыслить свободнее.

– Как вы хотели организовать учебный процесс для молодых архитекторов в проекте Гринвичской школы архитектуры?

Ройшн Хенеган:
– Мы хотели построить Школу вокруг студии – большого удобного пространства для студентов, где они могут делать макеты, рисовать, заниматься и видеть друг друга. Понимаете, у всех однажды наступает момент, когда он/она «застревает». Когда это случается, полезно побродить, поговорить с другими, узнать, что у них на уме.

Архитектурная школа Гринвичского университета © Hufton + Crow
Архитектурная школа Гринвичского университета © Hufton + Crow



– Что обычно вдохновляет вас в процессе работы?

Ши-Фу Пэн:
– Это может быть что угодно. На самом деле, я не участвую в начальной стадии подготовки конкурсных проектов. На старте у меня нет идей. Мне нужно своего рода облако космической пыли, [из которой образуются звезды и планеты], с которым я мог бы работать. Я хороший критик.

По утрам я занимаюсь плаванием. В действительности, плавание – это единственное занятие, во время которого человек может быть наедине с собой в состоянии невесомости, что позволяет думать и генерировать идеи. Мне кажется, именно поэтому Ле Корбюзье также любил плавать.

– Что вы можете посоветовать молодым архитекторам?

Ши-Фу Пэн:
– Мы можем посоветовать, как участвовать в конкурсах, но не как стать архитектором. Терпеть не могу, когда говорят, что у каждого свой путь, но, как ни странно, люди подходят к решению одних и тех же задач по-разному. Каким-то образом все могут добиться хороших результатов. Совет прост – надо работать. Редкий человек рожден Фрэнком Гери, и даже он, наверняка, много и упорно работает.

– Что для вас проект вашей мечты?

Ройшн Хенеган:
– Я бы хотела построить аэропорт. Очень жаль, что аэропорты превратились в места, где главное – безопасность. Было бы здорово построить маленький аэропорт, который по-прежнему бы создавал ощущение волшебства полета.

Ши-Фу Пен:
– Мне не важно, каким проектом я занимаюсь. Чем сложнее проект, чем больше проблем необходимо решить при его исполнении – тем интереснее работать. Если заказчик дает нам полмиллиарда долларов, предоставляет площадку и просит построить здание, не ограничивая себя в расходах, мне не хочется работать над этим проектом. Если клиент сообщает, что у него всего полмиллиона долларов, участок представляет собой оспариваемую территорию и не имеет водоснабжения, тогда нам интересно.
Существует хорошее высказывание Рема Колхаса. Однажды его спросили, почему он никак не построит себе дом. Рем ответил: «В этом случае мне будет не с кем спорить». Ничто не возможно без сопротивления.

16 Марта 2016

Беседовала:

Екатерина Михайлова
Похожие статьи
Владимир Плоткин:
«У нас сложная, очень уязвимая...
В рамках проекта, посвященного высотному и высокоплотному строительству в Москве последних лет поговорили с главным архитектором ТПО «Резерв» Владимиром Плоткиным, автором многих известных масштабных – и хорошо заметных – построек города. О роли и задачах архитектора в процессе мега-строительства, о драйве мегаполиса и достоинствах смешанной многофункциональной застройки, о методах организации большой формы.
Александр Колонтай: «Конкурс раскрыл потенциал Москвы...
Интервью заместителя директора Института Генплана Москвы, – о международном конкурсе на разработку концепции развития столицы и присоединенных к ней в 2012 году территорий. Конкурс прошел 10 лет назад, в этом году – его юбилей, так же как и юбилей изменения границ столичной территории.
Якоб ван Рейс, MVRDV: «Многоквартирный дом тоже может...
Дом RED7 на проспекте Сахарова полностью отлит в бетоне. Один из руководителей MVRDV посетил Москву, чтобы представить эту стадию строительства главному архитектору города. По нашей просьбе Марина Хрусталева поговорила с Ван Рейсом об отношении архитектора к Москве и о специфике проекта, который, по словам архитектора, формирует на проспекте Сахарова «Красные ворота». А также о необходимости перекрасить обратно Наркомзем.
Илья Машков: «Нужен диалог между профессиональным...
Высказать замечания по тексту закона можно до 8 февраля на портале нормативных актов. В том числе имеет смысл озвучить необходимость возвращения в правовую сферу понятия эскизной концепции и уточнения по вопросам правки или искажения проекта после передачи исключительных прав.
Год 2021: что говорят архитекторы
Вот и наш новый опрос по итогам 2021 года. Ответили 35 архитекторов, включая главных архитекторов Москвы и области. Обсуждают, в основном, ГЭС-2: все в восторге, хотя критические замечания тоже есть. И еще почему-то много обсуждают минимализм, нужен и полезен, или наоборот, вреден и скоро закончится. Всем хорошего 2022 года!
Михаил Филиппов: «В ордерной системе проявляется...
Реализовав свою градостроительную методику в построенном в Сочи Горки-городе, крупных градостроительных проектах в Тюмени и в Сыктывкаре, известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов занялся оформлением своей методики в учебник. Некоторые постулаты своей теории архитектор изложил в интервью для archi.ru.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Татьяна Гук: «Документ, определяющий развитие города,...
Разговор с директором Института Генплана Москвы: о трендах, определяющих будущее, о 70-летней истории института, который в этом году отмечает юбилей, об электронных расчетах в области градпланирования и зарубежном опыте в этой сфере, а также о работе Института в других городах и об идеальном документе для городского развития – гибком и стратегическом.
Феликс Новиков: «Я никогда не предлагал заказчику...
Большое и очень увлекательное интервью с Феликсом Новиковым. О репрессированных родителях, погибшем брате, о переходе от классики к модернизму, об авторстве и соавторстве, о том, как обойти ограничения. По видео связи в Zoom, Hью-Йорк – Рочестер, штат Нью-Йорк, 16-17 Августа, 2021.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Технологии и материалы
Потолки для мультизадачных решений
Многообразие функциональных потолочных решений Knauf Ceiling Solutions позволяет комплексно решать максимально широкий спектр задач при создании комфортных, эстетически и стилистически гармоничных интерьеров.
Внутри и снаружи:
архитектурные решения КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Системы КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®, включающие цементную плиту, обладают достоинствами, которые проявляют себя как в процессе монтажа, так и при отделке, и в эксплуатации. Они хорошо подходят для нетиповых решений. Вашему вниманию – подборка жилых комплексов с разнообразными примерами использования данной технологии.
Во всем мире: опыт использования систем КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Разработанная компанией КНАУФ технология АКВАПАНЕЛЬ® отвечает высоким требованиям к надежности отделочных решений, причем как в интерьере, так и на фасадах. В обзоре – о том, как данная технология применяется за рубежом на примере известных – общественных и жилых – зданий.
Шесть общественных комплексов, реализованных с применением...
Технологии КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ® давно завоевали признание в отечественной строительной отрасли. Особенно в области общественных зданий, к которым предъявляются особые требования по безопасности, огнестойкости, вандалоустойчивости. При этом, технологии «сухого строительства» значительно сокращают монтажные работы.
Лахта Центр: вызовы и ответы самого северного небоскреба...
Не так давно, в 2021 году, в Петербурге были озвучены планы строительства, в дополнение к Лахта Центру, двух новых небоскребов. В тот момент мы подумали, что это неплохой повод вспомнить историю первой башни и хотя бы отчасти разобраться в технических тонкостях и подходах, связанных с ее проектированием и реализацией. Результатом стал разговор с Филиппом Никандровым, главным архитектором компании «Горпроект», который рассказал об архитектурной концепции и о приоритетах, которых придерживались проектировщики реализованного комплекса.
На заводе «Грани Таганая» открылась вторая производственная...
В конце 2021 года была открыта вторая производственная линия завода «Грани Таганая». Современное европейское оборудование позволяет дополнить коллекции FEERIA и «GRESSE» плиткой крупных форматов и производить 7 млн. квадратных метров керамогранита в год.
Duravit для Сколково
В новом городе, рассчитанном на инновации, и сантехника современная и качественная. От компании Duravit.
Куда дальше? В Ираке появился объект с российским...
Много стекла, света, белые тона в наружной отделке, интересные геометрические детали в оформлении фасадов – фирменный стиль Lalav Group графичный и минималистичный. Он отсылает к архитектуре современных мегаполисов, хотя жилой комплекс Wavey Avenue расположен всего в нескольких километрах от древней цитадели.
Изящная длина
Ригельный кирпич благодаря необычному формату завоевывает популярность и держится в трендах уже несколько лет. Рассказываем, когда уместно использовать этот материал, и каких эффектов он позволяет добиться.
Пятерка по химии
Компания «Новые Горизонты» разработала и построила в Семеновском сквере Москвы игровой комплекс «Атомы». Авторская площадка мотивирует детей к общению и активности, а также служит доминантой всего сквера.
Punto Design: как мы создаем мебель для общественных пространств...
Наши изделия разрабатываются совместно с ведущими мировыми дизайнерами и архитекторами – профессионалами со всего мира: студиями «Karim Rashid», «Pastina», «Gibillero Design», «Studio Mattias Stendberg», «Arturo Erbsman Studio», Мишелем Пена и другими.
Связь сквозь века
Новый бизнес-центр органично интегрирован в историческую застройку московского переулка благодаря фасадам, облицованным HPL-панелями Fundermax с фактурой натуральной неокрашенной древесины. Наличники окон, разработанные по историческим эскизам из различных регионов России, дополнили образ старинного особняка.
Плитка в городе
Рассказываем, какую роль тротуарная плитка способна играть в создании комфортной городской среды.
Сейчас на главной
Что вы хотите знать об архбетоне?
– теперь можно спросить.

Запускаем проект, посвященный архитектурному бетону, и предлагаем архитекторам, которые работают с этим актуальным материалом, так же как и тем, кто собирается начать, задать свои вопросы производителям.
Несущий свет
Новый ландшафтный объект красноярского бюро АДМ – решетчатый «забор» на склоне Енисея, в противовес названию совершенно проницаем и открывает путь к террасе над рекой. Форма его узнаваемо-современна.
Кино как поиск
В ГЭС-2 на презентации 99 номера «Проекта Россия» показали фильм – «архитектурное высказывание» бюро Мегабудка. Говорят, первый такого рода опыт в нашем контексте: то ли часть заявленного архитекторами поиска «русского стиля», то ли завершающий штрих исследования.
Расскажи мне про Австралию
Способны ли волнистые линии на белом фоне перенести клиентов московского кафе на побережье Австралии? Напомнить о просторе, морском воздухе, волнах? На этот вопрос попытались ответить в своем проекте авторы интерьера кафе WaterFront.
Стандарты по школам
Москомархитектура представила новые рекомендации проектирования объектов образования и инженерной инфраструктуры.
Прохлада в степи
Многоуровневая вилла в Ростовской области, отвечающая аскетичному природному окружению чистыми формами, слепящим белым и зеркалом воды.
Войти в матрицу
Девять отсутствующих колонн, форму которых создает лишь обвивший их плющ из кортеновской стали, дизайнер и художник Ху Цюаньчунь собрал в плотный кластер, противостоящий индустриализации окружающих территорий.
Сосновый дзен
Загородный дом от бюро «Хвоя» с характерным лиризмом и чертами японской традиционной архитектуры, построенный меж сосен Карельского перешейка.
Любовь и мир
В Доме МСХ на Кузнецком мосту открылась выставка Василия Бубнова. Он известен как автор нескольких монументальных композиций в московском метро, Артеке и Одессе, но в последние 30 лет работал в основном как очень плодовитый станковист.
Бетон, дерево и кофе
Замысел нового кофе-плейса, спрятанного в глубине дворов на Мясницкой, родился в городе Орле и отчасти реализован орловскими мастерами по дереву. Кофейня YCP совмещает минимализм подхода с натуральными материалами: дубовой мебелью и бетонными потолками.
Пресса: Неотвратимость счастья
Григорий Ревзин о том, как Сен-Симон назначил утопию государственным долгом. Сен-Симон относится к ограниченному числу подлинных пророков веры в социализм, что вселяет известную робость любому, кто собирается о нем писать,— в него инвестировано слишком много надежд, светлых мыслей и желаний.
Кирпичный супрематизм
Арт-центр TIC создавался как символ и важный общественный центр гигантского, динамично развивающегося промышленного района на окраине городского округа Фошань.
Винный дом
Счастливая история возрождения заброшенного особняка в качестве ресторана с энотекой и новой достопримечательности Воронежа.
Каспийские дары
Рыбное бистро и лавка в центре Махачкалы по проекту Studio SHOO: яркие росписи, морские канаты для зонирования и вид на город.
Нетипичная реновация
Проект, предложенный для реновации пятиэтажек в центре Калуги, совмещает две очень актуальные идеи: реконструкцию без сноса и деревянные фасады. Тренды не новы, но в РФ редки и прогрессивны.
Владимир Плоткин:
«У нас сложная, очень уязвимая...
В рамках проекта, посвященного высотному и высокоплотному строительству в Москве последних лет поговорили с главным архитектором ТПО «Резерв» Владимиром Плоткиным, автором многих известных масштабных – и хорошо заметных – построек города. О роли и задачах архитектора в процессе мега-строительства, о драйве мегаполиса и достоинствах смешанной многофункциональной застройки, о методах организации большой формы.
Уйти в книги
Издательство «Поляндрия» открыло представительство на первом этаже романтического доходного дома в центре Москвы. Пространство Letters, наполненное авторской мебелью, светом и музыкой, совмещает книжную лавку и кофейню.
Интерьер для смелых
Историческая ТЭЦ в центре Братиславы усилиями студии Perspektiv, DF Creative Group и PAMARCH превратилась в современный коворкинг Base4Work.
Смена образа мыслей
Премией Мис ван дер Роэ – главной архитектурной наградой Евросоюза отмечен корпус Кингстонского университета в Лондоне бюро Grafton. Как работу молодых архитекторов при этом наградили жилищный кооператив La Borda в Барселоне мастерской Lacol.
Боги некритического реализма
Как непротиворечиво совместить современное искусство и поздний академизм эпохи Александра III в одном зале? Ответом на этот вопрос стал яркий и чувственный экспозиционный дизайн, предложенный Сергеем Чобаном и Александрой Шейнер для выставки Генриха Семирадского в ГТГ.
Александр Колонтай: «Конкурс раскрыл потенциал Москвы...
Интервью заместителя директора Института Генплана Москвы, – о международном конкурсе на разработку концепции развития столицы и присоединенных к ней в 2012 году территорий. Конкурс прошел 10 лет назад, в этом году – его юбилей, так же как и юбилей изменения границ столичной территории.
Место памяти
Первое место в конкурсе на концепцию развития парка Победы в Мурманске занял консорциум Мастерской Лызлова и бюро Свобода. Рассказываем об итогах конкурса и публикуем проекты пяти финалистов.
Совместная работа
За 22 года интерьеры башни World Port Centre Нормана Фостера в Роттердаме потеряли свою актуальность. Бюро Mecanoo предложило новое решение, основанное на концепции активного рабочего пространства.
Река и фабрика
Благоустройство набережной возвращает Клязьме, некогда питавшей крупную мануфактуру Орехово-Зуево, важную роль, но на этот раз общественную: теперь отдыхать у реки, заниматься спортом или любоваться видами можно даже во время паводков.